Спецификатор – язык и наукообразие
(выделяю в цитатах жирным шрифтом ключевые слова; иногда это совпадает с авторским выделением, иногда нет)Аналогично, спецификатором Ярослава является дух и духовная первореальность. Убери эту реальность – и Ярослава не будет как личности (как кто).
Насколько я понимаю, под "спецификатором" подразумевается некая изначальная
концепция, которая собирает в единую систему внутренний мир. Мне стилистически ближе "духовный опыт", а Вам
ласкает слух слово "спецификатор". А почему? Вот это действительно интересно.
Наукообразный язык в современной философии – и есть её "спецификатор". На этом языке невозможна
сама постановка вопросов религиозной философии. Это и есть главная цель введения в философский язык всё новых и новых наукообразных терминов, вплоть до математических формул. Насколько осознаётся эта цель самими адептами наукообразия, не так и важно. Важно – создать
наукообразный философский язык, остальное
дело техники. Сам язык загоняет философию в научную картину мира, в картину
объективной реальности. А потом можно –
на этом языке – сколь угодно рассуждать о научной духовности и духовной научности и писать формулы "структур жизни", дело будет сделано – дух станет либо объектом, либо субъектом.
Суть – в утверждении пропасти между субъективным (внутренним) миром и объективным (внешним). Это разделение единой реальности на две с бородой Платона, но саму пропасть соорудил Кант. И эта пропасть страшная, бездонная. Преодолеть её – задача русской религиозной философии вообще и философии всеединства в частности (не "нео", а простого, как жизнь, всеединства).
Демифологизация философии (сознания) и есть стратегическая воля наукообразной философии (духовной науки). Под маркой
систематизации духовного и религиозного опыта создаётся такой язык, на котором в принципе невозможно поставить последние религиозные вопросы, они на этом языке лишены смысла.
Да, Вы правы, убери духовную реальность – не будет ни Ярослава, ни мира. Не будет вообще. Но дело вовсе не в каком-то "спецификаторе" Ярослава, а в самой реальности. Не будет Творца мира – не будет и мира.
Духовная первореальность не субъективна и не объективна. Это Целое, в которое входят и все материальные (относительные) миры как формы его выражения. Дух, как поэт в поэме, художник в картине, композитор в музыке, находится в ней "везде и нигде". Не картина художника источает его дух, но его дух и есть творец этой картины, её смысла и качества, а что она его дух источает – уже следствие. Само существование художника-творца предполагает многообразие его картин, а не их многообразие свидетельствует о разных "спецификаторах" его эго или о "спецификаторах" эго созерцателя этих картин.
Научная картина мира не нуждается в Творце мира. Его существование относится к одной из возможных гипотез. Точно так же и на тех же правах существует в этой картине мира гипотеза и о самоданной материи. В таком "плюрализме" гипотез заключается сам научный подход – пока теория не доказана, она остаётся
равноправной гипотезой. Именно целям такого "научного плюрализма" и служит наукообразная философия. Соборный духовный опыт религии в ней только одна из гипотез наравне с другими, безрелигиозными теориями. Это не многообразие, но духовная смерть, в которой все трупы равны.
Испокон веков люди говорили о духовной реальности на языке образов, мифов, поэзии (все религиозные тексты написаны на таких языках!). И это абсолютно не случайно. Наукообразный язык – сам язык, а не идеи, им выражаемые (это уже нюансы) – только расширяет и углубляет пропасть между субъективным (внутренним) и объективным (внешним) миром. Сама эта пропасть и есть
неадекватное отражение реальности, и преодолеть этот неадекват наукообразный язык не только не может, сколько бы ни пытался вернуть в своё наукообразие духовность, но всё больше усугубляет. Это неразрешимое языковое и, как следствие, методологическое противоречие. О духовном нужно говорить на том языке, который преодолевает пропасть между субъектом и объектом. Именно такой язык у мифа, образа и поэзии. Субъективное и объективное в нём не разорваны, но едины. И книги русских религиозных философов больше напоминают литературные произведения в жанре эссе, чем наукообразные трактаты. Это больше искусство, чем наука.
То есть я за полиреальную, мультиреальную структуру мироздания.
Многообразие картин мира и религиозных ликов является необходимым условием отражения в относительном мире (части) реальности мира абсолютного (духовного, целого). Духовная первореальность не одна в череде других, но именно та, которая и проецирует многообразие реальностей в относительный мир. Материальный и духовный мир не две реальности, но соотносятся друг с другом как форма выражения и художник. К слову, "мир идей" Платона не альтернатива "миру вещей", но оба мира – части Целого, духовной первореальности. Многообразие проекций духа в относительном мире обусловлено отношением целого и части. Дух – целое. Материальное – его форма выражения, одна из.
Однако действие спецификатора таково, что даже такое признание, обремененное оговорками, кажется отходом от сакральной Первореальности и постоянно квалифицируется как ложное, как симулякр, как грех и т.д. Даже когда я соглашаюсь с тезисами Ярослава (в последних сообщениях весьма часто), спецификатор снова и снова выискивает «недопустимые» (с его точки зрения) отклонения.
Всё с точностью до наоборот. Мне не отклонения от какой-то теории кажутся недопустимыми, а претензия любой теории стать не теорией, но истиной. Дело не в сакральности теории о Творце мира, а в том, что Он есть. И без Него ничего нет и не было. И это не теория, но духовный опыт всех мировых религий. И всех культур, которые стали творческим ответом человека на Откровение Творца. Хотя сами религиозные картины мира могут друг другу противоречить. И эти противоречия для Истины не менее ценны, чем сходства.
А поскольку почти никто не занимается эгологией, и не изучает спецификаторы, то и не знает, что с ними делать? чей спецификатор признавать или не признавать? что делать с разноголосицей спецификаторов? и как людям коммуницировать в поле красных линий, разделяющих их спецификаторы?
Очень интересное эссе Романа Перельштейна "
Кризис «концептуального человека» в свете вселенского духовного сознания". Может быть, там Вы найдёте ответы на эти вопросы. Скажу сразу, в чём-то мысли Романа мне очень близки, а в чём-то нет. И последнее не означает их ложность, но принадлежность буддийскому миропониманию. Мне же ближе христианское, хотя Откровения религий индуистского корня о циклической природе времени не только не отрицаю, но и отношусь к нему как истинному. Но сам пребываю по большей части в другом времени – историческом, поступательном. Только в нём возможна сама постановка вопроса о смысле истории, смысле творчества, смысле личности, смысле свободы. В буддийском (или шире – индуистском) Откровении другие вопросы и другие ответы. Что не делает и то, и другое ложным.
«Выбросьте из головы все ваши спецификаторы и давайте причащайтесь к признаваемому мной спецификатору – он самый истинный и подлинный, равно сама Истина и Первореальность». Таково требование спецификатора.
Выше я дал ссылку на эссе Романа Перельштейна о кризисе
концептуального человека. Вы, того не ведая, пересказываете сейчас первые тезисы из самого начала этого эссе. А требование моего "спецификатора" одно – трезвое понимание того, что проекция Истины в относительном мире, обладающая как проекция истины всей полнотой истины, не только не исключает иных проекций Истины, но и нуждается в них и без них не существует.
Как мы с Вами договорились, что нет единой для всех философской системы, так нет и единой для всех Эгологии.
Сам
наукообразный язык Вашей теории подталкивает (стилистически, подсознательно) к прямо противоположному выводу: как есть единая математика, так есть и единая теория Эгологии, её только нужно грамотно сформулировать по аналогии с математическими моделями.
А на языке образов, метафор, мифов возможны совсем иные постановки вопросов о том же "эго". Человеческое "я" – только форма самосознания личности (души, духа). В буддийской философии – это волна в Океане Духа, не имеющая самостоятельного бытия, которое есть иллюзия или болезнь эгоцентризма. В христианстве Личность – это единство тела-души-духа, но образно её можно сравнить не с волной в Океане, а с рекой. У этой реки есть исток (предсуществование) и устье (посмертие). Понять реку невозможно без смысла её истока и смысла той сущности, куда она впадает. Но впадая, не исчезает в Океане, как буддийское "я", но остаётся вечно текущей от истока к устью рекой со своим лицом, своим путём и смыслом.
Если взять отрезок реки от
текущего физического рождения до физической смерти (очень маленький в сравнении со всей рекой-я, к слову) и попытаться его рассмотреть отдельно как нечто самостоятельное и имеющее смысл в самом себе, то ничего кроме умозрительных абстракций не получится. Я уже не говорю о том, что вынуть из реки отдельный её отрезок в реальности невозможно. Это уже не река будет, а пруд. То же самое, только ещё в более категорической форме, относится к отдельной волне в Океане (буддийский образ).
В данной теме я излагаю мою вариацию Эгологии, основывающуюся на синтезе основных начал ряда учений.
Если это личная вариация – то и вопросов к ней нет. Мало ли в Бразилии Педров...
в религиозных теориях – с Богом и Духом
Нет религиозных теорий, но есть соборный духовный опыт великих религиозных традиций. И этот соборный духовный опыт убедительнее всех теорий на свете. И в каждой религии он несёт в себе всю полноту истины, оставаясь одной из проекций Истины Абсолютной в мире относительном.
Отвечая на Ваш вопрос, скажу, что Я в моей теории, точно, не относится к материи или мозгу, но каким-то образом аккумулируется (коагулирует) из шести ипостасей человека (личности) (см. мою гексаду человека): из телесного бытия, души, духа, социальных отношений, разума и мудрости. Каков вклад каждой из этих ипостасей в Я – это основной вопрос рассмотрения.
Это Ваша глубоко личная схема.
В христианстве есть триединство "дух-душа-тело". Дух творит душу как форму выражения, а душа – тело. У духа есть Я, у души есть я, но у тела "я" нет. Дух пребывает в вечности, в Божественной первореальности. Душа путешествует по материальным мирам, облекаясь в те или иные телесные покровы. У Души есть предсуществование до физического рождения и посмертие. У тела нет ни того, ни другого. Истина Воскресения – это уже совсем иное, нетленное тело, а не возврат тленного. Разум же, мудрость и т.п. не "ипостаси я", но
качества души и духа, их стадии и атрибуты.
В буддизме иначе, но дух также первичен.
Получается, что "основной вопрос рассмотрения" в данной теме упирается в Вашу личную теорию о шести "ипостасях человека", не имеющую истока в соборном опыте мировых религий, где и зародились сами эти слова: "душа" и "дух".
И почему кто-то должен обсуждать детали Вашей теории, если она покоится на Вашем личном мифе? Станет этот миф соборным духовным опытом, сравнимым с христианским или буддийским, ну, тогда можно и поговорить о тех новых смыслах, что Вы вкладываете в символы "шести ипостасей человека". А так – можно и сто двадцать четыре ипостаси человека придумать. И пойди опровергни: я
художник философ – я так
вижу мыслю. Да и зачем опровергать-то? Нет никакого смысла.
Иллюзия вообще – это неадекватный образ, в данном случае образ Я. Если Вы его считаете иллюзией, то придется определяться и к напарнику Я, например, к Ты, Мы, Он (папа, например), Она (мама, например), Абсолют и т.д., а именно: не иллюзии ли они тоже, ведь они не появились бы если бы не было их соотношения с Я.
С этими вопросами к буддистам, пожалуйста. Для них "Я" иллюзия (или волна в Океане). Кто такой "Абсолют", я вообще не знаю, не встречался с оным духовно. Может быть, он и существует где-то, но мне это неизвестно.
Это математика существует в пустоте, ей нужны живые контексты только как иллюстрации её формул, но сами формулы находятся в пустоте. А живое "я" находится в живых контекстах и взаимосвязях. Так и моё "я" находится в христианском контексте, в контексте православия и русской культуры. И в этом контексте есть и буддийского корня "растения", но они не делают "леса". Толстой, Померанц, Миркина, Перельштейн. Я к ним отношусь с огромным уважением и читаю с интересом и пользой для себя. Но остаюсь в контексте Достоевского, Бердяева, Даниила Андреева (навскидку три имени назвал), где Личность не иллюзия, но и не "эго". И существует в Истории, а не волной в Океане.
А болезнью (психологической или духовной) вообще не может быть образ или данность Я, даже иллюзорная; болезнью является неадекватное состояние или поведение Я, не соответствующее своей сущности.
Болезнью является волевое несоответствие "я" Замыслу Бога о нём. Всё остальное – путь и развитие. Для буддистов само "я" (эго) является болезнью. И в этом есть истина циклического времени. Во времени поступательном, историческом – другая истина, но и в нём Личность и "эго" совсем не одно и то же.
Всё это требует тщательного анализа. Можно им не заниматься, без проблем (не настаиваю), и продолжать жить, вкушая радости экзистенциального бытия Я, и упиваться ими.
Ну, каждый упивается в меру возможностей печени... А так, как всегда: начали
за здравие синтезом, а кончили
за упокой анализом. Исключений и не припомню. Путь к синтезу через бесконечный анализ деталей и механизмов.
Нельзя, анализируя очень маленький отрезок реки, что-то внятное сказать о реке в целом. Хуже того: такой отрезок можно из реки вынуть для анализа только абстрактно, на карте (схеме), но не в реальности. Сама же река – образ, метафора, символ, а не логическая конструкция. У буддистов – вообще волна (волновая природа времени). Мифологическое, образное, музыкальное проживание "я-реки" или "я-волны" больше даёт для самопознания, чем все аналитические конструкции этого "я-объекта".
Излечиться же от греха (иллюзий, болезней) душа человеческая не может своими силами, сколько ни строй теорий вокруг её "я". Душе человека нужен Спаситель, Бог. Но к этому нужно прийти, а пути у всех разные...
Правда, как показывает жизнь, рано или поздно наткнешься на пороги: неадекватности, неврозы, яврозы, грехи, несовершенства бытия, и это всё равно потребует самоанализа и саморефлексий в поисках выхода.
Вопрос о
выходе имеет смысл только тогда, когда понятно, откуда выход, куда и зачем. Если это выход в "кто не курит и не пьёт, тот здоровеньким помрёт" – это один выход. А если это выход – из ограниченного отрезка земного существования в целостное бытие, с его истоком и устьем, то совсем другой.
Самоанализ и саморефлексия в тюремной камере, принимаемой за единственную реальность, это одно. А осознание этой камеры как тюрьмы – совсем другое. В определённом смысле человеческое "эго" и есть тюрьма души. И выход из каземата "эго" только в "ты". И он называется любовью...
Эросология и звучит интереснее, чем эгология (чисто стилистически), не так ли? Но слава Богу, до такой "науки" ищущие
выхода из самих себя человеческие умы пока не додумались. И значит, у нас есть шанс отыскать когда-нибудь реальный выход. А там уже... Язык до Киева доведёт.
Нужен только хороший язык, качественный. А простите, "спецификатор" не бузина в огороде, но волчья ягода. И какой-то совсем не родной дядька там живёт, а этот доведёт до цугундера (то есть, сделав по околице круг, вернёмся в разум обратно).
Выход в том числе и в языке. Но у наукообразных философов с языком беда. Какая-то чёрная дыра на месте вкуса и стиля. Не перестаю удивляться сочетаниям стилистически не сочетаемых слов в этой философской науке... Не в этом ли отсутствии "словесного слуха" само желание заменить слово формулами или заумными (типа научными) терминами кроется? Да и поиски "механизмов коммуникации" – из той же дыры торчащие уши. Они не слышат, не чувствуют музыки языка и "всё не о том говорят".
