Роза Мира - эпоха синтеза
Богочеловеческий и человекобожеский синтез (реальность и утопия)

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Текучие внесистемные жанры как питательная среда диалога

В предыдущих параграфах рассмотрев различные, из теоретически возможных, варианты глобального синтеза, мы пришли к выводу: все они укладываются в два интегральных и духовно противоположных пути: Богочеловеческого синтеза-диалога и человекобожеского синтеза-системы.

Если бы сама тенденция к синтезу не стала в человечестве актуальной и совершающейся объективно, помимо воли отдельных систем, то разговор о путях синтеза носил бы теоретический характер. Но информационное и экономическое объединение человечества – идущий на наших глазах процесс, который невозможно остановить. Возможно другое: увидеть и осмыслить два полярных пути синтеза, борьба между которыми является главным нервом текущего исторического процесса; и победа одного из них определит духовное, нравственное и культурное состояние единого человечества на многие века вперёд (или приведёт к духовной и затем физической смерти, распаду и разложению).

Увидев это противостояние двух путей синтеза, двух глобальных духов нашего времени, которых я символически назвал Духом Диалога и Духом Системы, можно сделать сознательный выбор между ними и работать на тот или другой путь. Остаться в стороне от этого противостояния двух моделей объединения человечества всё равно нельзя: это глобальный и объективный процесс, – возможно только с той или иной степенью осознанности вкладывать душу в один из путей. В чём их духовная несовместимость и, соответственно, противоположность нравственных плодов на этих путях, было сказано выше.

В заключение же я хочу поговорить о тех реальных проявлениях Богочеловеческого синтеза, которые мы уже в состоянии увидеть воочию и попробовать осмыслить. Если синтез стал объективным глобальным процессом, значит появилось нечто новое в мире, что этот процесс сделало реальностью. И это новое можно увидеть и как конкретные плоды, а не только как тенденцию. О Духе Системы и его гибельных плодах много говорилось в других темах, в частности о Системе неолиберализма  и т.п. Но как проявляет себя Дух Диалога, в чём мы можем увидеть его реальные плоды, почему у нас есть основания верить в его победу над Духом Системы?

Диалог, в отличие от системы, крайне трудно описать как феномен, как и описать предметно гармонизацию систем и саму суть того процесса, что в итоге составит ансамбль систем, вместо их прежнего автономного существования, колеблющегося от дипломатической толерантности до непримиримой вражды. Ансамбль систем должен явить собою не просто их мирное сосуществование, но новое качество целого и каждой автономной системы. И путь к такому всемирному ансамблю лежит только через диалог систем. Альтернатива ему – унификация систем в одной гиперсистеме или тотальная вражда (на стадии конечного распада гиперсистемы). Иных вариантов нам не оставила история: синтезирование систем необратимо, вопрос только в его пути и модели.

Сразу сделаю две оговорки (ибо как показала практика, мою мысль понимают зачастую слишком формально):

1) Под диалогом я не имею в виду какие-то симпозиумы, семинары, переговоры, форумы школ, встречи представителей религий, споры, совместные акции и т.д., и т.п. Это уже внешние проявления, в которых пока ничего нового нет: в той или иной степени разные системы общались друг с другом всегда и взаимно влияли друг на друга. Речь идёт о внутреннем содержании самих систем и тех изменениях, что делают их диалог друг с другом насущной творческой потребностью, вопросом буквально жизни и смерти. То есть, диалог становится тем воздухом и той водой, без которых сама жизнь системы делается невозможной в принципе, вне зависимости от её древности и полноты. Это диалог между системами внутри каждого конкретного человека, принадлежащего той или иной системе. Это вовсе не «парение над системами» лишённого корней и духовной Родины «общечеловека» – то как раз карикатура, одно из проявлений Духа Системы, для которого разрыв человека с его корнями, с его религиозной и культурной принадлежностью является необходимым предварительным условием для схлопывания человечества в тоталитарную и бездуховную гиперсистему, несущую смерть всем неповторимым соборным ликам. Нет, диалог систем внутри человека – это раскрытие его уникальной соборной сущности в общении с другими соборными ликами. Раскрытие в «я» системы «ты» других систем, а не смешение всех в безликом «оно».

2) Диалог не противопоставляется системе как таковой, нет и речи о размывании систем в какой-то текучей субстанции. Речь идёт о сохранении неповторимых соборных ликов в процессе объединения человечества, а это сохранение возможно только через новое качество общения их, через раскрытие их и обогащение. Под Духом Системы я подразумеваю тенденцию к унификации и обезличиванию всех локальных систем в одной гиперсистеме. Вместо ансамбля – одно здание (новая Вавилонская башня), дробление и смешение в нём всех уникальных систем.

Так в чём же то новое, что принёс миру Дух Диалога?

До конца 19-го века всё религиозное и культурное бытие человечества происходило в лоне тех или иных целостных систем. Они, конечно, влияли друг на друга, но между ними было мёртвое пространство, в котором не было никакой культурной жизни вообще. То же касается и философских школ. Исключением была только наука и техника, но это исключение произошло ценою отказа от духовной первореальности и сосредоточенностью на исключительно эмпирическом плане бытия. Вся же духовная жизнь протекала в лоне устоявшихся и целостных систем.

И вдруг, как по мановению волшебной палочки, начинают появляться такие жанры, которые не укладываются ни в одну из систем. В том числе и в устоявшиеся жанровые рамки. Философия не философия, проза не проза, мифология не мифология, богословие не богословие, что это вообще такое? Как-то решили проблему классификации жанром «эссе». Но к этому жанру можно отнести всё что угодно. Я спросил у Фёдора Козырева, к какому жанру он относит свою книгу «Обморок либерализма»? Даже с «эссе» как-то не получается уже...

Поэзия Максимилиана Волошина – это что? Формально – поэзия. А в то же время философия. А в то же время – историософия (тоже новый жанр, не пойми что). А романы Гессе? А бормотания Розанова? А вырывающийся из всех классификаций поток мыслей Бердяева? А «Три свидания» Соловьёва? А Борхес, Толкиен? А тут ещё и «Роза Мира» Даниила Андреева, какие-то поэтические ансамбли с богословскими формулами и философскими умозаключениями. Дальше хуже – «Теория Времени» Козырева. Вообще ни в какие ворота. Или Григорий Померанц – что за принцип такой посреди культурологии? Примеры можно длить и длить. К слову, «Перекличка вестников»  Евгения Морошкина – тоже принципиально новый подход к освоению поэтического космоса.

Для оправдания безобразия появилась теория, что на стыке жанров происходит самое интересное. Да, происходит, но не в том смысле, что это синтез жанров. Синтез рождает новую систему, а здесь налицо принципиальная внесистемность – новая текучая субстанция. Её можно налить в сосуд той или иной системы, даже доказать принадлежность ей, раскритиковав обоснованно (с точки зрения данной системы) всяческие несоответствия и нестыковки. Но стоит убрать твёрдую форму – и опять растечётся. И самое обидное, что с тем же успехом эту субстанцию можно влить в форму другой системы. И тоже всё будет похоже на правду.

С появлением Интернета всё стало ещё запутанней. О смысле единого поля диалога и новых интерактивных жанров, несущих собою такие кардинальные изменения в устоявшихся культурных ролях, что и представить ещё толком нельзя: практика опережает теорию семимильными шагами. (О необычных свойствах интерактивного Соляриса я открыл отдельную тему.)

Таким образом мы наблюдаем процесс заполнения пространства между системами странной текучей субстанцией, имеющей своих ярких представителей, свои достижения, которые не укладываются ни в одну устоявшуюся систему, ни в один традиционный жанр. Что такое «поле диалога»? Это некая атмосфера, воздух, не только заполняющий пространство между системами, но и проникающий внутрь систем. Сравнения с воздухом, водой и т.д. – лишь символы совершающегося Откровения Женственного Духа, если осмыслять тенденции в культуре с мистических позиций. Женственная природа и есть текучая субстанция, способная заполнять создаваемые мужественным духом системы, но при этом остающаяся самой собой. Эта Женственная субстанция и создаёт тот феномен, что Даниил Андреев назвал общечеловеческой культурой, Аримойей. Это культура диалога, а не новая культурная или религиозная система: это поле, а не частица.

Если не привлекать сюда мистику (хотя без мистики ничего не происходит существенного в нашем самодостаточном мире), а рассмотреть процесс исключительно с человеческой колокольни, то знакомство человека с любым из вышеприведённых авторов неизбежно погружает душу в некую текучую субстанцию, пробуждает внутри человека диалог систем, делает его актуальным и насущным. Изменяется отношение к очень многим вещам, смягчаются душевные ткани, появляются дополнительные творческие импульсы, без которых невозможно понимать иные системы и вести с ними внутренний диалог. А все системы состоят из людей – соответственно меняется и отношение самих систем друг к другу, возникают иные подходы, иные углы зрения, начинает чувствоваться тот духовный объём, для выхода в который недостаточно уже полноты одной системы, но необходим диалог с другими (в нашем мире недостаточно, подчёркиваю).

Например, одной из главных задач «Теории Времени» Козырева (а может, самой главной) было не только создание паритетной научной парадигмы, но поля для диалога науки и религии. И не только, но и поля диалога человека и природы, языка искусства и науки. Поле диалога создаёт и «Роза Мира» Даниила Андреева, и поэзия Максимилиана Волошина, и творчество Александра Меня, и многие и многие внесистемные жанры, в том числе и наш скромный ресурс. Нас пытались классифицировать то по идеологическим признакам, то по жанровым, то по политическим, то по организационным (всего и не упомнишь), но выскальзываем, утекаем, находим дырочку...

Показательно, что самый глубокий диалог, какой я только встречал, представителей православия и читателей Даниила Андреева состоялся не внутри системы (православной или родонистской), а на принципиально внесистемном ресурсе. В слово «система» я не вкладываю негативного смысла, ещё раз уточню. Без систем – только хаос, мерзость запустения. Речь у меня о текучей субстанции между системами, а не об отмене иерархического системообразующего принципа как такового. Вакуум между религиями и культурами оказался живым и проводящим духовные токи, более того – генерирующим творческую энергию. Время пришло (буквально, как живое существо).

Богочеловеческий синтез – как вектор гармонизации систем – возможен, потому что Свыше низливается в мир Женственный Дух. Это первопричина. Я лишь попробовал обозначить некоторые конкретные явления в культуре, что делают рассуждения о Богочеловеческом синтезе и Откровении Вечно Женственного не голословными, но имеющими в том числе и эмпирические основания, а не только мистические и философские.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 11 Июль 2017, 18:09:43, Ярослав»

Прочел с удовольствием очередную главу Вашего труда. Я, кажется, говорил Вам уже, что мне особенно дорог Ваш ход мысли из-за его близости с моей любимой феноменологией. Они сражались против диктата методологии, Вы – против духа Системы. Но в сущности это очень близкие стихии. В педагогической теории, к примеру, прижилось и оправдалось понимание Гербартом их связи по формуле: метод – это система в движении. В обоих случаях ведь речь идет о мертвящем, сковывающем творческое начало влиянии системы/метода. Для подлинного творчества естественно переступать за поставленные границы, как ребенку – рваться из пелен. Вы совершенно верно увидели во внесистемности условие духовного роста и человека, и культуры. И дали этому достаточно регулярно возникающему у мыслящих людей открытию (у Бердяева оно становится программным) новую и оригинальную трактовку. Ваша мысль о том, что в области наук о духе нам открывается при ближайшем рассмотрении тот же дуализм частицы и поля, который физика много раньше открыла в микромире, может быть развернута, при желании, в целую концепцию (чуть не сказал – систему). Но, кроме шуток, внесистемность, конечно же, тоже может стать если не системой, то методической установкой. Так, призывы к диалогу в области политики уже превратились в несносный штамп, отдающий самым тяжелым бюрократизмом. И потому можно представить, что в недалеком будущем высшие проявления творчества будут облекаться в форму строгого следования классическим жанрам, а само это следование будет восприниматься как авангард, попирающий нормы общепризнанного «внесистемного подхода». Ну что ж, на то она и текучая субстанция, чтобы двигаться волнами. На то и дуализм элементарных частиц, чтобы перетекало одно в другое. Все очень здорово!


Синтез как искусство перевода
вместо послесловия

Но, кроме шуток, внесистемность, конечно же, тоже может стать если не системой, то методической установкой. Так, призывы к диалогу в области политики уже превратились в несносный штамп, отдающий самым тяжелым бюрократизмом. И потому можно представить, что в недалеком будущем высшие проявления творчества будут облекаться в форму строгого следования классическим жанрам, а само это следование будет восприниматься как авангард, попирающий нормы общепризнанного «внесистемного подхода».

Классика – это высший образец качества, прошедший проверку временем. И многие, ныне кажущиеся внесистемными, жанры станут классическими. Так и работает культура испокон веков: Пушкин не воспринимается всерьёз старой одописной школой, а потом сам становится недостижимым образцом классицизма, которым можно пугать молодых (впрочем, Пушкиным уже никого не напугаешь, как и любым поэтом). Пусть эти процессы изучает искусствоведение: надо же ему что-то изучать. Но не было ни одного прецедента в культуре, когда бы искусствоведение само породило новый жанр или хотя бы предсказало новое направление в искусстве. Не было до недавних пор.

Искусствоведение отныне способно не только предсказывать появление новых жанров, но и созидать таковые. И не только искусствоведение, но и культурология, историософия, даже религиоведение (если к нему можно отнести эссе на религиозную тематику) из обращённых исключительно в прошлое дисциплин становятся профетическими, интерактивными, творчески генерирующими новые жанры, что раньше представить себе было немыслимо. Это и есть действие той межсистемной текучей субстанции, о которой я говорю как о новом в мире, делающим синтез-диалог реально существующим явлением культуры. Поэтому, когда маятник времени качнётся вновь к классическим строгим жанрам, их понимание друг друга и их взаимодействие с миром будут уже иного качества, станут в прямом смысле слова интерактивными.

Для любого диалога необходим общий язык, понимаемый сторонами, вступающими в общение. Поиском такого общего языка (общей методологии, общей системы понятий и т.д.) и занимается то направление в метафизике, что мыслит синтез как созидание универсальной понятийной системы. Но язык является неотделимой от религиозной, богословской, культурной, национальной, философской, научной систем составляющей. Любая попытка изменения языка ради приведения его к некоему общему знаменателю с языком другой системы приводит к таким изменениям в самой системе, которые нивелируют и обезличивают её. На такие операции ни одна система, имеющая духовную основу и древнюю традицию, никогда не пойдёт. Следовательно, создание общего языка для науки, философии, искусства и религии, на котором бы мог состояться их неформальный диалог, есть утопия. Или крайне нежелательная и вредная методология (как известно, утопии имеют свойство осуществляться в человеческой истории в виде химер).

Таким образом, для синтеза-диалога необходим не общий язык, но искусство перевода. Вот внесистемные текучие жанры, появившиеся в 20-м веке, и являются не чем иным, как искусством перевода с языка одной системы на язык другой. Эту текучую субстанцию две системы, а то и больше, могут принимать в себя и соответственно понимать одновременно. Ни одна из систем не может вобрать в себя другую и понять изнутри как самоё себя, не исказив до неузнаваемости. Текучие же формы культуры способны трансформироваться в разные системы, не нарушая ничего в них и не теряя своей сущности. Вступая во взаимодействие внутри себя с текучими формами, устоявшаяся система обретает глубокое понимание языка другой устоявшейся системы, с которой соприкасалась данная текучая форма. Текучие внесистемные формы становятся с одной стороны проводящей средой между системами, а с другой – обучающей искусству перевода. Понимая язык текучих форм внутри себя, одна система учится понимать язык другой системы, содержащийся в этой текучей субстанции наряду с твоим языком.

В приведённых выше примерах мы обнаружим такое искусство перевода: с языка религии на язык науки, с языка природы на язык культуры, с языка искусства на язык мистики, с языка философии на язык мифологии, с языка богословия на язык поэзии и т.д. Более того, текучие формы позволяют осваивать языки других религий каждой из них на совершенно ином качественном уровне, чем был представим когда-либо прежде.

Например, Александра Меня ортодоксы от православия обвиняли в экуменизме, не понимая того, что экуменизм Меня – это высочайшего уровня искусство перевода на язык православия языков других религиозных и философских систем. А чтобы предметно показать, с каких языков на наш культурный и религиозный язык учат искусству перевода «Теория Времени» Н.А. Козырева и «Роза Мира» Д.Л. Андреева, нужно писать не один внушительный исследовательский труд. Хочется верить, что серьёзные исследования под таким углом зрения появятся наряду с существующими критическими исследованиями, исполненными с точки зрения той или иной системы (научной, философской или православной).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 11 Июль 2017, 18:14:02, Ярослав»

Если синтез стал объективным и глобальным процессом, значит появилось нечто новое в мире, что этот процесс сделало реальностью. И это новое можно увидеть и как конкретные плоды, а не только как тенденцию.

для синтеза-диалога необходим не общий язык, но искусство перевода. Вот внесистемные текучие жанры, появившиеся в 20-м веке, и являются не чем иным, как искусством перевода с языка одной системы на язык другой. Эту текучую субстанцию две системы, а то и больше, могут принимать в себя и соответственно понимать одновременно. Ни одна из систем не может вобрать в себя другую и понять изнутри как самоё себя, не исказив до неузнаваемости. Текучие же формы культуры способны трансформироваться в разные системы, не нарушая ничего в них и не теряя своей сущности.

Говоря о текучих внесистемных жанрах, как конкретном, эмпирически фиксируемом проявлении того, что символически обозначается Духом Диалога, необходимо вспомнить о наиболее мощном и наиболее зримом таком проявлении - о фантастике. Являя собой искусство воображения (если буквально перевести это слово с древнегреческого), искусствоведами ныне она тоже характеризуется как какой-то особый жанр, словно бы наряду с другими жанрами. Однако легко заметить всю искусственность (а не искусность) такой характеристики. Не случайно никакого чёткого дискурсивного определения дать фантастике пока не удаётся: любые определения оказываются либо слишком узкими (охватывая лишь часть феномена), либо, наоборот, чересчур широкими (где под определение подпадает едва ли не всё искусство вообще). Зародившись на рубеже 19-го и 20-го веков прежде всего как особое литературное направление (с парадоксальным словосочетанием "научная фантастика"), сегодня она пронизывает буквально всю человеческую культуру, являясь вместе с тем наиболее эффективным способом перевода с одного языка культуры на другой (или с языка одной системы на язык другой системы, суть та же). Ныне, пожалуй, это прежде всего и есть та текучая субстанция, которая с успехом заполняет лакуны между наукой и религией, между религией и философией, между философией и наукой, между самими различными науками (кои в беспрецедентном процессе дифференцирования и дивергенции порой напоминают разбегание галактик) и т.д.

Примечательно также, что зачастую такой перевод осуществляется даже без того, чтобы переводчик знал о переводимом. Как, например, (насколько это известно) ни Даниил Андреев ничего не знал о Станиславе Леме, ни тот не ведал о "Розе Мира" Даниила Андреева - но при этом первый кое в чём проясняет второго (в частности, в том, что у Даниила Андреева называется утяжелением законов Вселенной и их высветлением) и тем самым обеспечивает проясняющий перевод с языка мифа на язык науки и наоборот. Образно о подобных перекличках нередко говорят, что "идеи витают в воздухе", потому находят отклик в творчестве самых разных людей. Но более строго объяснить такое явление можно тем, что природа смысла (а любое творчество есть порождение смыслов и оперирование ими) имеет дуальный характер - характеризуется дискретно-континуальным дуализмом. Конечно, как и в случае физического корпускулярно-волнового дуализма (который также есть частный случай дискретно-континуального) сам такой дуализм представляется парадоксальным большей частью из-за экстраполяции понятий одного уровня на явления другого (скажем, понятий макромира на микромир). В действительности же никакой парадоксальности в сочетании волновых и корпускулярных свойств нет, как нет и их взаимодополнительности (таковая есть только в описании). Волны де Бройля вообще характеризуют любые движущиеся тела (по элементарной формуле L = h/p, где L - длина волны, h - постоянная Планка, а p - импульс; т.е. L = h/mv), в том числе и тело человека, а не только электрона или иной какой субатомной частицы. Вот и природа любых смыслов дискретно-континуальна, где при языковом (семиотическом) выражении дискретность выступает как синтаксическая, а континуальность как семантическая составляющие. Тем же дискретно-континуальным дуализмом задаётся общее поле культуры, общее смысловое поле, которое всегда квантовано, дискретно, но вместе с тем всегда континуально, непрерывно, хотя топология его не односвязна.

Топологическая не односвязность универсального смыслового поля проистекает из двух принципиально различных типов творчества, как двух принципиально различных типов свободы: свободы как творения нечто-из-ничто, и свобода как творения нечто-из-нечто. Несколько условно их можно назвать человеческим и ангельским типами творческой свободы - или креаторным и комбинаторным. Последний своей сущностной основой имеет реализацию наличных возможностей, где осуществляется творение чего-то из чего-то, а первый - творение самих возможностей, их актуализацию в буквальном смысле "из ничего". Ибо в противоположность материальному, где действительное появляется лишь из актуализации возможного, в духовном что-то становится возможным лишь став сначала действительным. Ангельский тип творческой свободы - тип служения (Богу, как у светлых, или себе, как у падших). Но в любом случае здесь акт творения нечто-из-ничто только одномоментен: в момент (не обязательно во временном смысле этого слова) появления самих ангелов, ибо без самоопределения невозможно обретение самосознания. Далее длится комбинаторная творческая свобода, на иную бесплотные духи не способны. Иначе у человека: он и изначально, и впоследствии способен творить нечто-из-ничто, обладает креаторным творчеством, обладая наряду с этим и способностью творчества комбинаторного. Отсюда потребность падших духов в человеке, их зависимость от него: только человек способен творить принципиально новое зло, никогда и нигде ещё небывалое в мире. Диавол раз и навсегда пал на такое онтологическое дно, ниже которого ему уже некуда - а бездна человеческого падения бездонна, пределов для него нет. Так что этот путь падения не столько дьяволочеловеческий, сколько человекодьявольский. Точнее, первый преимущественно преобладал до Боговоплощения, где инициатива зла принадлежала "князю мира сего". После Боговоплощения таковая инициатива прежде всего зависит от человека. Отсюда метафорфозы человекобожеского пути: обе его разновидности (дьяволочеловеческая и человекодьявольская) сохраняют своё бытие и значимость, но меняется их соотношение.

Однако креаторная творческая свобода, творение-из-ничего новых смыслов, присуща и благодатному человеческому творчеству (даже гораздо больше, нежели безблагодатному). Отсюда топологическая многосвязность пространства культуры, дискретно-континуального смыслового поля. Это не смысловые разрывы, как в случае творчества безблагодатного, а именно топологическая не односвязность - невозможность стянуть всё поле в какую-то одну точку, к какому-то одному смыслу без разрывов и складок. Особенность современного человекобожеского пути (как человекодьявольского) состоит в осознании и использовании, в том числе, и этого обстоятельства. Поэтому уходят в прошлое претензии той или иной относительно замкнутой смысловой системы на глобальную всеобщность - вместо этого, наоборот, постулируется принципиальное равноправие всех смысловых систем безотносительно к их содержанию. У смыслового поля нет континуальности, нет связности, есть только дискретные смысловые точки; абсолютного нет, есть только относительное; истины нет, есть только мнения - такова парадигма нового духа нашего времени с его пустым, лишь симулирующим глубокомысленность критерием "пост-". Классическое - неклассическое - постнеклассическое... модернизм - постмодернизм - постпостмодернизм... Словно некая своеобразная демоническая апофатика, где прибавление новомодного "пост-", совершенно ничего не прибавляя к пониманию сути происходящего, служит способом отрицания настоящего не только ради, якобы, светлого человеческого будущего (как в минувший "век идеологий"), но и способом отрицания настоящего в настоящем. Происходит виртуализация реальности - с претензией виртуального мира занять место мира действительного. Это тоже своеобразная внесистемность, это тоже своеобразная текучая субстанция, стремящаяся как бы заполнить семантический вакуум между различными смысловыми системами. Но на самом деле за вакуум здесь выдаётся топологическая не односвязность универсального смыслового поля, а в претензии на заполнение, якобы, пустот между смысловыми системами, на медиацию между ними, обнаруживается собственная системность - лишь прикрываемая постулатом об ущербности любых смысловых систем и отрицанием этой ущербной системности применительно к себе. Ведь даже не односвязное пространство всё равно связно, а потому концептуально, теоретически не поддаётся никакому разбиению на замкнутые, непересекающиеся подпространства. Это означает, что в любой благодатно-творческой смысловой системе имманентно наличествует Дух Диалога. Это же означает своего рода математическое подтверждение метафизического факта, что в дихотомии Добра и зла зло не абсолютно. Как по теореме Серпинского: никакой континуум теоретически нельзя разбить на счётное семейство непересекающихся замкнутых множеств. Практически разбить можно - но уже в буквальном значении: разбить, сломать. В том числе под флагом последующего заполнения разрывов между искусственно содеянными обломками неким новым, якобы внесистемным, смыслом - а по сути всего лишь системой управляемого хаоса. Наиболее эмпирически заметной тенденцией подобного рода ныне является глобальный неолиберализм. Но и он - не единственно возможный вариант. Действительный же межсистемный Дух Диалога призван опираться на имманентный Дух Диалога, наличествующий в каждой смысловой системе благодатного творчества - в этом его коренное, радикальное, диаметрально противоположное отличие от неолиберальной или иной (но тождественной по духу с неолиберальной) человекобожеской модели.

Главная значимость различных языков состоит в том, что они взаимно непереводимы. То есть, всегда возможен (и нужен!) перевод с одного языка на другой, но никогда невозможен перевод полный, буквальный и однозначный. Если бы такой полный перевод был возможен, не было бы смысла в наличии самих разных языков. Взаимно однозначное соответствие каких-либо элементов всегда только количественно, качественного взаимно однозначного соответствия между различными культурами в универсальном дискретно-континуальном смысловом поле не существует. Тем не менее само универсальное есть. И здесь срабатывает не принцип взаимодополнительности, равно как и смысл личностного бытия людей состоит не в том, чтобы взаимно дополнять друг друга, словно муравьи в муравейнике. Универсальное есть потому, что есть абсолютно абсолютное. Говоря языком православного христианства, универсальный Богочеловеческий синтез возможен потому, что состоялось Боговоплощение, потому что есть Богочеловек Иисус Христос, а Свыше ниспослан в мир Святой Дух - Царь Небесный, Утешитель, Дух истины, везде сущий и все наполняющий присутствием Своим, Сокровище благ и Податель жизни, смягчающий и просветляющий жестокий дух тварного мира. Поэтому Богочеловеческий (с большой буквы) синтез - в синергии  с Богом, с Богочеловеком, с Духом Святым - отличается от богочеловеческого (с маленькой буквы), который хоть как-то дистанциировался бы от такой синергии (как, например, у Фейербаха: человек человеку - Бог, и никакого иного Бога нет; или как, например, в деизме, пантеизме или в любых других вариантах, отрицающих Божье всемогущество, а тем самым и Божью всеблагость). Путь же сугубо богочеловеческий, пусть даже сугубо творческий, неизбежно обращается в человекобожеский путь вавилонских башен и их падений вместе с человеком, ибо иначе, как по Божьей благодати, обожение невозможно, сам человек богом стать не в состоянии. Не только без Бога невозможно Богочеловечество - после Боговоплощения оно невозможно и без Богочеловека Иисуса Христа, Сына Божия, совершенного Бога и совершенного человека. А когда что будет и как это будет... Человеческие суждения о будущих событиях не имеют истинностного значения в настоящем - не являются ни истинными, ни ложными. А потому они и не суждения, в точном значении этого термина. В противном случае человек был бы обречён на фатализм. Быть может, потому фантастика в современной культуре и заняла такое уникально-универсальное "посредническое", так сказать, место, что не претендует ни на какое истинностное значение (включая значение символическое) своих образов.

«Последнее редактирование: 25 Июнь 2017, 08:15:45, Золушка»

Я не считаю ни «Розу Мира» Даниила Андреева, ни «Теорию Времени» Козырева относящимися к жанру фантастики. О жанре фантастики и его роли в диалоге культур нужно открывать отдельную тему. Иначе диспут уйдёт в то же бесконечное реагирование словами на слова, из-за чего я и вынес эту тему из раздела «Философия синтеза» (не вынес бы — и эта тема давно бы расползлась на десяток страниц, надоела бы всем, включая её авторов, все бы забыли, о чём речь там и зачем всё это было, и никто бы никогда не стал перечитывать). По отношению к форумному жанру очень полезно изредка вспоминать афоризм Льва Толстого: «ничего не делать лучше, чем делать ничего». (Мне это помогало не раз — и как автору текстов, и как редактору.)

Далее длится комбинаторная творческая свобода, на иную бесплотные духи не способны.

Не слишком ли категоричное утверждение? Не примите за кощунство, на сам Дух Божий — бесплотный или плотный?

Словно некая своеобразная демоническая апофатика, где прибавление новомодного "пост-", совершенно ничего не прибавляя к пониманию сути происходящего, служит способом отрицания настоящего не только ради, якобы, светлого человеческого будущего (как в минувший "век идеологий"), но и способом отрицания настоящего в настоящем.

Наличие сексуальных извращений не отменяет эрос и его творческую силу. Наличие карикатур не умаляет духовное значение подлинника. Любое явление в культуре имеет свою безобразную изнанку.

В том числе под флагом последующего заполнения разрывов между искусственно содеянными обломками неким новым, якобы внесистемным, смыслом - а по сути всего лишь системой управляемого хаоса.

С точки зрения камня воздух есть хаос.

Говоря языком православного христианства, универсальный Богочеловеческий синтез возможен потому, что состоялось Боговоплощение, потому что есть Богочеловек Иисус Христос, а Свыше ниспослан в мир Святой Дух - Царь Небесный, Утешитель, Дух истины, везде сущий и все наполняющий присутствием Своим, Сокровище благ и Податель жизни, смягчающий и просветляющий жестокий дух тварного мира.

Аминь.

Поэтому Богочеловеческий (с большой буквы) синтез - в синергии  с Богом, с Богочеловеком, с Духом Святым - отличается от богочеловеческого (с маленькой буквы), который хоть как-то дистанциировался бы от такой синергии (как, например, у Фейербаха: человек человеку - Бог, и никакого иного Бога нет; или как, например, в деизме, пантеизме или в любых других вариантах, отрицающих Божье всемогущество, а тем самым и Божью всеблагость). Путь же сугубо богочеловеческий, пусть даже сугубо творческий, неизбежно обращается в человекобожеский путь вавилонских башен и их падений вместе с человеком, ибо иначе, как по Божьей благодати, обожение невозможно, сам человек богом стать не в состоянии.

Под всемогуществом можно понимать совершенно разные вещи. Отрицая одно всемогущество, можно утверждать другое. Божьей благодати невозможно указать, где ей быть, а где не быть.

Не только без Бога невозможно Богочеловечество - после Боговоплощения оно невозможно и без Богочеловека Иисуса Христа, Сына Божия, совершенного Бога и совершенного человека.

Богочеловечество — это состояние мира после Второго Пришествия: Новое Небо и Новая Земля. В данной же теме речь идёт о путях синтеза, векторах и тенденциях в культуре и истории.

Вот какая штука получается, Юрий: Вы говорите истинные вещи, с которыми никто здесь не спорит, но говорите с таким видом и в таком контексте, словно противопоставляете веру в «Богочеловека Иисуса Христа, Сына Божия, совершенного Бога и совершенного человека» своим собеседникам, исповедующим, мол, какую-то другую, отрицающую христианское Откровение. Именно такое впечатление складывается по умолчанию, именно так построены Ваши тексты: «а вы перестали бить свою жену?» — по сути тот же приём.

Человеческие суждения о будущих событиях не имеют истинностного значения в настоящем - не являются ни истинными, ни ложными. А потому они и не суждения, в точном значении этого термина. В противном случае человек был бы обречён на фатализм.

Это утверждение истинно только тогда, когда есть стопроцентная уверенность, что времена пророков исключительно в прошлом. Профетизм и фатализм — разного поля ягоды. Если суждения о будущем не являются суждениями, то нужно признать всю эсхатологию фантастикой, а смысл истории не существующим или по крайней мере не познаваемым.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 25 Июнь 2017, 09:41:47, Ярослав»

Я не считаю ни «Розу Мира» Даниила Андреева, ни «Теорию Времени» Козырева относящимися к жанру фантастики.

А разве я об этом?

Не слишком ли категоричное утверждение? Не примите за кощунство, на сам Дух Божий — бесплотный или плотный?

Это Вы о чём? У меня там речь о тварных духах.

Богочеловечество — это состояние мира после Второго Пришествия: Новое Небо и Новая Земля. В данной же теме речь идёт о путях синтеза, векторах и тенденциях в культуре и истории.

Так и я об этом же. Странно, что не заметили.

Вот какая штука получается, Юрий: Вы говорите истинные вещи, с которыми никто здесь не спорит, но говорите с таким видом и в таком контексте, словно противопоставляете веру в «Богочеловека Иисуса Христа, Сына Божия, совершенного Бога и совершенного человека» своим собеседникам, исповедующим, мол, какую-то другую, отрицающую христианское Откровение. Именно такое впечатление складывается по умолчанию, именно так построены Ваши тексты: «а вы перестали бить свою жену?» — по сути тот же приём.

А у меня такое впечатление, Ярослав, что Вы мой текст пробежали по диагонали и среагировали чисто эмоционально, даже не стараясь понять.


Это Вы о чём? У меня там речь о тварных духах.

Тварные духи как бесплотные не воспринимаются другими тварными духами. Ангелы не бесплотные духи, иначе не было бы самого понятия об ангельских крыльях. Шестикрылый серафим не может быть бесплотным.

А у меня такое впечатление, Ярослав, что Вы мой текст пробежали по диагонали и среагировали чисто эмоционально, даже не стараясь понять.

«Эмоциональное познание глубже интеллектуального.» (Бердяев.) |-:-|

Я внимательно читаю Ваши тексты, Юрий. Они того стоят. Стараюсь понять, в меру способностей. У форумного жанра есть свои издержки, но плюс его в том, что реакция собеседника (единственное, что есть в личной переписке, пока та не стала общественным достоянием) не является результирующей. Есть ещё реакция читателя и бытие интерактивных диалогов во времени. Личные реакции мы всегда, при желании, можем откорректировать и гармонизировать в личном общении. А в форумном формате наша забота не реакция собеседника, а многоплановый текст, который интересно читать (в идеале — перечитывать). Многие мои реакции обусловлены как раз соображениями — что получается в целом, как гипертекст, а не как реагирует на мои слова собеседник. Я, например, до сих пор испытываю дискомфорт от того, что в ветке «На пути к Гибельной Щели» последние наши с Вами четыре поста портят впечатление... Так и здесь мне показалось продолжение лишним, что ли... С литературной точки зрения тяжеловесным. Отсюда, наверное, и моя реакция. Хотя, может быть, я и не совсем адекватно понял Ваши мысли. И вообще — дождливая погода на дворе...  8-)

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 25 Июнь 2017, 14:06:46, Ярослав»

Существенно отредактировал тексты параграфов эссе «Богочеловеческий и человекобожеский синтез» для книги «Интерактивное искусство как новая реальность» (сборник эссе об интернет-культуре и свободе).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 17 Июль 2017, 13:32:11, ВОЗ»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика