Цикл комментариев по работе Николая Бердяева
«ФИЛОСОФИЯ СВОБОДНОГО ДУХА»
Часть восьмая – окончание комментариев по главе 4 Где пребывает источник свободы Человека?«Источник свободы человека лежит в Боге, но не в Боге-Отце, а в Боге-Сыне, Сын же не только Бог, но и человек, абсолютный человек, духовный человек, извечный человек. Свобода Сына и есть та свобода, в которой и через которую возможен свободный ответ Богу, свободное обращение к Богу. Свобода Сына и есть источник свободы всею человеческого рода, ибо род человеческий есть не только род природного Адама, но и род духовного Адама, род Христов…Это уже не есть ни монизм, ни дуализм, это есть тайна Богочеловечества, тайна двух природ во Христе, а потому и двух природ в человеке. Тайны свободы человека и разрешения трагедии свободы нужно искать в христологическом догмате о богочеловеческой природе Христа. Только христологическое сознание преодолевает монофизитство, к которому имеет естественную склонность наше мышление. …Постигнуть тайну человеческой свободы значит одинаково преодолеть монизм и дуализм, значит приобщиться к тайне единства двух природ, что и есть тайна христианства»
Весь пафос превознесения православного христианства на владение самой Истиной в «христологическом догмате о богочеловеческой природе Христа» сводится к попытке описания преодоления разрыва Божественной свободы и человеческой тяги свести свободу либо к диктату Божественного над человеческим, либо к полаганию разорванности двух свобод в дуализме: «Постигнуть тайну человеческой свободы значит одинаково преодолеть монизм и дуализм, значит приобщиться к тайне единства двух природ, что и есть тайна христианства».
У христианства нет исторического приоритета в преодолении разрыва двух природ, двух свобод в Человеке. Этот разрыв преодолевается в многотысячелетней истории индуизма, в учениях дохристианской античной философии. Это своего рода очередное «изобретение велосипеда».
Этот догмат исходит из дохристианского представления древних философов о принципе, поименованном термином Единое, объемлющем в своей тотальности и принцип монизма и принцип дуализма. С. Франк поименовал принцип Единого термином монодуализм.
«Свобода духовного Адама, нового духовного человека есть облагодатствованная свобода. Через Сына получает человек свободу, внутренне соединенную с благодатью. Эта благодать не есть насилие над свободой человека, она приходит не извне к человеку. В благодати, которая идет от Сына, в Христе-Богочеловеке, действует не только Божья энергия, но и энергия человеческая, энергия Абсолютного Человека, энергия вечной, небесной человечности. Благодать действует как третья, высшая свобода, свобода небесной, духовной человечности. Тайна благодати в христианстве и ее внутреннего единства со свободой и есть все та же тайна богочеловечности, тайна единства двух природ. Благодать исходит не только от Божественной природы Христа, но и от его человеческой природы, от его небесной человечности. В ней действует и просветляется свобода человека, третья свобода. Третья свобода и есть свобода, соединенная с благодатью, с благодатной любовью»
Нет никакого реального деления Свободы на три раздельные свободы. Это не более, чем иллюзорное умственное разделение на части Того, что на части неделимо. Свобода либо открыта в свой тотальности духовному взору человека (в откровении), либо заслонена иллюзией умозрительного расчленения Свободы на три кажимости уму человека части/три природы Свободы. Каждая обособленная от двух других умозрительных проекций «часть» Свободы не есть свобода в своей тотальной всеполноте, а искажение умом человека Свободы – сведение-редукция Свободы до одного из аспектов Её тотальной всеполноты.
Это в аналогии как у Булгакова нет Свежести в её разделении умом на первую и вторую, потому что Свежесть неделима на части: либо она есть, либо нет.
Потому и «третья свобода» не рядоположена первой и второй свободам, а есть понимание Свободы в Её тотальной всеполноте. Ведь если убрать из Целого всего лишь одну из составляющих Целое частей, сразу лишится бытия всё Целое. Не может быть Целого, состоящего не из всех своих частей, как не может быть и Свободы «первой» в отсутствии «второй». Как не может быть Свободы «третьей» отдельно от «первой» и «второй». Свобода есть лишь тогда, когда тотально охватывает все три свои условные части. Иначе говоря, всеполнота Свободы есть в сути соблюдение при рассмотрении её природы принципа плерональности – тотального охвата всех её аспектов, всех проявлений её бытия.
Лишь ум человека (око ума), за свободу принимает один её аспект, проекционно зримый дольним человеком «сквозь тусклое стекло» и противополагает этой участненной проекции другие проекции Свободы как уже отсутствие Свободы – не-свободу. «Троичная свобода» есть попытка превзойти условное разделение плерональной Свободы на три части - на три проекции, вмещаемые в умозрение дольнего человка.
Чтобы за троичностью свободы узрить целокупность-тотальность Свободы-Плеромы нужно обратиться от проекционистской активности ума человека к интуитивному откровению, в котором Свобода зрится в своей плерональной нераздельности.
Авторитет отцов Церкви и церковных соборов как подтверждение духовного опыта верующих/паствы данной Церкви. Вера паствы – непременное условие авторитета соборного опыта Церки«Авторитет есть лишь проекция событий духовной жизни во внешний природный мир. Вселенский собор есть для меня истина лишь как внутреннее событие моего духовного мира, лишь как опыт во мне самом, в глубине моего духа. Вселенский собор, как проекция во внешнем историческом мире, есть уже что-то вторичное, отраженное. Авторитетом для меня обладает лишь то, что узревается в моем духовном мире как Истина, что есть встреча с первореальностью, порожденная свободой моего духа, всегда первичной и изначальной»
Но вера не для всех прихожан церкви есть осознание духовной жизни, духовного опыта как нечто присущего человеку с «младых ногтей». Для человека в его земном опыте зачастую (а то и на всю жизнь) опыт земного дольнего бытия начинается с духовного блуждания, творения грехов и ему требуется опора в жизни на авторитет духовного наставника сперва как внешний пример, внешний опыт иного отношения к жизни, чем собственные духовные блуждания. Зато изначальная первичная вера, до поры сокрытая для самого человека его дольнем неведением, во встече с духовным наставником расцветает раскрывается из состояния духовной Потенции в духовную практику – в наработку собственного духовного опыта - и приводит дольнего человека в церковь той или иной из мировых религий.
Единый-неделимый как Тайна мироздания«Спор о том, подчинен ли Бог истине и правде, как думал Платон, или Бог совершенно свободен и истина и правда есть лишь то, чего хочет Бог, как думал Дунс Скот, есть неверно поставленный спор, основанный на ложном разделении того, что нераздельно»
Бердяев прямым текстом говорит о мироздании, или Едином, нераздельном на целое и части, Творца и творение, горнего и дольнего миров, Начало и Конец (Альфа и Омега), а понимании Единого как Плеромы, вмещающей в свою тотальность любую полярность своих аспектов, сторон, умозримых человеком проекций из всеохватной тотальности Единого-Плерона.
Только в «дербанящем» (не более, чем условно) Плерон на целое и частное, творящее начало и творимое следствие, бесконечное во всеохватности и конечное в проекционном познании человека умозрении совершается разрыв между условными частями-проекциями Того, Что неразрывно-нераздельно.
В этом глубочайшее понимание Бердяевым Тайны мироздания.
Замысел Божий и проблема зла в мире«Бог прежде всего хочет от человека свободы - такова воля Божья, неотрывная от идеи Божьей, и воля Божья должна быть исполнена. Во имя исполнения воли Божьей, идеи Божьей я не смею быть рабом, я должен быть свободен духом. Я и волю Божью не могу и не должен исполнять, как раб, я должен исполнять ее, как свободный духом, как духовное существо»
В этом рассуждении Бердяева раскрывается идея Замысла Божьего. Бог не Творец зла, но Творец падшего мира, в котором Истина окутана «туманом»-Иллюзией дольнего мира. В этом падшем состоянии дольний человек не может зрить Истину в Её всеполноте (что привело бы падшего человека к полному ослеплению Светом Истины). В падшем состоянии человек зрит Истину «сквозь тусклое стекло» и в состоянии узреть-постичь лишь крупицы от всеполноты Истины. А эта слепота дольнего неведения влечет совершение человеком помыслов и поступков, уводящих человека от Истины ещё более. Это есть деяния ложного-я, ложного эго, или человеческого самомнительного себялюбивого эгоизма, порождающего человеческие грехи.
И есть один путь эволюции-выхода из состояния падшести в дольнем мире – это по свободе воли человека выбрать-встать на Путь духовной эволюции, ведущий обратно к Отчий Дом, откуда тварный мир «отпал» в дольнее бытие.
Такой выбор по свободной воле человека сделать весьма непросто. В этом человеку нужна помощь свыше – от духовных наставников падшего человечества. Божьи пророки, периодически приходящие на дольную землю, просвещают людей, дают им духовные учения, на основе которых разрастаются мировые религии. Вот в лоне этих религий с помощью наставников-духовников люди дольнего мира получают поддержку в своем свободной воли выборе встать и продвигаться на Пути духовной эволюции, возвращающей дольнего человека в Отчий Дом небесного человека.
Таким образом Бог не исключает зло/неведение из дольнего мира, но не допускает его в мир Истины, где неведению просто нет места.
В связи с этим нужно понимать, что полярность добра и зла принизывает не только психический/астральный план бытия мира, но и более тонко-материальные планы бытия. На более высоких тонко-материальных планах бытия полярность добра и зла принимает более утонченные формы. Только в мире Истины (мире платоновских чистых идей) отсутствует полярность Добра и зла как неслиянного единства Света и тьмы, Истины и заблуждения, без которого (неслиянного единства) просто не может иметь бытия тварно-объектный падший мир. А там, где Истина связана (неслиянно едина) с заблуждением, Свет связан с тьмой (дольний мир есть Игра-Иллюзия свето-тени) там непостижима Истина-Бог в своей всеполноте.
Религиозный смысл смирения«Смирение не есть внешняя покорность. Внешняя покорность и послушание не имеют цены. Ценно только просветление человеческой природы. Смирение есть внутреннее просветление духовного существа человека, вольная, свободная победа над всякой гордыней самоутверждения, над всякой злобой нашей низшей стихни. …В подлинном же смирении изменяется и просветляется природа человека. Смирение есть акт человека, направленный на самого себя, и оно предполагает великое напряжение свободы духа. Смирение есть путь освобождения от власти внешнего, чуждого, насилующего человека, обретение освобожденности духа, отреченности от власти порабощающих стихий, внутренней свободы от зла жизни. …Смирить свою волю значит проявить величайшую свободу, освободить свою волю от власти темных стихий. …В акте смирения действует не чужая воля, а моя собственная воля, но воля просветленная и преображенная в высшую духовную природу. Смирение перед старцем, подчинение своей воли его духовному руководительству есть совершенно вольный акт, акт свободы, а не подчинение принуждающей силе. В самоутверждении я разрушаю собственную свободу, ввергаю свою природу в небытие. Смирение есть переход от эгоцентризма к теоцентризму»
Смирение выражается Бердяевым в акте смены интенции сободной воли человека с направленности на самого себя как центра мироздания («пупа земли»), того что именуется эгоцентризмом, на направленность к Божьему Замыслу, Божьей Воле – альтруизму в человеке, осознающему смысл земного бытия не в стяжании эгоистическом земных сокровищ (служение Мамоне), а в служении-устремленности к Божьей Воле, излагаемой человеку через посланников Бога (пророков) в разных редакциях (учениях Будды «Срединный путь», Моисея «Ветхий завет», Христа «Евангелие», Мухаммеда «Коран») Единого Божьего Учения, символически описывающего Волю Божию – Замысел для мира дольнего.
Веротерпимость. Свобода совести и церковный фанатизм «Легко быть терпимым ко всякой вере тому, кто ни во что не верит, кто равнодушен к истине. Но как соединить горячую веру и преданность единой Истине с терпимым отношением к ложной вере и к отрицанию Истины? Не есть ли веротерпимость всегда признак индифферентизма? Так и думают те христиане, которые отрицают свободу совести и веротерпимость. Защита свободы совести и веротерпимости стала прерогативой либерализма и гуманизма, никакой религиозной веры не держащегося. Свобода совести и веротерпимость защищаются, как совершенно формальные принципы, безотносительные к какой-либо положительной истине. Люди религиозные, верующие в положительную Истину, исключающую всякую ложь, защищали свободу совести лишь в таком месте и в такое время, где и когда вера их была гонима и утесняема. Так, католики, которые менее всего склонны были признавать принцип свободы совести, апеллировали к свободе совести в России, когда католическая вера была утеснена и ограничена в правах. Христианство в период гонений, до Константина Великого, защищало свободу религиозной совести в лице ряда апологетов и учителей Церкви. Но после Константина Великого, когда христианство стало господствующей религией, мы уже не слышим аргументов в защиту религиозной свободы, уже раздаются голоса в защиту насилия против еретиков и инакомыслящих, призыв к вмешательству меча государственного в дела веры»
Из этой цитаты можно понять, что Автор представляет веротерпимость как альтернативу антагонизму борьбы за свободу совести при угнетенном положении в социуме данной церкви и стремлении при доминирующем положении той же церкви в социуме подавлять инакомыслие других мировых религий как ересь ложной веры.
Альтернатива стремлению к навязыванию своей веры иноверцам заключена в некоторых канонических принципах православного миссионерства:
запрет на насильственное обращение в православную веру;
уважение к религиозному выбору (свобода совести).
Я бы относил церковных деятелей, что нетерпимы к иноверцам и нарушают миссионерские принципы ненасилия и уважения к свободе совести иноверцев к религиозным фанатикам, что подобно Бармалею готовы мигом приобщить всех людей к своей Церкви, а с теми, кто на это не согласен поступить как Бармалей «я того в бараний рог согну, сотру в порошок и брошу акулам».
Основанием веротерпимости служит Божественная любовь ко всем людям, поскольку она предполагает уважение к свободе выбора человека, признание достоинства всех людей и отказ от принуждения в вопросах веры.
Путь человека в дольнем мире, в своем падшем состянии«…вопрос о религиозной свободе не есть исторический вопрос, это есть вопрос самого существа христианской веры. И вот с точки зрения существа христианской веры, веротерпимость не есть терпимость к человеческим заблуждениям и ложным верованиям, а есть любовно-бережное отношение ко всякой человеческой душе, к ее внутренней духовной жизни, к ее индивидуальному пути. Человеческая душа приходит к Богу сложными и многообразными путями, тяжкими страданиями, трагическим опытом жизни, борением духа. Человек проходит путь испытаний, изживает свой неповторимо индивидуальный опыт. Никто не смеет сказать, что он обладает полнотой Истины, а другой находится целиком во тьме. Плерома находится лишь в Боге, мы же вмещаем лишь те или иные стороны истины, воспринимаем лишь отдельные лучи света»
Потрясающее созвучие с моим миропредставлением. Человек не обладатель Истины в её всеполноте, но напротив, обладает лишь частичками, крохами Истины, вынужденный зрить Истину «сквозь тусклое стекло». Вот это состояние падшести-неведения, когда мир Иллюзии (дольний мир) скрывает от человека Истину в Её всеполноте (Плероме) и человеку в его затуманенном сознании мироздание представляется в суперпозиции лишь крох Истины и тумана заблуждения.
В этом положении человек может (имеет возможность-потенцию) выбраться из состояния неведения-затуманенности своего сознания лишь через Путь, связанный с «тяжкими страданиями, трагическим опытом жизни, борением духа. Человек проходит путь испытаний, изживает [проживает и накапливает] свой неповторимо индивидуальный опыт».
И не оступиться, не свернуть с этого Пути возврата в Отчий Дом человеку помогает обращение за поддержкой в одну из мировых религий, под опеку духовного наставника (пастыря, духовника, гуру) уже твердо стоящего на Пути возврата в Отчий Дом.
Все пути мировых религий («Человеческая душа приходит к Богу сложными и многообразными путями») поддерживают помогают человеку встать на единственный Путь индивидуального собственного обретения духовного опыта («сына ошибок трудных»), без которого «легче верблюду пройти через игольное ушко», чем человеку, не обретшему бесценный духовный опыт, «войти в Царствие Небесное» (Отчий Дом).
