Искусство прозы
Многомерность исторического времени

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Многомерность исторического времени

Главным объектом изучения истории, в сущности, является существование человека и человеческого общества во времени. Но само понятие времени обычно ускользало из поля зрения профессиональных историков. Время представлялось просто как некая однородная шкала, прямая, вдоль которой разворачивается история человечества (или в лучшем случае – окружность, но никак не многомерное пространство). Но ощущение человеком времени гораздо сложнее, и время отнюдь не однородно. В истории существует несколько временных измерений, в которых существует человек. Наряду с временем физическим, объективно существующим, у каждого из нас есть индивидуальное психологическое время. Человеку может казаться, что время его жизни тянется очень медленно или очень быстро, в зависимости от событийной и смысловой наполненности его жизни, и этот психологический фактор восприятия времени имеет для индивидуальности значение едва ли не большее, чем реальная продолжительность его жизни.  Так и в истории – у каждой цивилизации есть свое цивилизационное время, движение которого измеряется событийной и смысловой наполненностью процесса развития социума. В настоящее время мир переживает несовпадение трех времен: времени объективного, в котором мы завершаем двухтысячелетний цикл развития христианской культуры; времени цивилизационного, которое непрерывно ускоряет темпы своего движения для мусульманского Востока и Китая и замедляется для Запада; и индивидуального времени каждого человека, которое часто не соответствует времени цивилизационному, и это несовпадение трех времен, трех темпов развития жизни порождает кризис более значимый, чем кризис экономический,– кризис временного существования.
Кризисы временного существования могут быть по-своему благотворны для развития человечества: вызываемая ими духовная нестабильность становится причиной перемен в мировоззрениях большого количества людей.  Такие кризисы имели место в Иудее времен Христа, в Европе времен падения Римской империи, в эпоху Возрождения, в России XIX века. Следствиями этих кризисов было возникновение новых систем взглядов на мир и на место человека в нем, на мироздание вообще.
Но у кризисов временного существования, кроме конструктивных, имеются и деструктивные последствия. Распространение в обществе ряда кризисных религиозных и философских учений, появление настроения всеобщего разочарования, возрастание агрессии во взаимоотношениях народов и классов также являются неизбежными признаками кризиса.
Проследить все кризисные ситуации в истории представляется невозможным; но практически все наиболее значимые войны, в которых сталкивались цивилизации, свидетельствуют о развитии кризиса.
Механизм развития кризиса сложен, но можно выделить определенные элементы и условия, приводящие в движение этот механизм. Во-первых, кризисы возникают в пограничной ситуации, то есть в таких условиях, когда цивилизация находится на рубеже различных эпох своего социального и культурного развития. Во-вторых, кризис порождается в условиях столкновения двух «культурных континентов», двух отдельных культурных миров, ранее считавшихся несовместимыми. В-третьих, кризису обыкновенно предшествует эпоха социальной стабилизации в жизни цивилизации, причем стабильность социальная не соответствует нестабильной ситуации в духовной жизни общества. Эти три несовпадения– несовпадение эпох, несовпадение цивилизаций и несовпадение культуры с самой собой – в своей совокупности и порождают кризис временного существования.
Кризис в своем развитии переживает несколько фаз: фазу первоначального потрясения (им может быть война или иное бедствие, наносящее удар по стабильной жизни общества); фазу перегрева культурной и социальной систем, царящих в обществе, при которой происходит подспудное накопление духовных и общественных сил, расшатывающих прежнюю систему изнутри; фазу взрыва, характеризующуюся появлением первых провозвестников нового мировоззрения и мироустройства, мятежами, переворотами и другими внутренними потрясениями; фазу угасания, при которой ситуация снова стабилизируется, только уже на принципиально новых основаниях. Даже в случае подавления новых элементов мироустройства организация на прежних началах является невозможной.
Ломка временного самоопределения целых народов неизбежно сопровождается взрывом; вся история человечества в этом отношении есть движение от взрыва к взрыву. В конечном счете путь человеческого общества подобен пути Вселенной: Большой Взрыв, исходящий из первоатома общества, придает человеческим массам движение и заставляет распространять степень своего присутствия в окружающем пространстве и времени.
Считать временной кризис началом исключительно благотворным, содействующим эволюции, было бы неправильным; обновление, вызываемое кризисом, не всегда есть изменение в лучшую сторону. Путь от кризиса к кризису, от взрыва к взрыву извилист, и бесконечные метаморфозы человеческого общества не всегда оправдывают те жертвы, которые были принесены во имя свершения этих метаморфоз.

«Последнее редактирование: 12 Июль 2012, 00:48:55, ВОЗ»

Концепция цивилизационных полей

Во взаимодействии цивилизаций действует полевой принцип, согласно которому каждая из цивилизаций порождает вокруг себя некое цивилизационное поле, которое распространяется за пределы географического и исторического существования цивилизации и вопреки пространственно-временно-политическим рамкам и границам оказывает влияние на соседствующие с данной цивилизацией регионы. Поле не сводится к элементарным информационным воздействиям, оно является скорее элементом формирующейся ноосферы и подобно литосферной плите, которая, как правило, гораздо обширнее находящегося ней континента и которая незримо сталкивается с другой литосферной плитой, приводя в движение великие процессы формирования лика земного шара. Как литосфера, так и ноосфера не является чем-то однородным, в ней есть свои вершины и провалы, свои водовороты и пустыни; чем активнее сталкиваются ноосферные поля, тем выше в историческом плане поднимается подвергающийся их столкновению регион. Так, Россия сейчас находится под воздействием как минимум трех информационных цивилизационных полей, к которым сама не принадлежит,– поля китайской, исламской и западной цивилизаций. Воздействие полей может быть активным и пассивным; в настоящее время Россия впервые за свою историю пассивна по отношению к этим активно растущим информационно-культурным полям. Возможно, Россия спустя некоторое время станет Гималаями нового цивилизационного региона, но для этого ей придется пережить страшные культурные и исторические катаклизмы…
В своем движении цивилизационные поля руководствуются «законом тайфуна». Во время движения тайфуна по океанским просторам в сердцевине воронки всегда остается место, где царит абсолютная тишина. Но этот регион постоянно перемещается, и находящиеся в нем предметы через несколько секунд могут быть унесены вихрем. Так и во время движения цивилизационных полей выделяется временный центр движения, в котором царит тишина и спокойствие. Но спустя некоторое время центр перемещается, и остров тишины превращается в остров бурь. Таким центром была на протяжении большей части XIX века Европа; с 1814 по 1914 гг. в ней практически не было крупных войн, захватывавших все страны региона (были только сравнительно мелкие стычки); в это же время Азия и Африка были захвачены тайфуном колонизации, «оком» которого как раз была Европа. В ХХ веке мы стали свидетелями того, как «око тайфуна» переместилось на Запад, в Америку, а европейские империи, складывавшиеся веками, были перемолоты неким историческим вихрем. «Око тайфуна» перемещается и сегодня; но люди не обладают такими устройствами «исторической метеорологии», которые позволили бы точно определить направление его движения.
Тайфун возникает в среде, где сталкиваются цивилизационные поля. Условиями его возникновения является не только несовпадение культурных языков двух исторических регионов, но и активное противодействие этих регионов друг другу. Сущность этого процесса прекрасно описал Хантингтон.
Три действующих лица в столкновении цивилизационных полей – активное поле, пассивное поле и пассионарная сила «тайфуна» – могут взаимодействовать по различным сценариям. Можно выделить из множества сценарий переклички, сценарий пассивного противостояния и сценарий непосредственного столкновения. Если события разворачиваются по первому сценарию, то цивилизационные поля не приходят в состояние «горячей» войны или соперничества, а словно вступают в некий цивилизационный спор, диалог, победа в котором принадлежит наиболее культурно и социально развитому региону. Во втором случае присутствует острая вражда между «культурными континентами», проявляющаяся в мелких военных конфликтах и информационных несогласиях. Пример этого – «холодная война» между СССР и США. В третьем же случае имеет место глобальное столкновение между регионами, некая всеобщая война, затрагивающая все – и социальные, и культурные – области человеческой жизни. Первым таким столкновением было Великое переселение народов, последним завершившимся – Вторая мировая война. В настоящее время постепенно нарастает возможность очередного подобного конфликта.
Если продолжить параллель с движением континентов и литосферных плит, то в первом случае континенты движутся параллельно в одном направлении с различной скоростью, во втором – противостоят друг другу на расстоянии, сдавливая находящиеся между ними более слабые пласты земной коры, а в третьем находятся в состоянии борьбы, непримиримого открытого взаимного противодействия. В этом случае, в отличие от предыдущих, столкновение двух «плит» не сплачивает, а раскалывает «литосферу».
Говорить о культурной плодотворности последнего типа взаимодействия полей невозможно, но он является неизбежным в процессе формирования социосферы Земли. Другие же типы могут иметь множество положительных последствий для развития общества.
Взлеты, подъемы и провалы в ноосфере мало ощутимы для нас, но именно они определяют ход развития не только человечества, но и Земли в целом. Искать механизмы для их изучения и контроля – задача науки будущего.

«Последнее редактирование: 12 Июль 2012, 00:48:27, ВОЗ»

Координаты цивилизационного пространства

Цивилизация существует в определенной системе смысловых и исторических координат. Основными осями координат каждой культуры являются измерения психологическое, социальное и природное.  Но представим себе, что в одну систему координат неожиданно вторгается другая, и пространство существует уже не в трех измерениях, не в трех осях координат вокруг одной неподвижной точки отсчета, а в шести, девяти, двенадцати измерениях, где каждое имеет свою точку отсчета?... Эта невозможная с физической точки зрения картина часто наблюдается в истории. В истории России часто случалось, что точка отсчета, служившая центром исторической, социальной и духовной жизни русского общества, в короткое время сменялась, подобно тому как перемещается магнитный полюс Земли. Это происходило во время монгольского нашествия, когда в мир Киевской Руси, существовавший в европейской христианской системе координат, вторгся восточный монгольский кочевнический мир, сначала языческий, а затем мусульманский, где и общественная, и духовная система строилась вокруг совсем других смысловых центров, других идеалов…. Такой же процесс происходил во время Петровских реформ, только движение русской культуры было обратным – от Востока к Западу. И в третий раз подобная смена координат и точек отсчета произошла во время Октябрьской революции. Но в эти периоды происходило постепенное вытеснение одной системы другой либо их незаметное слияние; сейчас же в огромном цивилизационном поле России все ранее соперничавшие в ней центры духовного и исторического развития, распространяющие вокруг свое влияние, существуют рядом, порождая немыслимый разброд и духовно-политическую какофонию. Эта ситуация уникальна для историка, но печальна для современника.
Существование человека в многомерном культурно-социальном пространстве трагично: задействованный одновременно во множестве отдельных пространственных систем, он ощущает себя вовлеченным в движение гигантского механизма, чье функционирование не подвергается воздействию разумной воли. Страх перед подобным образом мира заставляет человека искать твердой точки опоры, а в случае ее отсутствия – непрерывно двигаться, чтобы не превратиться в пассивную жертву кризиса. Человек цепляется за какие-либо фальшивые культурные ценности либо безвольно дрейфует «вдоль по жизни», переходя от заблуждения к заблуждению. Человечество – Великая Машина – поглощает единичные жизни, которые необходимы как сырье для производства новых ценностей… Борьба с Машиной становится смыслом деятельности наиболее стойких представителей человечества. Часть борется против целого во имя иного целого – вот в чем заключается трагизм этой ситуации! Найти единую точку отсчета, единую систему ценностей, установить единые параметры общественного, духовного и физического бытия человека – вот к чему следует стремиться, чтобы преодолеть этот кризис. Следствиями этих устремлений являются новые открытия и достижения души человеческой, религии, философские учения, создания искусства и литературы. В конечном счете главной целью деятельности человека на этом поприще является именно закрепление себя в бытии – культурном и социальном. Так трагизм исторического существования человека находит катарсис, разрешение в достижениях человеческого духа.
С древнейших времен культура являлась главным средством этого преодоления трагизма исторического бытия. Она есть организм, борющийся с механизмом космоса и превращающий механические явления мира в одухотворенные, живые, придающий миру определенное лицо, и главный стержень цивилизации, устанавливающий незыблемую точку отсчета и систему координат, в которой человек может чувствовать себя на своем, только ему предназначенном месте в этом огромном и с каждым веком все более неизмеримо непонятном мироздании.


«Последнее редактирование: 12 Июль 2012, 00:47:48, ВОЗ»

Теологические рассуждения профана

Каждый из нас бессмертен в той степени, в какой способен не думать о смерти. Но смерть обязательно присутствует в человеческой жизни как неотъемлемый фактор нашей душевной деятельности. Жизнь не могла бы зваться жизнью, если бы не завершалась в конце всеобщим уничтожением. И естественная мысль о том, «что будет там…», постоянно преследует каждое мыслящее существо.
Идея о вечном загробном счастье или вечных муках наивна хотя бы потому, что никто не может представить себе того счастья или тех мук, которые были бы в равной степени значимы для всех людей на земле. Мысль о полном небытии после смерти для кого-то привлекательнее рая, а для кого-то страшнее ада; но небытие, в сущности, есть еще более бесплотная абстракция, чем ад или рай, и человек, как бы ни пытался, так никогда в глубине своего существа не сможет с этим смириться (наиболее известный пример – «арзамасский страх» Льва Толстого). Душевная деятельность, направленная на отрицание душевной деятельности, у морально чутких людей вызывает своего рода «духовную рвоту». В конечном счете смерть представляется человеком только как иная форма жизни (духовной или биологической )– независимо от того, верит он в бессмертие или нет. Если же признать главной целью бытия небытие, то любая вечная жизнь, даже в муках, была бы для измученного страхом небытия человека вечным блаженством. (Как был бы счастлив Толстой, поверив, что он вместо загробного небытия по-настоящему осужден и обречен церковью на вечную жизнь в аду!)
Что же будет ТАМ? Этот вопрос касается всех – и никого. В конечном счете есть столько же религий, сколько людей, ведь у каждого – свои представления о высших ценностях бытия. Есть они – продиктованные чистой логикой – и у меня, и я могу ими поделиться, никому их не навязывая.
Было бы разумным признать, что на том свете нет «общего» рая и «общего» ада, где люди наслаждаются блаженством либо мучаются все вместе. Вероятнее представить себе тот свет в виде бесконечного количества отдельных прозрачных капсул, в которых заключены, как в утробе матери, человеческие души. Каждая капсула – это отдельное уменьшенное подобие вселенной, где есть не только радости или только муки, а совокупность факторов, вызывающих у человека весь спектр эмоций. Представление о том свете как царстве безраздельного счастья для праведников или безраздельной скорби для грешников проистекает из эпохи «монолитного» человека, когда в сознании людей жили представления о существовании абсолютно чистых святых и абсолютно грешных злодеев. Теперь же, после всех потрясений ХХ века, стало ясно, что сознание человека многомерно и в каждой душе есть и омерзительные бездны, и сияющие высоты. Поэтому было бы несправедливо полагать, что бесконечная боль или бесконечная радость могут быть уделом сложного человека, грешного даже в своей святости и святого даже в своих грехах.
Кроме этого, следует заметить, что есть несколько путей приближения к Богу. Так, правители земных государств могут совершать преступления одновременно с подвигами во имя торжества своей веры, но тем не менее причисляются церковью к лику святых – «не по личной праведности, а по праведности своего политического курса». Можно также предположить, что, кроме праведности личной, которая очищает души людей этических, и праведности общественной деятельности, которая открывает путь к вечной жизни людям государственным, есть и праведность эстетическая, которой измеряются души художников.  Постоянно на наших глазах происходят события, показывающие, что творческий человек может бесконечно деградировать как личность и одновременно бесконечно прогрессировать как творец, приближаясь к Богу в инженерном искусстве. Что же ждет такого человека на том свете, – вечные муки или абсолютное блаженство? Скорее всего, тот мир, в котором после смерти будет находиться его душа, можно изобразить (разумеется, условно) в виде творческой мастерской, где он сможет творчески развиваться, получая одновременно единственное блаженство и единственные муки, которые он заслужил, – блаженство и муки творчества.
Исходя из этих представлений, можно попытаться словесно нарисовать модель рая для художников в виде бесконечной творческой мастерской, где материалом для творчества служат человеческие чувства, мысли, желания, а инструментами – «четыре изначальные вещи»: жизнь, любовь, совесть, смерть. Под их воздействием «человек-артист» может конструировать из материала своей собственной земной биографии произведения искусства, бесконечно совершенствуя ту форму, которую приобрело на Земле его «вещество существования».Это абсолютное искусство есть небесный прообраз любого земного творчества, и только степенью соответствия ему измеряется в конечном счете ценность любого земного вида искусства.
Таковы мои представления о посмертной судьбе эстетической личности. Впрочем, вопрос жизни после смерти не столь важен и актуален для нас, как вопрос смерти при жизни. Люди, которые, не умерев физически, потеряли моральные ориентиры, должны пугать нас больше, чем воскресшие мертвецы. Они гораздо страшнее, безобразнее и вредоноснее, а ведь практически каждый из нас может привести примеры таких людей из своего ближайшего окружения! И вопросы жизни обязаны вызывать у людей гораздо более горячие и длительные дискуссии, чем вопросы смерти и посмертного бытия.


«Последнее редактирование: 30 Июль 2012, 08:42:48, ВОЗ»

« #5 : 30 Июль 2012, 07:12:07 »
Цвет времени

Что такое время? Этот вопрос редко задается нами, возможно, потому, что пребывание во времени является для нас таким же естественным состоянием, как дыхание и питание. Но, если два последних процесса, определяющих наше физическое здоровье, давно изучены, то отношения человека со временем, не менее значимые для духовной жизни, почти не попадают в сферу интересов науки. Тем не менее нет для человека более значимой проблемы, чем проблема краткости жизни, смысловой наполненности отрезка времени, отведенного ему на земную деятельность. И следует подробно проанализировать все аспекты этой проблемы, чтобы понять, как, по каким законам мы существуем, как распоряжаемся той временной протяженностью, которая дана нам для жизни и творчества.
Даниил Андреев считал, что у времени есть цвет. Так, существуют эпохи синие, когда мысли людей направлены к высшим, духовным горизонтам, и красные, когда люди сосредоточены прежде всего на земном, материальном. Эта концепция, наполовину научная, а наполовину мистическая, имеет в себе зерно истины: время есть явление органическое, оно – реальный фактор нашей объективной жизни, и от того, как мы выстраиваем с ним отношения, во многом зависит, состоимся ли мы  в нашей жизни.
В конце концов, мы являемся гражданами не только того или иного государства, но и той или иной эпохи. Временные отрезки истории человечества, отличающиеся различной смысловой наполненностью, так же трудно соотносятся друг с другом, так же трагически взаимодействуют, как и враждующие государства. Переход из одной эпохи в другую столь же труден, как переезд с Родины – на чужбину. Есть временные материки и части света, подчиненные законам временного дрейфа, и их движение таинственно и неуследимо для большинства из нас.
Попробуем развить эти тезисы подробнее. В культурном отношении все эпохи можно разделить на эпохи вдоха и выдоха. Об этом писал Р.М.Рильке:
…Мы сегодня на вдохе,
Мы на вдохе еще, как мера
Земли замедленного дыханья,
Как спешка этой Земли.
Ощущение красоты – это вдох. Создание произведения искусства – это выдох. Во время «вдоха Земли» общество словно пребывает в состоянии оцепенения, оно не создает культурных ценностей, и все мировые потрясения словно проходят стороной, тем не менее души чутких к веяниям времени людей вдыхают духовную атмосферу Земли, состоящую из слов, мыслей, поступков, отражающих суть эпохи. Этот вдох может длиться несколько десятилетий, а может быть, и веков, но за ним неизбежно следует выдох – эпоха, когда люди, долго вдыхавшие удушливую атмосферу безвременья, словно распрямляются и выдыхают, и тогда незримая среда, которой мы все дышим, наполняется благодаря им их новыми мыслями, чувствами, желаниями. На вдохе общество вбирает и переваривает в себе те открытия, которые явятся миру на выдохе. Так, «безвременье» конца девятнадцатого века было для России эпохой вдоха, а Серебряный век – эпохой выдоха. Диапазон этих процессов может быть гораздо больше: для того, чтобы «выдохнуть» Достоевского, Россия «набирала воздух в грудь» на протяжении нескольких столетий, начиная со времен Смуты и Раскола. «Слово о Горе-Злосчастии» – это своеобразный пример «немого» Достоевского. В этой средневековой повести ясно обрисован молодой человек, наделенный всеми дарами природы, но видящий перед собой только две дороги – либо в кабак и острог, либо в монастырь.  Писатель «бунташного» века видел этого «русского мальчика», но не мог истолковать и описать его трагедию достойно, так как не имел того интеллектуального и художественного аппарата, который потом долго создавался реформаторами российской словесности и мысли – Петром Великим, Ломоносовым, Пушкиным. И только Достоевский смог истолковать этот «изначально заданный»образ русского человека и явить его миру как открытие многомерности человеческого сознания.
В наши дни вдох и выдох чередуются слишком часто, темпы жизни стали столь быстрыми, что мы просто не успеваем дышать – в прямом и переносном смыслах этого слова. Мы не успеваем вдохнуть всю глубину небес, и наше дыхание становится неровным и прерывистым. Поэтому и культурные «выдохи» нашего времени слишком ничтожны, поэтому атмосфера духовная, в которой пребываем мы, грязна и заражена чужеродными, враждебными элементами. В эпоху всеобщей спешки и раздерганности должны найтись, наконец, несколько человек, которые решатся дышать не в одном ритме с нашим вечно бегущим на пределе сил своих обществом, а в такт Небу и Земле.
Жизнь – это необозримо огромное, сложное и великое явление, и для того, чтобы жить с Жизнью в ладу, необходимо научиться пребывать во времени, чувствовать темп его дыхания, биения его сердца, видеть лицо своей эпохи, время от времени заглядывать в зрачки своему веку, как бы страшно это не было. Только такая предельная искренность в общении со временем и миром способна исцелить нас, просветить наше общество, напитать нас новой свежестью и ясностью бытия. Только когда мы научимся дышать полной грудью, не воруя воздух друг у друга, мы избавимся от нашей «духовой тахикардии» и сможем жить и творить в масштабах Бога Отца, видеть мироздание в его первозданной красоте. Мир велик, и каждый может найти в нем свой уголок. Так же велико время, и в нем, как в доме Господнем, обители мнози суть. И стоит страдать, бороться и искать, чтобы в конце концов «привлечь к себе любовь пространства» и времени, найти в их лабиринтах свой, от века для нас предназначенный спокойный и верный дом.

«Последнее редактирование: 30 Июль 2012, 08:42:19, ВОЗ»

Даниил Андреев считал, что у времени есть цвет. Так, существуют эпохи синие, когда мысли людей направлены к высшим, духовным горизонтам, и красные, когда люди сосредоточены прежде всего на земном, материальном.
А где Вы это прочли у Даниила Андреева?

Было бы разумным признать, что на том свете нет «общего» рая и «общего» ада, где люди наслаждаются блаженством либо мучаются все вместе. Вероятнее представить себе тот свет в виде бесконечного количества отдельных прозрачных капсул, в которых заключены, как в утробе матери, человеческие души.
Это имеет какое-то отношение к тому, что Вы прочли у Даниила Андреева (раз уж упомянули его "концепцию", интересно стало уточнить; не ради ведь красного словца упомянули)?

И последний вопрос: интересно, хоть на один вопрос, обращённый к Вам лично как автору веток (в любой из них), Вы ответите или это не входит в спектр Ваших задач? (Ничего личного: просто интересно.)

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 30 Июль 2012, 17:43:16, Ярослав»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика