Искусство слова
Несостоявшееся прощание

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #1 : 21 Ноября 2020, 20:43:42 »
Стихотворения поэтического цикла «Высокопарное» в подавляющем большинстве своем были написаны мною залпом – за один месяц весны 2019 года.  Это был довольно неожиданный опыт для человека, привыкшего подолгу корпеть над научными статьями и монографиями. Думаю, именно поэтому главной темой цикла оказалась поэзия. Никуда не исчезнувший научный склад ума требовал рефлексии над новым опытом. И рефлексия эта оказалась чрезвычайно приятной и затягивающей.
 
Религия образует вторую по важности тему цикла. Эта тема знакома мне в большей степени. Много раз мне приходилось писать по тому или иному поводу о сродстве богословия и поэзии. Настала пора испытать правду этого утверждения на собственном опыте, и испытание прошло успешно. Пребывание в стихии стихосложения дает, как я понял, некую дополнительную гарантию правоты и права касаться некоторых богословских предметов, не терпящих прозаического подхода. Высокопарность – одна из форм благочестия. Это я понял еще при работе над своими первыми эссе, так что шажок от высокопарной богословской прозы к стихам оказался коротким.  Не знаю, будет ли в моей жизни еще один такой период «болдинской» весны, но уверен, что он изменил мое отношение к словесному труду. Во всяком случае, в слоге исповеди Амартии, появившейся год спустя, несомненно для меня самого угадываются послезвучия «Высокопарного», доносящиеся из той блаженной весны надтреснутым плачем по уходящей эпохе.
 
Те, кто прочитает цикл целиком или кто привык читать книги с конца, узнают, почему я так назвал тему в интерактиве. Хочу, чтобы они также знали, что Ярослав Таран, написавший отклик на Амартию под названием «Прощание Поэзии», не был знаком к тому времени с «Высокопарным». Это одна из тех искр, которые пробиваются между авторами Замка и которыми я объясняю себе, почему именно здесь собралась самая большая подборка моих произведений. Мои берлоги и болота его поэмы «На берегу» тоже порождены единством нашей общей культурной памяти северян. Промелькнет эта тема и в стихотворении «Не всё!». В общем,  «Прощание с поэзией», «Прощание Амартии» и «Прощание Поэзии» сплелись в один узел. И это дает надежду, что если с поэзией прощание не состоялось, то и с Амартией мы, может быть, попрощались слишком рано.




* По просьбе Ф.Н. Козырева добавлены в заглавный пост этой темы необходимые гиперссылки. Сборник «Высокопарное» в Сети Интернет публикуется впервые. Редакция «Воздушного Замка» благодарит автора за оказанное нам доверие и значимое для нас приобретение. Прим. ред.

«Последнее редактирование: 21 Ноября 2020, 21:11:13, Золушка»

« #2 : 30 Ноября 2020, 15:04:19 »
Вернитесь вспять! Под вечер, ночью,
когда угодно, лишь бы вновь
торжественно и полномочно
соединила нас любовь...

Я снова внимательно вчитываюсь в Ваши стихи. И какое-то смутно знакомое чувство подкатывает комом к горлу. Стихотворение за стихотворением. Предчувствие всё сильнее и сильнее. Пытаюсь услышать за стихами Ваш голос, тон, то внутреннее состояние, изнутри которого Вы обращаетесь к себе и к Другому в этом поэтическом «побеге» от академизма, от классических форм и способов философского языка. И почему-то всё тревожнее и радостнее становится.

И вдруг я вспоминаю, узнаю, в чём дело!
1993 год, мы сидим на кухне с моим будущим свёкром, Сергеем Павловичем Подзолковым https://rmvoz.ru/sobor/avtory/sergey-pavlovich-podzolkov/. Нам есть о чём поговорить, я студентка первого курса философского факультета, я только что открыла для себя Плотина, я потрясена учением о Едином, я много думала о Боге, я пишу это слово с большой буквы, я понимаю разницу. Я много чего понимаю. Он просит меня: расскажи мне о Боге? Я говорю, он молчит и слушает. Я говорю осторожно, корректно, пытаюсь сформулировать чётко и без лишнего пафоса. Но я чувствую, что он не следит за моей мыслью.

Он смотрит на меня внимательно, как будто понимает про меня больше, чем я сама (это не очень приятно, я за это не хочу быть психологом, чтобы так не смотреть на людей), но он смотрит не как психолог, а куда-то глубже, в ту часть меня, которая не относится ни к телу, ни к эмоциям, ни к мыслям, а потом … он что-то говорит, что-то очень важное и простое, но я никак не могу вспомнить, потому что моё сознание это не ухватывает. Оно (сознание) только продолжает чувствовать неловкость: «я думаю, что он думает, что я не понимаю ещё, а я уже так много понимаю»… И я не слышу того, что он мне говорит.

А говорит он мне вот что:

Внимать тому, что опытно познали,
сверять ученость с голосом любви,
пускать свой ум в заоблачные дали
лишь после «Господи, благослови!».

Я не помню, какими словами он мне это сказал, но точно вспомнила, что именно это: «Не важно, что тебе кажется, что ты сейчас понимаешь, ты оставайся открытой опыту, голосу Бога. Ты проверяй, туда ли ты идёшь, просто спрашивая Его и внимательно слушая ответ. Этот ответ очень прост, он родится в твоём сердце, в нём будет пусто, если ты идёшь не туда». Он говорил со мной не словами даже, а глазами: «Я знаю, что ты хорошая девочка, и что тебе не всё равно, кем быть, и куда идти, я знаю, что ты очень хочешь понять и сделать правильно. Только этого мало. Научись доверять Ему. Не своему молодому и прыткому уму, а Его Простоте. Просто спроси Его, и Он ответит. Ты сейчас не понимаешь, о чём я говорю, но ты поймёшь. Учи пока свою философию, она тебе не сильно помешает (хотя, конечно, затруднит дело), потому что в тебе уже есть любовь, ты пока веришь своей любви, поверишь когда-нибудь и Ему».

Он подарил мне тогда потрёпанный журнал «Москва» №8 за 1982 год, где напечатана поэма в прозе Валентина Сидорова «Семь дней в Гималаях». Мудрость Индии, которую открыл для себя Сидоров, называется культурой сердца.

С того самого дня долгих и в то же время быстротечных 18 лет папа Серёжа был моим наставником, хотя мы редко разговаривали о главном, об этом не говорят. Но так получалось, что дела жизни он учил меня сверять с Его Благодатью. И внимательно всматривался в меня, словно ждал, когда росток проклюнется. Сам он всё дальше уходил от Индии, с которой когда-то много лет назад начинался путь его духовного возрождения (не отрицал, а просто уплывал по волнам своего духовного опыта), и приближался к берегу православия. Его православность никого не напрягала и не тяготила, хотя в те годы рядом стали появляться в большом количестве «воцерквлённые» знакомые, от «православия» которых хотелось бежать на Северный полюс.

Способ его отношений с Богом был естественен и прост как дыхание. В больнице после бесполезной уже операции он просто сказал: «Мне нужно исповедоваться», и всё сложилось как по волшебству в тот же день, хотя это было технически почти невозможно. И, казалось, нет никакой острой необходимости. Впереди ещё много времени. Но в тот же день пришёл батюшка, они долго разговаривали, а ночью совершенно неожиданно для всех папа умер на руках своей жены. Ему предстояли ещё все муки поздних стадий заболевания, когда никто уже не может помочь, и обезболивание постепенно забирает разум. Но Бог, которому он доверял, явил свою Благодать.

Все эти воспоминания как-то разом нахлынули и раскрылись через Ваши стихи. И такое счастье вдруг вспомнить и понять то, что когда-то осталось не услышанным и не понятым. И был этот разговор на кухне как вчера, только теперь я слышу и помню, что сказал мне в тот вечер папа Серёжа.

И глухие, в гортани застывшие звуки
изольются музыкой, слезой иль стихом.
Потекут напролом, и запекшейся муки
из души распахнувшейся вытолкнут ком.

А сегодня прочитала у Михаила Пришвина:
«До последней крайности надо беречься пользоваться философическими понятиями и держаться языка, которым мы перешептываемся обо всем с близким другом, понимая всегда, что этим языком мы можем сказать больше, чем тысячи лет пробовали сказать что-то философы и не сказали.
В жизни, кроме меня, действует другой человек, и путь к этому другу и есть наш жизненный путь.
...
Вот к чему и сказал мудрец: бойся философии, то есть бойся думать без участия сердца, и хорошо сказано, что «бойся» – это значит: думать надо, – думай, но бойся».

Вот так и папа Серёжа мне говорил: «бойся, но не бойся». Просто «думай сердцем», «доверяй Ему», «поверяй сердцем всё, что вычитаешь в книжках». Действительно, если сердца людей близко, то кричать не нужно, можно шептать, как делают любящие, но они не нашёптывают друг другу философские трактаты, а шепчут прекрасные стихи.

Сколькими удивительными голосами отзываются Ваши стихотворения!
И вот уже рядом с Боратынским, Кюхельбекером, Пушкиным встаёт их друг Владимир Фёдорович Одоевский (брат декабриста Александра), который обладал тем же редким даром «мыслить любовью», и в своих сказках дедушки Иринея предостерегал, защищал детей от «подмены сердца».

Спасибо, Фёдор Николаевич, за Ваши стихи, оживляющие память в прошлое и в будущее, врачующие, связующие, воскрешающие любимых и напоминающие их заветы!

Но если мы – о связи поколений,
о перекличке с разных берегов,
о дружестве сердец и разрешении
пространства-времени мучительных оков,

иной мне музыки любезны переливы,
рекой текущей из конца в конец,
длиннотами врачующей разрывы
времен и судеб, мыслей и сердец.

«Последнее редактирование: 30 Ноября 2020, 15:53:30, Наталия Подзолкова»

« #3 : 01 Декабря 2020, 20:58:08 »
Я глубоко тронут, Наталия, Вашим откликом  и рассказом о дорогом для Вас человеке. Раньше я крайне скептически относился к виртуальным формам общения с незнакомыми мне людьми, считая, что в них нет места живому чувству. Вы меняете мое отношение.


« #4 : 02 Декабря 2020, 16:28:44 »
Спасибо, Фёдор Николаевич! А я, признаться, в какой-то момент испугалась. Вдруг подумала, а можно ли так было писать? Нужны ли подобные признания кому-то, кроме меня самой? Очень рада, что мой порыв нашёл отклик в Вашем сердце. Ещё раз огромное спасибо за Вашу живую и глубокую поэзию!


« #5 : 06 Декабря 2020, 09:33:35 »
Нужны ли подобные признания кому-то, кроме меня самой?
Очень нужны. Большое спасибо за глоток человечности.


ОффлайнАндрей Охоцимский

  • изъ бывшихъ
« #6 : 06 Декабря 2020, 13:29:25 »
Судить такую поэзию трудно, так как она по большей части очень личная, поэты-профи обычно выходят на какой-то более обобщенный уровень - на то они  и профи... мне очень срезонировал стих про инженера; он длинный, но все строфы с хорошим содержанием. Я на такую тему стихов еще не читал. Спасибо от имени инженерного сословия.

Говори что думаешь, но думай что говоришь

« #7 : 07 Декабря 2020, 21:19:59 »
Это всё настоящее...
И стихи, и отклики, и переклички...
И это всё ещё и очень интересный поворот в творческой судьбе - обычно бывает наоборот: человек от стихов переходит к прозе ("лета к суровой прозе клонят")...

Читаешь и видишь воочию органичный и живой побег на (условно) ветви Баратынского-Тютчева (наверное, и Ходасевича можно к ней отнести; и отчасти позднего Волошина) - то есть, это т.н. "поэзия мысли". А сердце, любящее русскую поэзию, не может не радоваться, встречая новые, но живые побеги на одной из её "законных" ветвей...
Одна такая радость дорогого стоит. И о многом говорит душе... Низкий поклон автору от читателя и большого любителя поэзии.

Это именно поэзия мысли, а не переложенная на стихотворный размер и зарифмованная мысль. Разница здесь сущностная. И хотя главный акцент на глубине и оригинальности мысли ставится в таких стихах, но это не умаляет в них поэтического начала. Мысль выступает несущей конструкцией, материалом, при помощи которого раскрывается слово. Было бы наоборот - не случилось бы и поэзии, сколь безупречной ни была бы формальная сторона стихов. Слово в поэзии всегда есть целое и цель, а мысль его часть и средство. В поэзии так, и только так.

Также поэзией, а не стихотворным переложением идей, в стихах Ф.Н. Козырева является сильный контраст между отвлечённостью самой мысли и глубоко личностным дыханием её выражения. Это не просто очень художественный контраст, но сама мысль за счёт него обретает в стихах неповторимое лицо, становится живой. И соответственно - находит живой отклик в личности, её воспринимающей. Не только мысль встречается с мыслью, но и судьба с судьбой и личность с личностью в таких стихах. А это тоже признак настоящей поэзии, сымитировать который невозможно.

Раньше я крайне скептически относился к виртуальным формам общения с незнакомыми мне людьми, считая, что в них нет места живому чувству. Вы меняете мое отношение.

Если вдуматься, то чтение и есть форма виртуального общения. Разница лишь в том, что здесь читатель имеет возможность вступить в диалог с автором не только в пространстве текста его книг, но и в других формах, близких к эпистолярным. Меня тоже глубоко тронул отклик Наталии и навёл на размышления о смысле существования той творческой формы, которой я посвятил последние десять лет жизни. Имею в виду творчество сайта. Ведь ради таких (даже не знаю, как правильнее назвать) - встреч, перекличек, вспышек света во внутреннем мире, узелков памяти... - ради всего этого и дала судьба нам осуществить наш Замок. В этом его оправдание и смысл. Мест, где можно опубликовать тексты или поболтать на форуме, в Сети полно. А вот для таких глубинных и живых пересечений нужно было что-то особенное. Некий Солярис. Такая отзывчивость и открытость требуют немалой смелости, немногие на неё способны. И душе здесь нужна определённая духовная защита.

Судить такую поэзию трудно, так как она по большей части очень личная, поэты-профи обычно выходят на какой-то более обобщенный уровень - на то они и профи...

Судить поэзию вообще трудно. Как и читать - требуется немалая работа души. Лирическая же поэзия, по определению, очень личная. И лирико-философская не исключение. Более того, в поэзии с большой долей философской составляющей именно личное играет главную преображающую роль: из философской идеи - в поэтическую реальность. В мифе такую роль играет эпическое, а в поэзии - лирическое начало, то есть - личное. Хотя ставить знак равенства между лирическим героем и самим автором тоже не совсем верно. Но это уже детали.

А вот определение "поэты-профи" меня ставит в тупик. Я таких не встречал уже три десятка лет. Ни по одному критерию - социального или культурного статуса, материального дохода и т.п. По-моему, поэзия перестала быть в 21-м веке вообще феноменом, к которому хоть по одному признаку можно применить атрибут "профессиональный" (если, конечно, не считать таковым песенные тексты для поп-звёзд).

Поэзия стала уделом любителей, она выпала из сферы профессиональной культуры вообще. Разные члены и многочлены писательских союзов (если речь именно о поэтах, а не о других жанрах) - это лишь инерция прошлого века (отчасти и 19-го), имитация, выдавание желаемого за действительное. Никакой читательской аудитории такое членство и многочленство не даёт, равно как и социального, и финансового статуса. Да и уровень поэтической культуры в таких союзах не просто низкий, но уже критически карикатурный. Там работают уже совершенно другие, посторонние поэзии критерии, но только не её качество. Элемент карикатурности писательских союзов появился уже в советскую эпоху, но сейчас он достиг той грани абсурда, за которой культура перестаёт существовать как таковая. А в современной поэзии этот абсурд стал абсолютным и вынес её за пределы культурных феноменов - даже не на обочину или в низины, а вообще - во тьму внешнюю.

Среди любителей поэзии можно встретить и до сих пор высокое культурное качество и тонкое понимание предмета, если повезёт. И самая редкая птица - настоящий читатель поэзии (а это большой труд, требующий внутренней культуры и широкой эрудиции). Это всё исключения, что подтверждают правило - современная поэзия не является феноменом культуры. В глазах людей, конечно, а не в духовной реальности - там всё на своих местах по-прежнему, но к духовной реальности слово "профессионализм" не применимо.

В таком унижении поэзии в человеческом мире, кроме очевидных и катастрофических минусов, есть и плюс - момент очищения. И этот момент касается в том числе и неприемлемости для самой Поэзии такого сочетания, как "поэты-профи". Точно той же неприемлемости, как для Истины - "профи-пророки". И как пророческий дух через унижение и очищение проходит в лоне религиозно-церковном, так и поэзия - в лоне культуры. Во многом униженность поэзии и её окончательный разрыв с современными культурными феноменами инициированы ею самой и её категорическим нежеланием становиться "профи". Это возвращение поэзии к её духовным истокам и смыслам, отказ от навязываемых ей в последние века социальных и утилитарных функций. Через доведение их уже до абсурда, до юродства.

Классические строгие формы стихов Ф.Н. Козырева, их философская насыщенность в контрасте с глубоко личностным, почти интимным дыханием - это тоже, на мой взгляд, своего рода бунт против сведения слова в голую функциональность и в социальную утилитарность. Отсюда и глубинная духовная связанность Высокопарного и Амартии. Одно вытекает из другого и питается из одного Истока. И хочется верить, что мы к нему когда-нибудь вернёмся, пусть и через торжество имитаторов, профанаторов и через забвение. Лишь бы дойти, а кого потом вспомнят и вспомнят ли - не так уже и важно. Там - не важно.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 08 Декабря 2020, 00:43:58, Ярослав»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика