Роза Мира — диалог культур и культура диалога

Тогда нужно добавить и чувство времени (с теми же примерно аргументами в пользу его существования).

Можно расширить спектр чувств и на чувство прекрасного, чувство великого, чувство высокого и чувство глубокого. Не в пространственном, но в духовном смысле. Эти чувства так же не выводимы ни из одного из 5-ти физических чувств. Можно сюда добавить и вкус (эстетический) и чувство меры. А ещё есть музыкальный слух, не сводимый к физическому слуху. И есть ещё чувство языка, поэтическое чутьё. И много ещё такого рода чувств можно сюда включить, в том числе и чувство истины.

А любовь, вера, надежда - это чувства или что, ощущения? А доверие? А искренность?

Если образно на простом примере, то именно таков путь и философского синтеза, по законам Логоса.

Каким Вы представляете себе итог этого философского синтеза?

Всё это работает едино в связи друг с другом и является подобием триединого Бога

Бог субъект или объект?

Вера это для рационального ума трансцендентная ипостась человеческой души, а любовь - иррациональная. Таке три ипостаси души, которые всё же взаимодействуют и дают друг другу пищу и импульс. Поэтому, кажется, Гегель, чётко выделил именно три составляющих Чувства (где любовь), воля (где вера) и разум (где прогностическая надежда). Только это чуть пониже по вертикальному составу души (от духа до плоти), нежели вера, надежда и любовь. И это соответствие тоже гармонично укладывается в единую систему

Здравый смысл это то, что не отрицает реалий трансцендентных и иррациональных явлений в познании, если ум их не может принять в своей доказательной рациональности. Если человек, например, никогда не пробовал и не знает вкуса какого-то заморского фрукта, а только издали видел его, то это не значит, что у этого фрукта отсутствует вкус, ибо ничем не доказан. Здравый смысл включает трансцендентную веру там, где не может аксиоматично доказать наличие в чувствовании (ощущениях) неведомого ему вкуса. Человек верит, что у фрукта есть какой-то вкус, как подсказывает ему здравый смысл опыта жизни, а не рациональное доказательство ума (разума).

Короче говоря, Бог это сверхсубъект, а человек-субъект

А что мешает принять отсутствие в Боге самого этого разделения на субъект и объект, на внутренний и внешний мир, на слово и дело? Даже в человеческом духе уже (или ещё, смотря что берётся за точку отсчёта) нет такого разделения, то тем более его нет и быть не может в Боге. Само это разделение мира на внутренний и внешний, субъективный и объективный говорит о том, что оно происходит только в части, когда та выпадает из Целого, когда она не является уже Целым.

Как Вы понимаете тютчевское определение полноты бытия: "всё во мне и я во всём"? Это уже миг прозрения в духовную первореальность, где нет внутреннего и внешнего, но всё целостно. Тем более Бог не может быть сверхсубъектом, для которого есть что-то объективное, внеположное, чуждое. Если нет объектов, то нет и субъекта, но есть целостный дух, реальность реальности. Даже сверхсубъект остаётся субъектом, а следовательно, для него есть объекты, нечто внешнее, но это противоречит всеведению и вездесущности Бога.

Обычно, как при всяком естественном познании, - лучше и полнее понимать это мироздание и что в нём.

А Вы уверены, что философский синтез будет шагом к полноте познания, а не наоборот? Что такой синтез будет полнее и глубже отражать духовную первореальность, чем философское многообразие не сводимых в единую систему путей и ликов? И как можно синтезировать материализм, безрелигиозную философия и религиозную философию?

То же касается религий и культур - что полнее: многообразие религиозных и культурных ликов или единая религия и единая культура? Не несут ли противоречия и различия этих ликов духовное богатство не меньшее, чем их сходства? Не являются ли вообще такие противоречия и различия необходимым условием для полноты истины в нашем мире, и с устранением этих противоречий и различий в некоем синтезе уйдёт и полнота духовной реальности из мира? Возможен ли синтез как общение, а не как гипер-интер-система?

И что помешало всемогущему, всеведущему, всеблагому и вездесущему Богу создать такой мир, в котором нельзя было бы нарушить духовные законы (законы Логоса), как нельзя нарушить законы физические? И не было бы никакого зла, никакого несовершенства. И был бы великий синтез, если бы он был законом духа. Может быть, и нет никаких духовных законов, а только мы переносим на дух аналогии из мира объектов, который подчиняется физическим законам? И зло не является нарушением какого-то закона Логоса, по аналогии с юридическим законом (его можно нарушить, в отличие от физического), но зло есть противная Божьей воля, противление Божественному Замыслу на уровне воли, а не нарушение закона? И тогда все законы духа не законы, но творческая воля того или иного духа?

Что Бог ждёт от человека - подчинения Его Закону или творческого ответа на Его творческий Замысел? Творческий ответ может вытекать из внешнего закона, быть вообще законным, предсказуемым, запрограммированным? И что больше способствует творческому духу - многообразие религиозных, философских и культурных ликов, включая все их глубинные различия и противоречия, или их синтез в одной логически непротиворечивой системе?

Глубокий синтез не исключает разнообразия, а только систематизирует его, иначе говоря, делает его объектами рационального разума (как детали разобранных часов).

Аналогия с деталями механизма, на мой взгляд, некорректна. Всё-таки организм и космос не механизмы, как не являются деталями единого механизма и религиозные, философские и культурные лики.

Мы живём не только в космосе, но и в Истории. И посему сразу же возникает вопрос: а кто, какая инстанция будет осуществлять эту систематизацию, этот духовный синтез?

Сама тяга к единству в человечестве неустранима: от рода к племени, от племён к государству, от государств к империям, от племенных религий к мировым религиям. Можно долго гадать о едином человеческом синтезе, но в истории и культуре уже есть его реальные аналоги, которые можно рассматривать предметно.

Вот только несколько таких примеров.
"История религии" в семи томах Александра Меня. Удивительная по глубине работа. Но это взгляд на историю религии (если угодно, систематизация религиозного опыта человечества) со стороны христианства. Это именно исторический, лучше - историософский, подход. Религиям циклического времени (индуизм, буддизм, даосизм) он чужд, они бы описали историю религий иначе.
Есть, например, такая книжка Г. Померанца и З. Миркиной "Великие религии мира". Это уже больше буддийский взгляд на историю религий, хотя и изнутри русской культуры.
Есть грандиозный миф Даниила Андреева о Розе Мира. Есть русский космизм.
Те же тенденции можно увидеть и в других культурах. "Игра в бисер" Гессе, "Интегральная йога" Шри Ауробиндо.

А в историческом плане 20-й век видел несколько глобальных проектов, наиболее яркими из которых были коммунистический и неолиберальный. Последний оказался гибче, жизнеспособней, хотя не исключён и ренессанс "красного проекта", но уже на другой духовной основе (например, христианской).

Победивший всех конкурентов неолиберальный проект с его идеями общего информационного, экономического, правового пространства и общечеловеческой культуры, мультикультурализма ("пусть цветут сто цветов"), оставшись без реальных альтернатив, буквально в течение двух поколений стал вырождаться в антикультуру, в которой чем дальше, тем сильнее стали проступать черты уже явного сатанизма. А все лозунги о свободе и демократии превратились в ещё большую демагогию, чем коммунистические. Такова реальность. Таков итог первой исторической попытки общечеловеческого синтеза не в мечтах, а на деле.

Можно сказать, что оба глобальных проекта сгубила их бездуховность, безрелигиозность. Сейчас витают в воздухе идеи, что именно наука, если она будет одухотворена, сможет осуществить и возглавить великий духовный синтез. Нужно только вернуть в науку духовность. Но есть все основания полагать, что этот духовно-научный синтез постигнет та же судьба, что и общечеловеческую культуру, но с ещё более жуткими реальными плодами. За этим духовно-научным синтезом маячит вполне осязаемо тирания последних времён. Почему - я, как мог, аргументированно показал в других темах о духовной науке и её языке.

Даже самый оптимистичный из всех сценариев, описанный в утопии Даниила Андреева как интеррелигия и преображение государств в братство, менее чем за век мутирует в царство Антихриста. В реальной истории крайние оптимистичные сценарии практически никогда не осуществляются ("гладко было на бумаге, да забыли про овраги"), поэтому вероятней предположение, что единая религия и общечеловеческое братство, реализуйся они в истории, соскользнут в последние времена ещё быстрее и катастрофичнее, чем в андреевском мифе.

Враждовали роды, враждовали племена, враждовали государства и империи. Возможен ли наш человеческий мир без войн? Только в единой системе - религиозной, экономической, политической, юридической, информационной, идеологической. Тогда высвободятся огромные творческие и созидательные силы в человечестве, которые оно тратит на войны и вооружения. Так, казалось бы, просто и прекрасно... Нужно только создать здоровую духовную базу, единый язык и методологию, систематизировать духовный опыт человечества.

Да только вот тут какая есть в человеческой природе дыра. Любая духовная система, даже самая благая, хоть то же вселенское христианство, оставшись без равновеликих альтернатив, неизбежно вырождается в инквизицию, в тоталитаризм. А общечеловеческая система, будь она хоть трижды духовно-научной и усыпанной благими намерениями, станет абсолютно безысходной, абсолютно безальтернативной тиранией. Неизбежно. Такова сама человеческая природа.

И потому многообразие религиозных, культурных и философских ликов, их языков и мифов, является не только необходимым условием проецирования Истины абсолютной в мир относительный, но и страховкой от глобальной тирании. В том числе сосуществование в мире разных государственных организмов, пусть и чреватое войнами, уберегает человечество от превращения его в планетарный концлагерь.

Можно и даже нужно желать гармонизации отношений и диалога систем, но храни нас Бог от единой духовной систематизации, в успокоении которой растает и свобода совести, и творческое преодоление. Единая духовная система - это смерть вторая для не преображённой человеческой природы и действующих в текущей материальной стадии нашего мира законов. Новое Небо и Новую Землю человек не может создать своими силами, он будет создавать только их "обезьяну", то есть - "обезьяну Бога". Нам не выпрыгнуть из данного космического эона. Он должен быть исторически пройден до конца, который ведом только Единому.

А это не предмет спора. Это предмет веры. История пока не дала ни одного реального подтверждения обратного, но является вся подтверждением именно этого утверждения: человеку нужен Спаситель, человек не может своими силами преобразить ни свою природу, ни законы этого мира, в котором есть смерть, невинные страдания, иррациональное зло. Все человеческие попытки построения Рая на Земле заканчиваются всегда одним и тем же: концлагерем, Вавилонской башней и войной всех против всех (сон Раскольникова).

Никак не изменился человек, потому что не принял Спасителя, распял Его. Но Спаситель воскрес, смертию смерть поправ. Уповаем на Второе Пришествие в силе и славе. История человеческая после Первого Пришествия Спасителя должна пройти Его путь Страстной Недели - через Осанну, Тайную вечерю, молитву о чаше, предательство Иуды, Голгофу и Воскресение.

Бердяев о Толстом (на память): "Толстой знал учение Христа, но не знал Самого Христа."

Достоевский (из письма): "Я сложил себе символ веры, в котором всё для меня ясно и свято. Этот символ очень прост, вот он: верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа… Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться с Христом, нежели с истиной."

Вот два разных подхода... Достоевский, как никто, болел человеческими страданиями и знал тщетность мечты человека о "братстве без братьев" (учения Христа без Христа).

Повторюсь: это не предмет спора, но символ веры.