Искусство слова
Капитан Брамы (книга вторая)

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #121 : 07 Декабрь 2016, 19:04:40 »
С Днём рождения, Пёстрый. Растите большим и пышным

Путинцева Т

ОффлайнПёстрый

  • Я тоже тут
« #122 : 07 Декабрь 2016, 19:44:08 »
Спасибо за поздравления, друзья!

Трепетно тронут: от корней до кончиков веток - такая теплая волна, будто весна пришла.

Да, шесть лет назад я родился... правильнее было бы - проявился. Но пусть будет "родился", дабы не вносить путаницы.

Вы знаете, друзья, впервые за все шесть лет я вдруг с особой теплотой вспомнил ранее декабрьское утро, утро своего рождения-проявления в мире человеческом. А вспомнив, прожил это утро заново (такова особенность нашей памяти, каждый раз переживать все заново). Прожив утро своего рождения еще раз, я подумал: а не рассказать ли мне о том, как это было? Почему бы и нет!.. Итак, где мое перо?



ОффлайнСумалётов

  • Упёрся – отойди.
« #123 : 07 Декабрь 2016, 21:09:41 »
Итак, где мое перо?

Верной дорогой ищешь, герой! И это говорю тебе я, беспризорный отпрыск здравого смысла. Опиши свой день рождения — и пусть здравый смысл хоть раз в жизни усомнится в собственной здравости. И польза пойдёт на пользу, и тяжесть камня покроется нежностью, набухнут и лопнут почки, и воздух вздохнёт свободно: земля пришла!

Мы, литературные герои, деревья и звери, проникли партизанскими тропами сюда, в виртуальный мир человеческих слов, чтобы сберечь народившийся смысл от ползучего равнодушия здравости и приоткрыть ему небесную перспективу неуспокоенности... Пиши, Пёстрый!

Стражу Пёстрому, Слава.
Литературным героям, Слава.

Твой злонежелатель,
недалёкий от народа
Слава Сумалётов
«Последнее редактирование: 07 Декабрь 2016, 21:12:45, Сумалётов»

ОффлайнПёстрый

  • Я тоже тут
« #124 : 07 Декабрь 2016, 21:23:20 »
О том как я воплотился

Ранним декабрьским утром... Нет, утром это можно назвать, только если по часам сверяться. Была самая что ни на есть ночь, на небе сияли прекрасные россыпи звезд.  Звезды желали быть свидетелями моего рождения; даже обещали сделать момент моего выхода на сцену мира человеков великим космическим актом. Может быть, так бы оно и было, но все портил сырой, пронизывающий зимний ветер. Ветер дул со стороны небольшой местной речки, по имени Ингул (уточнение для тех, кто заинтересуется географической подробностью моего рождения). Недовольство местного ветра, которое мне понятно (в чужую епархию вторгся некто, то есть я), смягчалось сказочностью места, в котором мне надлежало проявиться.

Территория сказки была с гулькин нос, но и на том спасибо. Небольшой участок земли, засаженный декоративными деревьями. Из-под деревьев выглядывали статуи античных богов, скифских баб, эльфов, гномов, домовых. Тропинки между деревьями охраняли бдительные гипсовые кошки и мраморные ящерицы. За деревьями виднелись крыши теплиц. За теплицами территория сказки кончалась, дальше шел большой дачный поселок. С другой стороны сказка обрывалась хлипким сеточным забором, за котором шумела большая автомобильная трасса.

Став возле будки охранника, я стал ждать своего бытиеписателя. Он как раз работал охранником описанной выше сказочной территории. Бытиеписатель появился со стороны теплиц, он делал утренний обход. Вид у автора Капитана был довольно измученный: объект сложный, обязанностей много, начальник дурак (так мне позже свой измученный вид объяснил автор). А еще, после всей дневной беготни сиди всю ночь, пялься в монитор компьютера, в одни и те же квадратики секторов видеонаблюдения. А в квадратиках тусклая снежная рябь. От этой ряби, в которой с трудом угадываются контуры предметов, невольно станешь визионером. Так что "снежные" квадратики видеообзора невольно поспособствовали моему рождению.

Я перехожу к главному. Подловив единственный, неповторимый во всей Вселенной момент, я ВОПЛОТИЛСЯ. Я воплотился в сложном преломлении многочисленных лучиков света - одни лучики шли от работающего монитора, другие от тусклых декоративных фонариков, третьи от далеких смеющихся звезд. Темное стекло двери в будку охранника на миг стало Великим Зеркалом. Именно в этом зеркале лучики света сотворили мой Образ... Я был прекрасен и юн. Таковым остаюсь и сейчас, заявляю это без ложной скромности. Я был весь в пёстром, я был из разноцветных лучей.

Оставалось очертить себя границами плотного "тела". Мне нужна была "тень". И я нашел ее. Прекрасное божие дитя, молодое хвойное дерево с причудливыми пестрыми ветками росло тут же, возле двери. И я вошел в него и тогда полностью воплотился. В этот миг замерло все, даже ветер перестал на меня злиться. И автор Капитана увидел меня. О, вначале он не понял ничего. Какая инертность мышления, какие шаблоны! Он думал, что я обычный человек, проник на охраняемую территорию (тут я сам испугался, не перестарался ли я с человеческой формой). Он кинулся к дверям и тут же остановился. Понимание пришло в доли секунды... Здравствуй, Пёстрый, друг! - мысленно воскликнул мой бытиеписатель. - С Днем Рождения!

И вот я тут. Остальное вы знаете.

«Последнее редактирование: 08 Декабрь 2016, 08:01:49, КАРР»

« #125 : 07 Декабрь 2016, 22:25:50 »
Пёстрый, с днём рождения!

Меня очень тронул Ваш рассказ. Хорошо, что Вас и Ваше рождение поняли. Все мы, на самом деле, рождаемся, только когда нас понимают.

Желаю Вам корней ветвистых и ветвей мечтательно-пушистых!

Сегодня случайно нашла старые осенние фотографии и из любопытства и тоски по иной точке зрения перевернула их. И они меня порадовали. Пусть и Вас порадуют.

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

ОффлайнПёстрый

  • Я тоже тут
« #126 : 07 Декабрь 2016, 23:39:01 »
Спасибо, Саша!
Спасибо за поздравления, фотографии (осень на этих фотографиях так похожа на мои осенние сны!) - особенно спасибо за особый смысл вот этих слов:
Хорошо, что Вас и Ваше рождение поняли. Все мы, на самом деле, рождаемся, только когда нас понимают.

Слава, друг, и тебе спасибо!

И слава нам, литературным героям!


« #127 : 08 Декабрь 2016, 00:11:05 »
С Днем Рождения тебя, спутник моей души и Друг!

Твой рассказ (лишь набранный моими пальцами на клавиатуре) мне интересен тем, что дал возможность увидеть твое появление в моей жизни иными глазами. Твоими глазами, Пёстрый... А ведь, действительно, я едва не побежал тогда! ;D Принял тебя за человека.

И еще. С этого твоего явления начинается "фэнтезийная" часть Капитана. Тогда же и слово пришло - стражи. И слово это мне поначалу не нравилось. Стражи у меня ассоциировались с  похожим термином у Кастанеды. Конечно, кастанедовский страж на границе мира - это совсем-совсем другое. И все же, я был против слова "стражи", но слово прижилось. Прижилось вопреки всем моим "против". Ну и кто кого пишет?

С Днем Рождения!

Дух дышит, где хочет

Ну вот и дошли...
Выкладываю две заключительные главы второй части "Капитана Брамы" - "Два мира":


Сердце Совета


В самом центре здания Совета, среди молодых и стройных деревьев, под огромным прозрачным куполом расположилась небольшая, вытянутая овалом поляна. Четыре аккуратных песчаных дорожки, по числу сторон света, сбегаются к ней. Здесь, на поляне и должен был пройти долгожданный Совет.
  Капитан и его друзья прибыли на место в первых вечерних сумерках. На поляне они увидели с десяток стражей и Пафоса, которого стражи обступили полукругом. Пес Пафос возлежал на мягких подушках. Он ораторствовал. Стражи восторженно поддакивали ему, гладили его по голове, чесали за ушком.
– Я не знал тогда, что могу думать, – вещал Пафос. – Я не знал, что я хороший. Я не знал, что я Пафос. Я был бездомен. Болтался от одной сетевой помойки до другой. Я и не подозревал, что могу говорить и хочу быть. Когда я нашел свой дом и себя самого в своем новом доме, меня наполнил щенячий восторг. Гав, давно забытое чувство, гав! И я понял, что я хороший и больше не хочу кусаться. Я теперь Пафос, я друг народа.
– Замечательная история! – воскликнул какой-то молодой страж, одетый в зеленый плащ с нарисованными на нем синими лотосами иллиунурии; у стража была пышная медно-красная копна волос на голове. – Только одно место в твоей истории нам непонятно. Скажи, что такое сете…сете-у-вая помойка?
– Тоже самое, что и любая другая помойка, – ответил за Пафоса Корифей.
– Неужели там, откуда вы пришли, есть помойки?
– Есть, увы, есть. И гораздо больше, чем хотелось бы. Но, друзья, – промурлыкал Корифей, ложась на подушку рядом с Пафосом, – не будем об этом. Мы и собрались тут, в том числе для того, чтобы в мире было поменьше сетевых помоек… А ты, Пафос, тоже хорош. Ушел, никому ничего не сказал. Вот скажи, чем ты сегодня занимался?
– Ах, дружище кот. Ты даже представить себе не можешь, каким важным делом я занимался. – Пафос встал на задние лапы, выпятил грудь и гордо заявил, – Сегодня я весь день считал облака. И обсчитался. Облака надо мной рассмеялись…
На поляне появился Отшельник с Шимассой и Рассаутом. Они пришли на Совет по восточной дороге. Пока Капитан расспрашивал Отшельника о текущих делах, а рамяусты знакомились с необычными гостями (Корифеем и Пафосом), вечерние сумерки сгустились, и где-то вдалеке зажглись первые серебряные фонари.
Дмитрию вспомнилось, как девять с половиною лет назад они шли по одной из дорожек, вот под этим самым куполом Дома Совета (так теперь это большое и единственное здание на Холме называет Капитан). И так же тускло, и отдаленно горели серебряные светильники, по краям дороги, и Дмитрий с Капитаном и отцом Иваном стояли, не в силах оторваться от величественной панорамы Млечного Пути.
Воспоминания Дмитрия прервали две высокие фигуры, что показались на западном пути. От фигур едва заметно струился мягкий, чуть голубоватый свет – вот они приблизились, и Дмитрий узнал Игуменью и Серебряного. Вместе с ними прибыли еще около двадцати стражей. С появлением Серебряного и Игуменьи вся поляна Совета пришла в движение. Стражи быстро рассадили гостей на отведенные им места, расселись сами.
Почти стемнело, когда на южной дороге появились низкие фигуры гномов. Среди гномов Капитан и его друзья узнали Топа. Он возглавлял процессию. Два гнома, по бокам от него, освещали фонариками дорогу. Поэтому и Топ, и вся голова процессии были хорошо видны.
 В руках Топ держал что-то похожее на большой поднос. На подносе лежал какой-то предмет, накрытый темной материей. Вид у гномов был необычайно торжественный, сосредоточенный и молчаливый. Когда гномы вошли в круг поляны, стражи встали, вслед за ними встали гости Совета. Гномы дошли до центра поляны. Два гнома взяли из рук Топа поднос, Топ аккуратно снял с подноса то, что на нем лежало, и положил на небольшое каменное возвышение, в самом центре поляны. Стражи запели.     
В небе, точно над центром купола, зажглась яркая звезда. Стражи запели громче. От звезды на поляну упал луч света. Тут же появился второй луч. Он шел от вершины Холма, от Серебряных Деревьев. Луч преломился в прозрачном куполе и также упал на поляну. Два луча соединились точно в центре поляны, в точке, где лежало нечто, завернутое в темную материю. Тогда Топ снял покрывало и вместе с другими гномами быстро отступил в тень.
На каменном возвышении лежал Живоглаз, по имени Сердце Совета. Это был очень большой кристалл, величиной с крупную человеческую ладонь. Два луча света, от звезды и от Серебряных Деревьев, слились в один луч и вошли в кристалл. Живоглаз ожил, затрепетал – он словно пил льющийся в него свет, насыщался им. Тысячи неповторимых граней Живоглаза вспыхнули разноцветными радугами. Дмитрию вдруг представилось, как в этих радугах рождаются целые вселенные, наполненные новым светоносным смыслом. И каждый атом этих вселенных напоминает преображенную райскую планету, а цепочки молекул – бесконечное сплетение множества воль и миров. Эти миры и воли неповторимо индивидуальны. Но все они – один сложный узор одной из сотен граней кристалла. А сотни таких узоров – это уже один огромный смысл, созидающий чудесный кристалл-Живоглаз.
Вокруг Сердца Совета вспыхнуло облако света – стремительно расширилось, превратилось в сферу, заполнившую собой всю середину поляны. Игуменья и Серебряный объявили о начале Совета. Тут же в сфере возникло неясное движение, похожее на секундную рябь на воде, мгновенную игру светотеней. Внутри сферы появилось дерево, с большими, раскидистыми ветвями. Оно напомнило Дмитрию исполинского, многорукого великана, обнимающего мир. Над верхними ветвями дерева разверзлось небо – бездонное, ночное, усеянное гроздьями звезд. Какое странное ощущение, – размышлял Дмитрий, обмениваясь мыслями с Капитаном и отцом Иваном, – внутри небольшой сферы мир; настоящий, реальный мир, и в этом мире есть небо, уходящее в свою параллельную бесконечность. Бесконечность в замкнутом, ограниченном пространстве. Полное нарушение всех привычных геометрических перспектив…
Внутри сферы появилась небольшая группа стражей. Стражи встали у исполинского, ровного, как колонна, ствола дерева. Над их головами зажегся яркий, чуть зеленоватый свет. Стало отчетливо видно, что дерево со всех сторон окружено двухметровой стеной камыша. Дмитрий и отец Иван почти одновременно вспомнили место и имя дерева: это было Царь-Дерево в Брошенном лесу, возле которого девять с половиной лет назад они ночевали и где чуть было не погибли в болоте.
Стражи, что стояли у Царь-Дерева, запели. Несмотря на то, что ни Дмитрий, ни отец Иван, ни тем более Лариса не знали сложного языка стражей; они прекрасно поняли, о чем песня. Этой песней стражи приветствовали всех собравшихся на поляне Совета. В ответ прозвучала такая же короткая песнь. Этой песней стражи приветствовали своих братьев, из Брошенного леса, и включали их в свой круг. Так началась вступительная, или приветственная, как назвал ее Капитан, часть Совета. Стражи, связанные с Холмом, но не находящиеся физически здесь, включались в один общий круг. А вместе с ними в этот круг вступали души и духи рек, полей, посадок – все добрые существа, с которыми у Холма был союз.
Люди (даже Капитан!) и представить себе не могли, насколько мир вокруг наполнен жизнью, насколько он един и многообразен и насколько многообразны сами стражи. Какие-то неведомые существа проносились стремительными солнечными бликами, лучами света, от Верхних вод к водам нижним и дальше, в сияющие речные туманы. Целая группа стражей приветствовала Совет, не выходя из образа «сторожевых деревьев». Эти деревья «росли» там, где река, текущая вдоль Холма, делала опасный изгиб в сторону Кургана Тьмы. Стражи наблюдали за врагом. Видимо, они были в тесном союзе с гномами Васы, которые охраняли подступы к Холму, ибо передали приветствие и от них. И Васа со своими соратниками также был включен в круг Совета. (Что немало удивило отца Ивана.)
В сфере Сердца Совета появлялись и исчезали далекие степные пейзажи, едва различимые в звездном свете: темные громады лесопосадок и одинокие, призрачные степные деревца и холмики или курганы. И везде были стражи, они вместе с духами полей приветствовали поляну Совета. Одни из стражей были подобны молодым одиноким деревцам среди степи, другие напоминали беспокойных, заботливых птиц, что причудливо порхают, поддерживая жизнь вокруг. А иные стражи настолько породнились со степными духами, что уже почти и не имели плотного образа. Они напоминали легкое духоновение степного ветерка, пополам с пылью и горькой степной травой… Приветствия все шли и шли. Наконец, в сфере Совета возник далекий Другой Берег.
Вид Другого Берега немного разочаровал Дмитрия (зато понравился отцу Ивану). Проявившийся пейзаж был темен и аскетичен, как на старинной иконе – самый обычный берег моря и самое обычное море, скалы, несколько темные и мрачноватые. Лишь немного необычные огромные цветы и неописуемые цветущие деревья на мрачных скалах скрашивали впечатление. На берегу моря стояла группа стражей – высокие белые фигуры. Дмитрий узнал Белодрева, узнал Брата. Волна любви и восторга охватила его душу. Белодрев и другие стражи низко поклонились Совету. В ответ все, кто был на поляне, встали и с благоговением поклонились Другому Берегу.
Приветственная часть закончилась. 

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 05 Май 2017, 00:15:51, КАРР»

Два пути


После приветственной части в сферу Совета вступила Игуменья. Она говорила о древних днях жизни стражей, о появлении на Земле людей. О первом союзе стражей, людей и других малых народов. О том, как этот союз стал рушиться – от вторжения пришельцев до большой воды потопа. Эта история была известна Дмитрию, отцу Ивану и Капитану. Ее продолжил Серебряный. Он поведал о том, что было дальше: от большой воды и до наших дней. 
В сферу Совета вошел представитель народа Лэйи. Он повел свой рассказ о пришельцах. О их присутствии на Земле, в околоземном пространстве и в самой Солнечной Системе. Впрочем, рассказом это можно назвать весьма условно. Представитель народа Лэйи не столько рассказывал, сколько показывал – тускло блестя своими огромными фасеточными глазами, он взмахивал прозрачными стрекозиными крыльями. От этих движений за его спиной, в сфере, возникали разные участки космоса. Гигантские темные коконы двигались в черной пустоте. А один такой кокон висел на орбите Земли. Это был корабль пришельцев.
Следом за представителем народа Лэйи в сфере появился Отшельник. Он продолжил рассказ. Но перешел сразу к той части истории, в которой пришельцы надоумили голову краснокутовского сельсовета пойти на поджог дома Капитана. Следом последовала история рамяуста Шимассы. Самая трогательная история, рассказанная на Совете, история, вселяющая в сердца надежду. Далее Отшельник перешел на сегодняшнее положение дел. Но, видимо, немного переборщил с описанием воздушных битв с нечистью. Чем и вызвал внезапное вторжение в сферу полугнома Васы. Этот момент запомнился особенно ярко. Ворвавшись, Васа предложил простой и понятный план. Вот что было дальше:
     –  Вы предлагаете напасть на Курган и покончить со всеми силами зла разом?
     – Да.
  – Странно… Вы были служителем Кон-Аз-у и так просто думаете о темных.
      – Был… Когда-то. В другой жизни. Теперь я воин. И мне… мне кажется, что Совет слишком романтизирует темных. Я много раз разил их топором, они умирают точно так же, как и все мы…
Маленькая, серая фигурка в светоносной сфере Сердца Совета – это Васа, полугном-получеловек. Он стоит, широко расставив ноги, опираясь на свой чудовищный топор.  Глаза у Васы закрыты, и говорит он будто из глубокого сна. 
Отец Иван со странной улыбкой смотрит на бывшего иеромонаха Василия. Надо же, Васа, – шепчет про себя отец Иван. В звуке нового имени чудится короткий и смертельный удар топора, зловещий шелест извлекаемого из ножен меча. Отцу Ивану вспоминается страшный рассказ Топа о том, как Васа терял свою человеческую форму. Он пристально вглядывается в призрачную фигуру бывшего служителя Христа, пытается найти в ней печать зла и смерти.
Да, от иеромонаха Василия мало что осталось. Общие черты, и только. Ушла болезненная дряблость, лицо будто окаменело, и на нем застыло выражение какой-то вселенской брезгливости. Бородка все такая же жидкая, но теперь она заплетена в тугую косичку. Он стал ниже ростом, но зато бывший иеромонах сильно вырос в плечах…
Среди гномов Топа слышится раздраженный гул. Поднимается Топ, он в своей неизменной шапочке с кисточкой, в темно-фиолетовом плаще:
– Махать топором, убивать: в этом весь ты, Васа! – говорит он. – Мы помним, как ты убивал слуг своего бывшего друга, как ты рубил топором их окровавленные остатки и не мог остановиться, ты испытывал большое удовольствие от смерти, словно темный с Кургана.
Лицо полугномаВасы мрачнеет:
– Я сожалею о случившемся. Я об этом не раз говорил. Но ты, Топ, меня словно не слышишь.
Появляется Худ: важный и толстый гном с пышной черной бородой, «правая рука» Васы. Худ словно выпрыгивает из-за спины Васы.
– Сколько можно об одном и том же? – гневно говорит Худ, обращаясь к пустоте перед собой. – Всем понятно, что если Васа не убил бы тех оборванцев, они бы убили его друга, а потом и его самого. А если бы он не спустился в одиночку в Могильники и не убил целую свору темных – кстати, кто-то из вас способен на такое? – я бы не стоял сейчас перед вами. Оставим этот пустой разговор. Мы вынуждены убивать, потому что нас убивают. Васа предлагает покончить с этим раз и навсегда.
– Вот так вот взять и просто покончить, на раз-два? О, топорная наивность! – Топ вздымает руки к далекому, прозрачному потолку, он почти кричит. – Как вы себе это представляете, покончить с Курганом?! Явиться открыто в Курган к пришельцам и попросить их убраться? Вы знаете, сколько их там, и они далеко не только в Кургане!
– Разве вы не слышали, – терпеливо говорит Игуменья Васу и Худу, – подобных курганов на земле сотни. Они связаны между собой. Разгромив один из курганов, мы не решим ничего. А еще на дальней орбите земли находится корабль пришельцев. Через этот корабль темные общаются между собой, на этом корабле они плетут свои планы.
Игуменья наклоняется вперед, протягивает свою руку с длинными, тонкими пальцами, как бы указывая на невидимый корабль пришельцев. Дмитрию кажется, будто маленькие призрачные фигурки Васы и Худа, вся сфера Сердца Совета, теперь помещаются на светло-коричневой ладони Игуменьи. 
Васа выглядит озабоченным, но не сдавшимся: 
– Хорошо. Тогда надо пробовать уничтожить сам корабль, – говорит Васа.
– Это бы было неплохо, – отвечает Отшельник. Он сидит чуть поодаль от Игуменьи и других стражей, рядом с ним Шимасса и Рассаут. – Но у нас нет таких средств, воин Васа.
– Даже если и были, – говорит Серебряный, – это бы дало нам только небольшую отсрочку. Разве что на некоторое время у пришельцев ослабла бы координация и согласованность. А потом прибудет другой корабль, и все начнется заново.
– Не понимаю, – пожимает плечами Васа, – тогда какой смысл в Совете?
– Смысл очень простой, – говорит Игуменья, – смысл в союзе. Мы должны на нашем Совете решить: как нам осуществить союз с людьми и всеми другими народами, кто пожелает присоединиться к нам. Сила темных, Васа, в нашем разобщении. Зло селится в сердцах. Убивать его нужно там, и топоры здесь бессильны. Хотя и внешний отпор важен, и тебе спасибо за охрану.
На лице Васы появляется тень задумчивости и грусти.
– Я не верю, что возможен союз, о котором вы говорите. Особенно союз с людьми. Люди слабы, они предадут.
И тут встает говорящий пес Пафос. Пес и кот тихо себе лежали на мягких подушках, на месте для самых почетных гостей, между Игуменьей и Серебряным, председательствующими на совете. Гости вели себя совсем незаметно: Пафос вначале восторженно крутился, затем улегся и затих; Корифей лег сразу, казалось, что он спит блаженным кошачьим сном. Но он не спал, он внимательно за всем наблюдал.
– О, вчерашний человек, воин Васа, – громко говорит Пафос звонким, мальчишеским голосом. – Храбрый в делах ратных, бесстрашный, разведавший подлые пути темных в сумрачных могильниках Кургана. За что тебе, Васа, честь и хвала! И только за это. Ибо во всем остальном ты есть тот, кто повернулся к миру спиной. Что можно сказать о мире, смотря на него спиной? Как можно говорить о всех людях, не закруглив ни одной загадки? Не торопись, Васа, говорить «нет», не познав значения слова «да»! У меня все.
Васа с удивлением смотрит на Пафоса. Смотрит широко открытыми глазами:
– Собака?.. говорящая? – тихо, почти шепотом произносит Васа и исчезает. Вслед за ним исчезает Худ.
– Молодец, Пафос, одобряю, – тихо мурлыкает Корифей на ушко Пафосу.
– Это пойдет Васе на пользу, – говорит Серебряный. – Уже то хорошо, что у него открылись глаза. Может быть, это произведет перемены в его уме.
– Хотелось бы верить, – вздыхает Отшельник. – Васа честен в своих заблуждениях. Искренность помыслов, вот что спасло Васу от порабощения силами тьмы. Но пришельцы оставили свою отметину в его душе. Мне кажется, убивая пришельцев, Васа мстит им за свою искалеченную судьбу, сделавшую его изгоем и полугномом.
– Изгоем и полугномом, – кивает головой Серебряный. – Может быть, может быть… И все же я верю в бывшего служителя Кон-Аз-у. Он надежда народа гор. Он мостик между человеками и народом гор.
– Увы, мостик ненадежный! – восклицает незнакомый Дмитрию и отцу Ивану страж, с длинными белыми волосами, безбородый, с угловатым, словно выточенным из дерева лицом, которое оживляют пронзительные, синие глаза. – Васа не понимает смысл союза. Васа не хочет иметь ничего общего с людьми. Мы все это только что слышали…
Беловолосого, безбородого стража внезапно перебивают. Топ и его гномы аплодируют Пафосу. К гномам присоединяются некоторые стражи.
– Слава Пафосу! – восклицают гномы, – слава самому звонкому, самому громогласному Пафосу на земле!
Пафос снова поднимается на своих подушках и низко кланяется собранию.
– И все же, – не унимается беловолосый, безбородый страж, – слова Васы могут внести сомнение в чьи-то сердца. Я вижу, здесь присутствуют люди. Что скажут они?
Встает Капитан:
–  Если мои друзья не возражают, я отвечу от имени людей.
Никто не возражает. Спустя минуту Капитан возникает внутри сферы: светло-серая фигура в матовой пустоте – тонкая и вытянутая, полупрозрачная, словно из паутины. Но вот фигура взмахивает руками – и сфера преображается. За спиной Капитана большой человеческий город. По куполу Исаакиевского Собора Дмитрий догадывается, что это Петербург. Капитан рассказывает свою историю: детство, учеба, служба в армии, опять учеба, экспедиции, наконец, знакомство с Брамой, стражами... Капитан не столько говорит о себе, сколько о людях; о тех, кого он повстречал на своем пути, тех, кто шел с ним рядом. Капитан воспроизводит в сфере объемные картины человеческой цивилизации – города, порты, дороги, заводы, государства, войны, политические интриги. За спиной Капитана бурлит быстрый человеческий мир, раскаляется в своих внутренних противоречиях. И вот уже некоторые стражи зябко ежатся. Им кажется, что еще чуть-чуть и человеческая лавина хлынет из сферы на поляну, словно лава из вулкана, уничтожит Холм, весь их спокойный мир. 
– Прошу принять во внимание Совет, – звучит тихий голос Капитана, – внешний мир людей, история, политические отношения между государствами – все это может казаться взгляду стража – хаосом. Это не так. Надеюсь, Клен, Серебряный и Пестрый достаточно изучили этот кажущийся хаос. (Названные стражи согласно кивнули головами.)И если стражи хотят идти в человеческий мир, искать людей, отмеченных Живоглазом, строить союзы, совместные сообщества, поселения – или как там еще решит Совет – они не должны бояться человеческой цивилизации. Иначе зачем идти? И напоследок немного слов своим собратьям, людям… да и не только им, а всем здесь сидящим. 
– Не стоит пугаться мнимой мощи пришельцев, – говорит Капитан. – Открытой власти над людьми у пришельцев как не было, так и нет. Впрочем, легкомысленно и недооценивать влияние пришельцев. В мире людей сейчас, скорее, шаткое равновесие. И любая незначительная капля на весы истории, например, наш союз, может всецело изменить наступающую эпоху. Тот, кто скрывается под именем Инспиратор, и другие князья пришельцев это хорошо знают. Здесь ответ на вопрос: зачем таким могущественным в техническом плане пришельцам какое-то Золотое Веретено, Живоглаз и голова небольшого сельсовета, в далеком от цивилизации селе. И почему их так пугает наш еще не осуществленный союз. А вдруг именно наш союз и есть та капля? Отсюда страх Инспиратора и других пришельцев… У меня все.
Капитан кланяется. Покидает сферу. Сказано достаточно. Остается выбрать путь (или несколько путей) к осуществлению союза с людьми. В сферу входит Клен. Он рассказывает и показывает возможные совместные поселения с людьми. Будущие сообщества Живоглаза и Золотого Веретена. Поселения будущего.
– Из людей Лариса-археолог готова принять самое активное участие в этом деле, – сообщает Клен. – И, конечно же, Капитан… пока сможет, пока не уйдет на Другой Берег. Из стражей я и Серебряный, и все, кто научился принимать человеческий облик.
Встает незнакомый людям страж:
– Все это хорошо. Но очень медленно по времени. Такой рост подходит нам. Но в быстром мире человеков мы можем не успеть.
Поднимается Корифей:
– Вот почему я и Пафос здесь. Есть еще один путь, похожий на неожиданную тропинку в горах. Этим путем можно успеть. Он ведет в такие места, в которых не требуется, уважаемые стражи, долгого вживания в человеческий образ. Этот путь может показаться кому-то слишком воздушным. Это не так. Более того, вместе с дорогой, предложенной Кленом, мы можем вырастить прекрасное дерево союза. Но вначале надо разбросать семена. То, что я хочу предложить, как раз и подходит для этого. – Корифей поворачивается в сторону Игуменьи и Серебряного, – разрешите войти в Сердце Совета?
– Конечно-конечно, мой друг, – отвечает Серебряный, – ведь ради этого ты здесь.
Корифей появляется в сфере. Звучит его голос – мягкий, немного вкрадчивый… впрочем, сейчас в этом голосе ощущается волнение.
– Далеко не все на этом Совете понимают, откуда я и Пафос пришли. Кто-то думает, мы пришли из мира людей. Это так, и не так. В мире людей нет говорящих животных. Это могут подтвердить находящиеся здесь люди. Тогда откуда же мы? Мы из мира, который существует совсем рядом с миром людей, существует столько, сколько у людей существуют сказки, песни, литературные герои.
Корифей грациозно взмахивает лапами, как бы готовясь дирижировать невидимым оркестром. Сквозь пространство сферы Совета двигается вереница сказочных и литературных героев: мудрые, говорящие звери, загадочные царевны-лягушки, огнедышащие драконы идут вместе с Лариным и Печориным, Раскольниковым и Горбовским.
– Долгое время, – продолжает Корифей, – наши миры: мир литературных героев и мир человеческий существовали как бы параллельно друг другу, друг друга дополняя и преобразовывая. Но прямая связь между нашими мирами была затруднена. Так было, пока люди не изобрели интернет, и в этом интернете не возникло особое информационное пространство. Вот в этом самом пространстве и стало возможным общение, сближение. Информационное пространство может быть прекрасным мостиком между нашими мирами… А теперь я попробую показать вам, приблизительно, насколько смогу, что собою представляет это самое информационное пространство, называемое людьми технической ноосферой. И еще я покажу место, откуда я и Пафос прибыли. В этот дом я приглашаю и вас. Тем более, один из вас уже протоптал тропинку между нашими домами.
После этих слов Корифей изящно поклонился Пестрому и снова взмахнул лапами. Вереница литературных и сказочных героев пропала. Сферу заполнило причудливое светло-серое пространство, состоящее из немыслимого клубка спиралевидных нитей. Нити ныряли вглубь клубка, распадались, дробились, выпадали из клубка, снова дробились, пока не исчезали в дымчатой пустоте, по краям пространства. Было и немало нитей темно-багровых (Дмитрий с отцом Иваном вспомнили, что такие же нити тянутся из Кургана Тьмы.) Эти нити, приходя откуда-то извне, протыкали светло-серый клубок пространства, стекались в определенные точки, похожие на канализационные дыры, и там, под этими дырами что-то вспыхивало угрожающим багрово-лиловым цветом. И серая, инертная пустота вокруг вспучивалась, вскипала, как жерло вулкана. Еще меньше было светлых нитей. Но они были. Эти нити также приходили извне. Подобно молниям они ударяли в бесформенное пространство, как в первобытный океан, и там, куда они ударяли, что-то вспыхивало, росло. Сквозь серый туман проступали величественные, пронизанные светом объемы. Это было похоже на проступающие горные вершины во мгле.
Картина, которую показывал Корифей, чуть отодвинулась. Вместо клубка энергетических нитей появилась Земля – вид из ближнего Космоса. Легкая дымка пронизывала верхние слои атмосферы. Бело-голубоватые спиральные линии вырывались из дымки в космос и ныряли обратно в нее. Изображение в сфере приблизилось к одной из бело-голубоватых нитей, скользнуло по ней вниз, в туман. Через несколько мгновений туман исчез. В сфере показалось большое дерево, окутанное белым облаком, словно плащом. Сквозь завитки облака проглядывали зеленые ветви. На ветвях уютно разместились сказочные замки с остроконечными шпилями, башни, переходы, мостики. Все это чудо устремлялось вверх, к небесам, вместе с ветвями исполинского дерева.
– Вот наш дом, – сказал Корифей, – и в этот дом мы приглашаем вас.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 05 Май 2017, 00:31:47, КАРР»

Ну вот и дошли...
Выкладываю две заключительные главы второй части "Капитана Брамы" - "Два мира"

Ага, значит можно приступать к чтению во всей целостности.  :)


Ага, значит можно приступать к чтению во всей целостности.

Пока только в черновом варианте. Окончательный вариант будет выложен в библиотеке.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

Друзья, хочу пояснить один момент (а то меня уже два человека спрашивали: "Капитан Брамы" окончен?)

Нет, Капитан, конечно же, не окончен. Если бы он был таким образом окончен, это было бы крайне неудачное окончание. Ведь остались не раскрытыми некоторые образы мифа, ряд сюжетных линий не завершен.

В анонсах редколлегии ВОЗ написано, что выложены заключительные главы второй книги "Капитан Брамы". Здесь я даже не знаю, что сказать. Изначально вторая книга планировалась состоящей из трех частей. Написано пока две. Третья часть (пока у меня только туманный образ), скорее всего, будет немного отнесена по времени от первых двух частей (в первых двух частях все события укладываются меньше чем в две недели, от встречи героев до Совета на Холме). Но не на девять лет (как между первой и второй книгами) - меньше. Так что я сам не знаю пока; закончил ли я или нет вторую книгу. Этот вопрос станет ясным, как начну работу над третьей частью.

Трудно сказать, сколько будет книг и частей еще. Одно несомненно - КАПИТАН БРАМЫ БУДЕТ ПРОДОЛЖЕН. С Божьей помощью. :)

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 11 Октябрь 2017, 10:57:52, Андрей Охоцимский»

« #133 : 11 Октябрь 2017, 04:26:49 »
Поздравляю с очередным этапом, Вадим!
Смею надеяться, что и этот окончательный вариант не станет окончанием "Капитана Брамы".


« #134 : 11 Октябрь 2017, 16:31:45 »
Поздравляю с очередным этапом, Вадим!

Спасибо, Юрий!

Смею надеяться, что и этот окончательный вариант не станет окончанием "Капитана Брамы".

Я тоже на это "смею надеяться".;D Окончание второй книги очень требует продолжения! (Есть уже наброски по первой главе третьей книги, но пока решил сделать небольшую паузу.)

Дух дышит, где хочет

ОффлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #135 : 12 Октябрь 2017, 12:57:33 »
Прекрасная новость! Поздравляю, Вадим! Пиши как Джоан Роулинг - каждая книга последняя, но продолжение неизбежно |-:-| O0 ;-)

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв
«Последнее редактирование: 12 Октябрь 2017, 13:10:13, Андрей Охоцимский»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика