Искусство - Воздушный Замок
Творчество Юрия Штерна

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #1 : 26 Январь 2012, 14:50:13 »
Здравствуйте!

Меня зовут Инна Штерн. Я хочу представить вам творчество моего мужа Юрия Викторовича Штерна.

Он родился в 1937 году в Саратове в семье потомственных врачей. С детства увлекался музыкой, фотографией, литературой. При его жизни состоялась только одна публикация - рассказ "Будь как вода" в 2004 году опубликовал журнал "Лехаим". В 2007 году (через год после ухода Юрия Штерна из жизни) издана его книга "Сквозь июни", в которую вошли почти все его стихи и часть прозы. Еще ждут публикации роман, новелла и фрагменты дневников.

Почти полная версия книги размещена на сайте ushtern.ru (ссылка не работает). Кроме того там представлены его фотографические работы, аудиозаписи (стихи и проза в исполнении автора) и видеоматериалы.


«Последнее редактирование: 07 Декабрь 2015, 23:36:09, ВОЗ»

« #2 : 26 Январь 2012, 16:34:25 »
Здравствуйте, Фаина.
С интересом и не без удовольствия "погуляла" по рекомендованному Вами сайту.
Особенно впечатлили фотоработы, более всего цикл "Вселенная и вечность правят нами".
Отметила раздумчивость стихов
( ***
Я спотыкаюсь о слова!..

В них смысл расплывчатый улова

Понятен лишь едва-едва

В самом произнесенье слова.

 

И хрупкий образ не похож

 На лепку таинства и тайны:

«Мысль изреченная есть ложь.

Суть истины – во лжи бескрайней!.."
   
                                Юрий Штерн)

Наугад выбрав, прочитала один рассказ.
Наверное, имеет смысл - для поверхностного знакомства нашего портала с творчеством Юрия Штерна - Вам выбрать по одной-две (три-четыре :)  ) работы Юрия из разных областей, где реализовывала себя его многогранная натура, и выложить у нас?
Те, кому это будет близко по личностным свойствам, будут штудировать сайт более углублённо.
Как считаете?
(Ведь одно дело - безликая ссылка, другое - "портрет" человека, запечатленный в его творчестве.)

Путинцева Т

« #3 : 26 Январь 2012, 17:46:37 »
Здравствуйте, Фаина!
Большое Вам спасибо.

Одна из целей создания нашего портала - это помочь найти авторам своих читателей, а читателям - авторов. И мы очень признательны Вам, что Вы поделились с нами творчеством Юрия Викторовича Штерна.

Наверное, имеет смысл - для поверхностного знакомства нашего портала с творчеством Юрия Штерна - Вам выбрать по одной-две (три-четыре :)  ) работы Юрия из разных областей, где реализовывала себя его многогранная натура, и выложить у нас?
Полностью поддерживаю!

Также я прошу Вашего разрешения на публикацию Юрия Штерна в нашей Библиотеке http://lib.rmvoz.ru/
Для этого Вам надо отобрать тексты (со временем, когда откроем фонотеку, то и аудиофайлы), выслать нам их (желательно, чтобы были разные форматы, в том числе для электронных книг адаптированные), написать, наверное, краткое предисловие к каждому сборнику стихов, или прозы, или роману. Мы всё это разместим в Библиотеке, проанонсируем, внесём Юрия Штерна в список авторов и произведений и т.д.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 29 Ноябрь 2014, 06:28:21, Ярослав»

« #4 : 02 Февраль 2012, 16:43:57 »
Мы взвешены во времени: сегодня – двадцать восемь,
Вчера – четырнадцать, а завтра – сорок два.
И сонно падают в замедленную осень
Сквозь листья желтые –
                                            багровые года.

1965



Знакомое, и все ж чужое слово,
Привычно, как «вода» и как «беда»,
Как «нет» и «да», как удивленье «что вы!»
Мы произносим слово «никогда».
 
Оно вмещает просто расстоянье,
Но капельку надежды – на чуть-чуть! –
Храним мы, отдавая на закланье
От прожитого саднящую грудь.
 
И пусть нам остается только память
(Единственный, и вечный СУДИЯ),
Своею жизнью мы не можем править,
Но  в ней и остаемся… ты и я.

1 мая 1973
Саратов



МОЛЧАНИЕ ОСЕНИ
(через тридцать лет)
     
          «К тебе, имеющему быть рожденным
          Столетие  спустя,  как  отдышу»
                                                     М.Цветаева
 
Какой-то все туман перед глазами:
Одежды, простыни, изгиб колен,
Собачий лай, тридцатилетний плен,
И чудо, вылепленное руками…
 
Но – сквозь прошловековый переулок -
Молчанье осени! Сквозь миф и створ
Окон! И тихий грустный разговор
О том, как часто мир и тих, и гулок,
 
Что ты и лучше, может быть, чем я,
Но тоже где-то что-то пропустила,
Что где-то все – волшба и ворожба,
Что где-то все – гульба, гудьба, могила.
 
Что наши онемевшие года,
Испытывая верность покаянья,
Не зная предстоящего свиданья,
Нам подставляли дали, города,
 
И горы подневольного труда,
В ненастьях пробежавшие дороги,
Заботы, боли, радости, тревоги,
И гнет безвыходности иногда,
 
Что наша неутешная любовь,
Закамуфлированная стихами ,
В прорыве – там, где вздернутая бровь -
Единственный намек, что между нами.
 
В полуночи пылали города,
Горели пашни, дыбились овраги,
И средь обломков этой передряги
Тянулись тонких связей провода,
 
Что связь столетий – из глухих ночей,
Уже ушедших в горечь и томивших
Не в пируэтах выспренних речей
И не в дурачествах когда-то бывших,
 
Оживших! В ослепительном прощанье
До тошноты! До неказистых фраз,
Оборванных в задышливом признанье,
Что снег бывает и на Первый Спас,
 
Что, как и прежде, Кровь перед закатом
Окрашивает остов юных дней,
Когда на остров сказочных коней,
Где пыль с копыт рассыпана по датам.
 
Приходим в снах, сновидим наяву,
Возобладав, мечтаем, а умами
Вселенная и Вечность правят  сами
И отдается дань Первородству.
 
Тогда  пророчествами инкунабул ,
Загрунтовав подробности примет,
Разбрызганных полетом звездных капель
На трассе ожиданья  в тридцать лет,
 
Я вижу отстраненно паутину
Вневременной судьбы – и тридцать лет
Лежат передо мною, как сюжет,
Сгущенные в единую картину,
 
И проблески,  и всплески вещих дат
Вторгаются – за вспышкой постиженья -
В упругий ритм бетховенских сонат,
Молекулами в броуновском движенье.
 
И все же: все – туман перед глазами,
Томленье, дым, мерцание колен,
И – странность, и – тридцатилетний плен,
И – чудо, вылепленное руками!

1 октября 1990


« #5 : 02 Февраль 2012, 16:50:31 »
ХУДОЖНИК?
(фрагменты романа «Весы»)
 
Я прихожу к тебе. Предлог – отдать книгу. В комнате тебя нет, ты у соседей смотришь телевизор. За тобой идут. Ты сейчас войдешь. Не торопись, пожалуйста! Дай мне унять сердцебиение и принять равнодушную маску.
Подожди  входить!
Сейчас я только похожу по комнате. Чтобы успокоиться, нужно медленно и пружинисто впечатать несколько мягких шагов, с пятки на носок в пол, снять шапку, расстегнуть пальто.
Не садиться!
Это расслабляет, а расслабленность мне сейчас еще более ни к чему. Мобилизация сил для свободы владения своим лицом. Мобилизация эмоциональной свободы. «Работа актера над собой». «Моя жизнь в искусстве». Сквозное действие. Вертикали и горизонтали.
 
Стоп. Прокрутить пленку назад. Еще раз. Двойной кадр Расслаивающееся изображение. Калейдоскопичность и пластика Буер, скользящий по льду.
Сложность ассоциативного хода. Все мизансцены должны быть предусмотрены  в режиссуре. Никакой самодеятельности. «Самый лучший экспромт – тот, который  хорошо подготовлен».
    Ты входишь в нужный момент.
И ты действительно вне суеты, потому что забыла о необходимости б ы т ь  в н е  е ё. 
    И ты не можешь сдерживать радостную улыбку. Господи! Сколько света в твоих глазах! А я – ничтожество! Ты так любишь, а я – каннибал – веду с тобой  эту жестокую игру. Я чувствую себя уничтоженным, видя, как ты бьешься в железных сетях моей режиссуры. Смею ли я, ради анализа, ради расщепления нашего с тобой комплекса, топтать всю эту святость? Сердце больно сжимается, хотя на лице у меня холод и внутри себя натягивается струнка отчаяния. Но инерция радости еще швыряет тебя по комнате, ты прибираешь разбросанные вещи.
- Что же ты не разденешься?
Я молчу, изображая неуверенность – нужно ли мне раздеться, или все окончится за одну минуту и, нужно будет уходить.  Если бы я не преследовал своей цели,   мое восприятие не было бы настроено на вполне определенную волну.  И, если бы   я не наблюдал бы за тобой так пристально,   легко мог бы не заметить твой радостной улыбки, а выражение отчаяния мог бы принять за равнодушие:  то и другое у тебя,  действительно, очень похожи.
Может, мне нужно теперь сказать: «Я не надолго», чтобы иметь повод не снимать пальто.
Черт знает, что у меня на лице! Какой-то несусветный винегрет из приветливой усмешки (я должен показать, что вроде рад тебя видеть!) и брезгливости по поводу твоего звонка на работу  («Ах, мне нужно взять у него библиотечную книгу»). Ну да! Ведь больше причин видеть меня  быть никак не может.
Нарочитое отчуждение и холод, составляющие немалый компонент лицевого мимического винегрета, должны выразить мое презрение к твоему непостоянству (ведь ты ушла от меня, а не я бросил тебя, это я оказался более цельным и совершенным – так должна звучать моя гримаса).
Я не верю, конечно, что у тебя не было больше причин  видеть меня, но я показываю, что только так и понял твой телефонный звонок.
И я стараюсь, чтобы именно фальшивость моей приветливости была слишком очевидной  и, чтобы ты хорошенько разглядела мою «брезгливость».
На самом деле все эти дни я жил мечтой видеть тебя.
- Пива хочешь?
- Вот этого? – показываю я на неполную бутылку.
Я еще не успел согнать с лица мой винегрет  (ведь к пиву он отношения не имеет) и ты возмущенно вспыхиваешь.
- Почему – «вот это-того»? – скривившись, передразниваешь  ты.
Тебя уже все во мне раздражает. Я хочу выправить положение и говорю:
- Но я мог подумать, что это не пиво! Стекло бутылки темное, похоже и на ситро, а этикетка сорвана.
Поспешный ход! Ты не веришь, и чтобы не заострять тему, переводишь разговор:
- Может чаю?
- Я хочу пить.
- Так я налью. Он еще горячий.
-  Нет. Именно потому, что он горячий.
-  А все-таки?
- Я уже сказал. Впрочем…,  пива – пожалуй! Немножко.
Ты заглядываешь в пустой бокальчик и с сомнением (буду ли я после тебя  пить) смотришь на меня. Но я уже опередил тебя и пью прямо из горлышка – нет терпения ждать.
- Да! – говорю я небрежно, как бы вдруг вспомнив о пустяке, - я принес тебе книгу. Мне передали. Только почему ты мне самому не позвонила? К чему посредники?
- Я звонила каждый день.
Я об этом знаю, но продолжаю гнуть свое:
- О, как тебе нужна была эта книга!
Тут бы мне остановиться! Тут бы уже свернуть мизансцену, смягчить.
Но мне это не удается. Ты уже завелась.
- Да, - ты вычеканиваешь каждое слово, - мне  о ч е н ь  нужна была книга.
Все кончено. Началось коловращение. Игра масок. Театр теней. Пляшущие человечки.Мчащийся всадник. Девочка со скакалкой. И тут я делаю самый коварный ход.
- Покажи юбку, которую ты купила.
Я знаю, что юбка в шкафу и чтобы достать ее, ты должна пройти мимо меня. Так и есть! Ты молча направляешься к шкафу, и я порывисто обнимаю тебя.
В доли секунды  - у тебя нет времени на проницательность -  ты принимаешь все за чистую монету. Ты уверена, что я признал свое поражение, что я делаю попытку к сближению и готов «встать на колени». И это отталкивает тебя. В тебе загорается презрение, ты нетерпеливо отстраняешься.
- Ты бросила меня?– тихо спрашиваю я, стараясь не выдать торжества.
- Конечно, - отвечаешь ты, не замечая самодовольства своего тона. Ты полна презрения. Ты горда, что отказалась от меня. Тебе нужно ощущение.  И я тебе даю его.
Ну что ж! на этот раз – твоя победа.
И – ладушки.
 
-------------------0-------------------
 
Я уже не художник. Не могу же я сказать: я  е щ е  не художник. Словно   у меня  была возможность им стать, но вот-де обстоятельства пока не позволяют. Нет. Я именно уже не художник.
Никогда я не встану в просторной робе за мольберт , не окину всевидящим оком пустой холст, нащупывая в нем очертания будущей композиции, не окуну в  пахучие краски тонкую кисть. Потом, когда-нибудь, я напишу маленькую поэму в прозе о том, что такой кисть художника. Это все, на что я способен в живописи. Ничего другого я не могу.  Таинственная неподвижность моих генов, моих высших координационных приборов, дремлющих где-то в гиппокампе и гипоталамусе, не позволяет мне осмысленно положить на холст ни одного мазка. И сколько  бы не повторяли,  что таланты воспитываются, я упрямо буду возражать, что они рождаются.
Не смею утверждать, может быть, это и плод разгулявшегося воображения, но право мне иногда кажется, что внутри меня что-то неясное и темное, то, что томительно волнует при виде женской красоты, вдруг обретает поразительную по откровению художественную форму. И такое наступает забвение в этом внутреннем созерцании, такой пронзительный звон аккордов, извлекаемый из натянутых нервов, и такое буйство красок этой неслыханной и никогда  не могущей быть услышанной симфонии!
И какова сила отчаяния, что не могу я выплеснуть всю эту мощь на полотно несколькими гениальными движениями руки! И как пересказать всю эту силу другому? Нельзя же это все держать в себе, возникает потребность поделиться.  Но как? С кем?...
Хотя бы с тобой. Но человека и человека разделяет путь мысли. Путь мысли, движимый способом видения. Очевидность этой простой и истины страшна и бесповоротна. Способ видения – приговор природы, который  окончателен и обжалованию не подлежит. И сколько бы не утверждали, что язык – средство коммуникации, я буду упрямо возражать, что он – вернейшее средство разобщения.
Другое  дело – рука. Другое дело – глаза. Другое дело – вздымающаяся от волнения грудь. Другое дело – мокрые следы босых ног на полу, идущие из ванной в кухню, останавливающиеся  посредине, под веревкой, где висело полотенце и возвращающиеся назад в ванную. Другое дело – все тело, микроскопические  движения которого,  за  несколько секунд могут выразить то, перед чем так беспомощен язык. То, что не могут выразить книги, хотя бы и самые умные. Что мы не решаемся сказать друг другу в глаза. Что, вероятно, можно  сказать, но не так. Не на нашем языке, не в наш век, и не на нашей планете. И притом только, если идти к этому, как в сказке. За тридевять земель, за своей царевной, к злому волшебнику, который только в сказке  оказывается глупым и слабым.
И вот назревает апогей: от человека до человека гораздо больше шагов, чем от человека до человека! Сколько именно? Какова расчетная смета?
От тебя до меня гораздо меньше шагов, чем от тебя до меня!
Ты где-то здесь, совсем рядом, и где-то там, куда мне нет,  и не будет доступа. Можно перекрыть это расстояние, сделав один детский шажок в двадцать Сантиметров  и можно идти к этому всю жизнь.
Где ты? И кто ты?
Только узнав это, я и могу надеяться, что где-нибудь и когда-нибудь встречу тебя и перекинусь с тобой – нет-нет, не парой словечек –  парой жестов, таких знакомых, таких далеких и таких невозможных!


« #6 : 02 Февраль 2012, 16:52:00 »
БУДЬ, КАК ВОДА, ИЛИ ПОЛЁТЫ С РАВВИНОМ
(еврейские чудеса в 1963 году)
 
За дверью – тихие шаркающие шаги, чистые и какие-то, что ли,весёлые. Ведущему Конструктору показалось, что отворил ему  мальчик. Недомерок на два аршина (140 см). худ, прозрачен, морщинист. Личико что печёный картофель… не то печёное яблоко, обсыпанное сахарной пудрой. Блеклая желтоватая кожица с тонкими извивами голубоватых жилок. Огромные синие глаза с  недетской влагой…
Нет, полсотни уже «разменял»… Длинный черный сюртук, вытертый и лоснящийся. Черные брюки. Стоптанные домашние  туфли. Вышитая бисером бархатная ермолка. По краю – жемчужины…
«Вроде бы натуральнее? – подумал ВК (Ведущий конструктор Вадим Константинович). – И шевелюра – прямо огонь!».
А-а… проходите, молодой человек! – улыбался рыженький  старичок. – Сосед про вас говорил… Сейчас будет чай.
Раздевайтесь! – И взмахнул руками, желая помочь.
- Спасибо! – смутился ВК. – Только какой же я молодой? Сорок семь стукнуло…
- И что? Хотите сказать – старый? А как вы думаете, сколько мне?
- Вам? Лет шестьдесят…
Девяносто четыре! – выпалил старичок. – Знаете, когда я жил в Конотопе, у нас был замечательный город, замечательные люди… Ах, что за люди в Конотопе!.. Ну, не стойте столбом! Снимайте свою меховую шапку, свое английской кожаное пальто… У вас хороший вкус, я вижу, что к чему. Надеюсь, мой чай Вам тоже  понравится. – И пригласил к столу. – так в чем проблема, молодой человек?
- Видите ли… э-э-э…
 
Называйте меня Моисей Соломонович. А хотите – ребе. Мне  Будет приятно. Здесь евреев почти нет. А которые есть, сплошные   атеисты. Как ваш сослуживец – мой сосед, который вас порекомендовал… Вы тоже неверующий?
- Да, ребе. Бывший православный. Даже некрещёный.
- Таки так. А в чём ваше дело?
- Понимаете, Моисей Соломонович, я изобрел самолёт…
- Простите. – И ребе потупился. – А что такое самолёт?
- Самолёт? – ВК удивился. – Ну, летательный аппарат…
- Знаете, - опять заулыбался раввин, – когда я жил в Конотопе, у нас тоже были самолеты.  Но это же растение такое. Дерево.
Американский клён. С него и сыплются семена – самолётики. Ветер их разносит, а на другой год – побеги из земли. Изобретать  ничего и не надо… А вы, значит, изобрели? Древний конотопский раввин обитал в трех минутах от летного  поля, от аэродрома, пусть сверхсекретного… да какой забор не поставь, неба не загородишь. Всё видно и слышно!
- Самолёты, которые в небесах, – уточнил ВК. – Людей возят и грузы. Воздушный  транспорт.
- А-а! – обрадовался раввин. – Воздухоплавательный аэроплан!
- Вот-вот. Хотя название это, признаюсь вам, несколько устарело. Теперь принято говорить самолёт.
О-о-о! Это неважно, молодой человек! - Ребе воздел указательный палец. – Я сейчас!
Подошёл к буфету. Подвинувши стул, вскарабкался на него маленькими ножками. Открыл дверцы, застеклённые зелёной смальтой с оранжевыми перемычками. Достал пыльную  полупорожнюю бутылку и две стебельковые рюмочки.
- Я знал, я догадывался, что у моего соседа – замечательный друг…Изобрёл воздухоплавательный аппарат! Позвольте вас поздравить! – и он на удивление твёрдой рукой наполнил хрустальные ёмкости. – По такому случаю и в моём возрасте допустимо. Ах, какие талантливые, какие замечательные люди есть на земле!..В Конотопе соседствовал я с Пиней Гительманом… нечеловеческой силы мужчина, кузнец… Лехаим, бояре! – Ребе пригубил, посмаковал и, лихо забрав огненную шевелюру, опрокинул в себя, придерживая ермолку. – Так в чём же загвоздка? Праздновать надо, если целый самолет изобрели!..
- Ребе Моисей Соломонович! В том и беда, что не целый…
- Как? Только половину?
- Да нет. У самолета при испытаниях отваливается хвост. Машина разбивается. Гибнут люди….
- Ай-яй-яй какая неприятность! А в чем причина?
- Вер вейс, как говорило мой помощник и ваш сосед. Тысячу раз проверено. Инженерные расчеты, материал… Сборка – комар носа  не подточит!.. Друг мой, сосед вам, затем нас и свёл, чтоб горю помочь: мол, вы, ребе, - мудрый человек… что-нибудь присоветуете… Есть понимаете, приказ правительства: лететь мне вместо пилота…  сам чтобы испытывал…
- Вот что, молодой человек! – сказал ребе. В Конотопе у меня были свои евреи, которые приходили с бедой и заботами. Почему бы и  вам не поведать мне всё как есть? Что такое ваш самолет? Как устроен? Чем отличается от тех, которые не падают, не разбиваются?
- Ну что же… - Ведущий конструктор задумался. – Листочек, другой найдется?
- А как же! Когда жил в Конотопе, то взял за правило всегда иметь немножко свободной бумаги.
Засеменил к резному письменному столу, извлек из ящика пожелтевшую школьную тетрадку с усатым профилем. «Небось, довоенная?» – подумал Ведущий конструктор.
- От внучки осталась, – вздохнул ребе. – В сорок первом застряла в Киеве… Берите! Берите, это для дела. В Конотопе я всем помогал: и специалистам, и неспециалистам… Такая работа!
- Смотрите сюда, Моисей Соломонович! – твердой рукой изобразил  ведущий конструктор два силуэта, - Который справа – летает себе  да летает. А левый… левый покрутился малость под облаками, и  вот здесь, - начертил угловатую пунктирную линию, - здесь – отлом… облом… хвост по неизвестной причине отрывается…
- По неизвестной? Как это по неизвестной? – Раввин выхватил карандаш. – Смотрите сюда вы! – Карандаш заметался меж двух силуэтов. – Даже на глаз видно! Правый будет летать, хотя и некрасивый! А ваш – само изящество… где ж ему выдержать  такие нагрузки? Глаза сияли. Терминологию старик схватывал на лету: «угол атаки», «встречный поток», «тангаж», «горка»…
- Хоть тресните, молодой человек, ваш самолёт не выдержит «горку»!
- Это почему?
- Ну, посмотрите сами! Любой мальчишка, любой босяк в Конотопе…
- Да почему? – не унимался Ведущий конструктор. – Почему?!
- Молодой человек! – торжественно произнёс ребе. – Я старый конотопский раввин.  Образования в вашем деле, сами понимаете, не имею. И слов подходящих тоже… Я должен его увидеть. собственными глазами! Тогда, слава Создателю, глядишь, и сумею что-нибудь объяснить. Услышав нелепую (а может быть, и откровенно шпионскую) просьбу, Ведущий конструктор Вадим Константинович засмеялся:
- Хорошо! – говорит. – Покажу самолёт!
 
 Подпершись старческим кулачком, как рыжий взъерошенный  воробушек, ребе взирал на истребитель хищным ястребиным оком.
- Так, молодой человек! Где ваш кривой облом? Нарисуйте. Имеете мел?
Не соблюдая (плюя) на пожарную безопасность, рабочие давеча топили «буржуйку», и потоптавшись в ангаре, нашёл Ведущий конструктор угольный блестящий огрызок. Скрипя и  царапая, провел верную зигзагообразную линию.
- Дорога идёт зигзугой, - пробурчал ребе. – Всё правильно? Точно?
- Аккурат здесь?
ВК полистал блокнот и кивнул.
Старик хмыкнул, не скрывая радости. Гнусаво пропел короткую  заунывную мелодию и - Молодой человек, вы спасены!.. Имеете коловорот?
- Нет, - засмеялся  Ведущий конструктор, - не имею.
- Варум, фар вос, как сказал бы ваш друг и помощник. Почему?..  Когда я жил в Конотопе, у меня в сарае, в плотницком коробе всегда лежали инструменты. А вы делаете такую машину – и без коловорота!
- Поищем электродрель…
- Это заменит?
- Коли найду, наверно…
- Ищите!.. Умеете пользоваться?
Ведущий конструктор вернулся к самолёту, волоча длинный провод в резиновой оболочке. Нажал курок. Дрель завизжала надсадно и тонко. Ребе вздрогнул, но тотчас оправился.
- Вот здесь! – И веско ткнул указательным пальцем.
- Что - здесь? – не понял Ведущий конструктор.
- Да вы что? Шутите? – И запнулся. – Тут и так слабое место…
- А если ещё и буравить…
- Дрелюйте, я вам говорю!
ВК засмеялся, и принялся старательно уродовать фюзеляж.
Просверлил по периметру 94 отверстия, - вдвое больше своего  возраста, но ровно столько исполнилось ребе, - украсил самолет  94 дырками и весело покинул стремянку.
- Молодой человек! Вы самый талантливый, самый смелый и самый умный из всех людей, что встречались мне за 94 года…Я очень боялся, что не послушаетесь.
- Вы правы, ребе… чистое безумие.
- Нет, молодой человек! Когда я жил в Конотопе, евреи не пренебрегали моими советами. Потому что Талмуд зря не скажет…  Знаете, что такое «будь, как вода»?
- Скоро я сам превращусь и в воду, и в землю…
- Фу, какие отчётливые глупости!.. Вам известно, что такое самолёт, и неизвестно, что такое Талмуд. А Талмуд говорит: «Будь как вода,  принимающая форму сосуда». Вы поступили мудро. Как вода… Когда вам лететь?
- Послезавтра утром.
- Я буду за вас молиться.
   
Ведущий конструктор не помнил, что случилось в полете. После, когда открутили плёнку, не узнавал себя. Голос чужой, по-дикторски чёткий, отрывистый. Ревели турбины, приглушенные изоляцией.
- Высота пять триста, - отчётливо и чеканно сказал диктор. – Начинаю тангаж. Сзади слабая вибрация. – Прошуршала пятисекундная пауза. – Начинается… - Пауза в 15 секунд. –  Тангаж закончил. Полёт нормальный. – Пауза. – Поехал в горку. 
Пауза. Диктор вдруг задохнулся. – Горку закончил. Полёт  нормальный.
Серая лента посадочной полосы как бы вернула сознание.
- А ведь живой! – подумал ВК - Ведущий конструктор Вадим  Константинович. – Живой!.. И самолёт цел, слава Создателю!.. Неужто дырочки? Значит, старик в Талмуде что – такое вычитал…
Колёса запрыгали по бетону, постепенно замедляя скорость.
 
Дверь отворилась, будто раввин ждал.
- Ну как?
- Ничего не понимаю!  – Ведущий конструктор подхватил старика на руки. Так и нёс маленького раввина, как в люльке. Поставил  перед собой на стол. – Ничего не понимаю!.. Вы даже не знали, что такое самолёт…
- Это правда, молодой человек. Я таки не знал. Но хорошо знаю Талмуд. И немножко жизнь.
- А при чём дырочки?
- О, молодой человек! Сейчас мы сравнялись ростом. По вашей милости и говорю вам прямо в лицо: Талмуд и дырочки – одно и то же. Не в буквальном смысле, конечно… Если бы  я не знал Талмуд,  то не знал бы, что такое жизнь. Если бы не знал жизнь, не обращал бы внимания на некоторые маленькие мелочи, очень порою важные. И не запомнил бы, что в далекие времена, до 1917 года, туалетная бумага у нас в Конотопе была в свободной продаже. И ни за что, подчёркиваю: ни разу, ни за что и никогда! – не отрывалась по дырочкам. Дырочки, молодой человек, самое прочное! И оба, раввин и Ведущий конструктор, - друг против друга, нос к носу, - захохотали.


« #7 : 02 Февраль 2012, 16:56:32 »
Спасибо большое.
Вы молодец, Фаина.
Хотите, помогу Вам выложить несколько фоторабот Юрия Штерна?
Вы только скажите - какие из них хотели бы показать здесь.

Путинцева Т

« #8 : 06 Март 2012, 10:37:04 »
                Спасибо! Извините за долгое молчание! Фаина


« #9 : 09 Март 2012, 14:18:11 »
Фотографии Юрия Штерна. Из цикла "Видовые этюды"


« #10 : 09 Март 2012, 14:22:33 »
"Видовые этюды"


« #11 : 09 Март 2012, 14:30:01 »
Из циклов "Портреты" и "Жанровые снимки"


« #12 : 09 Март 2012, 14:33:56 »
"Портреты" и "Жанровые снимки"


« #13 : 09 Март 2012, 14:37:32 »
"Портреты" и "Жанровые снимки"


« #14 : 10 Март 2012, 10:32:08 »
Спасибо большое, Фаина.
Это было - наслаждение.
...Пара ремарок:
- у меня не получилось посмотреть увеличенные снимки "Друзья" и "Заманский",
- имеет смысл, имхо, дать прямые линки на циклы фотографий на самом сайте - перед снимками из разных циклов или после них.
...Спасибо Вам большое.

Путинцева Т

« #15 : 11 Март 2012, 12:20:47 »
 Спасибо Вам за  "наслаждение"
                                                  Фаина



Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика