Искусство слова
Свобода и намерение, их взаимодействие (повести и рассказы М. Иоффе)

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Свобода – это, наверное, вторая, после любви, тема волнующая умы людей. За неё пролилось столько крови, свершилось столько революций. Личная свобода,  свобода народа, свобода женщин, расовая свобода, свобода слова, интеллектуальная свобода – всё это в непрерывном, яростном дискурсе. Но стали ли мы более свободными за последние столетия, тысячелетия? И все ли хотят быть свободными, может для некоторых это тяжело и их души просят подчинения и авторитета? И где тот критерий, на основании которого можно сказать, что один человек или общество свободнее другого? Это крайне непростые вопросы, думаю тут нет однозначных ответов, тем более вербальных. В наше время, когда под предлогом болезни, идёт сильнейшее наступление на личные свободы, я вдруг понял, что есть зоны, где я чувствую себя свободным всегда! Это море и горы. Я начинаю по-другому дышать, тело становится лёгким. Для меня свобода – это дыхание.
Что движет человеком в его стремлении к свободе? Ведь вокруг немало примеров, когда людям достаточно войти в простой житейский баланс с жизнью, чтобы быть вполне довольными? Я думаю, это великая сила намерения, она же и великая загадка.
Тема личной свободы не высказывается явно в повести и рассказе, которые я предлагаю Вашему вниманию, но неявно занимает в них определяющее место.

рассказ "Возвращение" - https://lib.rmvoz.ru/bigzal/return-story
повесть "Райские испытания"  https://lib.rmvoz.ru/bigzal/rayskiye-ispytaniya-pritcha

Намерение - главная загадка Вселенной
«Последнее редактирование: 23 Март 2021, 14:49:11, Михаил Иоффе»

Здравствуйте, Михаил!

Я читал "Райские испытания" в книжном варианте. "Возвращение" пока нет. Вскоре прочту тоже.
Что мог бы сказать? Во-первых, конечно, понравилось! Хорошая увлекательная история со смыслом, легко читается, с мягким юмором, с позитивной внутренней энергетикой. Спасибо!
В плане дружественной критики, однако, хотел бы обратить внимание, что концовка повести выглядит как-то чересчур уж отрывисто и не вполне ясно. Желательно бы её с одной стороны немного удлинить, а с другой -- более детально проартикулировать мораль и главный вывод произведения.
Ну, а в остальном, я считаю, превосходно. Я лично получил удовольствие!



Михаил, с большим интересом и удовольствием прочла Ваши повесть и рассказ.
Эпиграфом к "Возвращению" можно было бы поставить слова Ницше : "У кого есть "зачем", тот выдержит почти любое "как"". Мне очень нравится русский корень этой идеи:  Достоевский писал, что если лишить человека смысла жизни, так он и жить не станет, а Бердяев настаивал на категорическом разделении свободы "от" и свободы "для".
Свобода "от" ничего, кроме погружения отдельного человека или даже целого народа в пучину страстей и саморазрушения, не несёт. Тогда как свобода "для" ( свобода с намерением вернуться домой в Вашем рассказе) - это источник сил выжить в нечеловеческих условиях и не потерять смысл жизни.

Двадцатый век, с его двумя самыми страшными войнами в истории человечества, с лагерями и газовыми камерами, породил новое, глубоко трагическое осмысление проблемы человеческой свободы. Виктор Франкл, сам пройдя через нацистский концлагерь, практически дословно повторил мысль Достоевского : там выживали те, у кого было "ради чего" жить.

Повесть "Райские испытания", по моему читательскому мнению, более психологична. Главный вопрос в ней - запреты, которые человек выращивает и поддерживает в своей голове, оскопляя личное творческое начало и добровольно отказываясь от самых горячих желаний и даже от своего дара. Философское и психологическое осмысление такой самокастрации можно найти в трудах Йохана Хёйзинга, Эриха Фромма, Пауля Тиллиха.

Михаил, спасибо за ваше творчество, за прекрасный язык Ваших произведений, буду ждать новых публикаций в нашем Замке.


Притчей повесть "Райские испытания" обозвал я, проявив редакторский произвол. Михаил не возвразил, или не заметил... Притча не басня, никакая мораль в её конце не обязательна. Притча символична, в отличие от басни-аллегории. Не буду вдаваться здесь в рассуждения о том, чем символ отличается от аллегории. Но было бы нехорошо в притче о свободе (по словам автора, эти две вещи о свободе) лишать именно свободы её читателя и делать за него какие-то выводы. Пусть читатель такие выводы сделает сам, потому и концовка притчи остаётся открытой. Это качественное художественное разрешение сюжета. Более того, именно так разрешаются и большинство сюжетов жизненных - без однозначной морали и даже без однозначного их понимания самим субъектом сюжета, а тем более другими его субъектами, вовлечёнными в этот сюжет волею судеб.

Мне представляется художественным достоинством, а не недостатком отсутствие длиннот и разъяснений, подчёркнутая лапидарность сюжета. Таков сам жанр притчи. Также к достоинствам обоих произведений Михаила Иоффе относится хороший русский язык. Если раньше такое было нормой в литературе, то теперь это редкая птица на её просторах (как и читатель). Язык без стилистических ляпов, без эпатажа и надуманных выкрутасов абсолютно органичен ритму повествования, способствует прочтению текста на одном дыхании, ни в чём не мешает читателю.

Я не очень люблю, когда пишущий свой читательский отклик на какое-то новое произведение сразу же проводит аналогии с теми или иными литературными феноменами. Настоящее произведение настоящей литературы, а именно к таким я отношу обе здесь представленные вещи, самобытно и самоценно. И тем не менее, даже помимо воли, всё равно во внутреннем читательском мире обнаруживаются переклички, когда в нём появляется новый предмет. Есть ли такие переклички в мире самого автора - я не знаю, но я говорю о своём читательском мире. И в нём я услышал наиболее сильные переклички с "Есть только те, кто сражается" Луиса Риверы и с "Алхимиком" Пауло Коэльо. Мне кажется, это родственные и жанровые, и смысловые потоки. Более отдалённые переклички - именно жанровые, но они также говорят не только о формальной стороне, не отделимой в искусстве от содержательной, - с новеллами Борхеса и даже Гофмана.

Я, может быть, и не стал бы здесь умничать и называть услышанные мною связи с другими писателями, если бы одна перекличка не стала для меня самого наполненной глубоким символическим смыслом и не погрузила меня в раздумия... Раздумия, весьма актуальные и болезненные и для многих последних интерактивных тем нашего Замка: о "духовной науке", о законах и свободе, об отношении и системе, о спасении и творчестве и т.п. Чтобы назвать самую главную перекличку, мне и потребовалось сначала обрисовать окружающие её взаимосвязи. А услышал я глубинную философскую и даже духовную (именно так!) связь повести-притчи "Райские испытания" с рассказом Достоевского "Сон смешного человека".

Перекличка не означает сходства, она может быть построена и на отталкивании, но это отталкивание, как и сходство, духовно родственное - они об одном, но в преломлении неповторимо личном. Тем и ценны.

Здесь мне стала чуть виднее и та внутренняя "пружина", что заставила автора дебютировать на нашем ресурсе с повестью "Искупление инквизитора", дающей другую концовку знаменитой поэме и разворачивающей как бы её альтернативную версию. Процитирую отрывок из своего письма Михаилу Иоффе: "Скажу честно, после нашего с Вами недопонимания по поводу первой главы "Искупления инквизитора", у меня было некоторое внутреннее препятствие к прочтению других Ваших рассказов. Исключительно - художественное (я подумал, что есть некоторая  художественная стена в понимании нами литературного качества, перейти которую не смогу ни я, ни Вы). Я рад, что ошибся!"

С художественной точки зрения в этих двух произведениях нет того препятствия, что так мешает мне, как читателю, в повести "Искупление инквизитора" до конца идентифицироваться с её тканью, войти в её течение, то есть - забыть о себе и чувствовать себя в её мире абсолютно свободно, дышать полной грудью. Есть там серьёзная помеха, которая всё время отвлекает на себя внимание и заставляет "включать голову" - в поисках объяснений, зачем эта помеха тут нужна, что ею хотел сказать автор и почему её нельзя устранить, или как её можно устранить и зачем... Это всё посторонние мысли, они выбрасывают сознание на поверхность, объективируют текст и вынуждают смотреть на повествование не изнутри, а извне - как на предмет моей оценки и т.п.

Увиденная мною (может быть, в авторском мире она и не существует, но в моём - сильнейшая) связь "Райских испытаний" со "Сном смешного человека" многое мне помогла иначе понять и в связи двух "инквизиторов". И связь эта не линейная - это не продолжение, но именно альтернатива. И альтернатива глубокая. Здесь есть о чём подумать... Вернее, есть предмет для мысленного эксперимента и даже для медитации.

И может быть, потому что в "Райских испытаниях" эта связь не формализована (или вообще не осознана) так явно, как в "Инквизиторе", это уберегло автора повести от тех художественных, скажу мягко, промахов, каким является первая глава там (а это ощущение у меня только укрепилось по прошествии времени). Здесь автор не пытается ничего объяснить, не боится быть неверно понятым, не хочет читателя никуда вести, не даёт ему никаких философских костылей (тем паче в самом начале повествования!). Автор сам свободен и поэтому оставляет своему читателю его творческую свободу, не давит на него своим опытом, не загоняет в авторскую систему мировоззрения. И поэтому любая "мораль" в конце, любое "разжёвывание" авторской мысли или поданные на сюжетной тарелочке однозначные выводы не только испортили бы общее впечатление от прочитанного (пройденного вместе с автором), но и перевернули бы с ног на голову саму идею притчи...

А что это за идея - читатель должен ответить себе сам в своём внутреннем мире, исходя из своего духовного опыта и абсолютно свободно. И его ответ вполне может не совпадать с авторским. К сожалению, в повести "Искупление инквизитора" автор полную свободу дать своему читателю побоялся: а вдруг тот сделает неправильные выводы в таком серьёзном вопросе - речь ведь ни много ни мало о Самом Иисусе Христе...

И напоследок ещё одна параллель к "Райским испытаниям". И уже без комментариев и без подсказок. Может быть, и самому Михаилу Иоффе, и его читателям она покажется интересной и что-то дополнительное им поможет увидеть и в себе, и друг в друге: Ф.Н. Козырев. "Прощание Амартии".

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 25 Март 2021, 19:18:52, Ярослав»

Здравствуйте, Михаил!

Прочёл и "Возвращение" теперь. Снова понравилось. Спасибо!
Чувствуется, что история, изложенная автором, глубоко прочувствована им и звучит весьма натуралистично. В сущности, как я понял идею сюжета, рабство Тэла -- это наша обычная человеческая жизнь на Земле. А память о дороге домой это те смутные озарения о мире ином, более совершенном и желанном, которые время от времени посещают нас и вселяют надежду. Рабство однажды кончится и, получив свой "открепительный талон", мы окажемся способными отправиться в некогда утраченный рай, обретая, наконец, себя истинных и настоящих. Но для этого требуется, во-первых, помнить об этом мире и о своём подлинном "я", а во-вторых быть сильным физически и духовно, ибо лишь сила и внутренняя душевная гармония обеспечили Тэлу возможность выжить и обрести "вольную".
Очень впечатляющими показались особенно два момента. Эпизод перед зеркалом в хозяйском доме и то удивительное наблюдение, что хозяин-рабовладелец не испугался смерти перед поднявшим на него руку с ножом Тэлом. Он был готов умереть, не цепляясь за жалкую надежду увернуться от предначертанного, и не умоляя противника о пощаде.
Эпизод с Рокой, конечно, тоже весьма трогает.
В общем, очень хороший рассказ!
Однако, снова в плане благожелательной критики хотел бы отметить следующие моменты.
Во-первых, опять концовка коротковата. Чуть-чуть бы продлить её, дать возможность читателю двинуться вместе с главным героем по пути свободы, поглубже прочувствовать её вкус.
Во-вторых, я бы посоветовал избегать повторений одинаковых слов в соседних предложениях и абзацах. Поехал, поездка, поехать, итд. Кое-где это встречается. ИМХО, целесообразно немного раздвинуть границы используемого языка и найти какие-то иные описательные обороты.
И третье: слово "Кузурта". Слово в тексте есть, а разъяснения ему нет. Что это? Когда какой-либо объект вводится в повествование, его присутствие там должно быть оправдано. А мы так и не узнаём, что такое Кузурта? Истинное имя Тэла? Название его деревни? Некое магическое заклинание? Тут заключён большой потенциал, который можно бы было с успехом использовать.
Ну вот. Это просто, как бы, примечания. А так рассказ очень понравился и, как и большинство других ваших произведений, оставил некий след в моей душе -- не пролетел мимо.
Желаю вам не терять вдохновения и впредь. Читаю ваши литературные труды с большим интересом!


«Последнее редактирование: 26 Март 2021, 16:57:03, Павел Алексеев»

Спасибо, друзья, за столь интересные и благожелательные отзывы. Попробую немножко ответить на замечания и объяснить, откуда пошли идеи произведений. По поводу замечаний Павла о повторении одинаковых слов. Каюсь, Павел, очень каюсь. Согласен на 100%. Дело в том, что, во-первых, я не профессиональный писатель и не приучен следить за Словом, пишу только в свободное от работы и семейных дел время. Во-вторых, я человек идеи, она просится наружу, и я изо всех сил хочу её донести. Насколько могу, жму на тормоза, потому что в песне важна не только идея, но и музыка, а тут без слов и их построений не обойтись. Стараюсь, но не всегда получается. Ну, а в-третьих, и «Райские испытания», и «Возвращение» были написаны в те далёкие времена, когда я и не думал ни о каких публикациях. Все эти красивые рассуждения, что писать надо тогда, когда не можешь не писать, оказываются чистой правдой. Когда идея просится выйти в слово, текст, сопротивляться этому бесполезно. Я пробовал, не получается. Будешь мучиться, пока не выйдет нечто законченное, причём каким-то чудом ты понимаешь, что, да, вот теперь закончено. Так замысловато я подхожу ко второму замечанию Павла, что в обоих произведениях ему хотелось бы продолжения и больше объяснений. Вот тут мне трудно согласиться. Надо кое-что и читателю домыслить, тем более, когда читатель из «Воздушного Замка»? Если серьёзно, то в «Райских испытаниях» я сказал всё, что хотел, и заключение лишь для того, чтобы намекнуть на загадочность нашего мира, его многослойность. В «Возвращении» я описал период жизни от попадания в рабство до выхода из него, поэтому всё, что после – это уже другая история. Да, действительно, Тэл выжил только потому, что помнил своё обещание отцу не забыть дорогу обратно. Когда я писал этот рассказ, то это был мой протест, несмотря ни на что сохранить свой внутренний мир, но когда закончил, то увидел, что истинное возвращение – это возвращение к истоку, Творцу. Благословен тот, которому удалось сохранить память о дороге обратно! Но одно дело – память, а другое – пройти дорогу. Для этого недостаточно усилия, нужно сверхусилие, потому что на пути очень много помех. И самыми опасными являются «райские» помехи, которые создают нам комфорт, покой, желание воспроизводить этот комфорт снова и снова. Одно из самых страшных «искушений» - быть как все, отдать свою волю большинству, считать критерием правду большинства, а не свой бесстрастный анализ каждой ситуации. Это я и попытался отобразить в «Райских испытаниях». Достаточно упрощённо, реальность намного сложней, многогранней, психологичней, но принцип «пробить стену» остаётся тот же. Я, конечно, заметил редакторский «произвол» Ярослава, который назвал повесть притчей, сначала удивился, но потом поблагодарил за это. Если сторонний читатель считает, что некое произведение выходит на уровень притчи, трудно найти больший комплимент.

Намерение - главная загадка Вселенной
«Последнее редактирование: 28 Март 2021, 00:13:50, Золушка»

После отзыва Ярослава я ещё раз сравнил «Райские испытания» и «Сон смешного человека». Ситуации в двух произведениях столь отличны, что мне трудно найти «духовную связь» между ними. Достоевский совершенно гениально описал два состояния одного и того же общества. Идеальное, как он себе это представлял, и это очень похоже, как представляю я, и реальное, середины 19 века. «Смешной человек» там абсолютно за кадром, его влияние намеренно опущено, он нужен только, как расказчик. В моей повести (и где-то даже притчи :) ) очерчено общество, застывшее в своём удовольствии жизнью, а герой активно, наивно и безуспешно пытается его разбудить. У него это не получается, он пытается сам дойти до конца, у него это почти получается, но – «почти» не считается. У Достоевского две статичные, но очень разные картинки, у меня динамика, попытки изменения, сохранение стату-кво. В одном я вижу некоторое сходство, Достоевский конспективно перечисляет множетво пороков «антибожественного» общества, и делает это лучше и точнее, чем большинство социологов сегодня, спустя полторы сотни лет, я же успел только пару-тройку. Но была попытка выделить, что же так заземляет человека, убивая стимулы к движению «за стену»

Намерение - главная загадка Вселенной

После отзыва Ярослава я ещё раз сравнил «Райские испытания» и «Сон смешного человека». Ситуации в двух произведениях столь отличны, что мне трудно найти «духовную связь» между ними.

Михаил, я же сказал, что (цитирую, выделяя жирным то, на что Вы не обратили внимания):

"...увиденная мною (может быть, в авторском мире она и не существует, но в моём - сильнейшая) связь "Райских испытаний" со "Сном смешного человека" многое мне помогла иначе понять и в связи двух "инквизиторов". И связь эта не линейная - это не продолжение, но именно альтернатива. И альтернатива глубокая. Здесь есть о чём подумать... Вернее, есть предмет для мысленного эксперимента и даже для медитации... ...И может быть, потому что в "Райских испытаниях" эта связь не формализована (или вообще не осознана) так явно, как в "Инквизиторе", это уберегло автора повести от тех художественных, скажу мягко, промахов, каким является первая глава там..."

Я говорил о своём читательском понимании прочитанного и своём внутреннем мире, которые могут очень отличаться от авторского и его объяснений. В "Сне смешного человека" нарисована картина "потерянного рая", а вовсе не идеального общества. Два состояния - до вхождения дополнительной степени свободы в этот "рай" и после. Общество, которое превращается в свою противоположность так легко от первого дуновения свободы, нельзя считать идеальным. Такое состояние очень неустойчиво. А общество 19-го века имеет отношение ко второй картине такое же, как и общество любого века нашей исторической реальности.

Никакой "статики" у Достоевского нет, скорее там метаморфозы общества и личности настолько динамичны, что их можно принять за статику (как спицы в стремительно движущемся колесе видятся нашему глазу статичным и даже вращающимся обратно и медленно кругом). По сравнению с Достоевским, Ваши "Райские испытания" куда как неподвижнее и проще. Но и там, и там - "райские" и "испытания". И там, и там - "рай" изображён в представлении человека, мыслящего его в мирских категориях, то есть это "рай" не настоящий. И там, и там он не выдерживает испытания, как и герой, в него попавший.

А кто сказал, что "прорыв сквозь стену" несёт только счастье? Он несёт вместе с творческим духом и новую свободу, а значит и новые формы зла и лжи. У Достоевского так: "я их развратил". А у Вас этот порог не перейдён героем вообще. И понятно чего интуитивно боятся жители "рая", каких "испытаний", взломай кто-нибудь эту прозрачную "стену-плеву"...  И какая же статика у Достоевского, когда рассказ, уже не во сне, а в действительности кончается осуществлённым движением: "А ту маленькую девочку я отыскал... И пойду! И пойду!"

Герой Ваших "райских испытаний" никуда не идёт, он струсил... Не выдержал испытания. Я же говорю, это не продолжение, но альтернатива. Но духовную связь между обоими символическими произведениями я обнаружил - в своём читательском мире. Что лишний раз говорит о том, что настоящее произведение искусства всегда больше "мыслей и чувств" автора и посетившей его "идеи". Иначе - это ещё не искусство...

И слава Богу, что Вы удержались от "морали" и "объяснений" в самой художественной ткани. А вот в "Искуплении инквизитора", увы, не удержались, а сразу взяли читателя под руку и повели его к тем выводам и идеям, которые находились в Вашем сознании, когда Вы приступили к рассказу. Никакой творческой прибыли эти выводы и идеи не претерпели в ходе повествования, они были изложены в самом его начале, а всё остальное стало лишь их иллюстрацией, и не более того. Поэтому художественно эти два произведения, на мой взгляд, выше. Они оставляют свободу читателю и даже автору - как возможность вырасти в процессе осмысления того, что им написалось, и открыть для себя новое, превышающее те идеи, что были толчком к художественному творчеству.

Настоящее произведение искусства всегда больше своего автора (на уровне его дневного сознания). Процесс создания искусства должен открывать самому художнику новые горизонты, а не быть только "красивой формой" для изложения своих "мыслей и чувств". Автор в процессе творчества должен сам вырастать над собою и совершать удивительные открытия, от которых до того был бесконечно далёк. Тогда и читатель будет совершать такие открытия, но уже - свои. Мне Ваши объяснения написанного и в тот раз, и в этот кажутся меньше самих произведений и, простите, сводящими их если не совсем в плоскость, но в весьма ограниченное идейное пространство. И уже потому я считаю эти произведения талантливыми - талант всегда больше и глубже "дневного ума" своего носителя.



Справка для читателей: интерактивная тема "Ф. Достоевский, Сон смешного человека" (в ней тоже есть разные версии прочтения одного и того же текста).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика