Поэзия, общение, вера
Наши авторы

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #1 : 15 Июнь 2010, 20:05:42 »
Дорогие наши авторы, напишите, пожалуйста, немного о себе, чтобы ВОЗу было легче, а читателю интересней...



Авторы Сборной Замка (читать).

_______________________________________________
Роза Мира не является новой религией и новой культурой,
но ансамблем и диалогом религий и культур.
«Последнее редактирование: 24 Февраль 2014, 10:36:50, ВОЗ»

« #2 : 15 Июнь 2010, 20:51:20 »
Немного о себе и моей деятельности.

Искусствовед, занимаюсь исследованием творчества русских художников первой половины XX века. Мои работы публикуются в журналах «Искусство», «Русское искусство», «Декоративное искусство» и других. Являюсь владельцем и арт-директором художественной галереи Веллум.

Основное направление деятельности галереи – коллекционирование, изучение и популяризация творчества художников ХХ века, обладающих ярким индивидуальным стилем, повышенно условной манерой письма. Среди них художники русского символизма и модерна, «формалисты», театральные художники и мастера графики, художники еврейской культурной традиции, андеграунда, абстракционисты и экспрессионисты – все те, кто находились за рамками официального признания  в советский период.

Ежегодно галерея проводит около 8 тематических и персональных выставок на выставочных и музейных площадках города Москвы. “Галерея “ВЕЛЛУМ” сотрудничает с Государственным Литературным музеем, Музеем Марка Шагала в Витебске, Государственным музеем искусства народов Востока, Государственной Третьяковской Галереей, ГМИИ имени А.С. Пушкина.


« #3 : 17 Июнь 2010, 20:23:44 »
Для меня настоящая жизнь началась, когда внезапно, в конце девятого класса я влюбилась в литературу. До этого момента не читала практически ничего, а после поняла, что жить в отрыве от Слова и Культуры не могу. Потом так же в одночасье, спустя, наверное, год, попала в мир изобразительного искусства. Еще через год - сильно увлеклась Индией.

Живу в Петербурге. Закончила физ-мат лицей №30, поступила в СПбГПУ на техническую специальность, но больше полугода там не выдержала: во время пар пропадала в Эрмитаже, а в институте не появлялась без книг Диккенса или О.Уайльда. Решила поступить на что-то более близкое сердцу и неожиданно выбрала Восточный факультет СПбГУ, кафедру индийской филологии. Сейчас учусь с радостью (Дыхание Индии) и параллельно стараюсь постигать мир Слова и изобразительного искусства (По ту сторону холста).

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 01 Декабрь 2014, 00:49:13, ВОЗ»

« #4 : 29 Июнь 2010, 10:50:30 »
Я бывший химик, пишущий стихи.
Была инженером, была мнс-ом.
Сейчас - домохозяйка, обременённая гениальным мужем, относительно взрослой дочерью и компьютерной зависимостью.
Статус - словоохотливый сетевой бродяга, люблю, когда меня называют "вербальных дел мастером".
В силу эгоизма никогда не задерживаюсь там, где ничего не вызывает у меня интереса и отклика.
Тематика, материалы и авторы ВОЗа мне интересны.
Биографию выложу "художественно оформленной" в виде "мемуарра" (не путать с "мемуарами").
Заслуги - личное сетевое знакомство и ряд длительных полемик с Ярославом.
Имею неплохую коллекцию аудио- и видео-файлов, чем с удовольствием
поделюсь.
Также имею "собственное мнение" по ряду вопросов, но сетевой опыт научил делиться им с большой осторожностью.  :)

Из заслуг и регалий в реале вспоминаются только давнишняя брошюра с грифом "Для служебного пользования", называющаяся "Регенерация отработанных травильных растворов  в производстве печатных плат" (в соавторстве), кустарный "Альбом технолога" и три авторских свидетельства (в соавторстве).
Чуть не забыла: немного поработала архивариусом в Архиве Министерства Обороны и рихтовщицей спейсеров на заводе МЭЛЗ, а также одно время подрабатывала техническими переводами с японского языка во Всесоюзном Центре Переводов.
В сети - сделала и поддерживаю страничку стихов, на которые создал песни сетевой бард Александр Матюхин
http://matyuhin2.narod.ru/
Сделала страничку "Песни на стихи Натальи Хаткиной" (в память о ней):
http://hatkina-songs.narod.ru/
Принадлежу к сетевым авторским коллективам журнала "Вечерний Гондольер"
http://gondola.zamok.net/
и сайта Moonparnasse
http://moonparnasse.ru/

Лет 15 - православная христианка, не воцерковленная.



Второй сетевой ник - Гидрар Гирум.

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 08 Апрель 2016, 12:55:28, КАРР»

« #5 : 07 Июль 2010, 00:36:07 »
Родился в семье военного летчика. Объездил, в детстве, чуть ли не весь тогда еще Советский союз - от Минска до острова Сахалина. Все эти переезды окончились для меня на Юге Украины, в городе корабелов Николаеве. Здесь и проживаю с февраля 1990 г. Перед самым переездом крестился в Русской Православной Церкви. Впрочем, крещение мое было не столько жаждой Истины, сколько обычной, для того времени, модой на все церковное. Вера пришла ко мне позже. Однако после моего крещения, из меня, внезапно, буквально забил "творческий фонтан". Я, до этого не написавший ни одной строчки, кроме школьных сочинений; стал писать стихи и тексты песен. Примерно в это же время открыл для себя Достоевского. Произошло это при довольно забавных обстоятельствах - один из "аппостолов русского андеграунда", лидер Гражданской Обороны Егор Летов заявил в одном из своих интервью, что Достоевский - это его любимый писатель. Ну, я подумал "чем я хуже", и тоже стал читать Достоевского. Ну а дальше уже было "автономное плавание". Наконец, я заболел Достоевским. Не меньше, чем Достоевским, я переболел и Александром Блоком. А параллельно с этим рок-музыкой (в частности панк-роком и хард-кором - жесткий вариант панк-рока, яркий представитель этого направления американская группа "Дед Кенедис"). Все эти "несовместимости", каким-то образом вполне гармонично сочетались в моей душе. Наконец мне удалось создать свою собственную рок-группу, и даже отыграть несколько концертов и записать один полноценный альбом. Впрочем, все это потеряло для меня автономную ценность в начале 1993 г. Именно тогда я познакомился с книгой "Роза Мира". После этого началось мое активное богоискательство, а точнее поиск людей связанных с Розой Мира. Поиск не увенчался успехом и окончился "Богородичным Центром" (их я тогда считал предтечами Розы Мира) и переездом в Москву. Не найдя людей Розы Мира, я приобрел разносторонний опыт хождений по разным сектам и учениям - харизматы, богородичники, последователи Шри Чин Моя, последователи Бхагавана Ошо, Кришнамурти; Шри Ауробиндо и его интегральная йога, галлюциногенные наркотики и система трансперсональной психологии Станислава Грофа. Однако во всем этом разношерстном опыте не хватало нормальной твердой почвы под ногами. Учения зачастую противоречили друг другу, а секты, в своем большинстве, просто ненавидели всех и вся. Твердую почву я обрел войдя в Православный храм. С 1997 по 1999 г. я проживал в Москве. Учился в экспериментальной Духовной Академии (для светских людей), которую так и не закончил, по независящим от меня причинам. Вернувшись в Николаев, больше года ездил со своим другом (православным священником) по отдаленным степным селам, в которых мы открывали церковные приходы. Так я "детально" познакомился с жизнью южнорусско-украинского народа. Потом было увлечение политикой (боролся за права русских на Украине). Участвовал в деятельности журнала Южнорусский Вестник, писал публицистические статьи. Наконец, разочаровавшись в политической, около-политической и около-церковной кипучей внешней деятельности, занялся писательством. Одновременно с этим, "ушел" в свой внутренний мир. Так для меня началось новое переосмысление Розы Мира. А  во внезапно настигшем мир финансовом кризисе (на Украине это был еще и сильнейший политический кризис "оранжевых ценностей", которые при всей своей внешней привлекательности были направлены на отрыв Украины от Российской метакультуры) мне вдруг увиделось, или лучше сказать - я почувствовал - наступление новой эпохи (и конец американского космополитизма, вместе с угрозой однополярного мира); и эта эпоха вполне может стать эпохой Розы Мира. Так я и оказался на этом портале...

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 17 Апрель 2012, 18:32:12, Вадим Булычев»

« #6 : 20 Июль 2010, 13:47:32 »
Историк, публицист, автор книги «Зона умолчания», которая была переведена на сербский язык, многочисленных статей по сербской проблематике.
Родился 9 февраля 1970 г. в Николаеве в семье кораблестроителя и учительницы. После срочной службы закончил Николаевский кораблестроительный институт. Работал в НГО «Муниципальная инициатива», откуда попал в Центр Социально-Экономического Развития Украинского Причерноморья, организации, объединявшей тогда сторонников ненационалистического строительства Украины – как либерально ориентированных сотрудников, так и русофилов. Центр существовал на гранты USAID, поэтому экспертные оценки постепенно стали утрачивать независимость. С началом агрессии НАТО против Югославии ушел из института и уехал в Черногорию. По благословению митр. Амфилохия помогал сестрам монастыря Печь Патриаршия на Косово общаться с представителями КФОР, УНМИК и т.п.
Вернувшись в 2000 г. на Украину, включился в общественно-политическую деятельность откровенно пророссийской направленности. В 2001-03 гг. принимал активное участие в работе Русского Движения Украины. Был главным редактором журнала «Южнорусский вестник». Разочаровавшись в политике РФ относительно соотечественников и в самой методологии попыток воздействовать на ситуацию, уехал в Россию.
Работаю в православном издательстве «Сатисъ». С женой Светланой воспитываю пятерых детей: Христину, Ульяну, Савватия, Егора и Вячеслава.


« #7 : 22 Июль 2010, 18:46:44 »
Занимаюсь творчеством, насколько это позволяют время и обстоятельства. Сначала оно находило проявление только в сочинении музыки, а вся другая внутренняя работа совершалась в порядке саморазвития, самоформирования. В последние несколько лет открылись и другие виды деятельности, которые также стали для меня творческими. Теперь они, наряду с композиторской работой, составляют для меня цельный, имеющий разные русла, но объединенный общими смыслами, поток самореализации.

Внешняя канва жизни событиями небогата, и не она определяла собою душевные процессы, которые протекали самостоятельно, в своем ритме и направлении. Были несколько моментов созвучия, когда события внешней жизни не просто не мешали жизни внутренней, а активно ее обогащали и вдохновляли. Такими были по одному летнему месяцу в течении десяти лет, когда я участвовал в фольклорных экспедициях. Были три года знакомства с Аллой Андреевой, наполненные общими работами и планами. Близкой к этому полноты и осмысленности существования я достиг и в настоящее время, и постараюсь продлить это состояние возможно дольше.

Поскольку определяющим камертоном для меня всегда были события душевной жизни и творческие импульсы, мое внешнее формирование протекало, наверное, не совсем полноценно, по сравнению с другими людьми. Я долго изживал в себе ощущение какой-то своей неуместности среди окружающих; вероятно, и сейчас во мне остается некоторая неопытность и наивность в житейских делах. Но, вместе с этим, было чувство правоты внутреннего пути, которое появилось еще в детстве. Но и здесь мне приходилось много раз испытывать чувство ухода почвы из-под ног, если, например, я ощущал момент явной фальши в каком-нибудь всеми признанном произведении искусства, а этого не чувствовали другие. Или когда вопрос, бывший для меня предметом напряженных раздумий, для других никаких трудностей не составлял и был заранее решен. Такие моменты не раз нарушали мое равновесие, заставляли сомневаться в состоятельности собственного образа мыслей. Но в результате я все-таки оставался при своих мыслях и предпочтениях, и мне за много лет так и не пришлось отказываться ни от чего существенного, что было во мне сформировано.

Постепенно сложилось представление о том, что какое-нибудь отдельное художественное произведение, даже самое миниатюрное, или только фрагмент произведения, если я в нем ощутил момент истины, момент полного с ним согласия – может стать прочнейшей жизненной опорой, а также стать зерном, которое я могу уже самостоятельно взращивать и развивать. И возникло ощущение, что ценность подобного зерна является абсолютной, объективной, являет собою даже некое подобие материальности. С этих пор я стал собирать в свою внутреннюю копилку такие зерна, моменты истины. Поначалу, пока их было не очень много, их перечень для постороннего человека мог бы показаться весьма странным, экзотичным, и очень странные смысловые связи возникали там, где никто бы не догадался их увидеть. Но постепенно пространство наполнялось, переставало быть фрагментарным, но оставалось главное его качество: каждый его элемент проверен мною на прочность, я в нем никогда не разочаруюсь (хотя не всегда он может быть созвучен моему состоянию на данный момент; в такое состояние в большинстве случаев еще нужно войти, но и оно являет собой безусловную ценность).

Так постепенно в мой мир входили произведения и фрагменты произведений музыки, художественной прозы, кинематографа, поэзии, живописи (называю в порядке их постепенного для себя открытия).

……………………..

На этом пока остановлюсь. Когда-нибудь рассказ о себе продолжу.

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 23 Июль 2010, 00:16:05, Е. Морошкин»

« #8 : 23 Июль 2010, 00:03:50 »
Меня интересуют следующие темы: взаимоотношения человека с животными, природой в целом; борьба добра и зла; религия, философия; искусство.
Этим и многим другим вопросам посвящена "Роза Мира" Даниила Андреева, книга, которая мне чрезвычайно дорога. Главное в ней для меня - этическая концепция.

Живу в Москве. Мои родители - ученые-физики, есть брат - музыкант. Имею два высших образования: окончила Московский Химико-Технологический Институт им. Д.И.Менделеева, затем, спустя несколько лет, заочно - Финансовую Академию при Правительстве РФ. Сейчас работаю по второй специальности ради стабильного материального положения семьи, но, к сожалению, мою работу никак нельзя назвать творческой.
У нас с мужем две дочери - Василиса и Полина, обе школьницы. Мой муж Евгений - буддист, а я - православная христианка, крестилась в сознательном возрасте, в 26 лет, уже после прочтения "Розы Мира", что не только не помешало, но, напротив, очень помогает мне понимать христианство.   

"Благодать не отрицает природу, а преображает ее." - Николай Бердяев и Св.Фома Аквинат
_______________

Мария Хотина
«Последнее редактирование: 27 Июль 2010, 23:37:36, Мария»

« #9 : 25 Июль 2010, 06:21:18 »
Моя биография настолько типична до 20-ти лет, насколько она стала нетипичной после.
Родился в семье ИТР. Учился в школе, потом в физ-мат школе. Был комсоргом. Постоянно влюблялся (вусмерть) и пил портвейн (иногда тоже вусмерть), в чём вижу тесную причинно-следственную связь. С тех пор не переношу даже запах портвейна...

Чуть нетипичным была физ-мат школа, где учился последние два года (там существовали только старшие классы: семь девятых и семь десятых). И нетипичность школы заключалась вовсе не в том, что мы за два года проходили весь курс высшей математики первых двух курсов технического ВУЗа и писали на «десятиминутках» вступительные билеты для ВУЗов (контрольные работы в конце пары за 10 минут; в этой школе были пары, семестры и зачёты; не было дневников и прочего школьного: всё как у взрослых).
Нетипичность заключалась в том, что там учили самостоятельному мышлению (вопреки советской установке на штампованное мышление). На нашу школу РОНО смотрело вполглаза (как на «инкубатор олимпийцев» – для побед на международных олимпиадах, причём не только по математике и физике), "инкубатору" позволялось гораздо больше, чем остальным. Мы вообще не пользовались учебниками, а учились по конспектам; это касалось истории и литературы точно так же, как и математики-физики.
Из-за такого начальственного послабления в нашей школе сформировался педагогический коллектив из одарённейших и высокопрофессиональных учителей: лучшие литераторы и историки преподавали именно у нас. (Сейчас всё изменилось, и эта школа превратилась в заурядную «кузню» узких физ-мат спецов, «подобных флюсу».)
О преподавательском уровне этого, чисто советского феномена «инкубатора олимпийцев», можно судить по одному из ярких представителей той плеяды учителей, у которого мне посчастливилось учиться и сохранить связь на всю жизнь: Ирина Юрьевна Баженова.

Нам читали Мандельштама и Гумилёва, Сашу Чёрного и Пастернака (что немыслимо в те времена в обычной школе, даже в школе с литературным уклоном, как ни парадоксально).
По духу наш "инкубатор" был очень похож на пушкинский лицей.
Из авторов нашего ресурса эту школу, кроме Саши и Павла, закончил также Михаил Воротков (на семь лет раньше меня).
К сожалению, уровень моего развития в те годы оказался не способен вместить всё, что дала мне эта среда, но дух был посеян…
Я не вместил – и пошёл прямой дорогой, не особо задумываясь, куда. Поступил в Политех, потому что понравилось его месторасположение  –  в зелёном парке.

Учение в институте после "тридцатки"  слишком легко давалось, поэтому было скучно. Я учился только на «отлично» без единой четвёрки, а на лекции не ходил вообще (подруга ходила, она и записывала всё), посещал лишь контрольные, лабораторные, зачёты и экзамены (сдавал по её конспектам и за обоих одновременно: садились рядом – я писал ответ на её билет и на свой). А на повышенную стипендию ездили в Крым...
Потом была армия (вдруг стали грести всех студентов изо всех институтов – это 86-й год; в 88-м прекратили идиотничать; но я успел попасть именно в тот промежуток) и... личная драма.
Что-то вскрылось в душе...

"Вскрытию души" способствовал резкий, острый и холодный как скальпель, психологический контраст – каким стала для меня армия (а служить довелось в Забайкалье, в самых нехороших по уголовной статистике местах и частях) – резкий контраст настроил душевное зрение и научил меня видеть сквозь «ретушь гражданской жизни» ту же бесстыдно обнажённую, что и в армии, «школу рабства». В казарме у меня выработалась аллергия (до приступов физической тошноты) на любые отношения «начальник-подчиненный», на любую «социальную фальшь», какой полна жизнь в любом заведении, где есть лестница чинов (сейчас она стала лестницей денег). Обучение в техническом ВУЗе потеряло для меня всякий смысл, даже меркантильный. «Душа взыграла!..» – и человек стал «играть не по правилам». А в «неправильную» душу полились потоки авторской песни: Высоцкий и Галич, Башлачёв и Цой…
Это был конец 80-х, золотое время русского рока и социальных надежд.

Я нашёл себе надомную работу (подработку), «крутил винтики» и сутками слушал, слушал, слушал…
Тогда я понял, как важно перечитывать и «переслушивать», что подлинный диалог и подлинная сотворческая связь с автором наступает только при многократном прослушивании (перечитывании).
Я учился поэзии у песни. И весь мой дальнейший путь в поэзии – это любовное отталкивание от песни. От восприятия на слух. Я пишу с голоса: так начинал, и к этому же пришёл спустя годы и тонны сожженных черновиков (тонны – буквально), благо, топка всегда была под рукой.

Душа вскрылась. Я стал писать и читать много, очень много, взахлёб, как с голодного острова (да так и было: сердце изголодалось в своём невежестве). Я искал такую работу, которая была бы внешним дисциплинирующим стимулом для моего развития с одной стороны и вводила бы меня в отношения «начальник-подчиненный» по самому возможному минимуму с другой. Я понял, что быть свободным в той системе – это сознательно сойти на обочину, не играть по общепринятым правилам. На прямых и комфортабельных социальных шоссе свободы нет (то же сохранилось и по сей день, только рычаги воздействия чуть поменялись, но суть осталась неизменной). Однако, деньги тоже надо зарабатывать как-то...
В общем, я ушёл в котельную. 90-е начались – ребёнок маленький – не до жиру. Но идти по прямой дороге "технической интеллигенции" (тоже термин говорящий!) – мне стало уже не только скучно, но и совестно. Если можешь что-то сделать в поэзии, надо делать там (она сейчас в унижении и никому не нужна), а успешных технарей и без меня полно. Так, примерно, размышлял.

Начинать пришлось в литературе с полного нуля – осознание своего кромешного невежества оглушило, как разрыв авиабомбы в голове. Найти время и место, где никто не отвлекает и не мешает, чтобы форсировать упущенное десятилетие за год-два... Что лучше котельной? (Своего рода скит в миру.) Потом были две (а бывало и три) котельных, когда денег не стало хватать в одной. Так и проработал много-много лет. И не жалею: там хочешь-не-хочешь, а будешь читать сутками. Так мне удалось перечитать всю русскую классику (не только русскую, конечно; но акцент на ней) и не по одному, не по два, не по три раза, что важно. Перечитывать очень важно – начинается настоящий диалог с автором только при повторных прочтениях через временную паузу. Как говорил Чехов: вечное чтение...

Поэзия в унижении и потому ревнива. Она не смирится с ролью любовницы (хобби), а потребует тебя всего. Если будешь совмещать с другой (техникой, карьерой), уйдёт. Бросит тебя, потому что она в унижении и ты должен разделить с любимой её участь...

Я поменял за эти годы множество профессий: от чернорабочего и маляра (даже "высотника") до самых экстравагантных – некоторые из них можно назвать профессией лишь по уровню овладения материалом (например: игра на бирже или "тема" на игровых автоматах). Даже период сетевого интернет-бизнеса был; откуда взяты некоторые идеи «Культурного Поиска». Но неизменно, попетляв, я возвращался в альма-матер: в котельную... и к своему учителю.
Был длительный – в пять лет – период, когда я не мог писать стихи: я оглох и ослеп. Этот период кончился в 2005 году. И причины тому не только личные, что-то произошло в мире: наглухо закрылась, а потом открылась какая-то "форточка"...
Был у меня очень интересный и насыщенный встречами период "анонимных алкоголиков" (в два года) – это отдельная тема. И сколько там интереснейших, неординарных и талантливых личностей! О каждом из них можно рассказывать часами.
 
Я благодарен судьбе за тех людей, с которыми меня столкнула жизнь: у меня были хорошие учителя! (Каждый неординарный человек – это учитель, это книга.) Книга – это и есть общение с неординарным человеком.
В 91-м году я прочёл Даниила Андреева. Повстречался с работами Александра Меня. С русской религиозной философией стал знакомиться с конца 80-х. Самое большое влияние на меня оказали Бердяев и Вл.Соловьёв. А стилистически – Розанов.
В 94-м году я крестился в Православном храме. Было несколько неудачных попыток воцерковления. Не исключаю для себя в будущем возобновление воцерковления, но уже на другой, более духовно зрелой основе.

Конечно, я не мог предполагать в 88-м году, настолько изменится общество и что литература в нём станет абсолютно невостребованной (настоящая), что поэзия превратится в глазах большинства в атрибут социального выродка. Я думал, что моё дело научиться качественно писать, раз уж выбрал эту профессию. Оказалось, что это уже совсем не профессия и что чем качественней – тем хуже для автора. Всё перевернулось с ног на голову.
Но я не жалею. Это судьба. Не перепишешь (да и не хочу). Но Сашу сразу же настраивал на другой путь – на путь в родственной среде. Среда нужна и важна. Поэтому Саша учится в университете. А со мной уже всё ясно. Ежели написал, написал.
О том, что я сделал в литературе, толковее всего, разумеется, скажут сами произведения. Лучшие из них я разместил на нашем ресурсе.
С жизнью этого ресурса связан для меня новый, неизведанный творческий период.
_______________________________

Особняком в моём литературном творчестве стоит некто «Слава Сумалётов». Меня всегда занимала участь сатирика в нашей литературе – участь того, кто является, помимо своей воли и вопреки своим делам, «зеркалом чужого чёрта» в жизни (это карма и судьба – быть «эдаким зеркалом»). Мне захотелось не просто писать сатиру или о сатирике, а выявить самого "сатирика в себе", чтобы понять суть «душевной и небесной механики» и через его (а не мои!) произведения – через "тайный процесс" их создания – изнутри… Остальное пусть расскажет он сам.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 01 Декабрь 2014, 00:52:04, ВОЗ»

ОффлайнСумалётов

  • Упёрся – отойди.
« #10 : 25 Июль 2010, 07:00:53 »
А мне говорить на языке слов не привыкать! Я люблю слова. Больше, чем людей, состоящих из слов. Но людей тоже люблю, потому что они ненавидят меня за дело. За своё дело. А это всегда бурно и даёт необычные всходы. Чьи плоды сужу по словам. Но я, как всегда, увлёкся. Мне надо говорить про себя и при этом не молчать всуе. Но как я могу говорить про себя и не молчать, когда меня невозможно увидеть? Я – зеркало. Сотканное из слов и глаз.
Я родился сразу цветущим юношей и сразу в сумасшедшем доме, где и написал «Ноты чёрной скорби из дома жёлтых мух». За что меня тут же убил мой автор имярек, переодетый врачом с мозгом, впервые.
Потом возродил в «Репке», переодевшись на сей случай Суфлёром (с тем же Мозгом на краю), и убил во второй раз в «Имяреке», изрешетив зеркальными персонажами и прочими безотказными Аксиомами, обречёнными на молниеносный успех.
После трёхлетней бурной молодости он меня вышвырнул из своего мира на 15 лет. И на новом ВОЗу возродил, постоянно угрожая здесь же в третий раз и закопать (не ведая того, что у меня есть все основания считать, что смеяться последним буду-таки я). Вот и веду добросовестно свой раздел. А куда веду – это известно каждому конкретно, судя по его личным данным в моём зеркале, а также приглашаю всех остальных смельчаков посетить Аэродром (остановка по требованию).
Больше мне добавить нечего, кроме того, что я презираю тех смертных, кто не интересуется бессмертием  растворённого в зеркальных речах смысла.
Адью, новички мира сего! Не бейте свои зеркала по их морде: можно невзначай порезать взмахнувшую руку, а это не эстетично и заразительно.

Твой злонежелатель,
недалёкий от народа
Слава Сумалётов
«Последнее редактирование: 01 Декабрь 2014, 00:53:00, ВОЗ»

« #11 : 24 Август 2010, 01:54:07 »
С самого раннего детства во мне соединялись два рода склонностей: с одной стороны к искусству, в первую очередь к рисованию, с другой к знанию научного типа, а с юности - после прочтения «Преступления и наказания» - во мне пробудился интерес и к духовной сфере. Поэтому я во многом бессознательно искал занятие, которое представляло бы собою синтез духовности, искусства, и науки; высших человеческих ценностей, эмоционального самовыражения и точного знания (понимания-объяснения явлений). Что касается образования, то такую синтетическую сферу я нашел для себя в архитектуре. Однако ни во время учебы, ни тем более после нее – как в духовном, так и в практическом плане – архитектура не могла удовлетворить моих запросов и потребностей, и в ходе своих поисков я сумел найти объединяющую все эти элементы тему. Ей стала для меня тема символа. В результате, уже более двадцати пяти лет назад я начал интересоваться сферой, которую впоследствии назвал «сакральной культурологией» (см. «Программа исследований»).

Интерес к этой области сформировал во мне глубокое убеждение в том, что Бог создал и создает все многообразие форм, чтобы явить себя во всей своей полноте – именно поэтому каждый из нас уникален, иначе мы не смогли бы исполнить свое предназначение (вследствие чего мы все такие разные и нам так трудно найти общий язык). И точно по той же причине Бог сотворил различные и подчас столь непохожие друга на друга народы, а соответственно – культуры и религии. У каждого человека и у каждой культуры свой путь к Богу - таков божественный замысел, пытаться хотя бы отдаленно постичь который можно лишь через понимание роли и задачи всех существующих и существовавших на земле традиций и путей. И все эти пути следует рассматривать лишь как символ, указывающий на запредельное.

И в этом смысле все культуры и традиции несомненно представляют собою ветви единого древа, стремящегося к высшему источнику света. Единая сакральная традиция существует, и все пути сходятся в одном. Этот путь ведет в неизведанные дали, в иной и неведомый мир. Но стоит нам очутиться в нем, и мы тотчас осознаем, что никакой он не иной и не чуждый – этот мир таится в глубинах нашей собственной души, поскольку что-то происходит с нами:

Нас все начинает трогать, нас все перестает задевать.
Со всем мы становимся связаны и ни от чего не зависимы.
Мы тверды в выбранном направлении и в то же время ко всему открыты.
Мы ценим уникальность любого творения и признаем единство всего.
В душе пробуждается музыка, в уме воцаряется тишина.
Такова природа символа.

НМ
«Последнее редактирование: 01 Декабрь 2014, 00:53:28, ВОЗ»

« #12 : 03 Март 2011, 15:47:08 »
Родился и живу в далекой провинции (Кузбасс, город Прокопьевск). Первую настоящую книгу прочитал между шестым и седьмым классом. Это был роман "Отверженные" Виктора Гюго, открывшего во мне романтика и веру в истинную человечность.
Второй книгой, которая сильнее всего повлияла на меня была "Роза Мира" Даниила Андреева, с которой я столкнулся в пятнадцать лет. С первых строк понял, что это подарок судьбы. Благодаря этой книге впервые взялся за переосмысление своей жизни. Многое изменилось во мне, как внешне так и внутренне. Благодаря ней я также открыл для себя Соловьева, "Смысл любви" которого в свою очередь стал для меня настоящим откровением. Следующими важными книгами были для меня "Философия свободы" и "Смысл творчества" Бердяева.
После школы учился в техникуме, затем поступил в институт на вечернее (окончил) и параллельно устроился работать на завод, где  продолжаю работать и ныне.
Главными интересами являются идеи свободы, к которым пришел во многом благодаря идеям свободного программного обеспечения, сформулированным Ричардом Столлменом. В Замке это в конечном итоге вылилось в ветку Свободная культура. Также пытаюсь писать стихи. Были попытки писать рассказы, может в будущем когда-нибудь что-нибудь и опубликую, разумеется, если смогу написать что-то достойное :)

Свобода не просто право, а обязанность каждого
«Последнее редактирование: 01 Декабрь 2014, 00:54:24, ВОЗ»

ОффлайнГеннадий

  • В Ясной Поляне
« #13 : 08 Август 2011, 23:23:11 »
Смыслы моей жизни

Очень легко понять смысл жизни человека по тому, куда, к какой вершине движется он своими усилиями. Если он максимизирует совесть – то к Богу. Если максимизирует что-то ещё (деньги, славу, власть, наркотическое наслаждение, месть и прочее) – то к примитиву, к бесу, дьяволу, к самообману, к чувственному наслаждению.

Геннадий Мир

О трансформации смыслов моей жизни. Моя жизнь состоит из нескольких слоёв, три из которых я описал в своей автобиографии. В каждом таком слое проявлялся свой смысл жизни, как смысл существования отдельной моей субличности, мало связанной с другими моими субличностями. Каждая такая субличность реализовывалась и воплощалась в поле общения с другими людьми, как отдельный человек, отдельная личность. Подробности и законы сосуществования таких субличностей описаны мною в книге «Сам себе нарколог, сам себе психолог».

Чем ближе порог жизни и смерти, я всё больше прихожу к мысли, что смысл жизни можно очистить от наносного слоя привязок, страстей, интересов и увлечений только в пространстве Правды. Почему? Потому что лишь одна правда даёт самую лучшую возможность – главное условие контакта человека с Богом, с Сознанием Природы. Ложь рвёт связи Правды и разрушает любую систему, так как кибернетически ложь – это неправильный, искажённый (иногда до неузнаваемости) сигнал управления в системе. А системы, как известно, устойчиво и наилучшим образом работают лишь в преобладании полезного сигнала над шумом и искажениями.

Парадоксальное о любви. Любовь – та среда, которая способна сама, автоматически соединять людей в духовные сущности. Однако, вот парадокс, любовь иногда строится на лжи. И хотя она не может поддерживать себя долго таким образом – на лжи, – мы нередко наблюдаем и этот случай преданности одного человека другому. Такая преданность, доверие часто возникает в коллективах, массах, когда лидер переходит естественную грань контроля и самоконтроля и оказывается в пространстве массового гипноза. В настоящее время на этом виде гипноза строятся технологии массовых шоу – развлекательных программ, имеющих чёткое смысловое ядро в форме любимых песен и певцов, острых житейских ситуаций, агрессивных фильмов.

Агрессия как противоположность любви – разрушает все положительные человеческие отношения, ей не может быть оправдания. Однако, её гипнотический потенциал очень велик, так как гипноз в данном случае строится на самых острых чувствах, которые, захлёстывая человека, отключают у него самоконтроль сознания, анализатор, и блокируют защитные механизмы личности. Личность приобретает типовые черты среднего агрессивного существа, способного к примитивному объединению в агрессивные группы и сообщества.

Анализ подобных состояний человека, личности стал тоже одним из смыслов моей жизни, в связи с чем по результатам анализа было написано два десятка книг.

Стихи. Ещё один слой моей жизни, мало видимый для других людей, – это стихи. В разное время жизни я писал стихи, наполненные разными состояниями. Иногда даже пугался: вдруг подействуют на человека, и он что-нибудь припишет себе или сотворит что-нибудь ужасное, настолько грустные они получались. Потом, понимая это, стал более строго подходить к ним, и стало легче – я уже не вёл человека в дебри излишней грусти или тоски, стихи приобрели радостный оттенок.

У меня вообще относительно стихов выработалась убеждение, что они отражают не саму личность человека, а состояние его души в момент написания данного стихотворения. Много раз в жизни я убеждался именно в этом. И чем автор талантливее, тем его перевоплощение в роль ситуативного актёра глубже. Со мною спорили, доказывали, что поэт – это, прежде всего, личность. Но не убедили. А вот я видел столько примеров этой своей догадке! Например, так называемые контактёры-поэты, которые могут не пародировать, а писать стихи в манере Высоцкого, Ахматовой и других.

Стихи, к сожалению, не стали для меня настоящим смыслом жизни, как и музыка, хотя мои песни и романсы разошлись по всему свету. Я не концентрировал на них свои усилия, не максимизировал их количество и качество, и потому они не стали для меня тем, ради чего стоило бы мне жить. И стихи, и музыка приходили сами, и я их лишь переносил в строчки или мелодии. Объясняю это тем, что с детства жил в виртуальном пространстве поэзии и музыки. Внутри меня, в моём сознании почти всегда звучали поэтические строчки и целые оркестровые произведения – о романсах и песнях я уже и не говорю. Все эти концерты были настолько красивы, что могли вполне заменять мне реальные. Для моей души воплощать их в реальности общения с другими людьми было совсем не нужно.

Мои занятия физкультурой. Мне повезло – я родился уродом, с кучей болезней, ходить по-настоящему начал лишь в девять лет. Тогда и осознал, что есть Бог и что Он мне решил помогать. Об этом пишу в главе «Жизнь как чудо». Постепенно я с помощью гигантских усилий и с Божьей помощью стал сверхмарафонцем.

Смысл жизни для меня в разное время и в моменты разного моего самочувствия воплощался то в усилиях, подобных тем, с помощью которых барон Мюнхгаузен вытаскивал себя из болота, то, отдышавшись, от этого, бросался в поэзию, науку, фантазии, изобретения. Я использовал любую передышку в болезнях, чтобы ощутить самое волнующее притяжение из всех других – соответствие своей миссии и моих занятий. Я знал с детства, что являлось моей миссией, и потому мои, иногда нечеловеческие, усилия по поддержания моего самочувствия, по преодолению тяжёлых состояний сводились к приобретению такого состояния тела и души, которое бы обеспечивало мне хоть на какое-то время полное погружение моего сознания в выбранное пространство увлечений.

Одним словом, смыслом моей жизни был самый сильный мой интерес на тот момент времени.

Диссидент. Я всегда был скрытым диссидентом. Скрытым, потому что открыться было некому – сначала жил в маленьком городе Болохове Тульской области, потом – в Туле. И я не чувствовал особенно, что мне нужно людское общение, хватало контактов с Богом. Когда стал жить в Москве, мои интересы трансформировались в научные. Интерес к смыслам жизни естественным образом перерос в профессиональные занятия. Тем более что к этому времени я уже учился в институте по специальности «кибернетика». Потом углубление исследований привело меня к мысли, что кибернетически жизнь должна иметь главный критерий, а опубликованная в пятидесятые годы прошлого столетия книга Л.С. Понтрягина и других «Теория оптимальных процессов» открыла такую возможность. Так возникло открытие всеобщей критериальности Природы. Мне казалось абсурдным, что эта философская проблема не была разрешена до меня – ведь даже религиозные философы начала двадцатого века подошли к этому открытию очень близко. Чего им не хватало? Видимо, всё-таки новых знаний. И лишь возникновение кибернетики и, в частности, целого громадного направления оптимальных, самонастраивающихся и самоорганизующихся процессов дало тот самый нужный толчок.

Я был, скорее, научный диссидент, чем политический. Политикой в её первозданной форме я не интересовался. Но когда переложил свои выводы и законы критериальности на её сферу, то обомлел: многие решения были даны без особого труда и они сильно отличались от принятых в гуманитарных науках, прежде всего, в психологии. Многие проблемы психологии исчезали, уступая место понятным действиям и методам. Именно это стало многолетним объектом моих исследований, нашедших отклик в моих книгах.

Изобретательность. Изобретательность – это свойство человека быть подчинённым идее, которая может подчинить себе всю его жизнь. Оно является прекрасной иллюстрацией для смысла жизни изобретателя. Два моих изобретения в системах управления позволили нашему снаряду в космосе достичь дальности управляемого полёта до 40 км. И хотя большое количество изобретений мною было сделаны и на них получены авторские свидетельства, одно из решений я упустил. Я работал во ВНИПИМе в Туле старшим научным сотрудником в лаборатории автоматизации. Однажды меня пригласили на совещание, где обсуждался вопрос неудачных пусков опытно-промышленной линии в г. Чебоксары в течение трёх лет. Линия состояла из четырёх последовательно соединённых химических реакторов, оснащенных автоматикой. Я впервые увидел чертежи этой линии, будучи на этом совещании, и сильно удивился совершенной безграмотности проекта с точки зрения кибернетики. Каких только предложений не было в тот день! Я попросил слово и объяснил собравшимся, что каждый реактор математически выражается чистым интегратором. А поскольку они замкнуты в систему с обратной связью, то и вся линия всегда будет работать неустойчиво, если только не ввести между реакторами прямые связи в виде трубы по верхней, парогазовой фазе каждого реактора. Моё предложение было выслушано со вниманием. Потом я узнал, что именно это решение было реализовано на производстве, и линия заработала. Однако, изобретения на это решение у меня нет.

Моё отношение к смыслу жизни сейчас. Через два месяца мне будет 69 лет. Много или мало это, чтобы понять, в чём был смысл моей жизни и в чём он вообще? Я пришёл к выводу, что смыслом жизни можно назвать полное подчинение своей жизни какой-то руководящей идее, даже не проявленной в сознании. Теперь-то мы знаем, что таким образом передаётся на человека управление со стороны критерия-монады.

Мне как-то стало казаться, что говорить о самом высоком смысле жизни можно лишь условно, тогда, когда условия жизни полностью позволяют переключиться на удовлетворение этой высшей идеи. В противном случае приходится жить и тратить усилия, иногда гигантские, на то, чтобы обеспечить эти самые условия: поддерживать здоровье на высоком уровне, решить квартирный вопрос, иметь психологическую совместимость с теми, с кем приходится жить, иметь достаточное денежное обеспечение и прочее.

И вот с высоты подступающей старости всё больше и больше приходишь к мысли, что главным состоянием смысла жизни является любовь. Любовь – это пространство жизни, в котором можно разрешить любую проблему. В нём можно получить любую помощь и любую подсказку. Пришёл Иисус Христос и принёс заповедь любви. А мы не можем прозреть до глубокой старости, что любовь и уважение являются главным на свете для каждого человека. Ведь мы смертны. Смерть приближается, и хочется встретить её в состоянии любви.

Можно ли дать понимание этого факта людям, когда они увлечены своими эгоистическими интересами, и ставят их выше всего на свете. Сегодня один интерес, завтра – другой, послезавтра – третий. И так до бесконечности. Если человека захлёстывает жизнь в состоянии интереса, то неужели же смыслом его жизни становится вот такой переменчивый интерес?

С высоты Природы. Если взглянуть на человека с высоты самой Природы, то, наверное, стоит посмеяться над человеческими мучениями в поисках смысла жизни. Человек – это одноразовый инструмент Природы на некоторое время. А смыслом природной иерархии всегда является подчинение элемента менее высокого уровня приказу более высокого уровня.

Можно ли назвать смыслом элемента одного какого-нибудь уровня полное подчинение требованиям критерия этого уровня? С большой натяжкой, да. И если человек являет собой лишь промежуточное звено Природы на определённое время, то, может, и его смыслом является всего лишь существование в определённой среде для массовости? И назвать это смыслом нельзя, а лучше – задачей, или выполнением определённой функции?

Единственно, что сильно противоречит такой механической схеме, это человеческое сознание, которое зачем-то дано ему для осознания, видимо, всех уровней в иерархии Сознания Природы вплоть до самого Божественного.

Со стороны смерти. Осознание своей греховности и смертности несёт для человека открытие, состоящее в том, что лишь тогда он ощущает наличие в его душе смысла жизни, когда он осознаёт свою Божественную миссию среди таких же, как он, людей, и когда делает всё, чтобы максимально соответствовать этой миссии. Иначе смыслами его жизни становятся лишь идеи, подогревающие его временный интерес, ради удовлетворения которых он иногда готов даже пожертвовать своею жизнью. Соединение же правды и любви, видимо, является той единственной средой жизни, которая лучше всего обеспечивает человека способностью видеть и свои ошибки, и свои победы в реальном свете Критерия Природы. Я намеренно тут не говорю о смысле жизни как удовольствии, которое входит в наше сознание через такой мощный аппарат как сфера чувств. Не говорю об анрогинности в свете критериального подхода, хотя результаты были получены сенсационные. Не говорю о многих открытиях, полученных в поле критериальных основ Жизни. 02.08.11.

Геннадий Мир (Геннадий Мирошниченко)
«Последнее редактирование: 01 Декабрь 2014, 04:30:07, ВОЗ»

« #14 : 22 Август 2011, 22:37:53 »
Опыт автобиографии для портала ВОЗ

Внешнее

     Родился в 1949 в Московской обл. (г. Реутов). Отец – токарь, мать – инженер-плановик, оба – фронтовики. Школа 1956–1966. Институт (МИИГАиК) 1966–1974. Армия 1969–1971. Специальность по диплому: инженер-астрономо-геодезист. Работа: ЦНИИГАиК 1974–1990. Далее и по сей день – издательская деятельность на разных должностях в разных издательствах, в основном – свободный издатель. Женат. 1 сын, внучка и внук.


С внучкой Соней

     Сделано важного: был одним из двух людей, начинавших в России работы по морской геодезии (на многих морях), впервые в России подготовил и издал тексты Даниила Андреева («Роза Мира» и «Железная мистерия», 1990, 1991). Первый полный перевод и издание «Властелина Колец» и «Сильмариллиона» Толкина. Объемный двухтомник «Религии мира». Двухтомник Даниила Андреева (к столетию со дня рождения) с комментариями, примечаниями и CD. Двухтомник Михаила Анчарова + СD. Другие переводы и издания. Пока жив.


Август 2011

Внутреннее

     Январь 1964 – пришел во Дворец пионеров и школьников (на Ленгорах), в отдел астрономии. Очень скоро на базе отдела сформировалось неформальное объединение, назвавшее себя Орденом SCO. Вошел в состав Ордена в ранге бакалавра и больше не выходил. Орден существует и сейчас (без малого 50 лет) и насчитывает в своих рядах больше ста членов. Других подобных объединений мы в России не нашли. Считаю событие если не самым значимым в жизни, то одним из наиважнейших.
     О Дворце надо бы сказать особо. Это было совершенно уникальное по тем временам учреждение внешкольного образования (открылся в 1962 году). Всё, начиная от архитектуры и интерьеров и кончая системой преподавания, было порождением хрущевской оттепели. Во Дворце помимо специальной подготовки в кружках готовили людей, и это было основным назначением Дворца. Такой уж подобрался поначалу коллектив. Так и дальше пошло. Многие кружковцы выходили из Дворца, получали высшее образование и возвращались во Дворец преподавателями. Так обеспечивалась преемственность традиций. Достаточно сказать, что для многих из нас (тогдашних кружковцев) Дворец стал на несколько лет первым домом. Вся основная жизнь проходила там, а остальное – школа, место жительства и т.п. – было лишь досадным отвлекающим фактором.
     К великому сожалению, сегодня Дворец доживает свои последние дни. Такая территория в таком месте (Университетский проспект) не могла не привлечь внимание городских властных структур. Руками начальника департамента образования Москвы И. И. Калины Дворец целенаправленно разрушается, да практически уже разрушен. Директор, бывший кружковец, уволен, преподаватели запуганы. Предполагается передача Дворца в руки сначала коммерческих структур, а затем ликвидация с последующей застройкой уникального участка объектами, приносящими доход. То есть людей там готовить уже не будут. Кстати, это была прекрасная площадка для воспитания людей облагороженного образа. Собственно, это и происходило во Дворце на протяжении многих лет.
     1964 – Стругацкие. Очень сильное воздействие. Звездное небо. Еще более сильное воздействие.
     Экспедиции. Очень много походов по Подмосковью и дальше. Собственно, основная жизнь проходила в лесу. Это не было профессиональным туризмом, мы просто предпочитали (и умели) жить в лесу. Нам так удобнее было.
     В это время набирало силу движение КСП – Конкурс Студенческой (Самодеятельной) Песни – (это такие своеобразные песенные посиделки в лесу, собиравшие порой до 10 тыс. человек и не имевшие никакого отношения ни к горкому комсомола, ни к горкому партии, что, в конце концов, и погубило КСП. (Сейчас КСП регулярно проводятся в Канаде, Израиле, и наверное, еще где-нибудь…) Орден принимал активное участие. Соответственно, отношение к самодеятельной (авторской, бардовской) песне у нас было совершенно особое. Анчаров, Ким, Визбор, Окуджава,– всё это были друзья-наставники, живые, удивительно яркие и интересные люди, а не холодные строчки в Википедии. На наших глазах и с нашим участием рождалась субкультура авторской песни. Она жила в нас, а мы не могли жить без неё.
     1965 – член МО ВАГО (Московское отделение Всероссийского астрономо-геодезического общества).
     1966 – МИИГАиК (Московский институт инженеров геодезии, аэросъемки и картографии), специальность – астрономо-геодезия. Вне института много пещер, иногда довольно серьезных. Много леса, практически каждую неделю. Отчетливое ощущение «правильности жизни». Много контактов с интересными людьми. Еще во Дворце нашими преподавателями были известные в диссидентской среде люди, такие, как, например, Кронид Любарский. Основы мировоззрения складывались, в основном, под их влиянием.
     Много поездок по стране. Очень интересное время, сродни этакому маленькому серебряному веку. В культуре шквал замечательных открытий (оглушительные спектакли Таганки. Булгаков, Аксенов, Вознесенский, Рождественский, 25 молодогвардейских томов современной фантастики, «Гамлет» Козинцева, «Бег» Алова и Наумова, полно замечательного Самиздата, андеграундные художественные выставки и многое другое). Воздух, которым мы тогда дышали, был на редкость питательным в плане становления личности. А ведь сейчас политологи называют это время застоем. Что тогда мы наблюдаем за окнами?
     Декабрь 1968 – из института пришлось уйти.
     Январь 1969 – Полярный Урал. Экспедиция Гидропроекта. База партии в головном поселке системы Ныроб-лага (8 зон, 16 тыс. заключенных). Много зеков, много снега, много холода. Начало литературных опытов. Но только для своих, поскольку вне Ордена мир в то время как-то не представлял особого интереса. Вот деталь, характеризующая наивность тех лет. Заехав по делам экспедиции в город Чердынь, долго ходил, искал памятную доску с именем Осипа Эмильевича (в этом городе Мандельштам был в ссылке). Не нашел. Зашел в библиотеку (единственную), спросил: а где, собственно, найти следы пребывания в городе Мандельштама? Ничего мне не ответили в библиотеке, но посмотрели нехорошо.
     Июнь 1969 – армия. Москва. Главный штаб сухопутных войск. Фрунзенская набережная. Как я там оказался и чем занимался – отдельная история.


1969. Армия

Очень продуктивное в плане творчества и общения, но и опасное время. Есть доступ к множительной технике. Что такое множительная машина в 1970 году, могут понимать только те, кто хорошо помнит то время. В «Ангаре» выходит «Сказка о тройке» Стругацких. Размножаю в ста экз. Кто-то донес. Опыт первых допросов. Нач. управления, генерал-лейтенант, грозит страшными карами, но потом решает, что выносить сор из избы себе дороже. Пронесло, и, похоже, не меня одного. Пишутся первые главы «Книги Странствий» (орденской хроники, в которой реальные события предстают в несколько романтизированной форме).
     Осень 1969. Активная лесная жизнь. Орденские ежегодные ноябрьские слёты становятся игровыми. Наверное, это был один из первых (если не первый) опытов ролевых игр в России, только тогда никто их так не называл. Не оставляет ощущение полноты жизни.
     Лето 1971. Восточные Саяны.


1971. Саяны

     1971–1974. Опять институт. На этот раз валять дурака не стоит.
     1973 – женился. Жена в Ордене с 1966.
     1974–1980. Смутное время. Научный сотрудник ЦНИИ геодезии, аэросъемки и картографии.


1975. ЦНИИ

Много морских экспедиций – работа такая (Японское, Охотское, Белое, Баренцево, Карское, Восточно-Сибирское, Каспийское, Балтийское моря, пара сезонов на Соловках, Сахалин, зимний сезон в Магадане, Чукотка.


1976. Слева – на Чукотке, справа – на Сахалине

Подводные работы. На Белом море охота на атомные подводные лодки с гидролокатором конструкции ЦНИИГАиК. «Книга Странствий» близится к завершению.
     Игровые слеты. Тортуга, Арканар, Бал Ста Королей. Сценарные разработки и постановка, в основном, мои.
     1979 – сначала слушатель, затем активный член внутреннего круга Болшевской эзотерической школы. В то время по стране действовало несколько десятков таких школ, формировавшихся вокруг одного-двух визионеров, которых тогда чаще называли контактерами. Такие школы выявлялись органами ГБ и методично уничтожались.
     1980–1990. Много лекционной работы по эзотерике. Написана и издана книга «Небо о Земле. Опыт информационного общения с тонким миром».
     1988 – знакомство с Аллой Александровной Андреевой. К этому времени все основные тексты Д.А. у меня уже были. А вот у А.А. некоторых фрагментов недоставало. Масштаб личности Д.А. я оценил уже давно, еще в конце 70-х годов, в его творчестве ориентировался уверенно, поэтому предложение А.А. выступать на пару с лекциями о Д.А. воспринял с энтузиазмом. Два года мы ездили по стране, возили с собой комплект больших фотографий, иллюстрирующих жизнь Д.А. Алла Александровна взяла себе поэтическое наследие Д.А., я рассказывал о «Розе Мира» и «Железной мистерии». Странные это были выступления. Словно Гуттенберг еще не изобрел печатный станок. На московских и питерских площадках тоже выступали.
     Это было время, когда ни о каком андрееведении и речи быть не могло. Из серьезных исследователей рядом был только Станислав Бемович Джимбинов, молчаливый, очень глубокий человек, быстро осознавший на профессиональном уровне значение творчества Д.А.
     1989 – после 16 лет работы в ЦНИИГАиК с должности зав. сектором ушел на должность корректора в издательство «Прометей» МГПИ им. В.И. Ленина. Через год работал там же зав. редакцией. Потихоньку, маленькими кусочками удавалось что-то публиковать, то в «Студенческом меридиане» (№ 9, 1989), то в «Вопросах философии» (не помню номер). Издавать «РМ» было еще никак нельзя. Хотя подготовка к изданию велась. В 1989 году уже был найден спонсор (хотя слова такого в то время не существовало) издания, а я у себя в редакции готовил почву. Была найдена типография, был сделан оригинал-макет «РМ», но не было визы Главлита. А без нее типография работать не могла. Я поехал с рукописью в Главлит. Пожилая дама-цензор устало спросила:
     – Это что?
     – В общем, философия,– отвечаю.
     – Так философия не литуется,– говорит дама. – А откуда видно, что это философия?
     Я возвращаюсь в редакцию, впечатываю на титульный лист те самые слова: «Метафилософия истории», которые потом многих приводили в недоумение, еду опять в Главлит, получаю справку для типографии… Потом было много всего. Хорошо помню последнюю ночь перед запуском в печать. Позвонили из типографии и потребовали немедленно добавить восемь полос «до листа». Так за ночь в оригинал-макете появилась «Навна» с фрагментами писем Д.А. Выклеивал все это я сам, поэтому выглядит немножко кривовато, поскольку надо было втиснуть довольно большой объем в определенное количество полос. Я, разумеется, имею в виду знаменитую «зеленую» книгу.
Очень немногие в то время понимали, какой силы и своеобразия поэт приходит в русскую литературу, поэтому я был рад возможности хотя бы намекнуть читателю с помощью «Навны», что ему еще предстоит.
     «РМ» шла очень трудно. Множество досадных накладок, нелепых мелочей, странное поведение людей, денежные нестыковки и пр. А кончилось все и вовсе грандиозным скандалом с А.А. Меня обвиняли в том, что я не поставил на оборот титула копирайт Аллы Александровны. А почему я должен был его ставить? Там стоит копирайт автора. Возможно было проставить копирайт «автора и наследников», но на тот момент никаких официальных наследников у Д.А. не было. С правами наследования там очень непростая история. Кстати, через несколько дней после скандала у меня дома со стены вдруг упал и разбился вдребезги большой офорт работы А.А., который она подарила мне с очень трогательной надписью на обороте на Рождество 1989 года, которое мы вместе отмечали.
     Итак, «РМ» была издана ровно 20 лет назад тиражом 100 тыс. экз. Сегодня такой тираж кажется огромным. В то время – довольно обычный тираж. Вполне закономерен вопрос: что произошло со страной за эти двадцать лет? Почему сегодня тираж в 3 тыс. экз. считается большим, а в 7 тыс. – очень большим? И какова судьба этих ста тысяч книг? Впрочем, наверное, искать ответ на эти вопросы еще рано.
     С «Железной мистерией», которую я готовил параллельно к изданию в «Молодой гвардии», все было совсем иначе. О том, что книга готовится к выходу, знали всего несколько человек. И «ЖМ» прошла в печать идеально. Пожалуй, ни одно издание потом не проходило у меня так легко. Проблему с наборщиками, которые взвыли, увидев обратные Андреевские лестницы, удалось решить традиционным русским способом.
     «ЖМ» тиражом 50 тыс. экз. появилась на прилавках магазинов 3 января 1991 года, а через десять дней найти книгу было уже трудно. Скажите мне, куда подевались 50 тыс.?
     Привез из типографии три пачки «ЖМ» Алле Александровне. Дверь мне не открыли. Оставил под дверью. Больше мы не виделись. Я был на похоронах, но…
     Много позже кто-то из общих знакомых хмуро буркнул: «А не надо было воспоминания Гаген-Торн читать». (Нина Ивановна Гаген-Торн, баронесса, этнограф, кандидат географических (исторических?) наук, отбывала срок (второй), когда в тот же лагерь прибыла А.А. Воспоминания Нины Ивановны опубликованы в сборнике «Ново-Басманная, 19». М.: Художественная литература, 1990, с. 499–506.) Что говорить? Характер у Аллы Александровны был тяжелый.
     Вскоре последовала публикация Е.Л. Храмова в «Новом мире», посвященная Андрееву (№ 6, 1991). Я отправился в редакцию «Нового мира» и мои долгие разговоры с разными людьми привели к соглашению об издании трехтомного собрания сочинений Д.А. Был подписан договор с А.А., а всю работу по подготовке я взял на себя. И она была сделана. До сих пор где-то у меня в архивах лежат большие редакционные папки с корректурой. Оставалось отправить рукопись в набор, но… «Новый мир» сначала заболел финансовой немочью, а потом и вовсе тихо опочил.
     Но работу я продолжал. Уже неинтересно было просто публиковать тексты. Публикаций к  этому времени было достаточно. Еще в период подготовки «РМ» мне хотелось издать Андреева так, чтобы стал очевиден триптих, созданный им: «РМ», «Русские боги» и «ЖМ». Сделать это можно было, оснастив издание перекрестными ссылками, ну и примечаниями с комментариями, естественно.
     Идея была проста (но трудоемка). Реализована она следующим образом. Полиграфическое издание снабжено врезками, указывающими для прозаического текста на соответствующие фрагменты поэтических текстов, и наоборот. Например, врезка в текст «РМ» – «РБ, гл. 7, ч. 2, строфа 10» – означает, что мысль, изложенная в данном абзаце «РМ» и отмеченная подчеркиванием ключевого слова, находит соответствие в тексте «Русских богов», в главе 7, части 2, строфе 10, или, например, во втором акте «Железной мистерии» (ЖМ, акт 2, с. №).
     Для удобства читателя на CD, входящем в комплект издания, помещены те же тексты, но снабженные гиперссылками. Щелчок на подчеркнутом и выделенном цветом фрагменте текста открывает окно с соответствующим текстом из двух других книг. Андреев много цитирует. Большинство цитат на диске раскрыты через гиперссылки, т.е. не только указан источник цитирования, как в полиграфическом издании, но и приводится полный текст источника. Тексты сносок открываются наведением курсора на номер сноски. Формат диска позволил существенно расширить объем комментариев по сравнению с полиграфическим изданием. Диск также содержит тексты, не вошедшие в состав двух томов, но имеющие непосредственное отношение к темам, затронутым в триптихе. Диск содержит еще и некоторые биографические материалы, уникальные кинокадры, запечатлевшие Даниила Андреева при жизни.
     Издание предназначено для работы. Тираж у двухтомника получился очень маленький (всего 1200 экз.), выхода его никто не заметил, но так Андреева не издавал до сих пор никто. Я должен был сделать эту работу, и она была сделана.


     Сразу вслед за этим питерская «Азбука-классика» попросила подготовить издание «РМ» для своей «белой» серии. Подготовил. Издали. Тираж 10 тыс. А я воспользовался возможностью опубликовать во вступительной статье свое маленькое открытие.
     У Марины Ивановны Цветаевой я обнаружил стихотворение «Даниил», датированное 26 июля 1916 г. Я приведу его здесь полностью.

                                                    Села я на подоконник, ноги свесив.
                                                    Он тогда спросил тихонечко: – Кто здесь?
                                                    – Это я пришла. – Зачем? – Сама не знаю.
                                                    – Время позднее, дитя, а ты не спишь.

                                                    – Я луну увидела на небе,
                                                    Я луну увидела и луч.
                                                    Упирался он в твое окошко,–
                                                    Оттого, должно быть, я пришла…

                                                    О, зачем тебя назвали Даниилом?
                                                    Всё мне снится, что тебя терзают львы!


     Нет никаких оснований считать, что Марина Ивановна имела в виду именно Даниила Андреева. Впрочем, и ничего невозможного в таком предположении тоже нет. Даниилу Андрееву в 1916 году было 10 лет. Он жил в Москве, в Малом Лёвшинском переулке, в доме Ф.А. Доброва, известного всей Москве. Это совсем недалеко от Пушкинского музея, основанного отцом Марины Цветаевой. Двадцатичетырехлетняя поэтесса и будущий поэт ходили по одним и тем же улицам, дышали одним и тем же воздухом страстно любимой ими Москвы. А дальше – только мистические совпадения, которыми так богата жизнь Д.А. Марина Цветаева была и осталась очень непростым поэтом. Она могла увидеть лунный луч, она могла прозреть страшную и прекрасную судьбу, уготованную мальчику, которого, ох, не случайно назвали Даниилом. К сожалению, ни один литературовед ни словом не обмолвился об этом стихотворении.

     В 1986 сначала я один, а потом мы вместе с Натальей Григорьевой буквально утонули в работе над переводом «Властелина Колец» Дж.Р.Р. Толкина. С чего вдруг? Да очень обидно было не узнать, что там дальше было. Дело в том, что первая часть толкиновской трилогии в переводе В. Муравьева и А. Кистяковского под названием «Хранители» вышла в Детгизе еще в 1981 году. И – тишина. Андреев научил меня к этому времени распознавать признаки вестничества в самых разных работах, и я готов был прозакладывать что угодно, что Дж.Р.Р. – «наш» человек. В Самиздате мне было работать не привыкать, печатал я на своем «Ремингтоне» (1908 год!) не хуже машинистки средней руки, и потихоньку-полегоньку эпопея начала оформляться. (Кстати, «РМ» я перепечатывал на машинке дважды, ну и весь корпус поэтических текстов, само собой. Соответственно, было сделано сколько-то ксерокопий.) В то время достать английский оригинал было не так просто. Об Интернете никто и слыхом не слыхивал. Но мы достали. Сначала сделали отсутствовавшие на русском языке вторую и третью часть толкиновской трилогии, потом доделали свою первую. Никакого издательского договора у нас не было. Делали «для своих». Не знаю, стали бы доделывать, если бы не молодые питерские издатели из «Северо-Запада». «Сделайте,– говорят,– быстренько и первую часть, а мы быстренько напечатаем». Ну, раз так, придется. Сделали. И книга вышла! Было это, кажется, в 1991 г. Стихи переводил наш хороший знакомый Игорь Гриншпун, психолог и знаток английского фольклора.
Потом было множество уточняющих и дополняющих редакций. Потом с разгона мы перевели и «Сильмариллион», который я считаю по-настоящему главной книгой Толкина. (Кстати, Профессор тоже так считал).
Работать вдвоем было удобно. Хороший английский Натальи, относительно неплохой русский мой привели к определенному результату. Во всяком случае, наш перевод толкинисты называют в числе первых.
     Дальше начались чудеса. Сначала пришло письмо, а потом официальное приглашение принять участие в международной конференции, посвященной столетию со дня рождения Толкина. Конференция предполагалась в Оксфорде. Интересно, конечно, но мы-то тут при чем? Нам объяснили, что, дескать, большой вклад в толкинистику. Ну и что? Как мы поедем? Денег-то нет совсем. Да еще я после своей армейской службы невыездной категорически (такая форма секретности была). Долго англичане не могли взять в толк, почему мы отказываемся, вернее, не соглашаемся. Никак им было невдомек, что не только на два, но и на один-то билет мы не наскребем (время было попросту голодное, а у Натальи Григорьевой трое дочерей мелких по лавкам скачут), да никто нас и не выпустит (по первому-то разу, и в капстрану!). Потом Дэвид Даган, секретарь английского толкиновского общества, несколько лет проживший в России, сообразил, что к чему, и попросту прислал нам билеты на самолет (до сих пор не знаю, как он это сделал). Но вылетать надо было уже через две недели, а у нас ни паспортов, ни виз! И тут мы подумали: была – не была! Мы в это время переводили для «Прогресса» роман Брэдбери «Надвигается беда». Пошел я к зам. главного редактора «Прогресса» (а это было ультраправильное издательство со всеми вытекающими последствиями) и попросил послать нас в командировку в Англию за наш счет. Г-н Орешин покрутил головой и говорит: «Да поезжайте!». Оформление через МИД. В день вылета курьер привез нам паспорта и визы, и мы оказались в Англии с двумя фунтами стерлингов на двоих, с парой бутылок перцовки (презент для Дэвида!) и запасом провизии по минимуму на две недели в рюкзаках. Так и жили. Конференция. Перерыв на обед. Все идут обедать, мы идем в парк. Слышим, как англичане за спиной уважительно рассуждают: «Вот какие русские! Так природу любят!..»     Об этой поездке можно и нужно бы книгу написать, но…
     Итак, август 1992 – с Натальей Григорьевой в Оксфорде на Международной конференции, посвященной 100-летию Толкина. Волшебная страна, которая сильно старше и мудрее своих жителей. Благодаря английским друзьям удалось очень много посмотреть и даже в Стратфорд-на-Эйвоне съездить.


1992. С Н. Григорьевой в Оксфорде возле дерева, которое любил Дж.Р.Р. Толкин

Мой доклад на конференции был посвящен особенностям восприятия Толкина в России и несомненным параллелям в творчестве Толкина и Даниила Андреева, совершенно неизвестного на тот момент в Англии. Впрочем, его и сейчас там не знают.
     Наш перевод «ВК» выдержал десятки изданий, а если пиратские издания считать, то еще больше. А вот «Сильмариллион» в нашем переводе официально вышел единственный раз, после чего началась свистопляска с правами, а потом АСТ и вовсе купил вечное право на всего Толкина, и больше наши переводы не издаются. В сети их много, но качество… Поэтому я с радостью последовал совету Михаила Натановича, и выложил «ВК» и «Сильмариллион» на Воздушном Замке.
     В 90-х годах три года съела работа над двухтомной энциклопедией «Религии мира» в серии «Энциклопедия для детей» издательства «Аванта+». Хорошая была работа, до сих пор приятно вспомнить, хотя и сил отняла много. Сколько переизданий выдержал двухтомник, не знаю, но много.
     После работы с толкиновскими текстами вполне естественно было заинтересоваться творчеством других «Инклингов» (это такой кружок пишущих ученых Оксфорда был). Заинтересовались. Мне удалось издать все семь нарнийских хроник Льюиса в одном томе с хорошими иллюстрациями. Тоже первый раз на русском языке (до этого были отдельные маленькие книжечки). Потом с удовольствием сделали мы с Григорьевой четыре повести Чарльза Уильямса (тоже инклинга, интереснейшего человека, члена розенкрейцерской ложи «Золотая заря» и ревностного христианина), писавшего в совершенно уникальном жанре мистического детектива, но с позиций человека посвященного и много знающего о том, что происходит по ту сторону обыденности. (Совсем недавно удалось сделать и издать три его остальные повести. Но там уже работали молодые переводчики, а я взял на себя общую редакцию.) Больше, насколько мне известно, с текстами Уильямса в России никто не работал.
     В 1997 году открыли мы с Натальей Григорьевой собственное издательство «Арда». Издательство прожило довольно долго и кое-что смогло сделать. Но только не бывает издательств, состоящих из двух сотрудников, а если и бывает, конец у них один. Издательство съело все средства, которые могло съесть и попросило еще. А у нас больше не было. А продавать книги мы как не умели, так и не научились. Неинтересное это занятие. Отдавать намного интереснее.
     В 90-х годах начали уезжать друзья. Как пел гениальный (sic!) Михаил Щербаков:

                                                    «…И прежние друзья находятся в отъезде.
                                                    Еще как будто вместе. Уже как будто врозь».


     Тяжелый это был период. Тогда казалось, что больше не увидимся. Иногда так и получалось. Уехали мои старые друзья Аркадий и Люся Хайт. Через несколько лет Аркадий, автор всем известных «Кота Леопольда» и «Ну, погоди!», умер в Германии. Все, что я смог сделать здесь, подготовить книгу его миниатюр, пьес и песен, написанных для еврейского театра «Шолом». Книга вышла в серии «Антология сатиры и юмора России ХХ века», М.: Эксмо, 2004. Правда, брат Аркадия, занимавшийся финансированием издания, забыл упомянуть, что книгу от первой до последней буквы составил я, но это, как говорят, факты его биографии.
     Уезжали в Америку, в Германию, в Израиль, в Канаду, даже в Мексику, Бразилию и Австралию. Так что Skype у меня на компьютере – самая популярная программа. Потом наступили другие времена. Вдруг оказалось, что Земля не такая уж большая. Из Мюнхена в Барселону всего полтора часа лёта (и там, и там друзья обосновались). Иерусалим тоже недалеко оказался, а уж Финляндия совсем рядом.


2000. В Финляндии

     Как-то между делом перевели для «Ридерз Дайджест» большую книгу легенд и мифов народов мира. «Ридерз» издал ее очень интересно, с большим количеством замечательных иллюстраций. Потом с ними же составили и издали большой сборник для детей: «Времена года. Русская природа в стихах поэтов Серебряного века и картинах русских художников». К каждому стихотворению была подобрана соответствующая репродукция картины известных и не очень (часто забытых) русских художников начала ХХ века. А то всё Барто, да Маршак, ну сколько же можно! Как будто не было ни Саши Черного, ни Бунина, ни Бальмонта, ни Волошина и многих, многих других. Тоже интересно получилось.
     Составил для «Азбуки-классики» сборник Анненского. Их серия покетов наиболее демократичная на сегодняшний день, значит, есть возможность обратиться сразу ко многим.
     Друзья из Англии обратили наше внимание на американку Элен Кашнер, считавшую себя ученицей Толкина. Ее первой книгой был «Томас-Рифмач» – оригинальное переложение старинной шотландской легенды о Томасе Лермонте, великом барде, получившем от королевы эльфов дар правдивого слова. Мы посмотрели. Очень у Кашнер красиво получилось. Жаль, такая красота пропадает! Перевели. Издали. По-моему, получилось не хуже.
     Тут надо сказать несколько слов о моем отношении к издательской деятельности. На мой взгляд, труда стоят только те книги, которые явно оказывают воздействие на сознание читателя, причем воздействие позитивное. Как сказал бы Андреев, речь о книгах правой руки. Вот такими книгами я и занимался всю сознательную жизнь. Сначала читал, потом издавал. Исключительно из этих соображений мы подготовили и издали двухтомник Михаила Анчарова, и тоже с диском. На диске песни Анчарова, его картины и фильм о нем. В издание включены два романа Анчарова, никогда ранее не публиковавшиеся.
     Сегодня издательство «Арда» перестало быть. Формально оно есть, но мы им уже не занимаемся. Наталья Григорьева стала мастером синьицюань, переводит с китайского работы наставника. Да и я занят…
     Еще несколько слов в заключение. Некоторое время назад Глеб Глебович Лансере оказал мне немалую любезность, прислав составленный им монументальный труд «Д. Андреев. Pro et contra», вышедший в серии «Русский путь» (СПб.: Изд-во Русской христианской гуманитарной академии, 2010). Объем тома 1180 стр. Поначалу я порадовался, подумав о том, что андрееведение набирает силу, тем более что книга составлена профессионально и интересно, однако потом задумался. Что-то здесь не так. В книге немало мудрых мыслей, многомудрых рассуждений, интересной полемики, но Андреева там нет. На память приходят жаркие схоластические споры времен Средневековья. По моим наивным представлениям задача андрееведения иная. В XII книге «РМ», озаглавленной «Возможности», четко прописаны задачи предначального периода «РМ». Одна из них – воспитание человека облагороженного образа, другая – создание основ новой педагогики, третья – изменение взаимоотношений человека и природы (дальше лучше просто читать первую главу двенадцатой книги). Даниил Леонидович бегло, но четко прописал программу подготовительных мероприятий. Анализ этой программы, поиски путей ее реализации, разработка и внедрение конкретных программ обучения и воспитания – вот что должно стать основной задачей андрееведения. Мы же сегодня подходим к «РМ» и ее автору со своих привычных позиций: есть автор, есть конкретное произведение, следовательно, поступать с ним должно так, как и со всеми остальными авторами и произведениями, т.е. изучать, сопоставлять, делать выводы в пользу и не в пользу и пр. Можно попробовать использовать «РМ» как трамплин для собственного взлета, можно пытаться развить ту или иную тему, намеченную автором, даже попробовать писать «на тему», как это модно стало сейчас. Но Андреев – не «остальные», другого такого на нашем веку не было и не будет. С ним нельзя, как с «остальными». «РМ» – это, прежде всего, нелицеприятный разговор со своей совестью, высветление собственной природы, создание пусть небольшого, но все же круга света вокруг себя. И работа.
     Я вспоминаю конференцию, посвященную столетию со дня рождения Д.А. Она проходила в роскошном солженицынском центре (на Таганке). О боги! Какое это было печальное зрелище! В зале собрались двадцать-тридцать человек, давным-давно знающих друг друга, поговорили о своих делах, похвастались достижениями, благосклонно послушали доклады друг друга, впрочем, не особенно вслушиваясь, поскольку и так понятно, кто что скажет. В зале не было НИКОГО, кроме нас! То есть все эти годы прошли напрасно. Мы никого не смогли заинтересовать, привлечь к общему деланию. Наверное, потому, что делания-то как такового не было. Я не готов и не хочу говорить, «как надо». Андреев сказал достаточно. Дело за нами.


2005

Публикуется впервые 
20 августа 2011 г.

"...Но если выплывем, то выпьем!" (М. Щербаков)
«Последнее редактирование: 19 Ноябрь 2015, 15:21:55, Ярослав»

« #15 : 20 Сентябрь 2011, 23:27:53 »
Представление композитора Сергея Жукова мы даем в форме устной беседы.

Встреча с ним проходила 13 сентября. Вначале Сергей Викторович рассказал о своих первых музыкальных шагах, до поступления в консерваторию.

https://rmvoz.ru/lib/arhiv/int/110913/2.MP3

Затем речь шла о симфонических и сценических замыслах последующих годов.

https://rmvoz.ru/lib/arhiv/int/110913/3.MP3

После этого он продемонстрировал фрагменты видеозаписи балета «Солярис», практически неизвестного московскому зрителю. Интересны комментарии по ходу просмотра.

https://rmvoz.ru/lib/arhiv/int/110913/4.MP3

Небольшое окончание беседы – рассказ о знакомстве с «Розой мира» и сочинениях последних лет.

https://rmvoz.ru/lib/arhiv/int/110913/5.MP3



Недавно Сергей Жуков открыл свой авторский сайт. Он постепенно наполняется, со временем там появятся аудиозаписи сочинений композитора и видеозаписи театральных спектаклей. А уже сейчас там немало интересных текстов и фотографий. Сергей Жуков сделает здесь обзор сайта.

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 01 Декабрь 2014, 00:56:42, ВОЗ»


 
Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика