Интернаука вместо интеррелигии?
Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик –
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык… Фёдор Тютчев в "Перекличке вестников"По моему разумению, наиболее оптимально здесь свободное от обеих крайностей исходное определение мирологии, согласно которому живым является то, что обладает внутренним миром - собственно говоря, он и есть душа.
Если в этот внутренний мир входит то, что составляет и сохраняет его "я" и не даёт ему разрушаться во время сна без сновидений, во время комы и физической смерти, а также глубинная память о всех предсуществованиях до этого физического тела, то, наверное, "это" можно назвать "душой". И её наличие - одним из факторов, по которому можно отличать живое от мёртвого.
Здесь вопрос в другом: насколько у нас есть доступ к этой "душе" и возможности её почувствовать, если это касается не биологически активных тел?
Можно ещё один критерий живого обозначить (по-моему, у Владимира Соловьёва он был описан, но могу ошибаться) - это способность реагировать на будущие события, а не только на сиюминутные и внешние. Чем эта способность больше, тем живое живее. Но и тут реагировать можно по-разному - биологическим телом или внутренним миром.
Интересно ещё вот что в этой связи: реакция на будущее (или прогнозирование событий) и есть связь живого с творчески активной силой времени (по Козыреву). И чем эта связь более творческая и активная, тем живое духовнее. Дух и есть то, что живит живое. Дух можно назвать жизнью жизни, качеством качества, смыслом смысла, истиной истины.
Поэтому можно, конечно, метафорически утверждать наличие души у рек, озёр и гор, но это метафоры.
Для кого-то это только метафоры, а для кого-то реальность непосредственного духовного опыта и духовных встреч. Тут мы с Вами вновь выходим на ту развилку, что и в дискуссиях о Данииле Андрееве в своё время стала для нас непреодолимой для взаимопонимания.
У меня есть духовный опыт, подтверждающий существование стихиалей (именно живых душ небиологических тел - в точном и христианском смысле слова "душа" - душа детей Божьих). Есть такой опыт и у Михаила Вороткова. Перекличку такого нашего с ним духовного опыта я попробовал описать спустя много лет: "
На берегу (поэма собаки)". Интересно почитать отклики на эту поэму других людей, в т.ч. Ф.Н. Козырева (там есть ссылка на интерактивную тему, она небольшая, не полных 2 страницы; а на второй странице есть одно очень знаковое для данного контекста моё эссе).
Это можно считать исключительно метафорами, игрой художественного воображения. И доказать тут ничего друг другу нельзя. Все доказательства будут на уровне: "Гагарин летал в космос и никакого Бога не видел". Или "я купался в этой реке много раз и никакой её личной души не почувствовал." А кто-то почувствовал... И это стало одним из самых сильных духовных (именно духовных!) переживаний и событий, питавших годами духовную жизнь личности. Очень ярко описывает такую встречу с душой реки во время купания в ней Даниил Андреев...
В данном контексте интересно вот что: человеку свойственно делать вывод о несуществовании в реальности того, чего нет в его духовном опыте. А свидетельство другого духовного опыта считать фантазией, заблуждением, преувеличением, прилогами, прелестью и т.п.
Это лишний раз говорит о том, что в духовный опыт другого человека нельзя лезть со своими критериями истинности. А если эти критерии подтверждаются внешним авторитетом, например, духовно-научным с однозначными исчислениями, формулами и общеобязательной методологией (мечта Лейбница, которая и Вам так близка), то нужно быть воистину духовным гигантом или святым, чтобы избежать искушения мерить своим "циркулем" голову чужого духовного опыта.
И на этом пути в принципе невозможно избежать духовного насилия. Если духовная наука или наука о духе с её математическим аппаратом станет признанной наукой и будет преподаваться в школе (хотя бы в высшей), то такое насилие учителя над духовным миром ученика неизбежно (пусть учитель будет самым высокодуховным и высоконравственным человеком). Ну, а дальше по накатанной схеме - появление сначала научно-духовного фарисейства-жречества и бюрократического аппарата, искушение властью - и до духовной тирании уже один шаг.
Собственно, на этом искушении - измерять своим "циркулем" чужой духовный опыт - и строились все инквизиции в мире и все теократии (вернее - попытки их осуществить исторически), с самыми благими намерениями, разумеется. Как только духовная жизнь станет познаваться научно, так разделение на посвящённых (учёных) и непосвящённых (профанов) абсолютно неизбежно. К этому и Платон пришёл в своём "Государстве" (и не мог не прийти, оставаясь честным с самим собою, замечу в скобках).
Общеобязательность и универсальность научной методологии именно таким разделением и держится, и совершенствуется, и передаётся из поколения в поколение. И если появится формальный инструментарий (математический аппарат) для исследования духовной жизни, то ничто не убережёт человека, им овладевшего, от искушения духовного насилия. Он просто вынужден будет это делать хотя бы в педагогических целях.
Вместе с тем то, что внутренним миром не обладает, а потому не принадлежит к живому, в собственном смысле этого слова, имеет свои "духовные составляющие" - точнее, монады (в смысле, примерно как и по Лейбницу, и по Лосскому).
Я бы ещё монадологию Даниила Андрева упомянул (она отличается от обеих). Всё-таки дух и духовная монада не совсем синонимы. Как не синонимы душа и астральное и эфирное тело. Монада - это уже первое вхождение духа в материальные миры, в миры объектов. Дух принадлежит духовной первореальности, а монадой становится при спуске в материальные миры. То есть, духовная монада пребывает в двух реальностях одновременно. Реальность духовная имеет ряд принципиальных отличий, онтологических, от всех материальных миров, включая миры тонких материй и тонких энергий. В определённом смысле, духовная монада в материальном мире становится тончайшей энергией и информацией, а дух не является ни тем, ни другим.
Утверждать, что реки, леса и горы не обладают внутренними мирами, человек может только на определённой стадии своего духовного опыта. Есть в человеческой культуре масса свидетельств другого духовного опыта. И отрицать его или объявлять ложным можно только на таком же основании, на каком материализм и атеизм отрицает Бога, бессмертие души (а то и саму душу) и духовную первореальность.
Однако даже чисто интуитивно любой чувствует и понимает: озеро и камень - не то же, что дерево или заяц, а последние - не то же, что человек.
"Не то же" - вовсе не означает, что одно мёртвое, а другое живое. Отдельный орган человеческого тела такой же мёртвый (не имеет ни души, ни духа), как и отдельный камень или даже отдельное дерево (за редкими исключениями). Землю (планету) тоже ведь можно представлять большим камнем, не имеющим ни Души, ни Духа. А выражение "Мать-Земля" считать только метафорой.
Вообще-то там о другом: о том, что и апостолы могли бы аналогично успокоить стихию, если бы имели достаточно веры.
Обе трактовки не исключают, а дополняют друг друга. Вера в Бога-Отца никак не отменяет возможности диалога Бога-Сына с душой озера, как и наличие этой души. К слову, наличие разных трактовок евангельских символов и мифов (миф как способ описания реальности, а не как фантазия) лишний раз свидетельствует о неповторимости личного духовного опыта и о недолжности сведения его в одну систематическую и общеобязательную методологию с поверкой интегральным исчислением.
Разумеется, если отрицается живая душа природных феноменов и духовная их составляющая, то сама идея "диалога с Природой как живого с живым, как "я" с "ты", как души с душой и духа с духом" представляется спорной, чем-то ненаучным и даже духовно вредным. Тогда, как и в случае с Козыревым, попросту ничего не остаётся, - если не отвергать его целиком как лженауку и ересь, - но только выпарить "научную теорию", а все остальное вынести за скобки. И недоумевать - что это такое "духовная составляющая", когда речь идёт о звёздах, горах и реках.
То же - что и в человеке. И только поэтому возможен между ними диалог: и там, и там - "в ней есть душа, в ней есть свобода, в ней есть любовь, в ней есть язык". И любить, и понимать друг друга могут существа с такими разными внутренними мирами, как у человека и собаки, реки, леса, горы, звезды, только потому, что есть Бог и Бог есть любовь.
Сам тот факт, что козыревская теория распалась на несколько трактовок и направлений, говорящих на разных языках к тому же, лишний раз свидетельствует о том, что внесение духовного в научное приведёт к аналогичным последствиям для единой научной методологии и её языка. А сохранить это единство можно будет только насилием, объявлением иных направлений лженаучными или еретическими. Других вариантов сохранения универсальной методологии и языка в таком случае попросту нет. Либо науке, вместо того, чтобы стать интегральной, придётся повторить судьбу религии и философии - распасться на множество языков, методологий и систем. То есть, сохранив свободу духа, перестать быть интегральной. А интегральной стать - только за счёт умаления свободы духа. И третьего тут не дано. Вернее, третье - это науке остаться наукой и не лезть в духовную жизнь со своим языком, наработанным при исследовании мира объектов, и со своими критериями истинности.
Наличия таковой реальности, как и вообще души, современная научная парадигма не признаёт, но от этого ни душа, ни дух не перестают ведь быть.
От непризнания реальным существования стихиалей - их души и дух не перестают быть.
В борьбе с язычеством монотеизм выплеснул вместе с водой ребёнка. По-другому, видимо, и не могло быть. Слишком эта борьба была духовно оправдана и необходима для появления в мире монотеистических религий.
Но свидетельств о бытии душ и духов Природы в человеческой культуре, даже в культуре христианской и других монотеистических систем, не становится меньше. Век от века такие свидетельства только растут, и не в низинах культуры, не в пережитках язычества, но на вершинах и высотах. В том числе у творцов, глубоко верующих и во Христа, и в Единого Бога. Это культурная реальность, которую невозможно выдумать или отменить. И значит, нужно искать язык для её описания и понимания.
Вот для примера ссылки на две замечательных работы Евгения Морошкина на эту тему:
"
Два века прароссианства"
"
Сквозь природу"
Свести все эти духовные свидетельства к метафорам и художественным фантазиям не представляется возможным. Слишком стройный и великий культурный космос ими создан и независимо друг от друга огромным количеством личностей. Такого не бывает, когда за этим не стоит реальность, в том числе реальность духовная.
Понимание Природы у монотеистических религий очень схоже с научным, с тем лишь отличием, что в религии признаётся бытие Бога, душа и дух в человеке, а также бытие ангельских и демонических иерархий. Отношение же к Природе примерно то же. (За исключением индуизма, который свести к язычеству невозможно. Но это отдельная тема и для другого раздела.)
И если вернуть в науку Бога, душу и дух человека, то, кажется, можно создать некую надсистему, в которой религиозное и научное познание будут работать на одну Истину. Только вот тут какая получается интересная штука. Интегральной религии с общей "методологией", системой мифов и образов, единым Откровением, единой аксиоматикой, догматикой и т.д. не существует (термин "интеррелигия" у Андреева считаю крайне неудачным), а научная единая методология и язык уже есть как форма. И следовательно, нужно именно на этом языке (математическом) описывать и строить интегральную надсистему, "интернауку" вместо "интеррелигии". Казалось бы, не только реально, но Сам Бог велел...
Беда же в том, что у мировых религий есть духовные альтернативы в лице других мировых религий, как и в различных конфессиях внутри. А у духовно-научной интегральной системы таких альтернатив нет, так как строиться она должна изначально на универсальной научной методологии и едином языке. Появление в падшем мире единой духовной системы, не имеющей альтернатив, неизбежно ведёт к духовной тирании. Будь это даже "вселенское христианство". Такова человеческая природа. Таков наш мир.
Опасность не в применении математики и прочих формальных инструментов к исследованиям души и духа, а в использовании результатов таковых исследований.
Нет, здесь именно опасность уже в применении, а не только в использовании. Именно применение неизбежно повлечёт за собой такое использование, какое несовместимо со свободой духа. В пределе математическая формула и есть та "буква, которая убивает дух". Именно - буква, знак. Название "математические символы" ошибочно - это не символы, а именно знаки. Если под символом понимается окно в духовную реальность.
Ведь какая разница, сформулировано ли нечто словесно или то же, но посредством математики (скажем так, хотя ПМО - это уже не математика в обычном смысле слова). И в том, и в другом случае - одинаково формулы, различающиеся только формой записи.
Разница огромная. Слово не формула. В слове есть составляющие, кроме смысла (понятия), каких нет у формулы (чувственная, звуковая, пространственная). Слово познаётся только в живом контексте и в каждом по-разному, а не в однозначном определении. Формула же и есть однозначное определение как таковое. Восприятие слова зависит не только от говорящего, но и от воспринимающего. А формула должна пониматься всеми одинаково, если правильно; а неодинаково - когда ложно. В слове таких границ нет, они размыты: может быть множество истинных пониманий и самого слова и того контекста, в котором оно сказано. Формула по самой своей природе такого разночтения не допускает, иначе она перестаёт быть формулой и становится словом. Язык формул и есть предельно формализованный язык, какой только возможен.
Зато формальная экспликация имеет свои плюсы. Взять, к примеру, две формулировки о соотношении души и духа: "Души без духа не бывает" ~(D ^ ~S) и "Нет духа - нет души" (~S -> ~D). Логически это одно и то же, ибо ~(D ^ ~S) = (~D V S) = (~S -> ~D), где ~ - отрицание, ^ - конъюнкция, V - дизъюнкция и -> - материальная импликация. Однако столь же логически отсюда никак не следует, что если нет души, то нет и духа. Поэтому вывод: либо допускается наличие духа без души, либо нужен дополнительный тезис, который регулировал бы этот момент соотношения души и духа.
Теми же формулами можно описать любой аналогичный тезис. Возьмём для смеха хоть сумалётовский афоризм "нет дурака без поводка". Но вот "нет поводка - нет дурака", уже отсюда не вытекает логически. Как и наличие поводка без дурака.
Если заменить слова "душа" и "дух" другими словами, логические связи между которыми те же, то формула даст одинаковые ответы, вне зависимости от слов (величин) в неё вкладываемых. Нетрудно проверить, что такой формальный метод может давать абсурдные результаты.
Но не это самое дурное, а то, что слово несёт в себе не только логический смысл или понятие, но и другие составляющие "духовного кванта", которые формулами не описываются в принципе. А также вырванная из контекста фраза (семантическая конструкция) теряет свои взаимосвязи с этим контекстом, в которых может содержаться её главный смысл. Формуле нет никакого дела до того контекста, откуда взяты величины и их логическая связь друг с другом.
Контекст - это не только семантические структуры и взаимосвязи смыслов, но и общая атмосфера, стиль, нечто неуловимо-несказанное. А вот это никакими формулами не опишешь в принципе. Но ведь в этом и заключается тот "язык", о котором шла речь выше. Диалог языков (феноменов, систем, личностей) не является объектом и отдельной формальной структурой, как ансамбль зданий не является ещё одним отдельным зданием. Для диалога систем нужен не ещё один формальный язык (а ничего, кроме формального языка, математика создать не может), но атмосфера, потребность в диалоге, гармонизация отношений. Это создают текучие и неуловимые формально жанры, целостные переклички различных языков, без наличия общего формального языка для их диалога. Ну, и опять же - роль личности в таком языке имеет совершенно другое значение, чем в языке формальном.
Как же Вы напишите комментарии к одному тексту, если вне контекста его основных работ?
Разумеется, в идеале для содержательного и предметного диалога желательно по возможности полное знакомство участников с творчеством друг друга. И второе условие такого идеального диалога - интерес к диалогу и знание контекста должны быть у сторон взаимными. Т.к. в реальности такие идеальные условия встречаются крайне редко, приходится исходить из того, что есть. В данном случае диалог, по-моему, вообще не предвидится. Я же напишу свои комментарии на программный текст о смысле и задачах ИИН. А захочет ли кто-то вступать со мной в дискуссию по этому поводу - мне неведомо. В самом ИИН такая дискуссия исключена технически, там форум закрыт даже для чтения (непосвящёнными).
