Робкий подступ к Проектору Я
(ответ Ярославу)
Ваше стихотворение "Художник" не мог пропустить, как не пропустил "Складень", так как они затрагивают какие-то важные струны Эгологии. Дальше ответ будет чем-то сродным ответу В.-физику.
Проблема знания-незнания – вековечная в философии, и рассматривать здесь все тысячи ее поворотов и модификаций нет места и времени. Отвечу только применительно к Я.
Я.Т. Но развитый разум… отдаёт себе отчёт, что есть области, которые ему недоступны в принципе.
Это касается и Я. В нем (в Я) есть области доступные осознанию, а есть недоступные, не знаю, уж насколько в принципе, но точно непосредственно недоступные: индивидуальное бессознательное, коллективное бессознательное, части сверхсознания, части Мета-Я, Прото-Я, операторы и т.д.
Но большинство людей в дискуссиях, где я участвую, рассуждают так, как будто знают свое Я стопроцентно адекватно.
Я.Т. Как одно отделить от другого? Я - это какой-то объект внутри человека, вроде мозга или печени? Кто говорит о Я как о моём в человеке?
Уже отвечал ранее: Я – это модус-субъект. Как модус-субъект, наделенный функцией наблюдать за самим собой (Я), он имеет характеристики Мета-Я. Это Мета-Я и обладает функциями самопроецирования.
Я.Т. Я само нуждается в модели Я? Кто вообще человеческому Я задаёт внутри человека вопрос о необходимости модели Я? И кто эту модель Я описывает и исследует?
Отвечал Выше: любое Я необходимо не просто нуждается в модели, а всегда ее постоянно уже имеет внутри себя. Или навязанную извне, или сотворенную самим Я. А Владимиру ответил только что: одна модель складывается в Я естественно, т.е. в процессе жизни, обучения, воспитания, окультуривания. Вторая модель – это та, которую для Я предлагает его Мета-Я.
И между двумя этими моделями всегда есть конфликт.
Я.Т. Но может быть, ещё более важная проблема, чем осознание того, кто именно исследует и описывает в человеке его Я, – это сам язык описания. Именно от языка описания зависит адекватность описываемого предмета, "модели Я".
Полностью согласен. Язык описания – это и есть методологическая процедура: у кого-то он мифологический, у кого-то поэтический, у кого-то язык идеологических императивов, а у кого-то научный язык. В терминологии Моисеева такие процедуры, техники, операции и называются операторами, в частности проекторами.
Я.Т. У меня чем дальше, тем больше складывается впечатление, что сама тяга к замене в философии слов математическими операторами и выдумывание всё новых и новых терминов (и чем они непонятнее, тем лучше) - не столько философскую причину имеет, сколько эстетическую. Тут есть какое-то чуть ли не сладострастие. Проще всего было бы списать на гордыню: мол, владеют таким языком настоящие профи, а остальные просто не хотят "научаться". Но, увы, тут всё намного серьёзнее...
Согласен. Тут Вы прямо солидарны с Фрейдом. Это сладострастие (по Фрейду даже либидострастие) необходимо для того, чтобы стимулировать причастность к обучению и овладению той или иной душевно-духовно-умственной процедурой. Она даже эксплуатирует нарциссическое удовольствие (сладострастие). А иначе разве станет человек решать сложнейшие дифференциальные и интегральные уравнения, разбираться в хитросплетениях семейных отношений богов и богинь в древнегреческих мифах, или проникать в умопомрачительные художественные миры Кафки и Джойса.
Я.Т. Осознание полноты своего незнания – высшее знание. Именно оно лечит человека от подобного рода омрачений, возвращает его в реальность.
И с первым предложением согласен: ибо сказано в итоге «Высшее знание» (все-таки не «высшее незнание»). И со вторым согласен, ибо только ЗНАНИЕ лечит от омрачений, а НЕЗНАНИЕ их порождает: у мыслителей причина омрачений – это незнание подсознательного и сверхсознательного, а у доховидцев – незнание мыслительного, логического, разумного.
