Эх, Сергей Алексеевич, могли бы пропустить мои стихи как невинную поэтическую вольность. Ну, чего с неё возьмёшь? Но зацепились-таки за слово "незнание". И как вроде бы удобно - противопоставить незнание невежды "
ЗНАНИЮ" истинного философа, не так ли? И даже Сократ не шибко Вам помешал...
Видите, мы снова с Вами почти не расходимся, кроме вопроса о незнании. По мне, главное ЗНАТЬ, что это за грех, почему он грех, как лечить этот грех, желать излечить этот грех и т.д. А если не знать, то вообще непонятно, как незнание может помочь. На этот вопрос Вы не отвечаете.
Ладно, уговорили, отвечу Вам, раз уж так оно Вам надо.
Знание и незнание бывают разные. Всё зависит от адекватности того и другого. Для разума знание и смысл, и цель. Но развитый разум осознаёт свои границы и, следовательно, границы своего знания. И отдаёт себе отчёт, что есть области, которые ему недоступны в принципе. Именно об этом библейский Миф про древо познания и змея-искусителя. Это к вопросу о грехе.
Хотя Вы вроде бы считаете одной из задач философии демифологизацию сознания. Вот сама эта задача уже говорит о том, что на определённой стадии развития человеческий разум не осознаёт тех границ реальности, за которыми только Миф и только образы могут что-то сказать реалистическое душе человека. Это следствие падшести человеческой природы и наличие в ней семени дьявола, эгоцентризма. Грех и есть неадекватное восприятие реальности.
В афоризме Сократа первый глагол "знаю". Так вот знание о своём незнании дорогого стоит. И только гордыня (грех) человеческого разума мешает ему осознавать свои границы. А такие границы есть. Знание человеку помогает в тех границах, в которых возможны объективные доказательства истины. Как только такие доказательства невозможны, в силу вступает вера. А далее - дух познаётся только духом. И вновь выходим
на основной вопрос метафизики: "кто на ком стоял?"Как не ответили на вопрос, зачем человеку модель своего Я.
Кому? Человеку или его Я? Как одно отделить от другого? Я - это какой-то объект внутри человека, вроде мозга или печени? Кто говорит о Я как о
моём в человеке? Я само нуждается в модели Я? Кто вообще человеческому Я задаёт внутри человека вопрос о необходимости модели Я? И
кто эту модель Я описывает и исследует? Разум? То есть, разум и есть целое, а Я его часть? Или разум есть одно из качеств Я, одна из его частей, один из его инструментариев?
В общем, вновь и вновь мы выходим на
основной вопрос метафизики: "кто на ком стоял?" И так по кругу.
Но может быть, ещё более важная проблема, чем осознание того,
кто именно исследует и описывает в человеке его Я, - это сам
язык описания. Именно от языка описания зависит
адекватность описываемого предмета, "модели Я".
И немного о не к ночи будь помянутом Фрейде. Корни большинства душевных недугов не в психике, а в духе. Бездуховность Фрейда и есть психическое заболевание, которое он как болезнь не осознавал. Фрейд пытается лечить душу как феномен от мира сего. Что он понимает под психикой? Физический мозг? Бессмертная душа не входит в сферу его реальности. Атеизм и материализм и есть духовная болезнь, неадекватное восприятие реального мира.
Рецепты Фрейда относительно человеческой психики имеют ту же цену, что и рецепты Маркса относительно человеческого общества. Оба не верят ни в Бога, ни в чёрта. Истинные духовные причины болезни души и общества для них сокрыты. Различение добра и зла у них лишено духовности, а именно там и находятся первопричины всех душевных и духовных болезней. Оба ведут борьбу со следствиями, а не с причинами. И при всей их убедительности в отношении выявления болезней души и общества следствия остаются следствиями.
Марксизм, как и фрейдизм, обречён на утопию по банальной причине: мир и человек совсем не так устроены и не теми силами движимы, чем им представляется. Именно атеизм и материализм советского проекта был его летальным диагнозом изначально. И никакая социальная справедливость не спасёт, когда в основании проекта находится мировоззренческая химера. То же относится и к учению Фрейда - это тот же марксизм, но только в отношении индивидуальной души. Такая же неадекватность. И обоим "реалистам-диагностам" хочется пожелать одного: "сначала излечись сам" - уверуй в Бога.
Человеческий разум, не осознающий своих границ, считает, что никакой Бог ему не нужен, он до всего может дойти сам. Вот и создаёт выдуманный мир по своему образу и подобию. И всегда из этого получается Вавилонская башня. Исключений история не знает. Об этом и библейский Миф.
Самое интересное начнется с рассмотрением процессов души, которые связаны с терминами В.И. Моисеева: "проектор", "сюръектор", "спецификатор".
У меня чем дальше, тем больше складывается впечатление, что сама тяга к замене в философии слов математическими операторами и выдумывание всё новых и новых терминов (и чем они непонятнее, тем лучше) - не столько философскую причину имеет, сколько эстетическую. Тут есть какое-то чуть ли не сладострастие. Проще всего было бы списать на гордыню: мол, владеют таким языком настоящие профи, а остальные просто не хотят "научаться". Но, увы, тут всё намного серьёзнее...
Как бывший математик, я знаю красоту формул и помню их музыку. Но я так же знаю, что есть сферы, куда с таким языком лезть нельзя. Прежде всего это сферы души и духа. Сам язык формул может погрузить человека
в этих сферах в тяжелейший морок. И чем тяжелее этот морок, тем он больше будет казаться человеку "
ЗНАНИЕМ". И так человек, сам того не понимая и не желая, может стать совершенно беззащитным перед инвольтациями Противобога. А кто будет его об этом предупреждать, предстанет сознанию мракобесом или невеждой.
Осознание полноты своего незнания - высшее знание. Именно оно лечит человека от подобного рода омрачений, возвращает его в реальность. Сократу, кстати, моё стихотворение "Художник", в отличие от Вас, Сергей Алексеевич, пришлось по душе. Как и Шекспиру, к слову, мой вольный перевод его 24-го сонета. Надысь мы обсуждали это втроём и пришли к общему выводу: и для философа, и для поэта
адекватность превыше всего. Предваряю вопрос: на каком языке мы общались? Тут совсем всё просто - молча.