Роза Мира - эпоха синтеза
Роза Мира как отношение

0 Участников и 2 гостей просматривают эту тему.

« #121 : 08 Июль 2020, 07:21:47 »
Хочу привести обширную цитату из "Я и Ты", которая, как мне представляется, очень точно описывает парадокс противостоянии Духа Системы и Духа Диалога. Думаю, такое цитирование допустимо, когда речь идёт о сложных и наиболее существенных моментах, для которых цитата должна содержать большой фрагмент своего контекста. А вся ветка об Отношении служит здесь как бы метаконтекстом.
Курсивом выделила главный акцент, который хочу сделать, хотя, на мой взгляд, весь текст "Я и Ты" должен быть написан курсивом. Этот текст и есть тот внутренний акцент, сдвиг в человеческом сознании в направлении к Отношению.

"Один современный философ [Макс Шелер] считает, что каждый человек обязательно верит либо в Бога, либо в "идолов", т. е. в какое-либо ограниченное благо - свою нацию, свое искусство, силу, знание, обогащение, "все новое покорение женщин", - благо, которое для него превратилось в абсолютную ценность и стало между ним и Богом: нужно лишь объяснить ему условность этих благ, "разбить" идолов, и извращенный религиозный акт сам собой вернется к подобающему объекту.
Такая концепция исходит из того, что отношение человека к ограниченным благам, которые он сделал своими идолами, имеет ту же природу, что отношение к Богу, и отличается только объектом: потому что только тогда простая подстановка правильного объекта на место ложного могла бы спасти заблудшего. Но позиция человека по отношению к тому "специфическому нечто", которое захватило высочайший ценностный трон его жизни и вытеснило вечность, всегда основана на познании и использовании некоего Оно, некой вещи, некоего объекта наслаждения. Потому что лишь эта позиция способна заслонить перспективу Бога - заслонить непроницаемым миром Оно; говорящее Ты отношение раскрывает ее снова и снова. Кто одержим идолами, которых он хочет получить, иметь и хранить, кто одержим жаждой обладания, тому нет иного пути к Богу, кроме обновления, которое означает изменение не только цели, но и способа движения. Одержимого исцеляют тем, что его пробуждают и воспитывают для объединения, а не тем, что его одержимость направляют на Бога. Когда человек остается в состоянии одержимости и вместо имени демона или какого-то демонически искаженного им существа станет называть имя Бога, - что это значит? Это значит, что отныне он кощунствует. Ибо это кощунство, когда человек, затолкав идолов за алтарь, хочет лежащую на нем, оскверненном, нечестивую жертву принести Богу.
Кто любит женщину и вбирает ее жизнь в свою собственную, чтобы в ней она достигла своего воплощения, тот в Ты ее очей увидит лучи вечного Ты. Но кто жаждет лишь "все нового обладания" - может ли он выдать свою страсть за призрак Вечного?
Кто служит своему народу, не отделяя своей судьбы от его судьбы, и стремится отдать себя ему, он служит Богу. Но тому, для кого нация - идол, которому он хочет заставить служить всех (чтобы через национальное возвеличить самого себя), - разве достаточно внушить отвращение к его идолу, чтобы он узрел истину?
И наконец, как понять, что человек обращается с деньгами (воплощенным не-существованием) так, "как если бы это был Бог"? Что общего между сладострастием стяжательства и накопления - и радостью присутствия Настоящего? Может ли слуга Маммоны говорить Ты деньгам? И как ему быть с Богом, если он не умеет говорить Ты? Он не может служить двум господам, сначала одному, потом другому; для этого он должен был бы сначала научиться служить по-другому.
"Обращенный" посредством замещения объекта поклонения имеет теперь дело с призраком, который он называет Богом. Но Бог, вечно Присутствующий, не позволяет обладать собой. Горе одержимому, который мнит, что обладает Богом!

* * *

"Религиозным" человеком считают того, кому нет нужды находиться в каких-либо отношениях с миром и с населяющими его существами, потому что уровень социального, определяемого извне, у "религиозного" человека перекрывается другим, определяемым лишь изнутри действующей силой. Однако в понятии социального объединяют две существенно различные вещи: как вырастающую из отношения общину, так и скопление лишенных отношения человеческих единиц - ситуация, ставшая весьма осязаемой для современного человека.
Но светлое здание общины, к которому ведет путь освобождения даже из темницы "социальной жизни", есть создание той самой силы, которая действует в отношении между человеком и Богом. И это - не одно из отношений в ряду других; это - всеобщее отношение, в которое, не иссякая, вливаются все струи. Море и струи - нужно ли их разделять и проводить границы? Тут - лишь одно течение, от Я к Ты, все безмернее, один безграничный поток реальной жизни.
Нельзя разделить свою жизнь на реальное отношение к Богу и нереальную Я-Оно-связь с миром - искренне молиться Богу и использовать мир. Кто знает мир как то, что подлежит использованию, тот и Бога не может "знать" по-другому. Его молитва - это процедура самореабилитации, и она обращена в пустоту. Он - не "атеист", кто во мраке тоскливо взывает из своего окошка к Безымянному; он - безбожник."


Мартин Бубер "Я и Ты" (перевод Н.Файнгольда)


« #122 : 07 Сентябрь 2020, 17:59:36 »
Женственность творит атмосферу - она сосредоточена не на себе, а на другом. В этом её великая жертвенность и призвание. В атмосфере женственности раскрываются творческие индивидуальности и меняют своё отношение друг к другу и к миру. Это и есть Роза Мира.

И Александр Мень, изнутри своей традиции обративший заинтересованный взор к другим религиозным и культурным ликам, творил Розу Мира. И Рамакришна, обратив свой внимательный взор к христианству изнутри индуизма, творил Розу Мира. К сожалению, Даниил Андреев, дав имя "Роза Мира" эпохе Откровения Вечно Женственного, дал и основания считать Розу Мира отдельным "учением" и "концепцией". Дал возможность для возникновения в среде его читателей "отдельного рм-сообщества". И никакие предупреждения Андреева о "самой печальной ошибке" и его слова о "кирпичике" уже не могли остановить тех, кто захотел увидеть в его творчестве новую систему и новое учение.

Такой взгляд на Розу Мира входит в непримиримое духовное противоречие с Её Женственной природой. И даже если оставить в стороне мистическую подноготную родонизма, сама его центральная идея - создание отдельного рм-сообщества и рм-учения - является той духовной подменой, что неизбежно превращает Розу Мира в её инфернальную карикатуру. Сама эта волевая установка на отдельное сообщество и учение!

Но это абсолютно невозможно объяснить тем людям, кто уверовал в отдельное рм-учение и рм-сообщество, в саму нужность их существования. И Роза Мира - не как атмосфера общения систем, не как сосредоточенность на другом, а не на своём; не как новые отношения между системами, - но как своё собственное учение и своя собственная система, - становится с железной неизбежностью своим духовным антиподом.

Главная ловушка родонизма - это желание человека не войти в традицию, а быть в ряду первых учеников нового учения. Само желание создавать отдельное рм-сообщество и Роза Мира - две вещи духовно, нравственно и даже культурно несовместные. И потому мы никогда не найдём с родонистами (отдельным рм-сообществом, любым) общего языка. Для возникновения общего языка необходим отказ от рм-сообщества и рм-учения как таковых. А такой отказ чреват отказом от самого смысла тех десятилетий, на которые ушла вся жизнь родониста.

Лекарство от рм-морока одно - возврат к культурной и религиозной традиции, внутри которых творчество любимого поэта - лишь один из "кирпичиков", и не более того. Собственно, так самого себя и Даниил Андреев видел. Но его ученикам, вернее тем из них, кто возомнил себя "первым, вторым и т.д. отрядами", такого отношения к культуре показалось мало. Им хочется именно культурного водительства и общественно значимой роли. Вот об эту "роль" и разбиваются не только все аргументы тех, кто видит в Розе Мира атмосферу и отношение, но и сама реальность. Принять эту реальность и есть избавиться от морока. А морок так сладок...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #123 : 08 Сентябрь 2020, 22:42:24 »
Женственность творит атмосферу - она сосредоточена не на себе, а на другом.

Несколько лет назад, совершенно случайно, наткнулся в Сети на лекцию одного мудрого раввина. Обычно раввинов как-то я не очень слушаю. Но тут привлекла тема лекции - она была посвящена природе мужского и женского начала. Так вот, тот раввин говорил, буквально, следующее: женское начало выстраивает вокруг себя "окружность отношений", то есть, "строит" круг. (Этот круг как раз можно сравнить с атмосферой.) В круге все равны. А мужское начало строит отношения с миром по принципу пирамиды. Пирамида (тот же сужающийся конус) - предполагает определенную иерархию ("первый отряд", "второй отряд" и т.д.) и определенную систему (концепцию, учение, трактат и т.п.), которая поддерживает все "здание" пирамиды.

В атмосфере женственности раскрываются творческие индивидуальности и меняют своё отношение друг к другу и к миру. Это и есть Роза Мира.

"Роза Мира" - это Весть Вечной Женственности (Великой Богини-Матери); и эту Весть озвучил Поэт, а не философ, или богослов. Поэзия наиболее способна передать атмосферу женственности. Во многих мифах и историях, посвященных Богине-Матери, упоминается, что Великая Мать благоволит к поэтам. Например, я уже не раз встречал утверждение, что богиня Кали (а Она тоже великая Мать) - особенно любит поэтов и мистиков... И если последователями "Розы Мира" игнорируется главное - атмосфера женственности - то тогда "Роза Мира" неизбежно превращается в одну из многочисленных концепций, систем с эзотерическим уклоном, коих сейчас сотни тысяч.

Главная ловушка родонизма - это желание человека не войти в традицию, а быть в ряду первых учеников нового учения. Само желание создавать отдельное рм-сообщество
Лекарство от рм-морока одно - возврат к культурной и религиозной традиции, внутри которых творчество любимого поэта - лишь один из "кирпичиков", и не более того. Собственно, так самого себя и Даниил Андреев видел.

Хорошо, что мой родонизм закончился до того, как у меня появился Интернет... ;D Я искал именно организацию "Роза Мира". Не нашел. Слава Богу! Было жестокое разочарование, душевная ломка - а потом "кирпичики" вспомнились...

Дух дышит, где хочет

« #124 : 12 Сентябрь 2020, 17:36:57 »
Часть постов, как не относящихся к теме, перенесла сюда https://rmvoz.ru/forums/index.php?topic=5212.0


« #125 : 12 Октябрь 2020, 22:59:29 »
Опубликована моя статья "Внутренний континуум и его "бесконечноподобные" описания" https://allunity.ru/journals/J10.pdf в очередном журнале нашего "Интегрального сообщества" https://allunity.ru/#gsc.tab=0. Продолжение темы соотношения внутреннего и внешнего миров. Также проблематика перекликается с веткой Ярослава "Словославие..."
https://rmvoz.ru/forums/index.php?topic=5113.30
и статьей "Поэтическое слово как время внутреннего мира"
https://lib.rmvoz.ru/bigzal/slovo-kak-vremya-vnutrennego-mira, опубликованной в этой ветке.

Попыталась продолжить пристально всматриваться во внутренний мир, чтобы найти ту "брешь", через которую можно было бы выйти из своего "кокона" и встретиться с Другим-Другом.

А буквально "на днях" прочитала у Зинаиды Миркиной в "Очерке моей жизни":
" Потом я поняла, что я как бы протирала душу, как бумагу ластиком, и дотерла до дырки. Душа стала сквозной, и в нее хлынуло то, что вечно рядом, но так редко проникает внутрь нас. Плотная стена нашего эго обычно не пускает. В какой-то день эта стена вдруг рухнула."

Эти слова отозвались очень сильно. Поняла, что я именно этим и занимаюсь - протираю своё эго, мешающее внутренним мирам встретиться - но пока безуспешно.

«Последнее редактирование: 18 Октябрь 2020, 21:55:34, Золушка»

« #126 : 27 Октябрь 2020, 12:44:13 »
Пока болели и сидели дома, золотая осень проходила мимо за окошком. Но след в душе оставила.

Я и Ты

В открытых окнах — золотая осень
И тихий свет задумчивых берёз,
Кусочек неба, крыши, шелест сосен,
Хрусталь пролившихся дождями слёз.

Душа вдруг отворилась на мгновенье
В ответ на заклинанье красоты,
Из темноты привычного забвенья
Взглянули друг на друга: Я и Ты.

октябрь 2020 г.

«Последнее редактирование: 28 Октябрь 2020, 07:18:05, Наталия Подзолкова»

« #127 : 14 Ноябрь 2020, 10:05:13 »
Поняла, что я именно этим и занимаюсь - протираю своё эго, мешающее внутренним мирам встретиться - но пока безуспешно.

"Пилите, Шура, пилите - они золотые!" :)) Здравствуйте, Наталия.
Я тоже все время думаю, чем я занимаюсь, чего хочу получить от своего философобурения. Пробурить дырку в своей скорлупе, расколоть панцирь души, которую по молодости решил защитить от ранений броней неверия: "Никому не верь. А если веришь, то не доверяй. А если доверяешь, то не до конца. А если и до конца, то оставляй себе маленькую щелочку неверия. Потому что когда тебя обманут, выхода не будет." И только сейчас стал понимать, как же я сам себя обкорнал...
Ах как я поздно понял,
Зачем я существую,
Зачем гоняет сердце
По жилам кровь живую,
И что, порой, напрасно
Давал страстям улечься,
И что нельзя беречься,
И что нельзя беречься...

Лучше Давида Самойлова не скажешь. Но надеюсь еще не поздно и я тоже тру свою душу, копаюсь в ней, чтобы пробить окошечко к Другому-Другу, воспринимать других как поток их жизни и в свою жизнь, как прямое переливание крови... И маленькие проблески уже случаются. Спасибо Вам!


« #128 : 16 Ноябрь 2020, 18:42:21 »
Спасибо, Андрей! Есть ещё интересные идеи по поводу "окошка к Другому-Другу". Постараюсь на днях написать.


« #129 : 07 Январь 2021, 20:33:21 »
Нашла ещё одного писателя буквально и как-то даже  дословно поднимающего тему "Я и Ты" после Мартина Бубера. Это Михаил Пришвин. Уже говорила о нём в теме "На берегу" https://rmvoz.ru/forums/index.php?topic=5210.0#msg44731
Для меня его дневниковые записи ("Незабудки") как драгоценности, просто не могу не поделиться некоторыми фрагментами.

Есть мысли, которые можно вызывать, а есть, которые сами приходят. Вот когда мысль приходит сама, человек теряется, как будто это волна пришла и за первой волной – целое море.
Тогда чувствуешь, что рядом с тобой плечо о плечо идет другой человек, и он тоже с тобой все понимает и все разделяет. И ты, чувствуя, что ты не один, а двое сходятся в одной мысли, укрепляешься в ней и начинаешь верить себе.
И так создается действительность.

... В этом и есть очарование творчества: кажется, будто ты не один делал, а кто-то тебе помогал.

Настоящее писательство, впрочем, всегда вне себя, и всегда не от «я», а от «Мы» («Мы с тобой»).

Искусство – это радостная способность избавляться от себя на какое-то время.

Чувствую, конечно, только через «я», но у меня есть вера, что ты где-нибудь существуешь, понимаешь меня, и я со своей поэзией, как по мосту, перехожу к тебе, подаю свою руку, передаю себя тебе в продолжение. (1941 г.)

Реальная жизнь общества состоит во взаимодействии «я» и «ты».
– Ты голоден – я тебя накормлю, ты одинок, я тебя полюблю, – вот действительные реальные основы общественности. (1944 г.)

Да, так и можно сказать, что всякое истинное творчество есть замаскированная встреча близких людей. Часто эти близкие живут на таких отдаленных окраинах места и времени, что без помощи книги, картины или звука никогда бы не могли друг друга узнать.
Через тоску, через муку, через смерть, через все препятствия сила творчества выводит одного человека навстречу другому. (1939 г.)


Мне кажется, что все эти слова писались про будущий Воздушный Замок!


« #130 : 12 Апрель 2021, 22:44:00 »
Чем больше читаю Михаила Пришвина, тем больше понимаю, что философия всеединства никогда не забывалась даже в советский период. Соловьёва не издавали, о нём молчали, но был Пришвин. Он, видимо, проходил как-то под знаком «про природу», «в основном, для детей» и цензурой пропускался. А ведь между строк его текстов светилось подлинное всеединство, как синие небо в апрельских лужах вчера светилось в городском парке.

Забылся от горя и шел по дороге, опустив глаза. Но в лужице увидал лес, и на голубом деревья высились так прекрасно. Да откуда же такое прекрасное небо взялось? Посмотрел и увидел небо. Так и мое искусство, друзья, небольшие лужицы, в которые из-за нашей спины смотрится невидимый нам Всечеловек с прекрасным небом, и я пишу вам только, чтобы вы обратили внимание.

Вдруг понял, что слово общество заменяет нам теперь то, что раньше называли человеком. То самое, над чем я тружусь уже несколько лет: назвать одним словом всего человека (весь человек в одном лице в противоположность сверхчеловеку).
Но только у нас теперь под словом общество понимают организацию, между тем как всего человека я представляю себе как организм.


Теперь вот думаю, что, может быть, в 60-е началась Оттепель, потому что опубликовали дневниковые записи Пришвина «Незабудки» (а Илья Эренбург просто нашёл точное слово). Даже после смерти он остался провозвестником весны — или хотя бы короткой оттепели.

Получается, что Пришвин был в советские годы и Сократом, и Соловьёвым, и Бубером. Философские мысли его до 60-х, наверное, мало кому были известны, а вот уникальное отношение к миру и к людям сквозило со страниц его рассказов и повестей. Именно это отношение было всем близко и дорого, а через него (через это отношение) люди уже сами, как бы разбуженные им, выходили на мысли о родстве душ человеческих, о жертвенности, о бессмертии.

Если душа болит, разве же не ясно, как быть? Надо положить душу свою за другого — и будешь здоров.

Действительно, как просто...

А в поздней своей счастливой любви ему посчастливилось встретить Вечную Женственность.

Я будто живую воду достаю из глубокого колодца ее души, и от этого в лице я нахожу, открываю какое-то соответствие этой глубине.
От этого тоже лицо ее в моих глазах вечно меняется, вечно волнуется, как отраженная в глубокой воде звезда. (1940 г.)


В общем, под знаком этой встречи с Пришвиным, с его родной для меня душой и появился этот небольшой текст (полуэссе, полутезисы) о тождестве уникальности и универсальности, которое случается только в горизонте отношений Я-Ты.

Все наши дискуссии в Интегральном сообществе как-то сами собой окрасились у меня в пришвинские весенние тона… И получилась новая мыслительная оптика — универкальность — оптика отражений в лужах тающей на солнце души. То ли вода в этих лужах, то ли слёзы, но плещется в них по-весеннему синее Небо.

«Последнее редактирование: 12 Апрель 2021, 22:59:09, Наталия Подзолкова»

ОффлайнПерельштейн Роман

  • Роман Перельштейн
« #131 : 25 Апрель 2021, 20:17:18 »
Мои учителя любили такую притчу. Человек нашел кусок Истины. Узнав об этом, дьявол очень огорчился. Но потом дьявол рассмеялся и сказал: "Он сделает из нее систему, и тогда он мой".

Перельштейн Роман, ученик Григория Померанца и Зинаиды Миркиной, исследователь и последователь их многогранного творчества и миропонимания

« #132 : 30 Апрель 2021, 23:00:32 »
Вольные читательские заметки на полях

Да, слово красивое - именно как оптика: зеркальность, хрустальность (капля росы, отражающая мир). Интересно: капля росы отражает мир, но не себя - в её отражении мира есть всё, кроме этой конкретной капли росы. Она отражается в других каплях. Вот и другой вопрос: нужно ли новое слово для синонима духовности? Ведь не что иное, как духовность и обозначается в статье словом "универкальность". И получается, что универкальность - это и есть духовность, но сквозь оптику мысли. То есть, капля росы (мысль) в слове "универкальность" отражает слово "духовность", но не отражает себя самоё...

"Начнём с простого: у каждого живого существа есть своя уникальная субстанция — душа, также все живые существа причастны общей универсальной субстанции — Духу. Это аксиоматика, «общее место», которое уже мало что говорит уму и сердцу, пора двигаться дальше..."

Самое простое и является на поверку самым непростым. Это, может быть, и "общее место", но только в определённой философской системе, где душа - носитель уникальности, а дух - универсальности. И то, и то - субстанции. Но и то, и то в такой системе - объективации и понятия. В религиозных же философских традициях (не только христианских, но и в индуистской философии) существует иная "аксиоматика" (само это слово уже переход к объективации понятий).

Дух - внутреннее солнце личности. Это и высшая её уникальность и универсальность одновременно - это целостность. Образ и подобие Божье в человеке и есть его дух. Дух может быть подобен только духу. Именно дух и даёт душе её первозданную уникальность, а не сама душа является носителем уникальности. Если говорить в терминах индийской философии, то дух - это Высшее Я, а душа - низшее "я" (создаваемое духом его возлюбленное дитя). Примерно та же аксиоматика и в мифологии "Розы Мира": монада (дух) и шельт (душа). А "эго" - лишь вектор "ложного самоутверждения", "эйцехоре", "семя дьявола".

Одно дело, когда Бог - это Абсолют, а совсем другое - когда Он открывается духу человека так же, как душе открывается и её Высшее Я (дух). Дух Божий творит дух человека, а дух человека - душу. Отношения их не объективно-внешние, но внутренние: в них вообще нет ни "я", ни "оно", но есть только "Ты" и "Мы".

Таким образом, "самое простое" и "общее место" в иной аксиоматике перестаёт быть и тем, и другим. И "двигаться дальше" в одной и в другой аксиоматике невозможно в одну сторону - это не пересекающиеся движения, и все ключевые слова на этих путях несут практически ничего не имеющие между собою общего смыслы. И введение новых слов и понятий не помогает наведению никаких мостов между прямо противоположными путями, расходящимися в исходной точке - в отношении к Богу.

Богочеловеческий путь и путь человекобожеский так же соотносятся друг с другом, как "я" и "эго". И либо одно, либо другое превалирует в мировоззрении и создаёт первичную аксиоматику под себя. Одна аксиоматика исключает другую. Синтезировать их можно только "кощунственным" методом - необходимо приписать Богу свойства дьявола, дьяволу - свойства Бога, смешать всё с "чисто человеческим", а затем уже из этой "гремучей смеси" силами человеческого разума создавать "систему синтеза". От духовной первореальности такой синтез будет дальше, чем любая локальная система была до него.

"В этой статье мне бы хотелось начать создание особой просветлённой оптики мысли, назвав её словом «универкальность»."

Такая оптика мысли неизбежно приведёт к религиозному смыслу духовности. Не как универсальной сущности (что в аристотелевском, что в платоновском смысле), а к творимому Богом Его образу и подобию - человеческому духу, Высшему Я. Всё смещается в такой оптике, включая первичную аксиоматику. И если, вооружившись такой оптикой, "двигаться дальше", то удержаться в порождаемых прежней аксиоматикой понятиях станет невозможно - придётся с каждым шагом сначала придумывать новые слова, а потом вообще переходить на язык религиозных символов и мифов. Философемы начнут неизбежно трансформироваться в мифологемы. И вместо наукообразного философского языка прорежется язык символизма, роднящий философию и с богословием, и с поэзией, и с языком мифа... "Прорезываться начал дух, как зуб из-под припухших дёсен" (по Ходасевичу).

И в итоге вместо философии, претендующей на научность, получится литературный жанр, жанр эссе, ни на какую научность претендовать не имеющий права - просто по формальным языковым признакам. От этого вербального противоречия не уйти, сколько ни придумывай новых терминов и слов. Причина противоречия - в духе, не в разуме. А это уже первопричина (причина причин), находящаяся глубже всех аксиоматик и творящая их по своему образу и подобию.

"Допустимо ли в научной статье так много говорить метафорически, я не знаю, но по-другому пока не получается..."

И если дальше двигаться по этой дорожке, то получаться будет всё меньше и меньше. С проблемой языка и столкнулись прежде всего, например, последователи Теории Времени Козырева. Ну, никак язык, если они пытались развивать именно козыревские идеи, а не выдумывать наукообразные схемы, не хотел оставаться научным. Именно по формальным языковым признакам и стали затем относить их тексты к "лженауке", "чудачествам" и т.п. Так уважающие себя учёные не говорят! Это уже какая-то поэзия, а не научный текст!..

Вот и получается, что само внесение духовного начала (в религиозном смысле этого слова, а иной смысл у него попросту ложный) неизбежно ведёт к отказу от научности. В любой области. И совместить одно с другим не получается - язык не даёт! А языку виднее... И как же я теперь хорошо понимаю спонтанную реакцию М. Вороткова на очередную статью очередного автора о Теории Времени: "Если с формулами, значит точно галиматья, даже смотреть не стану".

Сейчас стали модными выражения: "научно-религиозное" (знание) или "религиозно-научная" (конференция) - а ведь это противоречие в терминах! Духовный (внутренний) мир и научная методология (и научный язык) ещё больше несовместимы, чем объективное и субъективное. Дедушка с бородой на облаке и то ближе к реальности в понимании духовного мира и Бога, чем все "религиозно-научные" системы. Говорю как человек, имеющий определённое чувство языка: научно-религиозный язык - это химера, чисто эстетически. А язык химеры не может быть адекватным языком для описания реальности.

"Здесь хочется подчеркнуть, что не следует путать «я» и «эго» — это совсем не одно и то же."

Здесь-то как раз всё просто: "эго" и есть ложный духовный вектор (человекобожеский) внутри "я". Ложная направленность воли. А вся сложность в том состоит, что выразить смысл этой волевой ложности на языке наукообразной философии невозможно. Этот смысл имеет религиозный исток и вытекает из понимания отличия Божественной воли от дьявольской. Иначе мы будем блуждать вокруг да около и путать одно с другим, и никогда из этой путаницы не выберемся.

"Продолжим разбираться с новой терминологией. А-универсальность находится в обратном отношении к индивидуальности — это закон формальной логики. П-универсальность почти тождественна уникальности — суть этого тождества мы и стремимся понять. Именно для этого нужна новая оптика мысли — оптика универкальности. Слово «универкальность» предложил В.И. Моисеев во время дискуссии Интегрального сообщества."

Платоновское разделение идеального и материального не намного лучше для понимания духовного, чем аристотелевская формальная логика с её предельной объективацией. Дух даёт смысл и качество всему на свете, и душевному, и материальному. В то же время дух - это и внутреннее солнце всего, и целостность всего. Если отделить дух от эмпирического в автономную сферу идеального, как у Платона (или в "регион сущностей"), то душевное и материальное не просто утратят смыслы свои и внутренние качества, но перестанут быть вообще.

Душевный и материальный миры - части мира духовного, мира целостного, а не отдельные и самостоятельные "самоданности". Духовное и есть то начало, что даёт всему и уникальность, и универсальность. Без духовного нет не только уникальности и универсальности любого предмета, но и его самого. Нет ни "я", ни "ты", ни "оно", ни "эго". Вместе со своим смыслом и качеством, которое даёт только дух, исчезает и сам предмет как таковой. И в этом смысле понятно, почему в религиозной символике эгоическая воля (дьявольская) называется "волей к небытию". Это буквально воля к небытию, бунт против бытия. Но не в буддийском смысле, где бытие представляется причиной зла, а в смысле зла как такового - как тёмной бездны, как свободы, отрицающей самоё себя. И дьявол - карикатура Бога в том же самом символическом смысле, что и "эго" - это карикатура "я".

Но говорить на языке философских понятий о дьяволе ещё менее возможно, чем о Боге. Этот язык вообще очень плохо приспособлен к отображению религиозных символов, без которых духовная целостность распадается на автономии - идеального и эмпирического, интеллектуального и психического, сознания и подсознания, формы и содержания, рационального и иррационального и т.д., и т.п. А язык наукообразной философии вообще не годится для отображения духовных реальностей. На таком языке невозможно адекватно говорить о любви, о молитве, о дружбе, о вере - всё будет получаться "формула любви" и "закон дружбы". А без любви, молитвы и веры духовное перестаёт быть духовным и становится интеллектуальным или чувственным. И никакие новые термины не спасут, как не спас футуристический новояз поэзию, когда её пытались поставить на службу будущего общества.

Беда в том ещё, что в 20-м веке наука стала государством в государстве. И философия оказалась внутри этого государства-науки, и была вынуждена играть по его правилам, подделываясь и под его язык. Это серьёзная и уже не философская, но социальная проблема. И боюсь, что разрешить её внутри сложившейся в современной культуре системы отношений невозможно. Поэзии, например, пришлось в итоге вообще перестать быть феноменом культуры, полностью отказаться от статуса "профессиональной", чтобы освободиться от чуждых её природе и её предназначению в мире социальных обусловленностей. С неизбежной утратой, соответственно, и своей общественной роли и своего былого культурного значения. Пришлось сойти на обочину, уйти в тень. На время или навсегда - неизвестно...

"Это и есть универкальность — вечно и актуально длящаяся во внутреннем мире жертва…"

Жертва, с научной точки зрения, имеет прямо противоположный смысл, чем жертва в религиозном плане: что отдал, то твоё. Чтобы философии вернуться к себе, ей нужно пожертвовать собою - отказаться от всех социальных благ, что даёт ей государство-наука. Чтобы стать свободной, поэзии пришлось отказаться от своего места в культуре вообще, перестать быть её частью в социальном плане. Видимо, такая же жертва предстоит и философии. Иначе я не могу представить её будущего как одной из выразительниц духовной реальности в нашем мире, а не как профессии, подчиняющейся диктату работодателя-науки и вынужденной говорить на её языке, вернее - имитировать его.

Мода на "научно-религиозные" суррогаты пройдёт. Наука и религия говорят о разном и на разных языках. А вот философия, как и искусство, могла бы стать переводчиком между ними, хотя это и не цель её предназначения в мире. Переводчиком язык философии становится невольно, когда её взоры обращаются к символам и мифам религиозным. На мой вкус, философия вообще лишь один из литературных жанров, а не научная дисциплина. Но мне со своими маргинальными вкусами терять нечего - даже цепей давно нет... А когда терять нечего, то и жертвовать нечем (в социальном смысле, конечно, а не вообще - вообще есть пока чем).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 01 Май 2021, 00:58:16, Ярослав»

« #133 : 07 Май 2021, 22:46:50 »
Меня очень поразила дважды почти подряд проговоренная Ярославом мысль.

Поэзии, например, пришлось в итоге вообще перестать быть феноменом культуры, полностью отказаться от статуса "профессиональной", чтобы освободиться от чуждых её природе и её предназначению в мире социальных обусловленностей.

Чтобы стать свободной, поэзии пришлось отказаться от своего места в культуре вообще, перестать быть её частью в социальном плане. Видимо, такая же жертва предстоит и философии.

Я никогда не ставила вопрос под таким углом, но ведь Ярослав совершенно прав. Поэзии удалось остаться свободной, пожертвовав многим. А философии? К сожалению, нет.
Вспомнила книгу Владимира Глоцера о детском поэтическом творчестве «Дети пишут стихи». Когда читала, первый раз задумалась: «А действительно, что делать с детьми, которые пишут стихи?» Есть ли такая профессия «поэт»? Можно ли к ней подготовить ребёнка? И правильно ли, что есть профессия «философ». Не должны ли философы последовать примеру поэтов?
Хочу привести главу из книги Глоцера, которая называется «ДЕТСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ». Мне показалось, что то, что в 1934 году пытались создать в Ленинграде, спустя много лет в этом же городе попытался возродить на новой виртуальной почве Ярослав в «Воздушном Замке».


Когда новые знакомые спрашивают меня, что я делаю в жизни, я обычно говорю, что занимаюсь с детьми, которые пишут стихи и прозу.
— Что же, — спрашивают иногда, — есть такие  школы специальные?
Нет, никаких специальных школ для детей, которые сочиняют стихи, не существует. А если б когда-нибудь и открыли такую школу — школу для поэтов, — отдавать в нее детей, пожалуй, не стоило бы.
Что давала бы эта школа? Профессиональные навыки, технику. Возьмите музыкантов или художников. Ежедневные многочасовые упражнения в игре на инструменте и в рисунке с натуры, — без этого немыслима настоящая школа музыканта и художника.
А вот ежедневное писание стихов просто как упражнение — не только лишнее для поэта, но и противопоказано для его роста. Секретов мастерства это не откроет, но научит ремеслу. А ремесло губительно для поэтического таланта.
Упражнение у музыканта — всегда способ овладеть техникой, развить руку, у стихотворца — набить руку. Разница этих понятий хорошо известна.
Однако, думается, что не только из-за этого не стоит устраивать особые школы для тех, кто пишет стихи.
Такая школа сослужила бы плохую службу еще потому, что с малых лет все интересы детей свелись бы к литературе, и по всему выходило бы, что ребят будут готовить к деятельности профессиональных писателей, а это само по себе нелепо.
Но, может быть, нужно создать что-нибудь взамен школы? Ну, например, твердую систему воспитания юных стихотворцев?
На первый взгляд это заманчиво. Хорошо иметь такую систему, которая обеспечивала бы развитие поэтических талантов. Но оглянитесь назад. Разве есть в истории литературы хотя бы два поэта, воспитывавшихся с детских лет по одинаковой системе? Кому нужны были бы поэты-близнецы! Любая система, любой свод раз и навсегда установленных правил оказались бы попросту вредными в приложении к разнообразным поэтическим талантам. Вырасти поэтом тогда бы имел шансы только тот, кто ускользнул из-под действия этой системы.
Значит ли все это, что совсем не стоит говорить о воспитании юных стихотворцев, — пусть растут, как трава, авось сами себе помогут, а наиболее даровитые и упрямые выбьются на самостоятельную дорогу?
Нет, не значит. Но их воспитание не требует каких-то особых, оранжерейных условий.
В чем нуждаются дети, пишущие стихи? У них появляется более серьезный, чем у остальных школьников, интерес к литературе, к поэзии, который необходимо поддерживать. Это во-первых. И, во-вторых, они постоянно нуждаются в оценке своих стихотворных опытов. Но и то и другое они могут получить в обычном хорошем литературном кружке или просто под руководством хорошего учителя литературы.
Станет школьник в будущем поэтом — мы можем быть довольны, что подготовили его литературные, эстетические вкусы к большому творчеству. Не станет — будем надеяться, что, развив в нем чувство прекрасного, подготовили к любому творчеству в жизни.
Но прежде всего мы должны думать о воспитании человека, потому что поэт и человек — понятия неразделимые. Не может пустой, неглубокий человек быть истинным поэтом. Что ему будет сказать людям, если у него нет ничего за душою?
Вот почему самое важное — г- это забота о том, чтобы юный поэт рос как личность (См. книгу М. Исаковского «О поэтическом мастерстве». Изд. 3-е. М., «Советский писатель», 1960, стр. 14 и 15.).
Тут мне хочется сразу сделать отступление и рассказать об одном опыте воспитания юных стихотворцев.
Было это еще до войны, в 1934 году. В Ленинграде объявили соревнование юных скрипачей, пианистов, певцов, художников, танцоров, поэтов, чтецов... Сорок три тысячи детей участвовало в этом соревновании! Среди них было несколько тысяч ребят, которые прислали свои стихи и рассказы.
Лучших музыкантов направили в Ленинградскую консерваторию, где были созданы детские классы. Лучших художников приняли в специально организованную школу при Академии художеств.
А вот что было делать с юными поэтами? Устраивать для них особую школу? Нет, этого по тем соображениям, о которых уже говорили, делать не хотелось. Но и оставлять их без всякого руководства тоже не следовало.
И тогда решили создать в Доме детской литературы (был такой в Ленинграде) хорошую библиотеку и при ней клуб для занятий с литературно-одаренными детьми.
Хорошую библиотеку, а не школу, не литературную студию!
Правила приема в клуб устанавливались следующие:
«1) Членом клуба может быть только тот, у кого отметки в школе по всем предметам не ниже, чем «хорошо» (даже по физкультуре, черчению и труду).
2) Члены клуба должны обязательно два часа (самое меньшее) проводить на воздухе.
3) Строжайше запрещается читать где-либо свои стихи.
В клуб зачисляются ребята, пишущие стихи, но в то же время руководитель не требует от ребят, чтобы они писали регулярно... Пиши только тогда, когда хочешь (Н.3арев. Дом детской литературы. Журнал «Резец», 1936, № 19, стр. 15. См. также: «Стихи детей. Сборник первый» (М. — Л., Детиздат, 1936). Некоторые сведения о клубе я заимствую из редакционного предисловия к этой книге (стр. 12 — 14). ).
В библиотеке ребята могли получить любую интересующую их книгу, и если ее не оказывалось — им выписывали ее из лучшей библиотеки города. Государственной Публичной.
Раз в неделю к детям приходили известные ученые — Ферсман, Иоффе, Визе, полярные исследователи, зимовщики, путешественники и рассказывали о новейших достижениях своей науки, о последних своих экспедициях.
В другой раз дети встречались с поэтом Самуилом Яковлевичем Маршаком, — он и был руководителем клуба, — читали ему свои стихи и прозу и получали нужную консультацию.
Это была замечательная школа (вряд ли необходимо оговаривать, в каком смысле я употребляю здесь это слово), школа, где литературу преподавали наряду с наукой, техникой, искусством.
Несколько вечеров в месяц отводилось чтению классической и современной литературы. Жуковский, Баратынский, Пушкин, Некрасов, Гоголь, Маяковский... Древнеегипетские сказки, сказание о Гильгамеше, «Шах-Намэ» Фирдоуси, осетинские, японские, немецкие сказки, сказки северных народностей... Циклы концертов по истории русской и зарубежной музыки: Глинка, Даргомыжский, Чайковский, Мусоргский, Бах, Гендель, Моцарт, Бетховен, Шуберт... Кружки — драматический, художественного движения, иностранных языков. Уже многие могли читать в подлиннике произведения мировой литературы и самостоятельно их переводить... А летом экскурсии в Харьков и в Киев, на Днепрогэс, путешествие по Москве-реке, Волге, Каме, Оке, Белой — вместе с Маршаком!
В Ленинграде эту школу называли «детским университетом». Но она была больше, чем университет. Она давала своим воспитанникам богатую пищу не только для ума, но и для сердца.
Что же стало с теми школьниками, которые посещали Дом детской литературы? Не многие из них посвятили жизнь поэзии, большинство стало учеными. Но это нисколько не умаляет значения «детского университета».
— В Доме детской литературы, — рассказывает С. Я. Маршак, — не слишком расхваливали ребят и не утверждали их в мысли, что из них выйдут поэты. Зато думали о том, что из них выйдет человек...


« #134 : 08 Май 2021, 20:44:11 »
Поэзии удалось остаться свободной, пожертвовав многим. А философии? К сожалению, нет.

Это тяжёлая свобода. И ещё неизвестно, пройдя через неё, останется ли вообще поэзия поэзией - высшей формой речи, творческой лабораторией Языка...

Пушкина назвали "народным поэтом" не потому, что он писал для народа. Народ был безграмотен и Пушкина не читал; как и сейчас, став повально грамотным и даже "многие здесь с высшим образованием"... А потому, что через Пушкина воплотился русский Язык, претворивший и русскую культуру, и сам народ в новое качество всемирного значения.

Поэзия, перестав быть феноменом культуры, перестала выполнять свою высшую миссию - творить Язык. Она словно растеклась по поверхности, качество растворилось в количествах. Вне культуры нет критериев качества - и каждый может писать как хочет ("я художник, я так вижу"). Ничего не изменится оттого, хорошие ты пишешь стихи или плохие - ни твоя аудитория, ни социальное положение. Нет вертикали. Нет иерархии. Можно и так, и эдак, и всё едино. А последним стал умирать песенный жанр...

И самое, пожалуй, печальное, что даже те поэты, которые смогли противостоять искушению ложной, а для поэзии попросту убийственной лёгкости - "сойдёт и так", оказались словно в безвоздушном пространстве. Это искушение поистине тотальное, практически непреодолимое, так как уже не осознаваемое - внешних критериев нет, зеркала нет, среды нет. И постепенно привыкаешь к "сойдёт и так"... И вот уже поэты среди многотысячной толпы пишущих стихи ничем не выделяются из неё - и проходят мимо друг друга, не узнанными своими же братьями.

Свобода поэзии обернулась безысходным одиночеством поэта, потерявшего даже последнюю свою надежду - быть признанным и читаемым в посмертии... Есть в религиозном сознании такое качество как богооставленность, через него проходили даже великие пророки. Так и поэзия сейчас проходит через стадию культурной оставленности. И всё зависит от длительности этой стадии... Она может стать необратимой.

Смогут ли остаться в мире великие философы, если философия, вслед за поэзией и во имя свободы духа, перестанет быть профессиональной? Когда философствовать будут все, как сейчас все пишут стихи, и каждый будет равен другому. Уравниловка и есть первое искушение на пути свободы.

Но сможет ли философия остаться собою в нынешнем состоянии, продолжая ради своего социального и культурного положения имитировать наукообразие? Развилка страшная, на самом-то деле...

И если поэтам выбирать-то особо не приходилось, когда государство само извергло из себя всяческие "союзы писателей", превратив их в раздробленные и чаще всего карикатурные формы, то философы удержались в системе образования и умудрились убедить государство-науку, что они тоже "наука" и нужны науке. Чем пришлось для этого пожертвовать - другой вопрос.

Определённый "птичий язык" был создан; он и служит теперь критерием профессиональности, а не глубина и оригинальность мысли. Именно этот "птичий язык" философов, их профессиональное арго, и есть то, чему нужно учиться, что недоступно простому смертному, что является главным критерием профессионализма. Язык философии всё усложняется, но что профессиональная философия даёт культуре и людям? На этот вопрос ответить не легче, чем на вопрос: а что дают культуре и людям многотысячные толпы нынешних стихотворцев?

спустя много лет в этом же городе попытался возродить на новой виртуальной почве Ярослав в «Воздушном Замке»

Чтобы возродить хотя бы слабое подобие такой "школы-библиотеки", у меня нет необходимой для подобного дела образовательной и культурной базы. Я во многом сам жертва переходного состояния культуры. Тут нужно трезво оценивать свои потуги...

Пару десятков лет назад чутьё мне подсказало, что по старинке уже не получится и надо искать какие-то другие форматы общения, а без общения - вообще смерть. Ну, а дальше - уже слово за слово... Дров было наломано немало.

На мой вкус, преподавать нужно философию как литературу. Литературу же не преподают как умение профессионально писать, но как умение читать. И не как систему - а как знакомство с разными живыми ликами. Историю философии, а не саму философию нужно изучать и преподавать, как и историю религий. Нет же предмета "религия", то же и с "философией". В идеале, историю философии и историю религий должен читать один лектор - как два параллельных или последовательных больших курса. Отделить, на мой взгляд, философию от религии нельзя без нанесения страшного духовного ущерба человеку.

Причисление философии к безрелигиозной науке я считаю одним из главных культурных преступлений эпохи гуманизма; именно той духовной подменой, которая и привела в итоге нас всех к вырождению в форме глобального неолиберализма. И выбираться из этого омрачения теперь крайне тяжело; а если пытаться сохранять "нажитый непосильным трудом" социальный статус - то и невозможно. Нам довелось жить во время тотальных имитаций: имитируется всё - философское познание, литературное творчество, общественная деятельность, религиозное служение...

Так бывает, когда старое уже умерло, а новое ещё не подросло. Это состояние культурного перегноя. Какие зёрна или плевелы взойдут из него, зависит оттого, что взойдёт в каждой конкретной душе. И потому сейчас нет ничего важнее, чем творить общение - в тех формах, которые смог освоить и полюбить. Аппетит же приходит во время еды...

12 лет назад я написал первую свою статью "Дух и буква" - именно для рм-форумов. (До того я вообще в таком жанре ничего не писал. Разошёлся потом уже здесь, в нашем Замке.) Там я назвал тремя ключами Розы Мира - общение, поэзию, веру. И общение - первый. Без него не отрываются следующие двери. Как и без поэзии - религиозное отношение к культуре, пронизывающее весь андреевский миф. А сама поэзия не открывается без качества чтения (это также одна из форм общения).

Но начали - с последнего, с веры, с религиозной (или того хуже: "научно-религиозной") составляющей, с мировоззренческой системы и концепции. Открыли совсем другую дверь - и получилась в итоге карикатура, убивающая все качества - и в культуре, и в общении. Вместо Розы Мира - Роза Вражды. И вражда эта не вовне, а именно - внутреннее качество, блокирующее самый первый и самый главный шаг - общение.

Поэзия ныне и лишена прежде всего общения. Как и философия. И воссоздавать это общение нужно в небольших сообществах, без глобальных претензий, на обочинах общих путей. По-другому уже не получится. От первого шага зависит весь путь.

Вот недавно мы имели возможность увидеть, что общение как вектор и качество, определяющие весь остальной путь, не понимается даже людьми религиозными или создающими разные концепции общественного устройства, положившими на это дело всю свою жизнь и весь свой талант.

Образ Будущего - без конкретного общения с конкретными людьми, которых это Будущее тебе посылает, - становится мертворождённым идолом. И будь ты хоть трижды православным и воцерковлённым, но твой идол потребует приносить ему жертвы, начиная с той Идеи, которой ты служил, и кончая простыми человеческими связями. Идол заставит тебя в итоге имитировать все формы общения, кроме служения ему самому. Подмена Идеи идолом - глубокая философская тема. Но такие темы вряд ли по зубам наукообразной философии: сама постановка вопроса на её языке затруднительна. Как и постановка вопроса о Богочеловеческом и человекобожеском путях синтеза, к слову. Не ставится - всё время падает в бесконечные выяснения терминов.

Парадокс нашего времени ещё и в том, что настоящее общение ныне осуществляется через творческое одиночество, а не через популяризацию. Через одинокие тропы, а не на магистральных путях. Интернет - не исключение: здесь также произошло разделение на глобальную монополию имитации жизни и на живые островки с лица необщим выраженьем. Где есть общее выражение - там нет общения. И это тоже не так легко понять, и ещё труднее принять...

Нет общения без братского чувства. А это чувство возникает там, где творческие одиночества раскрываются друг другу в созидании чего-то дорогого каждому из них. Жизнь-то коротка, можно и не успеть, пройдя по привычке мимо. А ломать привычку, тем более если она помогала тебе сохранять внутреннюю свободу долгие годы, очень трудно. Да и отрицательного опыта таких выходов за рамки привычки (приличий) хоть отбавляй...

Общение всегда риск. И бывает нужно зайти в такой "дремучий лес на середине жизни", где уже и терять нечего, включая надежду, - чтобы рискнуть сделать шаг к общению. Не к очередной его имитации на пробу, а к общению как поэзии - где каждое слово вопрос жизни и смерти. И вполсилы там не получается, как бы ни хотел сохранить свои привычные рамки.

Человек ко всему привыкает, даже к безысходному одиночеству. "И вдруг нам становится страшно что-то менять"...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 08 Май 2021, 22:08:47, Ярослав»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика