Творческая лаборатория
Рассказы Ильи Криштула

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

ОффлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #16 : 27 Мая 2016, 07:56:20 »
"Молодой" я порядком "хулиганил", никакой мистики и философского подтекста, разумеется, не было. Нет, была порой какая-то хулиганствующая мистика. Тогда я думал, что я тонко-ироничный автор. Всё это довольно быстро куда-то ушло. Но разговор здесь не обо мне. Простите, Илья, что вмешались.

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв
«Последнее редактирование: 27 Мая 2016, 08:00:22, Сергей С.»

« #17 : 27 Мая 2016, 08:16:47 »
"Молодой" я порядком "хулиганил"... ...Всё это довольно быстро куда-то ушло.
Чехов молодой и Аверченко похожи. А потом... И самое интересное, что и в молодом Чехове уже чувствуется нечто, что у Аверченко так и не выросло.

Но разговор здесь не обо мне. Простите, Илья, что вмешались.
Это "творческая лаборатория". Разговор о литературе. С нами. А публикуется и получает "лайки" на других сайтах за те же самые тексты Илья давно. Мне вот интересно, чем приглянулся Илье наш ресурс... Илья, как Вы нашли наш Замок? Насколько я смог заметить, Вы никаких других тем, кроме двух своих, не посещаете.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

ОффлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #18 : 27 Мая 2016, 12:32:29 »
Видел как-то этот рассказ в сети, но не читал... Хорошо написано (хотя местами читатель во мне бормочет: "перебор"). Напоминает ироничную прозу Стива Перегудова.

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв

« #19 : 27 Мая 2016, 12:40:37 »
Ярослав, как нашёл ресурс, уже не вспомню, но кто-то подсказал. Понравился Замок - в отличии от других, он... умный. Не подобрал другого слова, извините. И только сегодня внимательно читал Вашу ветку про философские импровизации...


« #20 : 28 Мая 2016, 11:58:12 »
Ярослав, как нашёл ресурс, уже не вспомню, но кто-то подсказал.
Илья, я ведь любопытствую не от хорошей жизни: форумы и сайты-островки переживают сейчас переломный возраст (многие уже не пережили и ещё больше не переживут). Вы активно публикуетесь в Сети и любите литературу. Этих двух факторов достаточно, чтобы предположить, что Вас занимают схожие вопросы: судьба литературы в Сети, писателей много - читателей мало, и т.д. и т.п. Читатель-друг, о котором писал Николай Гумилёв, в Сети становится реальностью (то есть читатель, с которым можно поговорить по душам и встреча с которым неслучайна, как встреча с другом), а массовый читатель - как явление - уходит из современной литературы, и роль литературы становится иной... Если я не ошибся и Вам интересно поговорить обо всём этом, то вот, например, недавно была открыта дискуссия о тенденциях в Сети. А если нет - то тоже ничего страшного.  ><>< В любом случае спасибо, что делитесь с нами своим творчеством.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 28 Мая 2016, 12:01:54, Ярослав»

« #21 : 28 Мая 2016, 15:57:56 »
Спасибо за приглашение. Обязательно зайду.


« #22 : 31 Мая 2019, 21:36:44 »
                                                                        В Ч Е Р А   


     Вечером пришлось спуститься в метро, так как машина в ремонте, а ехать надо было на «Тульскую», на клавесинный концерт знаменитого Боташа. Я хоть метро и не люблю, но «Яндекс» сказал, что так быстрее будет, чем в такси по пробкам. И дешевле, у меня ж удостоверение специальное. Зашёл в вагон, встал позади стайки гимназисток в белых полушубках и читать начал. «История керамики Древнего Рима», составитель Татаринов А. В., чтиво увлекательнейшее, от «Пушкинской» до «Серпуховской» за минуту доехал, так показалось. И уже выходить скоро, я уже книгу убираю, как вдруг поезд замедлился, замедлился, прокатился по инерции и замер. И свет исчез, но не весь, дежурные лампочки остались, и тишина такая наступила – не звенящая, но тревожная. Гимназистки между собой зашушукались, а женский голос в другом конце вагона громко-громко так: «Ну всё, Анзорик, мы в туннеле встали, не знаю, надолго, нет, без меня начинайте или Виолетте позвоните, она на машине, быстро приедет». И стоим в тишине, три минуты, пять, семь… И никакого объявления по громкой связи, и я хотел уже кнопку «Вызов машиниста» нажимать, но вспомнил, что в первом вагоне еду. Обогнул гимназисток, к двери кабины подошёл, постучал… «Благородный мужчина!» - говорю: «Объясните нам произошедшее, уважаемый!». Дверь открылась, благородный и уважаемый мужчина вышел, весь в форме и с надкусанным яблоком. С настоящим, не от Стива Джобса. «Извините» - говорит: «Забыл совсем. Авария на подстанции, сейчас контактный рельс отключат и по шпалам на «Тульскую» пойдём. Ещё раз извините». И в микрофон продублировал. Спокойней как-то сразу стало, потому что машинист не будет яблоко есть, если что-то страшное случилось. Только мужик какой-то из сидячих возмущаться стал. Почему, говорит, я должен пешком до «Тульской» идти, если я тридцать шесть рублей заплатил, чтоб до «Нагатинской» срочно доехать? И что мне делать, спрашивает, если я опоздаю, а у меня бизнес и я деньги потеряю? Мы всем вагоном решили, что это курьер срочной доставки, а потом оказалось, что ничего срочного у него на «Нагатинской» нет, дом только с диваном и телевизором. А вскоре какие-то люди тоже в форме появились, в полумраке плохо видно, мужчины или женщины, и стали двери между вагонов открывать, не паниковать просили, и рация у кого-то из них верещала, что, мол, контактный рельс отключен, выводите пассажиров.
     Через кабину спустились на рельсы, я первый оказался, за мной гимназистки, мужик этот с «Нагатинской»… Пошли потихоньку. Впереди, как фея, или как Данко, или как светлячок, не знаю даже, девушка с фонариком, из метрополитеновских, потом мы, и опять тишина, только шагов шуршание и вздохи от стен. Даже ребятёнок какой-то, он с мамой был, не капризничал, не пищал, а серьёзно шёл, как взрослый и не моргал совсем. Гимназистки всё по сторонам смотрели, телефонами светили, крыс, наверное, легендарных высматривали, а я в рельсы вглядывался. Интересно, думал, какой из них контактный, а какой простой, чтоб контактный не задеть ненароком. Отключить-то его отключили, но всё может быть, сейчас начальник метрополитена позвонит, заорёт на дежурного, что, мол, час пик, а вы электричество отключили, уволю всех, включить немедленно, и включат же от страха, и только потом про нас расскажут. Знаю я, как это бывает. И аварию уже устранили, и побежит ток по проводам, и мало нам здесь не покажется. Хотя аварию только к утру устранят, можете мне поверить, часто с этим сталкиваюсь. Но мало ли что, и на ребятёнка я постоянно оглядывался, чтоб он не трогал ничего. Нас-то шибанёт, не жалко, а ему страной рулить. Гимназистки тоже молодые, но дисциплинированные, прямо по моим шагам шли.
     И вот мы идём-идём, стены давят, звуки какие-то странные, эхо, никто даже не фотографирует ничего, селфи эти свои не делает, поникшие все, притихшие, а «Тульской» всё нет и нет, и даже света впереди нет. И сорок метров земли над нами, и кладбище старое, старообрядческое, тоже над нами. Нервирует, конечно, немного. Я гимназисткам историю весёлую про это кладбище рассказал, вычитал где-то. Развеселить хотел. Они, правда, даже не улыбнулись, гнетущее такое настроение, и ребятёночек сзади подвывать начал. И мамаша его шипела, то ли на него, то ли на меня за историю эту. Тут ещё мужик с «Нагатинской» ныть начал, что он домой хочет и пусть ему деньги за проезд вернут, что он не собирается головотяпство метровское оплачивать, что он карту «Тройку» не для того покупал, чтоб под землёй да ещё под кладбищем полжизни провести и даже чай горячий никто не предложит, а тут вдруг раз – «Тульская»! Она ж тоже неосвещена, тоже дежурные лампочки только, поэтому её и не видно было. По лесенке на платформу поднялись, там уже полицейские вежливые, успокаивали нас, хотя никто особо не нервничал. Мрачные все были, это да, зря я им про кладбище рассказал, как гробы истлевшие на рельсы падают и черепа на шпалах валяются. Эскалатор не работал, но на «Тульской» он маленький, двадцать ступенек. Я перед ним хотел гимназисток вперёд пропустить и маму с ребёнком, но полицейский мне сказал, что не надо давку создавать и подвиги имитировать. Наверх, говорит, на автобусы бесплатные и вперёд, по своим делам. Я поднялся, в подземный переход вышел, а там… Свет мелькнул дневной, солнечный, я-то думал, вечер уже. Я к этому свету так рванулся, споткнулся на ступеньках даже, и на небо смотрю, там голуби, и небо голубое, и солнышко, и люди вокруг разговаривают, и воздух свежий-свежий, будто на море. И одна гимназистка меня догнала и обняла, я смотрю, а она плачет. Ты что, говорю, зачем ты это, посмотри вокруг, все весёлые, и воробушки чирикают, и тепло-то как, и ширь какая с далью, и жених у тебя принц будет. Она улыбнулась, меня в щёку чмокнула и они всей стайкой упорхнули куда-то, в «Шоколадницу», наверное. А я ещё постоял, подышал и пошёл потихоньку. Живой, здоровый, клавесин в душе играет, да и вообще настроение великолепное. Облегчение какое-то, будто все грехи отпустили мне в том туннеле. На концерт не пошёл, зачем мне два клавесина, один в душе, а один на сцене. Такси поймал и домой поехал. Даже интервью никому давать не стал, хотя телефон разрывался. Отключил его и всё. Я же главный энергетик московского метрополитена… Но они моё мнение и так знают, в прошлый раз им говорил. В подземелье, я считаю, света быть не должно, на то оно и подземелье. Уволюсь, наверное, завтра. Ну его, метро это. Зарплата хорошая, но эти глубины, мрак туннельный, кладбища сверху, аварии… Я б вообще его засыпал.
     Уволюсь и буду клавесины делать. И керамикой для души займусь.
     Как-то так вот вечер прошёл. А про гробы я всё-таки зря, наверное…


                                                                                                                         Илья  Криштул   

 


ОффлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #23 : 01 Июня 2019, 09:44:46 »
Рад Вашему новому появлению здесь, Илья. Спасибо за хорошую прозу с барочными нотками и мягкой иронией.

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв

« #24 : 01 Июня 2019, 12:21:59 »
Спасибо, Сергей!


« #25 : 08 Сентября 2019, 13:57:42 »
                                                             Д О Б Р Ы Е   Л Ю Д И


     В России много добрых людей, это всему миру известно. Недобрых редко встретишь, а добрые буквально на каждом шагу попадаются. Правда, не утром в понедельник и не в Москве. Утром в понедельник в Москве люди злые, лица у них угрюмы, кулаки сжаты, глаза кровью налиты, так и сверлят тебя, подлости ждут. И своей, и от тебя. Спустишься в понедельник в метро – как к голодным пираньям в аквариум попал. Или к тиграм в клетку. Даже бразильцы – я сам видел! - уж насколько жизнерадостная нация, вечно поют, улыбаются, танцуют, с детишками возятся, а приехали зачем-то в Москву и… На «Курской», ещё улыбаясь и фотографируя, в метро сели, одну остановку до «Комсомольской» проехали, всё – из вагона вышли мрачные, матерятся, перегаром воняют, дети у них орут, бабы друг друга толкают, сумками на колёсиках цепляются… Зараза, видно, какая-то в метрополитеновском воздухе витает. Не может же такого быть, что бы человек ещё в воскресенье вечером жену целовал, собаку гладил, с детьми уроки делал, даже телеканал «Культура» посмотрел во время рекламы по нормальным каналам, а утром в метро спустился и растерзать всех готов, особенно женщин и людей пожилого возраста. И какие диалоги в понедельник в метро услышать можно! «Мужчина, вы зачем девушку ногами бьёте?» «А она меня локтём задела!» «Вот мразь! Дайте я тоже ей в морду дам, твари этой!»
     А часам к восьми утра заразный воздух из метро на поверхность выходит и дышат им, надышаться не могут, автомобилисты с пешеходами. Которые, кстати, когда до работы доберутся, наденут белые халаты врачей. Или сядут в свой кабинет в собесе. Или зайдут в аудиторию к студентам. Но пока врач-хирург с искажённым ненавистью лицом орёт из своей машины на женщину-пешехода: «Куда ж ты, сука старая, прёшь! Я ща выйду, ноги тебе оторву и в задницу засуну! Сдохнешь у меня, зараза!» И отвечает ему женщина-пешеход, воспитательница детского садика для одарённых детей: «Пасть заткни, козёл! И харю свою ублюдушную убери, а то кадык вырву!» И бежит она дальше на свою маршрутку, отталкивая конкурентов и не сортируя, кому из них три годика, а кому восемьдесят. Они все для неё сейчас, утром в понедельник, даже не конкуренты – враги. И всё меньше и меньше в Москве одарённых детей. И плавает, плавает в отравленном злобой воздухе тополиный пух. И несётся из каждой машины мат вперемежку с шансоном. И плачет девочка в беленьком платьице, которую выкинули из автобуса на асфальт, потому что внутрь залезала медленно, только мешалась всем. И говорит она фразу, от которой ещё в прошлом веке барышни падали в обморок, и соглашается с ней её молодая мама, которая в понедельник утром выглядит лет на шестьдесят – глаза злые, руки трясутся, лицо красное, волосы растрёпаны…
     Но, к счастью, во вторник утром злоба из Москвы уходит. Люди смирились с тем, что выходные прошли, что работать ещё четыре дня, что пиво пить нельзя, что начальник идиот, а стрелять из травматического пистолета в глаз незаконно, даже если вам на ногу наступили. Можно обойтись и ударом в пах. Добрыми людьми жители Москвы, понятно, не стали, но это так быстро и не случается. Просто на место злобы пришло равнодушие. Не дай вам Бог умереть во вторник утром в метро! На вас обратят внимание только ночью, когда начнут убираться. А весь день через вас будут перешагивать, вас будут брезгливо обходить, о вас будут спотыкаться спешащие куда-то люди. И никто – никто! – не сообщит о вас дежурной по станции, а если кто и сообщит, то дежурная всё равно до вас не дойдёт. И как красиво смотрится спящий в автобусе мужчина, над которым навис живот глубоко беременной девушки! Когда автобус дёргается, мужчина просыпается, равнодушно смотрит на живот и снова уходит в дремоту. Потому что мужчина знает – он заплатил за проезд столько же, сколько и эта беременная, но едет один, а она в животе безбилетника провозит. Или безбилетницу, и хорошо, если одну. Справедливости ради надо сказать, что во вторник в Москве можно встретить и приличных людей, в понедельник их вовсе не было. Приличный человек отличается тем, что где-нибудь в трамвае очень неуклюже оттесняет старушку от освободившегося места, присаживается и, вместо того, что бы сразу притвориться спящим, начинает ёрзать. Стыдно ему, и опыта ещё нет, и четыре поколения интеллигентов возмущаются у него в сердце, но уж больно стоять не хочется. Потом приличный человек отгораживается от старушки томиком Бродского и спокойно доезжает до своей школы, где служит учителем. И также спокойно-равнодушно взирает на курящих второклассников…
     А в среду утром Москву покидает и равнодушие. Но на смену ему приходит не доброта, нет. Приходит недовольство. В среду утром жители Москвы недовольны всем – президентом, правительством, мэром, дворниками-узбеками, погодой и вообще жизнью. Именно в среду вся Москва пишет жалобы, кляузы и заявления, и именно на среду приходится пик семейных ссор и преступлений на бытовой почве. А что вы хотите, середина трудовой недели, люди устали, нервы на пределе, всё дорожает, машина в сервисе, у соседей ремонт, в магазине обсчитали, пока жалобу писал ещё и оскорбили, водосчётчики протекают, любовница достала, жена надоела… Кто-то своё недовольство матом проорёт и успокоится, кто-то синяк жене поставит и спать пойдёт с недовольным видом, кто-то до полиции дозвонится или до суда дойдёт, но остальным-то что делать? Только за нож хвататься, он всегда под рукой лежит. А когда разрешат иметь боевое оружие, о чём уже давно говорят, вот тогда недовольство можно будет высказывать более результативно, со стопроцентной гарантией смерти объекта недовольства. Пока таким правом обладают только полицейские и представители Кавказа, но скоро, скоро, скоро… На президента с мэром, разумеется, не замахнёшься, на погоду с правительством тоже, но остальное-то всё рядом. Конечно, армию охранников придётся увеличить в два-три раза, каждому гражданину РФ охранник понадобится. Ведь как будет: «Почему у вас колбаса просроченная?» - семь трупов, «Девушка, мы уже полчаса сидим и к нам никто не подходит» - три трупа, «Извините, персики почём?» - семнадцать трупов, «Марат Владимирович, готовы ли вы взять в жёны Круглову Елену Анатольевну?» - один труп. Причём Марата Владимировича, за неправильный ответ.
     Но в четверг от московского недовольства не остаётся и следа. В четверг Москва выхолощена, жители погружены в себя и на внешние раздражители не реагируют. Два дня! Осталось простоять-продержаться два дня и… Дачи, шашлыки, боулинги, караоке, клубы, рестораны, сауны, «Ашаны», реже кино и обязательно пиво. Поэтому в четверг московские люди молчаливы, задумчивы и заторможены. Они уже в предвкушении. На любой, даже на самый простой вопрос можно получить совершенно неадекватный ответ. «Скажите, пожалуйста, который час?» - спрашиваете вы. «Ох и нажрусь же я завтра…» - отвечает сосед по эскалатору. И ведь нажрётся же…
     И – пятница! Кульминация рабочей недели, её жирная точка или даже восклицательный знак. В пятницу уже никто не работает. Люди закупают мясо, заказывают сауны и караоке, собирают по телефону компанию, обсуждают количество водки на человека и куда заныкать пиво на утро. В пятницу утром на лицах московских жителей можно заметить даже некое подобие улыбок, но, к сожалению, улыбки эти обманчивы. На самом деле в пятницу в Москве процветает хамство. При входе в метро вас с улыбкой ударят многотонной дверью. В троллейбусе улыбнутся и посоветуют сидеть дома, «с таким-то лицом». На почте со смехом ткнут носом в табличку «Окно № 3 не работает никогда». Потом вас укусит собака без намордника и обматерит её улыбчивый хозяин, потому что «смотреть надо, куда идёшь, а то понаехали и ходят везде, как бараны». А если в пятницу у вас что-нибудь сломается и вы позвоните в службу технической поддержки, вам сначала скажут, что «Ваш звонок очень важен для нас», потом заставят в течении часа слушать весёленькую мелодию, а уже потом отключатся навсегда. Такое вежливое улыбчивое хамство…
     И наконец – суббота! Свобода, равенство, пьянство! Крутятся в стиральных машинах белые рубашки и тёмные брюки, сушатся форменные юбки и блузки, валяются где-то бейджики с именами «Светлана», «Игорь», «Азиза» и «Охрана». В субботу Москва вымирает и замирает. Куда-то исчезли истеричные тётки из трамваев, наглые нищие из метро и хамоватые владельцы дорогих машин. Полупустые улицы, полупустой транспорт, не видно недовольных лиц, нет злых и равнодушных. Есть только агрессивные. Да, в субботу Москва малолюдна, но агрессивна, и в этой агрессии и обида за бесцельно прожитые пять рабочих дней, и накопившаяся за эти дни ненависть к другим людям, и нехватка денег на что-нибудь, и зависть к тем, кому на что-нибудь хватает… Поэтому в субботу жители Москвы на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений бьют и режут всех, кто им почему-то не нравится. Особо отличаются в этом плане москвичи из южных республик, которые внезапно возникшую личную неприязнь всосали с молоком матери. И гремят по субботам в Москве выстрелы, и достаются металлические пруты с бейсбольными битами, и бьют русские нерусских, а пьяные – непьяных, бьют таксисты нетаксистов, а полицейские - неполицейских. А ведь есть ещё болельщики и неболельщики, самбисты и несамбисты, строители и ломатели, торговцы и покупатели, просто сумашедшие и около миллиона тех, кто не поделил место на парковке. И плещется по всей субботней Москве агрессия, и выплёскивается иногда даже за МКАД, и тогда студент колледжа в Химках вдруг бьёт в лицо идущего ему навстречу мужчину. «Зачем?» - спрашивают студента уже потом. «А что б не гавкал, урод…» - отвечает тихий по будням студент. А урод и не гавкал, он просто улыбнулся. В субботу вечером. В Химках. Студенту колледжа. Который уже выпил своё субботнее пиво «Охота»…
     И вот оно – воскресенье… Даже название этого дня звучит светло, празднично и умиротворённо… Сколько хороших воспоминаний из детства и юности связаны с воскресеньем! Первый поход с папой в зоопарк… Первое возвращение домой под утро… Первое свидание с будущей женой… Но, видимо, к московским жителям по воскресным дням приходят совсем другие воспоминания. Первая пьяная драка… Первое похмелье… Первое свидание с будущей женой опять же… Ведь можно было просто не ходить и жизнь пошла бы cовсем по-другому! Но – увы, поздно, поздно… А тут ещё это воскресенье, вобравшее в себя всё, что было на неделе… И поэтому жители Москвы в этот день озлоблены, равнодушны, недовольны, погружены в себя, хамоваты, агрессивны и плюс ко всему депрессивны. И их можно понять – что было вчера, мало кто помнит, а завтра понедельник, опять идти к девяти утра продавать мобильные телефоны или страховые полисы, впаривать туры в Египет или автомобили, улыбаться клиентам или покупателям, вести переговоры с партнёрами из Воронежа или Пекина, сидеть весь день перед монитором или за кассовым аппаратом, из всего великого русского языка пользуясь одной фразой – «Пакет нужен?». Стоило ли для этого пять лет учиться в институте, шесть лет в музыкальной школе, одиннадцать в средней, при этом ещё занимаясь рисованием, танцами и английским, спрашивает сам себя житель Москвы и из петли его вынимает только две тысячи евро, отложенные на отдых в Черногории. И хмурится небо над Москвой, и так же хмурятся московские лица по воскресеньям. Не вздумайте в этот день звонить старым друзьям, подругам и приятелям с какими-либо просьбами. Поберегите и их, и себя. Взаймы вам никто не даст, никто вам ничем не поможет, а друзей потеряете навсегда. А если вы в гости приедете без предупреждения, вы не только друзей потеряете, вы ещё и врагов наживёте. Хотя дверь вам всё равно никто не откроет. По воскресеньям столичные жители прячутся в своих норках и заставить их открыть дверь может только что-то необычное, красивое и увлекательное. Авария с многочисленными жертвами на соседней улице, например. Или пожар в соседнем доме, тоже с жертвами. Или просто убийство на лестничной площадке. А тут вы с радостным лицом: «Привет, давно не виделись!» Да ещё сто лет бы не виделись, если б ты не припёрся, придурок! И сидят москвичи по воскресеньям в своих квартирах, кто-то жену целует, кто-то собаку гладит, кто-то уроки с детьми делает, но большинство телевизор смотрит. И совсем не телеканал «Культура». А там, в телевизоре, и аварии с многочисленными жертвами, и пожары, тоже с жертвами, и убийства на лестничных площадках, и… В общем, всё, что нужно для отдыха и гармоничного развития личности, и, главное, дверь открывать не надо.
     А так, конечно, в России очень много добрых людей. Несмотря на телевидение. Злых редко когда встретишь, а добрые повсеместно. Доброта, она ведь в генах у русского народа сидит, она нам по наследству передалась, от пращуров. Она просто так исчезнуть не может. У москвичей просто доброта эта поглубже забралась, жизнь-то посложней, чем где-нибудь в Костроме-Коломне. Но если вечерком с ножом выйти, поймать москвича и этим ножом поскребсти, доброта сразу вылезет. Он тебе и кошелёк отдаст, и мобильный, и сумку свою сунет – на, носи, пользуйся, не жалко! Потому что человек добрый. И людей любит, и животных всяких, и рыбок, особенно осетровых пород. И взгляд добрый, и лицо в целом. Но не в понедельник с утра. И не во вторник. И не в среду… Вообще не на этой неделе.           


                                                                                                                           Илья  Криштул             



       


ОффлайнКозёл отпущения

  • И вдаль глядит, красив как бог...
« #26 : 12 Сентября 2019, 09:49:08 »
Все козлы! Особенно в Москве. Автор зрит в корень. Или я что-то не так понял со своей колокольни? Не только в Москве? Так и тянет в Чёрное море. Читатель, ты кто? Ты не добр, а зол. Ну, читай дальше, свинья ты этакая...

Лучше скромным быть козлом,
чем огромным пузырём.
«Последнее редактирование: 12 Сентября 2019, 10:01:11, Козёл отпущения»

« #27 : 12 Сентября 2019, 12:49:20 »
                                        В Е Л И К А Я   С И Л А   Н А Ц И О Н А Л И З М А


     Ещё никогда евреи не подвергались такой дискриминации, как 16 декабря в квартире Димы Головкова. Надо сразу сказать, что в этот день Дима праздновал своё пятидесятилетие, а корнями он уходил туда, откуда... В общем, был он еврей и черта его оседлости, уже c утра проведённая тёщей, белела где-то в дальнем углу комнаты, на расстоянии двух вытянутых рук от столов с запасами спиртного и закусками. Там, в углу, стоял колченогий стул, на котором Дима и сидел, печально наблюдая за происходящим. Вначале, конечно, он пытался возражать, на что тёща вскользь, но сурово заметила, что у них здесь не иудейская Пасха и, если Диме что-то не нравится, он может сложить свои вещи на этот дурацкий стул и идти к своему посольству, где его с удовольствием примут. Дима обиженно замолчал. Минуты через три он не выдержал и сказал, правда, какую-то фразу про антисемитизм, за что тёща до минимума уменьшила сферу его интересов. А гости уже собирались. Они шумно заходили, шумно отдавали пакеты с подарками Диминой жене, шутили, смеялись и ещё более шумно рассаживались. Дима смотрел на всё по-прежнему печально, в его глазах плескалась боль всего Ближнего Востока, а губы беззвучно шевелились. Тёща, увидев это, сказала, что Дима за всю жизнь не прочёл ни одной строчки из Торы, что еврейских молитв он не знает, что с исторической родиной его связывает лишь исполнение в пьяном виде "Хавы Нагилы", эти вечно печальные глаза да хронический иврит головного мозга. Затем Диме выдали немного салата и жёстко прервали его попытку прорваться к столам. В подавлении бунта активное участие принял Димин друг Андрианов, специально приглашённый в качестве казака-антисемита и имеющий большой опыт погромов в квартирах друзей-евреев. Вконец обидевшийся Дима затих в своём местечке, осознав, что это и есть маленькое еврейское счастье, а гости, наоборот, развеселились. После тостов за тёщу и жену пришло время песен. Исполняли в основном произведения разудалых русских композиторов Фельцмана, Френкеля и Фрадкина, казачий цикл Розенбаума и "Русское поле" из репертуара Кобзона. Иногда в этот ряд врывались песни, которые давно стали национальным достоянием России - "Сулико", "Четыре татарина" и "Хаз-Булат удалой". Вот во время исполнения последней и произошло то, чего так опасалась тёща. Одного из гостей, Савельева, так разжалобила фраза "Бедна сакля твоя...", что он расплакался и незаметно катнул Диме бутылку "Русской" водки. Женщины в это время находились на кухне, поэтому Дима подарок принял с удовольствием и залпом...
     Когда через несколько минут тёща зашла в комнату, её взору предстала страшная картина. Дима с пустой бутылкой водки стоял на столе и пел "Хаву Нагилу". Вокруг плясали что-то похожее на кадриль гости, иногда подсказывая Диме слова и напоминая мелодию. Тёща попыталась пресечь эту наглую жидомасонскую выходку, но... Но её увлёк вихрь танца и спустя мгновение, заложив пальцы за несуществующую жилетку, она лихо дёргала ножками.
     Измученные шумом соседи вызвали полицию часа через три. Зайдя в квартиру, полиция долго не могла понять, куда она попала. В большой комнате громко, на непонятном языке спорили мужчины в шляпах. "На иврите говорят" - сказал лейтенант Чернышов, знавший татарский. Ещё один мужчина - это был Андрианов - вырезал из газет шестиконечные звёзды и обклеивал ими стены. Откуда-то доносился голос тёщи - она обзванивала еврейские общины США и Канады, а из кухни лилась печальная песня на том же языке в исполнении женщин. На вопрос о документах, несмело заданный главным полицейским, никто не ответил, лишь проходящая мимо с подносом закусок чернявенькая девушка улыбнулась и сказала: "Шолом!". "Это она поздоровалась" - перевёл лейтенант Чернышов и зачем-то добавил: " Татарский и иврит очень похожи". Выяснив, что в квартире по-русски, и то с большим трудом, говорит только Дима, полицейские удалились, забрав его с собой. Пропажу именинника никто не заметил и праздник покатился дальше. Тёща обзвонила все континенты и, сидя у окошка, ждала переводы с материальной помощью по еврейской линии, Андрианов обклеил звёздами квартиру и перешёл на лестничную клетку, гости, узнав, кто именно пресёк безобразный геноцид по отношению к Диме, избрали Савельева главным раввином и просили его заняться уже строительством синагоги. А у подъезда, сжимая розы, стоял лейтенант Чернышов - чернявенькая девушка вместе с подносом зашла в его сердце и поселилась там навсегда...
     Время летело. Во дворе Диминого дома строилась синагога, "Мосфильм" снимал кино под названием "Список Савельева", тёща занималась финансовыми вопросами мирового сионизма, причём сионизм беднел, а тёща богатела, Андрианов обклеил звёздами все близлежащие дома и деревья, лейтенант Чернышов… А лейтенант Чернышов, влюбившийся, как оказалось, в жену Димы, убрал его в тюрьму, уволился из полиции и работал на Андрианова, вырезая для него газетные звёзды. По субботам, разумеется, он только молился, с ужасом вспоминая свою прошлую, несемитскую жизнь.
      Дима вернулся через пять лет. Встретили его, как Мессию - все, кроме бывшего лейтенанта Чернышова – зажгли старинные семисвечники ручной работы, купленные тёщей на распродаже в «Икее», показали синагогу, фильм "Список Савельева", шестиконечные звёзды на деревьях, детей, родившихся от него в его отсутствие и дали самоучитель иврита. Диме многое не понравилось - не понравился бывший лейтенант Чернышов, постоянно глазеющий на чужую жену, не понравились архитектура синагоги, концепция фильма, сложный язык, свет от семисвечников и непонятные скуластые дети. Он уставал от лиц еврейской национальности, окружавших его, тосковал по славянам, которых полюбил в тюрьме, не понимал, о чём плачет в своих речах Савельев и почему его надо называть "ребе", кто запретил пить пиво по субботам и что в его квартире делает огромное количество ортодоксальных иудеев из Израиля, если раньше заходили только русские атеисты с водкой и женщинами. Не изменилась лишь тёща - она по-прежнему боролась с Диминым алкоголизмом, хотя им, алкоголизму и Диме, на двоих исполнялось уже сто лет...
     Ещё никогда русские не подвергались такой дискриминации, как 16 декабря в квартире Димы Головкова. Сам Дима с утра сидел в углу комнаты на колченогом стуле, на расстоянии двух вытянутых рук от небольшого столика с закуской. Вначале, конечно, он пытался возражать, на что тёща вскользь, но сурово заметила, что у них здесь не православная Пасха и, если Диме что-то не нравится, он может отписать ей свою долю жилплощади и уже таки идти в пивную, где его с удовольствием примут. Дима обиженно замолчал. Минуты через три он не выдержал и сказал, правда, какую-то фразу про антирусские настроения, за что тёща до минимума уменьшила сферу его интересов, объяснив, что с русской нацией Диму связывает лишь исполнение в пьяном виде "Как здорово, что все мы здесь…" да эти вечно похмельные глаза. А гости уже собирались. Они тихо заходили, со слезами отдавали открытки с видами Иерусалима Диминой жене и, повеселев, рассаживались. После тоста пришло время песен. Исполняли в основном произведения печальных еврейских композиторов Дунаевского, Шаинского и Богословского, еврейский цикл Утёсова, и, разумеется, "Хаву Нагилу". Иногда в этот ряд врывались песни, которые давно стали общенациональными - "Сулико", "Четыре татарина" и "Хаз-Булат удалой". Вот во время исполнения последней и разжалобился ребе Савельев, расплакался и незаметно плеснул Диме пятнадцать грамм кошерной водки...


                                                                                    Илья  Криштул

«Последнее редактирование: 12 Сентября 2019, 14:29:45, Золушка»

« #28 : 13 Сентября 2019, 07:04:25 »
Татарский и иврит очень похожи".
;D


« #29 : 21 Апреля 2021, 11:09:30 »
                                В Е Л И К И Е   Ж Е Н Щ И Н Ы   З Н А М Е Н И Т Ы Х   М У Ж Ч И Н     

   
     Великие эпохи измеряются масштабом деяний их главных героев. А кем были герои всех великих эпох? Кто эти люди, честно прошедшие семь морей и двадцать семь царств, гении, переломившие ход истории, мечтатели, воплотившие в жизнь свои самые грандиозные замыслы? Кем были мореходы, с помощью одной астролябии совершавшие поразительные географические открытия? Ответ известен – все они были мужчинами. Именно мужчины с гордостью помещали свои имена на глобус, даря миру новые земли, моря и океаны. Знаменитые путешественники, бесстрашные покорители Северного и Южного полюсов, великие альпинисты и спелеологи, мореплаватели и завоеватели, учёные и картографы – все они представляли мужскую половину населения планеты и именно перед их усталыми глазами впервые предстали вершина Эвереста и Бискайский залив, кратеры Луны и мрак Марианской впадины, стаи прыгающих кенгуру и табуны бегающих утконосов. Но…
     «Историю творят женщины» - написал кто-то умный, может быть, даже я. «Ну написал и написал, красивая фраза и ничего более» - подумал кто-то неумный, может быть, снова я. Как женщины могут творить историю? Они рожают, воспитывают, стирают, часами что-то ищут в своих сумочках и шкафчиках… У них нет времени не то что творить, просто что-нибудь натворить у них получается редко! Правда, метко, но сейчас не об этом. Фраза про женщин, творящих историю, засела в голове и я решил найти хоть какие-то свидетельства о жизни этих героических дам, узнать, как сложились их судьбы и открыть, наконец, их имена человечеству. Ведь если такие женщины действительно существовали, мы просто обязаны вознести их на алтарь вечной славы! Я не знал, не догадывался, что ждёт меня каторжный труд в архивах разных стран мира, что женщин этих многие и многие тысячи… За каждым путешествием, за каждым великим открытием, за каждым военным походом стоит женский силуэт, из-за плеча каждого первопроходца, исследователя, воина и даже философа выглядывает очаровательное женское личико. Светлые образы этих бесстрашных женщин, как и архивная пыль, уже навеки останутся в моих лёгких, в моём сердце и в моей памяти… Перед вами три короткие истории. Три судьбы, три великих миссии…
     Донья Фелипа Монис де Палестрелло, дочь мореплавателя времён принца Энрике, жена Христофора Колумба. Они поженились в тысяча четыреста семидесятом году и именно тогда у Колумба проснулась тяга к дальним и, главное, к долгим плаваниям. Он участвует во многих морских торговых экспедициях, дома бывает редко, а через шесть лет после свадьбы, оставив жену в Генуе, вообще уезжает сначала в Португалию, а затем в Испанию. Там жизнь его налаживается, он находит работу в монастыре, не связанную с путешествиями, знакомится с милой и тихой женщиной, которая рожает ему сына, как вдруг…
     …как вдруг двадцать пятого июля тысяча четыреста девяносто второго года Христофор Колумб получает письмо. «Господин мой! - пишет уже забытая им донья Фелипа: - С трудом нашла твоё нынешнее пристанище. Я соскучилось по тебе, милый друг, и через месяц приеду со всеми домочадцами, чтобы скрасить твоё одиночество и разделить твои беды». Тут надо отметить, что особых бед до этого письма у Колумба не было, но он всё понял и ровно через тридцать дней, за час до прибытия экипажа с доньей Фелипой, вывел три своих корабля из гавани города Палос-де-ла-Фронтера, что бы отправиться на поиски неведомой и, естественно, далёкой Индии. Кстати, по некоторым признакам можно сделать вывод, что Индию Колумб всё-таки открыл именно во время этого своего плавания. Вот что, например, он пишет по прибытию своему покровителю королю Фердинанду: «…умоляю Вас не говорить жене моей Фелипе про открытую мною некую страну, где обитает множество слонов и растёт множество пряностей…», а чуть ниже объясняет, почему: «…так как тогда я буду вынужден, завершив свои путешествия, провести остаток дней своих в одном доме с нею, ни будучи никуда более отпущенным, ведь решит она, что миссия моя выполнена, а нрав её суровый вам хорошо известен…» Видимо, королю Фердинанду действительно был уже известен суровый нрав Фелипы и он внял мольбам великого мореплавателя, ничего ей не рассказав. Вот так, благодаря непростому характеру простой женщины Фелипы Монис де Палестрелло, Христофор Колумб продолжил свои плавания и европейцы получили множество открытых им прекрасных островов, на которых так любят в наши дни отдыхать потомки Фелипы и Христофора…
     Опустимся сквозь толщу веков в ещё более стародавние времена. Сепфора, дочь священника Иофора, не имела отношения к географическим открытиям, но именно с её помощью целый народ обрёл страну и свободу…
     Мужчина по имени Моисей, сбежавший из Египта, где он совершил страшное преступление, нашёл приют в доме Иофора, который слыл человеком добрым и мягким. Он не только дал беглецу кров и работу, но и отдал замуж за него одну из своих дочерей, красавицу Сепфору. Брак был неравным, так как Иофор был богат, а Моисей нищ и острая на язык Сепфора часто попрекала этим своего мужа. Со временем упрёки становились всё острее, всё больше становились похожи на оскорбления, а однажды утром Сепфора сказала отцу, указывая на Моисея: «Зачем он ест хлеб наш? Зачем он спит с дочерью твоей? Я не единоверна ему, пусть возвратит он меня или я умерщвлю его!» Моисей услышал эти речи и под покровом темноты тайно ушёл из дома. Он вернулся в Египет, где собрал единоверцев и вместе с ними отправился в долгое сорокалетнее скитание по пустыне. О чём думал Моисей? Куда вёл он народ свой? Только на тридцать девятый год скитаний, когда обессиленные люди начали роптать и малодушествовать, Моисей обратил свой взор на них и сказал устами брата Аарона: «Скоро, очень скоро откроются пред вами врата Земли Обетованной и за трудности великие станете вы народом Избранным…». В то же время есть свидетельства самых близких друзей Моисея, что они частенько слышали от него загадочную фразу о « …Земле Израилевой, которая там будет, куда никогда не долетят сварливые речи жены моей и куда сама она явиться не сможет из-за пути великого и непроходимого». Так что, израильтяне, помните и не забывайте женщину по имени Сепфора, благодаря которой у вас появилась «земля, подобная сосцам, сочащимся молоком и мёдом»… Хотя, конечно, лучше б эти сосцы сочились нефтью…
     Теперь заглянем во времена не столь далёкие. Девятнадцатый век, Россия, грязный городишко Боровск, где двадцатого августа тысяча восемьсот восьмидесятого года в церкви Рождества Богородицы венчались раб божий Константин и раба божья Варвара…
     Раб божий Константин носил польскую фамилию Циолковский. Никакого приданого за невестой он не взял, свадьбы не было и сразу после венчания молодые приехали к отцу невесты, где и собирались жить. Наутро после первой брачной ночи Константин Циолковский впервые задумался о создании «дирижабля, на котором можно устремиться далеко вдаль и отрешиться от всего земного…». Вторая брачная ночь только укрепила его в этих помыслах, а после третьей ночи Циолковский понял, что строить надо не дирижабль, а ракету. Вот что сам он писал в своих дневниках: «В страданиях от неудачной женитьбы и в попытках хоть изредка не видеть нелюбимую мной Варвару с её постоянным желанием плотских утех я построил мансарду, в которой запираюсь и пытаюсь работать. А надо бы строить реактивный звездолёт, чтоб уж наверняка. Чертежи звездолёта уже готовы, ведь мансарда моя не спасает от нашествий этой психопатки, она взламывает замки любых хитроумных конструкций и требует от меня бесстыдств, к коим я не предрасположен по здоровью своему. Только находясь в межгалактическом пространстве, я смог бы посвятить себя высшим целям…».
      Именно благодаря «этой психопатке» человечество успешно осваивает космос. Благодаря ей придуманы ракетное топливо и шасси, аэродинамическая труба и суда на воздушной подушке, ведь её постоянное присутствие в доме заставляло учёного работать в мансарде сутками напролёт, спускаясь вниз только для приёма пищи. Конечно, многие чисто по-человечески жалели Константина Циолковского из-за его нескладной семейной жизни и небогатырского мужского здоровья, но почему никто не пожалел Варвару, положившую своё женское счастье и свою судьбу в основу космонавтики? Ведь если б не её неуёмная и, кстати, так и не удовлетворённая сексуальность, не её постоянное желание близости с мужем, Россия получила бы ещё одного хорошего школьного учителя и многодетного отца, а мир не получил бы основоположника ракетостроения, писателя, философа и изобретателя, решавшего небывалые по сложности задачи…
     Три короткие истории, три судьбы, три великих миссии… А сколько таких судеб осталось за строками этого рассказа и обречены вечно оставаться в безвестности! Мир желает знать только героев-мужчин и даже слышать не хочет о своих дочерях, сделавших для него несоизмеримо больше! Мы ничего не хотим знать о Еве Браун, а ведь именно после женитьбы на ней Адольф Гитлер впал в депрессию и совершил самоубийство! Двадцать четыре часа понадобилось Еве, чтобы избавить человечество от одного из самых кровавых преступников в истории! За двадцать четыре часа замужества она совершила то, что за много лет не смогли сделать разведки СССР, США и Великобритании! А Элизабет Баттс, жена Джеймса Кука, которая буквально заставила мужа взять ссуду на строительство просторного дома в лондонском Ист-Энде и уйти в далёкое плавание, во время которого он и был сожран дикарями. Ссуду отдало Британское Адмиралтейство, а выгоду из смерти бесстрашного капитана получили все – Адмиралтейство получило почёт, людоеды – сытный ужин, сам капитан – великую посмертную славу… Все, кроме несчастной Элизабет Баттс, которой  пришлось коротать свои дни в одиночестве и в огромном доме, общаясь только с детьми, любовниками и прислугой… Человечество очень быстро забыло, благодаря кому оно узнало о существовании Новой Зеландии и Австралии, Гавайских островов и Большого Барьерного рифа… А жена Фёдора Конюхова, пригласившая погостить в их семейное гнёздышко свою маму и этим вынудившая мужа впервые в истории переплыть Индийский океан на двух верблюдах! И таких историй множество! Безымянные жёны полярников, которые сделали всё для того, что б их мужья не мешались под ногами, а сидели на далёкой льдине в компании белых медведей и научных приборов, оставив дома зарплатные карточки. Незаметные жёны космонавтов, с гордостью смотрящие на звёздное небо - ведь где-то там пронзают пространство их мужья, побившие уже все рекорды по продолжительности нахождения на орбите… «Возвращение домой, на Землю, в семью это стресс, по сравнению с которым перегрузки кажутся детскими забавами…» - сказал в интервью один из таких космических рекордсменов, которого только силой и в наручниках удалось засунуть в спускаемый аппарат… А героические жёны тех мужчин, которые с удовольствием готовятся к полёту на Марс, зная, что домой они уже никогда не вернуться…                               
     Но я верю в справедливость, я верю в разум, я верю в то, что истина восторжествует, что имена всех этих женщин выйдут из мрака нашего беспамятства и золотом засияют на обновлённых картах мира! И Америка справедливо будет зваться Хуанитией, в честь мудрейшей Хуаниты, первой гражданской жены Америго Веспуччи. А река Гудзон, которую открыл и исследовал Генри Гудзон, будет переименована в Яузу, в память о величайшей женщине Яузе Гудзон, от выплаты алиментов которой и пытался спрятаться Генри в основанном им городе Новый Амстердам (будущий Нью-Йорк-на-Яузе)…
     Только жаль, что уже не вернуть сгоревшего на костре инквизиции Джордано Бруно… Ведь гореть на том костре должна была Мария, его скаредная любовница! Джордано никогда не хотел писать свои еретические книги, он хотел сочинять милые и безобидные детские сказки, но Мария требовала и требовала денег на новые наряды. «За сказки так мало платят, любимый,» - говорила она Джордано: «Сочини-ка что-нибудь о бесконечности вселенной и о естественном происхождении всех организмов, ведь я так хочу новые туфельки…». И Джордано сочинял, и Мария, как хищница, налетала на обувные лавки…

                                                    Илья Криштул, при помощи великой Елены Кругловой с её мечтой о новой шубе







 



 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика