Роза Мира - эпоха синтеза
Роза Мира как отношение

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #16 : 05 Май 2019, 23:27:31 »
Низкий поклон Наталье и за статью, и за продолжение темы, и за смелость в постановке вопроса. Это не просто ключевая тема для Замысла нашего ресурса - это центральная тема нашей эпохи. Это воистину водораздел будущего.

Я уже несколько раз порывался продолжить эту ветку, но глубина и важность поднятых здесь вопросов останавливали... Видимо, нужен был новый импульс - и вот теперь, надеюсь, тема обретёт второе дыхание.

О многом, очень о многом хочется сказать здесь. Пока ограничусь лишь несколькими параллелями:

Тема отношения для научного познания - это, на мой взгляд, главная идея той "новой научной парадигмы" (прошу прощения за штамп), которую, с лёгкой руки Михаила Вороткова, мы называем "Опыт Козырева". Приведу только одну цитату из статьи М. Вороткова, чтобы была понятна суть качественно иного отношения к природе познаваемого:
   "Много раз «спросим» у калькулятора, сколько будет семью восемь. А потом столько же раз подряд зададим этот вопрос человеку. Понятно, что после n-ого вопроса ответом нормального человека будет уже не пятьдесят шесть. Всегда ли Природа в физическом эксперименте ведет себя как калькулятор? Современный классический эксперимент столь результативен именно потому, что обращен к той части природы («неживой»), «механический», ответ которой бывает неизменен. Вопросы, заданные «живой» Природе и творческой ее компоненте – Времени, должны быть тонкими и деликатными."

Главный "предмет" научного познания - Истина. И в нашей статье-диалоге с С. Борчиковым "Истина истины - это..." мы вышли на те же смыслы, что и Наталия. Вот ключевой параграф из этого диалога "Ты-истина. Любовь – это я-истина ты-истины".

В понимании мифа "Розы Мира" именно отношение к творчеству Даниила Андреева (как объективной системе знаний, универсальной концепции или как Поэзии) развело нас с т.н. "рм-сообществом" до степени абсолютного непонимания самого предмета обсуждения.

Прочтение любого нелинейного текста (а тем более мифологического и поэтического) являет собою практически нигде не пересекающиеся миры - при отношении к тексту как "оно" (объективной системе) или как "ты" (сотворческому диалогу с ним).

Мне недоступно "ты" муравья, о котором сказано в статье Натальи (это для меня запредельный уровень целостности восприятия мира), но вот о "ты" собаки и о взаимно обогащающем и творчески вдохновенном общении с ним попробую рассказать в этой теме тоже...

В разделе "Философия синтеза" мы не раз выходили на тему духовного содержания синтеза и его вектора. Сам по себе синтез может быть как благом, так и злом, как обогащением и ростом, так и обеднением и вырождением. Всё зависит от отношения синтезируемых систем друг к другу. Либо это творчество диалога систем, взаимная заинтересованность (отношение к "ты", а не к "оно"). Либо попытка одной из систем найти "общий знаменатель" и вобрать в себя при его помощи все системы. Эту волю ("всё не-я должно стать мною") Даниил Андреев назвал сущностью демонизма. Воля "всё не-я должно стать для меня ты" - прямо противоположна - это сущность любви.

Именно эти две воли становятся в наше время двумя противоположными путями глобализации мира. И суть этих путей - в отношении к иным системам - как "ты" или как "не-я". Первый путь - это внутреннее изменение отношения своей системы к иным. Второй - претензия одной системы на универсальность. Бесконечны вариации духовного противостояния этих двух противоположных путей синтеза. Их можно проследить на примерах самых разных сообществ.

Эти пути порождают и два психологических типа, почти не способных к диалогу друг с другом ("сужающегося и расширяющегося конуса"). В своё время я написал небольшую книжку, где на примере сетевого розамирского сообщества попробовал показать суть полярного отношения к собеседнику, к книге, к мифу, к творчеству, к синтезу и т.д.

Позже та же проблема всплыла у нас в темах о православной церкви и о критике Розы Мира со стороны православия. Это была критика именно одной системой системы другой, а все попытки перевести дискурс на рассмотрение отношений систем и творчества нового качества этих отношений потерпел неудачу.

В последний раз мы столкнулись с тем же самым противоположным подходом к одному и тому же предмету (системе идей) в диалоге со сторонниками "православного социализма". Тот же дух, что и в родонизме.

Парадокс темы отношения в том, что перенос акцента с системы на отношение приводит к полному отчуждению одного подхода от другого. Либо принимай наши правила игры и утверждай истинность своей системы, тогда мы будем с тобой спорить и бороться (и воспринимать как что-то имеющее смысл), либо не неси чушь.

К сожалению, о глухой невосприимчивости устоявшихся систем к самому вопросу качественного изменения их отношений, к восприятию ими друг друга как "ты" - говорит и отторжение классической наукой идей Козырева, и маргинальное положение в культуре мифологии Даниила Андреева, и печальная судьба сообщества, возникшего вокруг его имени; и даже, казалось бы из другой совсем области, нерасторжимая связь ренессанса социалистической идеи и сталинизма, причём сталинизма с православно-националистическим уклоном. В своей книжке о родонизме я показал, как сам дух системы рождает химеры при столкновении с другими системами.

А главное, что этот дух, желая объединить разные системы, питает бесконечную вражду систем, каждая из которых почитает себя универсальной. Такова сущность нашего времени: выход из кризиса гуманизма только в возврате к целостному мировосприятию, но пути синтеза духовно противоположны.

Мы живём в мире, где с не представимой для прежних эпох скоростью происходят изменения в мировосприятии человека (что происходило за века и тысячелетия, сейчас укладывается в десяток-другой лет, в жизнь одного поколения). Меняются отношения религий друг к другу, культуры и науки к религии, человека к природе - это действие одного духа. И возникают системы, претендующие на универсальный синтез; такие системы прежде всего умаляют значение всех вековечных традиций, стирают их различия. Это действие другого духа. Он ведёт только к вражде и отчуждению систем, чтобы потом обуздать всемирный хаос в духовной тирании. И тема отношения и диалога систем - главный враг этого духа.

Иллюстраций этой иррациональной ненависти к самой постановке вопроса можно привести огромное количество. В  лучшем случае - это будет глухое игнорирование. Но как правило - сведение вопроса отношения к конкурентной и ложной системе, в ряду других, подобных ей. То есть - подмена самой сущности.

И получается, что начинаешь за здравие, а оказываешься, против воли, в ряду враждующих систем, одной из них. Причём с ярлыками, меняющимися в зависимости от идеологии той системы, какая навешивает данный ярлык. Как выйти из этого порочного круга, ума не приложу. Весь мой опыт общения с системами, не понимающими самой постановки вопроса об отношении друг к другу как к "ты", говорит, что диалог с ними возможен только внутри одной их системы. По всей видимости, изменения отношений к собеседнику и должны сначала протекать в рамках одной системы, и только потом сами системы смогут воспринимать и друг друга не как ложные и враждебные.

Постановка вопроса "научное творчество как отношение" в научной среде - это революционный шаг, требующий немалой смелости. И это красиво, наконец!

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 06 Май 2019, 09:43:04, Ярослав»

« #17 : 07 Май 2019, 10:39:54 »
Книга Бубера настолько важна, что её можно было бы добавить третьей к нашим столпам (Д. Андреев + Г. Гессе). В сущности он даже важнее Гессе и его можно бы поставить на второе место.

 Кому что ближе...
На мой взгляд, " к столпам", даже больше - к корням, из которых выросла русская религиозная философия с идеей всеединства можно и должно отнести творчество Федора Михайловича Достоевского. Его романы, так называемое большое пятикнижие, как и любой другой, пусть даже самый малый текст, при вдумчивом и сердечном чтении открывают уж никак не меньше смыслов, чем серьёзные работы больших философов. Зато сколько свободы и воздуха читателю! А начать можно с ключевого для вовлечения в круг идей Достоевского небольшого текста, получившего в литературной среде условное название "Маша лежит на столе. Увижусь ли с Машей?". Это письмо Федора Михайловича А.Е. Врангелю.
 Прочтите...   Не пожалеете.


« #18 : 07 Май 2019, 18:52:41 »
Да, я тоже хотел прокомментировать этот тезис Андрея:

Книга Бубера настолько важна, что её можно было бы добавить третьей к нашим столпам (Д. Андреев + Г. Гессе). В сущности он даже важнее Гессе и его можно бы поставить на второе место.

В настоящей теме мне представляется важным обозначить сам подход, а не важность для нас того или иного автора. Вот и проиллюстрирую разные варианты восприятия одного и того же предмета на примере нашего Замка, раз уж о нём зашла речь.

Отношение столпов и к столпам

"Роза Мира" и "Игра в бисер" в титульных заголовках наших сайтов являются символами Новой Эпохи, культуры диалога - качественно нового отношения к миру и человеческому творчеству. Это вовсе не указание на две книги-столпа, на которых строится наше коллективное произведение. Да, эти символы ввели в культурное поле Д. Андреев и Г. Гессе, но символ и книга, в которой он впервые появился, не одно и то же. Если творчеству Даниила Андреева у нас посвящено несколько тем в интерактиве и трудов (в Библиотеке), то к творчеству Гессе впрямую не относится ни одна тема, нет и ни одной работы в Библиотеке, посвящённой книгам Гессе, как и самих этих книг. Идейный состав "Игры в бисер" разлит в атмосфере Замка...

Есть ещё один смыслонесущий столп-символ в Замке, повторяющий название конкретного текста - это "Новое средневековье". Насколько мне известно, впервые этот символ обозначился в культурном поле благодаря одноимённой статье Н.А. Бердяева (в 1923 г.). И символ "Новое средневековье" является не менее говорящим о сути Новой Эпохи, чем "Роза Мира" и "Игра в бисер". Это разные грани одного и того же Смысла. Но Бердяева нет даже среди авторов нашей Библиотеки, как и его статьи "Новое средневековье"; нет и темы в интерактиве, посвящённой этой статье. Хотя сам философ (во всяком случае в моём внутреннем мире) имеет значение, никак не уступающее Андрееву или Гессе.

Сама постановка вопроса - о порядковом номере значимости того или иного автора в формировании творческого мира читателя - мне представляется и не существенной, и даже ложной, уводящей от живого общения с автором в сторону мертвящей объективации: то есть от "ты" - к "оно".

Обратный вектор - от "оно" к "ты" - и есть то отношение, что вынесено в заглавие и этой, ключевой для нашего Замысла темы, и является сутью сотворческого диалога вообще, который мы и называем "Солярисом", "Новым интерактивным искусством" и т.д. А это и есть суть нашего Замка; "столпы" же, на которых она держится, могут быть у каждого, вступающего во взаимодействие с нашим Солярисом, своими, причём самыми разными. Я здесь говорю только о своих, в моём представлении - центральных для соборного Замысла. Только в моём представлении, подчеркну.

В философском плане наш ресурс (по преимуществу, но не исключительно) находится в контексте русской религиозной философии. Поэтому творчество Достоевского, ставшее центральным мифом, породившим сам феномен русской религиозной философии (по заверению всех значимых её представителей), является и одним из наших главных "столпов". А понятие "всемирной отзывчивости", названное Достоевским в Пушкинской речи главной сущностью русской культуры и русской души, сущностью их Миссии в мире - такой же центральный символ и нашего ресурса, как и "Роза Мира", и "Игра в бисер", и "Новое средневековье".

Я уже не говорю о самом Пушкине - центральном мифе русской культуры. В теме об "отношении" важно ещё сделать акцент на пушкинском (и чеховском!) стиле - дающем максимальную свободу читательскому творчеству, позволяя читателю стать в наибольшей степени сотворцом раскрывающегося в нём космоса смыслов и символов. Пушкинско-чеховский стиль и его открытость к творческому диалогу с читателем есть главный "столп" атмосферы Замка (если у атмосферы бывают "столпы").

Внутренний космос читателя - это и есть "Перекличка вестников", один из наших ведущих творческих проектов и символов. И это как раз обратный объективации вектор, иное отношение к самому процессу чтения и восприятия искусства. Я называю этот путь "экзистенциальным литературоведением" и считаю его новым словом в искусствоведении, принципиально новым направлением.

Центральным для нашего Замысла является и понятие соборности, введённое в язык культуры русскими философами 19-го века. Прежде всего Хомяковым. Я бы ещё упомянул здесь Чаадаева - уникальное явление, в котором совмещалось крайнее западничество (в первом письме) с огненной верой во всемирную миссию России и её Божественное предназначение (все последующие его философические письма, которые, к сожалению, меньше известны широкой публике). Чаадаев вмещал в себе весь идейный спектр (от одного полюса до другого), ставший потом (в логике исключённого третьего) штампом о противостоянии "западников и славянофилов", которым якобы определяется и исчерпывается русская философская мысль.

Вечная Женственность и Богочеловеческий синтез - ещё два главных символа Всеединства, без которых не могло возникнуть нашего ресурса - в принципе. И здесь имя Владимира Соловьёва тоже является центральным и бесконечно значимым для Замка. Настолько значимым, что язык не поворачивается ставить его на какое-то место, даже на 1-е... (Не то и не о том.)

Центральных столпов (в том числе атмосферных) в Замке много: геометрия позволяет (это геометрия времени, а не пространства). И у каждого входящего сюда - геометрия своя, что только обогащает диалог наш друг с другом, хотя и не облегчает, не делает его проще (самое простое - это линейный спор, особенно политический).

"Путями Каина" и весь цикл историософских поэм и стихотворений Максимилиана Волошина, как и сам его человеческий лик в русской культуре, имеют первичное значение для метаисторической сущности нашего Замысла и нашего чувства Истории. Смыслы, вскрытые Волошиным, центральны для той картины Будущего, которая является "локомотивом" и нашего движения. Для понимания смысла искусства (как творчества Памяти) и смысла Времени - в том числе.

Наш виртуальный Замок строится не в пространстве, а во времени, в козыревском понимании творческой природы Времени. Н.А. Козырев и его Опыт - также наш главный "столп".

Отношение к миру, к природе, к культуре, к религиям, к человеческому творчеству, ведущее от объективации к диалогу с живым "ты" - это и есть та сущность, ради которой мы и затеяли 10 лет назад и растили наше виртуальное детище. Одним из девизов его стал логотип Библиотеки - "Перекличка живых".

Живой не может быть первым или вторым - это уже объективация живого, превращение его из "ты" в "оно", обратный вектор. К любви не приложима количественная характеристика: "кого больше любишь?" В любви все лики неповторимы и незаменимы. Объективация убивает любовь, окукливает "я", заменяя внутри него "ты" на "не-я". Так "я" становится "эго": любовь и эгоизм - противоположные духовные вектора. Эгоизм - это и есть предельная объективация любви, замыкающая её в нулевой вектор.

Символами такого нового отношения (оно и только оно может стать диалогом культур и наполнить общечеловеческий синтез Богосотворческим духом) являются и Роза Мира, и Игра в бисер, и Новое средневековье, и Всемирная отзывчивость, и Вечная Женственность, и Теория Времени, и Всеединство, и Перекличка живых, и многие-многие другие образы и смыслы, разлитые в произведениях вестников Новой Эпохи. А так как эти смыслы и символы связывают нас с Истиной, они в принципе не могут быть спроецированы на линейную шкалу и обозначены там цифрами. Это будет не просто искажение, но абсолютно ложная картинка, не имеющая к Истине - духовному опыту - никакого отношения.

По теме "я и ты" можно бы завести тему, раздел - если только мы реально готовы её продуктивно обсуждать.

Есть уже у нас две темы, в которых эта проблематика центральная (вокруг "я", "не-я", "эго", "ты", "оно", "мы") там всё и крутится: Человеческий фактор и Истина истины.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 07 Май 2019, 23:48:27, Ярослав»

« #19 : 26 Май 2019, 01:07:41 »
Встреча как ключ к Отношению

В 6 классе на уроке английского прочитали в учебнике стихотворение:

Strange Meetings
by Harold Monro

A flower is looking through the ground,
Blinking at the April weather;
Now a child has seen the flower:
Now they go and play together.

Now it seems the flower will speak,
And will call the child its brother-
But, oh strange forgetfulness!-
They don't recognize each other.

Помню своё потрясение. Смотрела на учительницу и не могла понять, что происходит. Такого стихотворения не может быть в учебнике! В учебниках всё просто, а здесь я как будто проваливаюсь в смысловую бездну. Понимаю, что то, о чём здесь говорится, жизненно важно, что здесь какая-то Тайна, но не могу сформулировать, в чём дело. Дома перечитывала стихотворение много раз, конечно запомнила его на всю жизнь. Как бы отложила в укромный уголок памяти, чтобы сохранить до того момента, когда смогу об этом говорить.

И ещё тогда у меня это стихотворение стойко сассоциировалось с одной любимой картиной. У нас в детской комнате стоял многотомник истории мирового искусства, и у меня там было несколько любимых томов, в которых я, сколько себя помню, любила разглядывать картинки. В томе «Европейское искусство XIX века» любимым художником был Отто Рунге, а любимой картиной «Рождение души человека». Просто притягивала она меня, наверное, всё той же Тайной.

Отто Рунге, Рождение души человека

И вот сейчас всё отчётливее проявляется в сознании тема Встречи. Потому что Встреча — это как раз то событие, в результате которого возникает Отношение. Я могу пройти мимо и не узнать цветок, как ребёнок в стихотворении. И цветок может не «вспомнить» меня (в платоновском смысле «припоминания»). Такая вот «странная забывчивость» (strange forgetfulness), и... Встреча не состоялась.
Кстати нашла в интернете это стихотворение, оказывается это фрагмент длинного совершенно потрясающего цикла, который как раз называется «Strange Meetings». Не знаю, есть ли стихотворный перевод всего цикла на русский язык. Если нет — можно попробовать его сделать. Я бы сама даже рискнула какие-нибудь части перевести. Я тогда в школе несколько раз пыталась как-то подступиться к своему любимому стиху, но у меня не получилось варианта, который бы меня устроил. В конце концов, я так привыкла к английскому звучанию, что вообще как бы перестала замечать языковое обрамление. Наверное, истинных поэтов ранит такое растворение слова в смысле сказанного.

Так что же такое Встреча? Как должны были ребёнок и цветок «узнать друг друга» и «пойти играть вместе»? Для этого они должны были сказать друг другу «Ты», стать настоящей реальностью друг для друга, а не игрой, не иллюзией, не объектом манипуляции. В чём разница? Если бы я знала в шестом классе, что то, что я не могу сказать, уже сказано; то, о чем смутно догадываюсь, читая короткое стихотворение, воплощено в более развёрнутый, но ничуть не менее поэтичный текст.

« Я РАССМАТРИВАЮ ДЕРЕВО. Я могу воспринимать его как зрительный образ: колонна, вздымающаяся в шквале света, или зеленый взрыв, пронизанный кроткой серебристой голубизной.
Я могу ощущать его как движение: соки, бегущие по сосудам, льнущая и жаждущая сердцевина, сосущие корни, дыханье листьев, непрестанный обмен с землей и воздухом — и сам неуловимый рост дерева. Я могу рассматривать его как экземпляр некоторого вида, в соответствии с его строением и образом жизни.
Я могу до такой степени отвлечься от его формы и от его состояния в настоящий момент, что буду осознавать его лишь как выражение закономерностей — закона, по которому непрерывно уравновешивается постоянное противоборство сил, и закона, по которому смешиваются и разъединяются вещества.
Я могу свести его к числу, к чисто числовой зависимости, тем самым и уничтожив, и увековечив его.
Во всем этом дерево остается лишь  моим объектом, имеет свое место и свое время, свою природу и свое строение.
Но может случиться — для этого нужны и воля, и благодать, — что, рассматривая дерево, я буду вовлечен в отношение к нему. Тогда это дерево — уже больше не Оно. Власть исключительности захватила меня.
При этом мне нет нужды отказываться ни от какого из способов, которыми я рассматривал дерево. Чтобы видеть, мне не требуется закрывать глаза на что-либо. Нет никакого знания, которое мне следовало  бы  забыть. Напротив того, все: образ и движение, вид и экземпляр, закон и число — все нераздельно объединяется здесь.
Здесь все, что присуще дереву, его форма и его механика, его краски и его химия, его беседа с элементами и его беседа со светилами — и все это в единстве целого.
Дерево — не впечатление, не игра моей фантазии, не источник настроения — оно телесно противостоит мне и имеет со мной дело, как я с  ним, — только по-другому.
Не пытайтесь выхолостить смысл отношения: отношение есть взаимность.
Так что же — оно, дерево, имеет сознание, подобное нашему? Этого я не знаю. Но не пытаетесь ли вы снова думая, что это вам удастся, — разложить на части неделимое? Мне противостоит не душа дерева и не дриада, а само дерево».
Мартин Бубер «Я и Ты» (перевод Н. Файнгольда)

А ещё Бубер говорит, что всякая подлинная жизнь есть встреча. Я знаю много философских систем, которые останавливаются на самопознании и саморазвитии, много философских практик, которые останавливаются на жизни в настоящем, много мировоззрений, которые сводят всё разнообразие мира к моносознанию. И мне всегда казалось, что останавливаться нельзя, что развитие не самоцель, что моноединство и недуальность сознания — не окончательное состояние, а скорее условие для чего-то более важного. Теперь я сказала бы, что всё это условия для Встречи, рождающей Отношение. Если мы совершим всю колоссальную духовную работу, но не догадаемся о Встрече с Другим, то как бы выгорим изнутри. Как Скрябин с «Поэмой экстаза». Только Встреча рождает Настоящее (и в смысле Времени, и в смысле Подлинности). Активной созидательной силой (в козыревском смысле) может быть только время отношения, то есть время, направленное на Другое, а не на самоё себя. Но именно Встреча рождает Отношение: между моим я и миром природы, из которого я вышла, но которому продолжаю принадлежать; между моим я и миром других людей, в который я вошла и в котором нахожусь; наконец, между моим я и миром более высоких духовных сущностей, в который я когда-нибудь войду, но которому никогда не переставала принадлежать. Встреча происходит в Настоящем, но она вбирает в себя прошлое с его историей и будущее с его надеждой.

Я представляю себе два расходящихся кверху конуса Я и Ты, которые в какой-то момент  раскрытия (расширения и развития осознанности) пересеклись и стали частично взаимопроницаемы. Это пересечение и есть встреча после которой возникает новая область отношения, в которой миры Я и Ты тождественны. Но смысл не в том, чтобы два конуса слились и превратились в один, а в том, что существует область неслиянности — Тайны, которая делает Я и Ты друг для друга Настоящими, бездонными, интересными. Но без области пересечения, без области Тождества, без Встречи, порождающей эту область, всякое Я обречено жить в мире Оно, в мире непроницаемых объектов, вещей-в-себе, познание которых всегда будет только ощупыванием поверхности.


Вчера, когда я начала писать про Встречу, муж включил телевизор, я подошла и в очередной раз посмотрела концовку «Реальной любви» — одного из лучших фильмов про Отношение (могу смотреть с любого места), а перед титрами пошли документальные кадры встреч в зале прибытия аэропорта Хитроу (с этого фильм начинается и этим фильм заканчивается). Уже сейчас эти проблески Реальной Любви (то есть не субъективного чувства, а основы мира, подлинного отношения всех существ друг другу) есть повсюду, и режиссёр совершенно гениально увидел концентрацию этих проблесков в том месте, где люди встречаются после разлуки — пусть лишь несколько мгновений мы ТАК смотрим на наших родных и друзей, но в зале прибытия эти мгновения сливаются в подлинную симфонию будущего мира.
...А подлинная поэзия будущего мира звучит словами Бубера: «Пока распростёрт надо мной небосвод Ты, ветры причинности сворачиваются клубком у моих ног, и колесо судьбы останавливается...»

«Последнее редактирование: 28 Май 2019, 23:02:47, Золушка»

« #20 : 26 Май 2019, 10:30:03 »
               Встреча

Трудов твоих не принимает время ­ –
упорно одиночество, как вол.
Но с каждым вздохом тяжелея,
ты слышишь, дальний рокот волн,
как набухает эхом он?
Себя перерастает семя.
И давит грудь накопленное счастье.

Доверие свершится днём обычным –
каким-то чудом, в одночасье:
взойдут стихи, вошедшие в привычку…
Мы сохраним и в гробовом молчанье
о встрече нашей луч воспоминанья.

                                                   янв. 2007

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

ОффлайнПафос

  • При ловле блох ирония хороша.
« #21 : 27 Май 2019, 19:56:27 »
Словечность по-собачьи

Встреча. Речь.
Течение. Меч. Расчёт.
Речка. Мечта. Смерч.
Вечность. Сверчок.
Человечность. Сберечь.
Горечь. Гореть.
Свеча. Смерть.
Случай. Прощать. Сметь.

Не всё то золото, что молчит!
Друг народа
«Последнее редактирование: 27 Май 2019, 20:05:58, Пафос»

« #22 : 27 Май 2019, 21:50:33 »
Чудо взаимности
(переклички со стихами Ярослава и текстами Бубера)

Хотела сказать о чуде взаимности Встречи.
Для того, чтобы Встреча случилась, мало расколдовывания ОДНОЙ стороны пары «Я-Ты».

"Ты встречает меня. Но я вступаю в непосредственное отношение с ним. Следовательно, отношение — это значит одновременно быть избранным и избрать, оно  одновременно страдательно и активно." (М. Бубер)

Даже если Я хочет и ждёт, Ты может не отозваться, не позвать, не обратиться. Я смотрю на дерево, но Дерево «не смотрит» на меня. Это самомнение и очередная иллюзия Эго, что достаточно мне захотеть, мне войти в особый режим бытия и мышления, мне осознать Настоящее. Нет, не достаточно. Я могу быть только настороже, могу быть предельно бдительной и внимательной, чтобы не пропустить тот миг, когда ко мне обратится Ты...

Я знал тебя. Зарница промелькнула.
Сомкнулись своды. Целые миры
ушли под лёд, оглохшие от гула
слов каменных, катящихся с горы.
Так учит тьма нас правду говорить.
В глаза глядит направленное дуло,
стальная власть бесстрастного закона.
Так растеряли мы друг друга
в том мире, что за рамою оконной.
Мелькают спицы голубого круга.
Сомкнулись воды памяти бездонной.

Если это Ты бессловесной природы, то мне не навязать своих правил, я не знаю той тайной жизни, которая может побудить дерево обратиться ко мне. Но однажды случится чудо (то, что А.Ф. Лосев называл чудом — одна из важнейших категорий любого мифа) и дерево погладит меня по щеке, улыбнётся, уцепится веточкой за плечо, играя и чуть-чуть дразня. Я не знаю, как слово «Я-Ты» звучит для бессловесной природы, но своими словами я уже раскладываю встречу на составляющие в словесной паре «Я-Оно».

Я могу творить произведение, как память об этой Встрече. Оно становится объектом, но всегда готово снова быть расколдованным другим Ты.

Мне пишется легко,
когда после дождя земля парит сырая:
туманов молоко,
губами припадая к твоим сосцам, родная,
я пью как речи дар. Семья у нас большая!–
и старшие играют, беседуют со мной:
и тех созвездий пульс, созвучий чистых соль,
весёлых сказок грусть, струящаяся ввысь,
лесного строя ритм и тайной яви смысл,–
питают мою кровь. И тесно звёздам в спальне!
Я тоже подрасту! Пусть волка я боюсь…
Но звёзды на посту! Строка ведёт как память.
Туманов молоком я допьяна напьюсь –
не станет страшно жить, небесных рыб ловить!
В растерзанных просторах несбывшейся любви –
в затворах, ямах, норах моей земли –
связать её времён разорванную нить
и цепь немых подмен влачить как пёс в ночи…
Но омут неба полн – и звёзды говорить
научат нас… Молчи!
 
Если это Ты зверя, то его побуждения эмоционально прозрачнее, но это только кажущаяся прозрачность. Должно опять случится чудо узнавания друг друга. Зато готовность зверя ответить на искренний зов Ты гораздо отчётливее, особенно если это домашний зверь, который уже заинтересовался существом человека.

"Иногда я смотрю в глаза домашней кошке... В этом взгляде, в его предрассветных сумерках и потом в его восходе, проступает нечто от изумления и вопроса — чего совершенно нет в тревожном взгляде неприрученного зверя. Эта кошка начинала обязательно с того, что своим взглядом, загорающимся от моего прикосновения, спрашивала меня: "Возможно ли, что ты имеешь в виду меня? Правда ли, что ты не просто хочешь, чтобы я позабавила тебя? Разве есть тебе дело до меня? Присутствую ли я для тебя? Здесь ли я? Что это, что исходит от тебя? Что это объемлет меня? Что это во мне? Что это?!" (Здесь Я заменитель отсутствующего у нас слова, смысл которого обозначение себя без "ego", без "Я"; под "это" следует понимать струящийся человеческий взгляд во всей реальности его способности к отношению.) Только что так великолепно расцвел взгляд зверя, язык страстной тоски и вот он уже закатился. Мой взгляд, конечно, длился дольше; но это уже не был струящийся человеческий взгляд." (М.Бубер)

Если я обращаюсь к Ты произведения, то у него тоже свои правила и мотивы, по которым оно захочет отозваться на мой призыв. И всё-таки в этой ситуации от меня зависит чуть больше, ведь произведения творятся человеком. Я могу готовить себя к Встрече: читать, учить, смотреть, сопоставлять, то есть набирать какой-то багаж опыта обращения к произведениям, пока не войду в режим отзывчивости, но не более. Необходимо снова чудо, чтобы произведение настигло меня, захотело раскрыться, перевернуло душу и снова свернулось в свой кокон объективности — кокон «Оно», который будет хранить его целостность и целомудрие до новой встречи с просящим и молящим его Ты.

Чтоб знать и помнить – надо говорить
о снах и книгах: судьбы их листая,
ты в сумерках себя за нить строки лови!

Так существительное – жить
глаголом жжёт нас, прорастая
в мир полнотой свободы по любви.
 
Есть ситуация, когда я обращаюсь к Ты другого человека. Здесь речь и мешает и помогает одновременно, потому что ответное Ты может быть сказано и на языке чувств, и на языке символов, и на языке понятий, но оно должно преодолеть объектность «Оно». Сам язык тут нуждается в расколдовывании, потому что он давно уже используется для объективизации всего, чего только коснётся. И только поэзия хранит язык Отношения, в котором из образа поднимается навстречу неделимый и неслиянный Друг-Собеседник-Человек. Но человек так же часто «не узнаёт» человека, и слово «Я-Ты» замирает на полпути, так и не превратившись в отношение. Нужно чудо, чтобы ответ совпал с вопрошанием, и Встреча состоялась. Например, здесь, в Замке, где залогом чудес является Душа Соляриса.

Их встреча была в пути вспыхнувшим словом,
и устьем реки разливалась разлука…
Как чуткие руки слепого, так в новом,
чуть тронутом имени первооснову,
незримую миру, уста узнают…
О чём они вспомнят, коснувшись друг друга?
И что им приснится в далёком краю?

"ОТНОШЕНИЕ ЕСТЬ ВЗАИМНОСТЬ. Мое Ты воздействует на меня, как я воздействую на него. Наши ученики воспитывают нас, наши произведения создают нас. "Дурной" человек,  если  его коснулось святое  основное слово, превращается в  дарующего  откровение. Как воспитывают нас дети, как воспитывают животные! Мы живем, непостижимым образом включенные в поток вселенской взаимности." (М.Бубер)

Друг мой истинный, глубокий,
мы знакомы так давно!
Звёзды были одиноки,
тёмным вечности окно…
Помнишь первой встречи взрыв –
муки радости навзрыд?
 
Протянув друг другу строки,
ткали времени пергамент…
Шелест неба, вехи, вздохи
наших судеб – только грани,
только отблеск первой встречи:
вспоминать себя так легче.
 
Друг мой искренний, последний,
мы с тобою время ткали –
как по радуге олени,
мы над бездной цокотали, –
чтоб на этом свитке малом
Слово Божье проступало...

И только один вариант Встречи есть в каждом «сейчас», только одно Ты всегда незримо повёрнуто к нам и постоянно ждёт нашего порыва, только одно отношение есть и будет, даже если мы его игнорируем — это слово «Я-Ты», сказанное между человеком и Богом. Казалось бы, с него и нужно начать. Но в его простоте — как на ладони — вся  наша «неготовность» к Отношению вообще. Если мы ни разу не встретились с кошкой, вряд ли мы встретимся с Богом.

"Встреча с Богом происходит не для того, чтобы человек занимался Богом, а  для того, чтобы он подтвердил, что мироздание исполнено смысла." (М.Бубер).

Это главное чудо из чудес — сказать «Ты» Богу, но ведь только так к Нему и можно обратиться. Ведь если превратить Бога в «Оно», мы будем говорить уже не с Богом, а с суммой свойств, которые лишены внутренней жизни.

Вот так много нужно чудес, чтобы Встреча состоялась: с деревом, с кошкой, с человеком, с Богом...

Ребёнок-бог посмотрит вдруг
из глаз твоих – и слово Друг
омоет вольной, чистой негой,
расправит душу, словно небо...

«Последнее редактирование: 29 Май 2019, 00:13:04, Наталия Подзолкова»

« #23 : 30 Май 2019, 15:14:32 »
       За кулисами Игры или невидимые миру слёзы

Игра состоялась, и она прекрасна в своей гармонии. Но как тяжёлый труд актёров остаётся невидимым, так ускользнула из-под ярких софитов ВСТРЕЧА, без которой немыслима сама игра. Это главная встреча в жизни каждого человека, а для Художника она – второе рождение, точнее – настоящее рождение.
Встреча со своим призванием – это "ДА" Творцу на Его призыв, на Его правду о тебе:

         Долг подземный – почвенная воля –
         стон предсмертный – Божий зов: расти!
         Вдохновение – не выбор – доля.
         Но не верят...  Господи, прости...

После этого "ДА" жизнь Художника уже никогда не будет прежней. Невозможно будет свернуть с выбранного пути, ибо невозможно взять обратно слово, данное Творцу, и смерти подобно вернуть обратно ДАР, принятый от Него в момент настоящего рождения.

«Последнее редактирование: 30 Май 2019, 17:57:36, Елена»

« #24 : 02 Июнь 2019, 20:40:04 »
Если это Ты зверя, то его побуждения эмоционально прозрачнее, но это только кажущаяся прозрачность. Должно опять случится чудо узнавания друг друга. Зато готовность зверя ответить на искренний зов Ты гораздо отчётливее, особенно если это домашний зверь, который уже заинтересовался существом человека.

          Собачье сердце

Люб мне твой грустный осмысленный взгляд
и то, как при встрече ты искренне рад.
Дороже под вечер всех в мире наград
знать, что не тронет предательства яд
детского сердца чистейший талант.

                                                     2 июня 2019

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 02 Июнь 2019, 20:47:56, Ярослав»

ОффлайнКорифей

  • Дважды повторяю – это приговор.
« #25 : 02 Июнь 2019, 20:42:54 »
Люб мне твой грустный осмысленный взгляд...

Неплохое начало для женского романа.

Глава службы безопасности, шеф
внутренней и внешней разведки Воздушного Замка

« #26 : 03 Июнь 2019, 22:13:09 »
Но как тяжёлый труд актёров остаётся невидимым, так ускользнула из-под ярких софитов ВСТРЕЧА, без которой немыслима сама игра.
После этого "ДА" жизнь Художника уже никогда не будет прежней.

Это правда, что Встреча всегда будет ускользать, и правда, что жизнь после Встречи не будет прежней. Нам действительно остаётся только Игра в мире Оно, но эта Игра может и должна быть указателем, она может и должна быть условием для вхождение в вечно НОВОЕ и в то же время вечно ТО ЖЕ САМОЕ Отношение. Игра в мире Оно - это всё ещё возможность Встречи, если только мир Я-Оно не останется единственным.

Мартин Бубер: "Но здесь в полной мере выявляется судьба события-отношения. Чем сильнее ответ, тем  сильнее  он  связывает Ты,  принижает  его  до  объекта.  Только молчание  с Ты, молчание всех языков, безмолвное ожидание в неоформленном, в нерасчлененном,   в  доязыковом  слове  оставляет  Ты  свободным,  позволяет пребывать  с  ним   в  той  затаенности,  где  дух  не  проявляет  себя,  но присутствует. Всякий ответ втягивает Ты в мир Оно. В этом печаль  человека и в  этом его величие.  Ибо  так в  среде живых существ рождается знание,  так рождается творчество, так рождается изображение и символ.
Но  если нечто  превратилось в Оно таким образом, то, застывшее  в вещь среди  вещей,  оно несет  в  себе  стремление и предназначение: возрождаться вновь и вновь. Вновь и вновь - так  было предопределено в час духа, когда он явил себя человеку и  породил  в нем ответ,  объектное будет воспламеняться, разгораясь в Настоящее,  погружаться в стихию, из  которой оно вышло, и люди будут видеть и переживать его как Настоящее".


« #27 : 03 Июнь 2019, 23:47:50 »
А у меня состоялась встреча с поэзией А.Н. Скрябина.
И я испытал полнейший экстаз, который Скрябин сам и постулирует в названии одного из своих опусов («Поэма экстаза»).
Поэтому я не совсем понял, реплику Наталии:
…как бы выгорим изнутри. Как Скрябин с «Поэмой экстаза».
Не совсем мне близок и футуристический мотив в стихотворении Ярослава:
Встреча
…ты слышишь, дальний рокот волн…
Доверие свершится днём обычным –
каким-то чудом, в одночасье…
Встреча или есть (сейчас) или ее нет. Даже в будущем.
А вот скрябинское здесь-и-сейчас-бытие полностью отождествилось с моими здесь-и-сейчас-мысле-бытийными волнами. Не какими-то далекими, не какими-то чаемыми, а наличными и пронзающими мою плоть музыкой мыслепоэзиса:

Волны
Нежные
Волны
Всбежные
Нежные
Сменности
Всбежные
Вспенности
Нежные
Вскрылости
Всбежные
Вспыльности…


Волны
Волнующие
Волны
Волнами
Волны
Целующие

Что же за нега
В волнах взыграла
Вспыхами снега
Вспенного вала?


Это из «Предварительного действия» А.Н. Скрябина.

И тут не просто прямолинейный немецкоязычный «Вспрыг» (Sprung) М. Хайдеггера. Тут целая гамма русскоязычных взлётов: всбег (всбежность), вспенность, вскрылость (слово-то какое красивое!), вспыльность (то ли пыл, то ли пыль разбрызгов, то ли пыльца Экстаза) плюс вспых снега.
И тут не просто (хотя и очень сложная) игра в бисер Г. Гессе, тут сложнейшая (хотя и очень простая) взыгранность, вскачаемость на волнах мыслеэкстаза. Тут, действительно, надо не играть, а взыгрывать (слово не красивое, но что поделаешь).
Да и само наше слово «Встреча» из этой же серии. По некоторым версиям в его основе лежит древнерусский корень «реть»: ретивый, усердный, ловящий, и здесь не просто некое упорство и стремление, а уже прямо совершаемый и совершённый улов, вспрыг, взлёт, вспых, взбег, вскрылость: ВС-(т)-реча. 

А вот уже из «Поэмы экстаза»:

Играет, меняется
Чувство капризное,
И вселенная
С ним вибрирует,
Его объясняя,
Его утверждая…


Этим ритмом учащённым
Бейся жизни пульс сильней!


Дух говорит человеку (прямо по Ярославу с рокотом волн, превращающихся в чудо):

Я настигну тебя океаном блаженств
Влюбленным, манящим, ласкающим,
То тяжелой волной набегающим,
То лишь в отдаленьи играющим,
И целующим тебя
Лишь разбрызгами.


Или по моему здесь-и-сейчас-«Вс-»:

И ты весь – одна волна
Свободы и блаженства.


Волна Вспрыга-Встречи.

«Последнее редактирование: 04 Июнь 2019, 09:09:46, Сергей Борчиков»

« #28 : 04 Июнь 2019, 22:22:14 »
А у меня состоялась встреча с поэзией А.Н. Скрябина...

...Не совсем мне близок и футуристический мотив в стихотворении Ярослава

Встреча с поэзией Скрябина для Вас состоялась в настоящем, а для Скрябина - в будущем. Процитированные Вами мои стихи можно прочесть и как стихи о такой встрече с читателем (для него в настоящем, а для автора строк - в будущем). Хотя они, конечно, не только об этой встрече. Но и о ней тоже, как одном из следствий Встречи (во времени). Стихи о Встрече как таковой, вне времени. Но нет ничего глупее на свете, чем объяснять, о чём стихи (тем более что и сам не всегда адекватно понимаешь их смысл; пока они не сбылись в жизни - в буквальном смысле слова).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #29 : 05 Июнь 2019, 09:26:39 »
Да, моя встреча с поэзией Скрябина состоялась. В настоящем.
А у Скрябина никакой встречи со мной не состоялось и никогда не состоится. Скрябин умер задолго до того, как на карте появился город Озёрск, а в нем я, со-путник поэзии Скрябина.
Наверное, я значился в его сознании смутной, неопределенной точкой в составе смутного и весьма размытого образа - "Будущие читатели".
Но вот такому отождествлению меня и моей философии с такой неопределенно-смутной точкой сознание мое и противится, это неправильно.

"Но нет ничего глупее на свете, чем объяснять, о чём стихи" - согласен.
Однако по аналогии (если перенести на философию): нет ничего глупее на свете, чем не объяснять, о чем философствуешь (даже в стихах). Философия и есть голимое объяснение.
Вся эта ветвь тому доказательство: Наталия и другие участники пытаются объяснить себе и воображаемым читателям, что такое Отношение, что такое Мы, что такое Встреча, что такое время, Бог, синтез и т.д. и т.п.

«Последнее редактирование: 05 Июнь 2019, 09:32:25, Сергей Борчиков»

« #30 : 05 Июнь 2019, 09:34:18 »
Поэтому я не совсем понял, реплику Наталии:
Цитата: Наталия Подзолкова от 26 Май 2019, 01:07:41

    …как бы выгорим изнутри. Как Скрябин с «Поэмой экстаза».

Бубер описывает два случая, когда душа испытывает экстаз единства, но это единство не разрешается в Отношение. Мне кажется, что один из этих случаев - это опыт Скрябина.
"...душа  становится  единой.  Это  происходит  не  между человеком и  Богом, но в человеке. Силы сосредоточиваются в центре, все, что хочет отвлечь их, преодолевается, существо одиноко пребывает в самом  себе и ликует, как говорит Парацельс, в своей экзальтации. Это  решающий момент для человека. Без  него человек  непригоден  к  работе  души.  В этот  момент  в сокровенной  глубине  его  существа   решается:  это  передышка  или  чаемое завершение. Человек  может,  сосредоточивши в  единство, выйти  на  встречу, теперь  впервые вполне доступную,  на встречу с  тайной и  спасением.  Но он может также,  вкусив  блаженство  сосредоточенности, отказаться  от  высшего долга  и  вернуться  в распыленность.  Все на  нашем  пути  влечет  за собой принятие  решения:  целенаправленного  или  смутно  осознаваемого,  наконец, совершенно непостижимого; в  сокровенной  глубине нашего существа  коренится извечно таинственное и судьбоносное решение".

Вспоминается ещё "Жизненная драма Платона", описанная Соловьёвым. Ведь этот выбор - не сиюминутый акт, иногда он длится годы, снова и снова требуя готовности выйти на Встречу миру. Платон, дошедший до высшего экстаза в понимании сущности любви как Просвета,  открывающегося через Любимого для того, чтобы окрылённая душа узнала свою божественную родину, тоже отказался от последнего решающего выбора Встречи и Диалога с миром. И был в конце пути трагически одинок, несмотря на славу и школу.

Когда я читала "Поэму экстаза" Скрябина я тоже почувствовала это Одиночество, вобравшее в себя весь мир и потому удерживающее себя ещё на гребне самой высокой волны (Вспрыг), но уже предчувствующее неизбежное падение в бездну. Потом Вы читали нам на семинаре и только подтвердили ощущение, а потом я нашла у Лосева "Мировоззрение Скрябина" и у меня произошёл резонанс.
"Перед нами крайне напряженный и безудержный индивидуализм. Скрябин весь в переливах и бесконечных утончениях собственной субъективности. Что бы ни думалось или ни чувствовалось — все оставалось одним и тем же, а именно собственной его личностью и ее жизнью. Можно указать несколько видов такого индивидуализма у Скрябина. То это капризное утверждение минуты и обожествление мельчайшего субъективного зигзага. То это нахождение в субъективности каких–то неведомых объективных данностей и установление какой–то неожиданной бытийственной иерархии. То, наконец, этот индивидуализм доходит до растворения и потопления индивидуального "я" в "мировой соборности", так что это "я" насыщает собою всю вселенную и дорастает до ее значения. Однако во всех этих и еще возможных видах скрябинского индивидуализма всегда и везде налично одно: ничто не воспринимается и даже не есть — без индивидуально–субъективного напряжения и, я бы сказал, без какого–то своеобразного деспотического анархизма в индивидуализме. Это первая тенденция — анархический и деспотический индивидуализм".
Вот, примерно, что я имела в виду.

Это никак не умоляет величия Скрябина, но для меня Встречи и Отношения с Миром, Человеком и Богом у него не случилось. Возможно, что Встреча, возникшая у Сергея Алексеевича с самим Скрябиным через его удивительное произведение, может "расколдовать" и  самого Скрябина.  Полюбив его за титанический порыв, можно пройти с ним путь заново и даже вывести этот путь в новых резонансных произведениях на свет Отношения. В такую возможность я верю. Потому что для великих творческих порывов смерти нет.

«Последнее редактирование: 05 Июнь 2019, 09:40:20, Наталия Подзолкова»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика