Киноклуб
Кинематограф потаённой сердечной глубины

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

ОффлайнПерельштейн Роман

  • Роман Перельштейн
Кинематограф потаенной сердечной глубины
(статьи о кино Романа Перельштейна)
 
Что такое «кинематограф потаенной сердечной глубины»? Приведу ответ, который я дал в одном из интервью, стараясь слишком не мудрить. «Тут всё просто. Это всегда кино про человека, про его внутренний мир. Это кино о глубине чувств, о тайне этой глубины, о бездонности этой тайны. Это такое кино, которое не развлекает, не отвлекает от главного, а собирает дух. Это такое кино, которое становится условием роста нашей души». Впечатлениями от подобных фильмов хочется делиться, о них хочется писать. Такие фильмы становятся твоими собеседниками, друзьями, учителями. Такому фильму ты можешь всё рассказать о себе. Кинематограф потаенной сердечной глубины всегда исповедален, искренен, а это значит, что он напрочь лишен претенциозности и предвзятости, морализаторства и доктринерства. Человек в таком фильме не приукрашивается, не идеализируется - он показан таким, каков он есть сейчас, мы застаем его врасплох, но он старается вырасти в свою полную меру, обязательно старается, хотя у него это может и не получиться. Тут важен сам порыв. Потаенная глубина сердца, вот цель, которую ставит перед собой киногерой, порою сам того не ведая. И тогда путешествие становится синонимом преображения. Однако целью путешествия может стать и тоска по преображению или тоска по истинному самому себе. Такова проблематика фильмов, которые я предполагаю анализировать. Ее можно назвать экзистенциальной, духовной, метафизической, трансцендентной,  трансцендентальной; она тесно связана с поэтическим стилем мышления, с визионерским типом художественного творчества, но все эти определения меркнут перед невыразимой тайной подлинного искусства. Мы можем только причаститься этой тайне. А, значит, стать более душевно уравновешенными и чуткими.

Перельштейн Роман, ученик Григория Померанца и Зинаиды Миркиной, исследователь и последователь их многогранного творчества и миропонимания

ОффлайнПерельштейн Роман

  • Роман Перельштейн
                                                                                           
Зинаида Миркина
Рецензия на книгу
«Видимый и невидимый мир в киноискусстве»
От мира видимого к невидимому

        Книга Р. Перельштейна «Видимый и невидимый мир в киноискусстве» – о кино. И не о кино. Не только о кино.
        Что такое трансцендентальное кино? Можно сказать проще, переводя это слово с философского языка на русский: это о сокровенном, о том, что показать нельзя, но к чему можно подвести, проводя через поверхность, сквозь плотность, истончая, опрозрачнивая плоть до открытия духовных, незримых пластов бытия – до той реальности, которую нельзя увидеть глазами, но которая составляет суть и смысл всего видимого.  Только открыв эту реальность, можно понять, что все, что мы ощущаем  пятью чувствами, на самом деле не имеет окончания, не обрывается, а втекает в невидимый Океан, являющийся одновременно и устьем и истоком жизни. 
        В книге этой через ряд кинокартин прослеживается главнейшее: самое трагичное и самое светлое – смерть и воскресение. Ортодоксальное христианство давно реализовало метафору воскресения, поняв ее буквально: воскресение плоти. Я не отрицаю возможности такого воскресения. Богу все возможно. Да и йоги показали нечто весьма близкое. И все-таки истинное воскресение это не про то и не о том. Это не вхождение снова в видимую жизнь, имеющую начало и конец, а обнаружение жизни вечной. Оно о том, что самая большая трагедия не безнадежна, если дух остается живым. 
        Если человек жертвует жизнью, чтобы не предать своей души, то раскрывается тот сакральный пласт, в котором сверкает негаснущий огонь. И это и есть воскресение. Нет, оно не перед глазами. Оно сокровенно. Но оно есть.
        Вот об этом – о выборе между смертью тела и бессмертием духа, о жертвенном выборе духа – книга Перельштейна. В ней говорится о фильмах, в которых свет проступает через глубокую тьму и побеждает тьму.
        В картине японского режиссера К.Мидзогути «Управляющий Сансё» показано, как сначала погибает отец, а потом и почти вся семья. Герои Мидзогути жертвуют благополучием и самой жизнью, но не душой. А душа светится.  И, читая очень поэтичный рассказ о том, как сделан этот фильм, я вижу перед собой красоту этих душ, и думаю о том, что красота молчащей природы, показанная Мидзогути, и есть та сокровенная спасительная красота, которую мы разучились видеть и понимать.
        Картину И. Хейфица «Дама с собачкой» автор книги также отнес к трансцендентальному кино. Ведь она тоже о самом сокровенном, о том, что нельзя вынести на поверхность этого мира, о тех неразрешимых при ярком свете сознания проблемах, которые остаются в тишине и глубине.
        У Г. Померанца в «Записках гадкого утенка» есть глава под названием «Неразрешимое». Да, есть в жизни ситуации, когда как бы ты ни поступил, не избежать греха.  И приходится брать грех на душу, чтобы не совершить большего греха: подавления чего-то самого священного в своей душе.
        Герои фильма «Дама с собачкой» - два грешных человека, живущие в обмане. Да, на поверхности жизни сплошной обман. Скучающая публика в Ялте совершенно не замечает ничего подлинно живого. Господа сидят спиной к морю, пьют вино, читают газеты, сплетничают и не прочь облизнуться на хорошенькую незнакомку, прогуливающуюся по набережной со своей собачкой. Они скучают, а молодая женщина тоскует, сама, может быть, не зная, по чему именно. Она, кажется, тоже не замечает моря до поры, до времени. Но тоска в ней настоящая, вздымающаяся в ее душе как волны, набегающие на утес. И слезы в ее глазах похожи на брызги волн.
        Он – ее возлюбленный - тоже жил до времени с нею в каком-то ненастоящем ненужном душе мире, казавшемся очень важным, деловым и не подозревал о том, что мир этот картонный. И вот вдруг – живое. Оно и вправду, как море вторгается в этот душный мир. Оно прекрасно – то, что их связывает. Оно, как все настоящее, - навечно. Связь этих душ нерасторжима. И как целомудренно, как сокровенно это нерасторжимое показано!.. Да, все спутано в этом мире. И настоящие, святые чувства должны прятаться от глаз и обманывать. Она вынуждена лгать мужу – человеку с душой лакея, а он - жене, с которой не живет, а существует. Изменить ничего нельзя. Все безнадежно. Но что-то бесконечно прекрасное вторгается в эту безнадежность и светится среди печали и говорит о сокровенном. Нет, не о героическом, а, как будто бы о прозаическом выборе: сокрытая, в глазах общества грешная жизнь, или показная порядочность, ничего о жизни настоящей не знающая.
       В книге Р. Перельштейна высвечивается то, без чего нельзя жить, нечем дышать, хотя оно кажется иррациональным, необъяснимым.    
      Девочка в фильме В. Сигарева «Волчок» только в семь лет впервые увидела мать и полюбила ее всем своим детским, до краев полным сердцем. Мать – существо чудовищное, бездушное. Но потребность любви в девочке неистребима. И страшный мир, показанный в фильме, не может быть чем-то закономерным, безраздельно господствующим. Нет, он ударяется об это детское сердце. В видимом пласте бытия разбивается, погибает ребенок. Но в другом пласте, глубинном остается живым только это детское сердце, и становится ясно, что любовь неистребима, и без любви этот мир обречен. Любовь есть. И пройти не может. И на ней мир держится.
       Это как в романе  В. Гроссмана «Жизнь и судьба». Герой по фамилии Иконников потерял веру в Бога, видя ужасы этого мира (Освенцим, голодомор), и обрел ее снова, увидев неправдоподобную «дурацкую» доброту простой крестьянки, чувствующей всякую боль, в том числе боль врага, как свою собственную. Он увидел, что «свет во тьме светит и тьма не объяла его».   
      Главное в книге «Видимый и невидимый мир в киноискусстве» - это направление нашего взгляда внутрь, не на то, что делается вокруг и видно невооруженным глазом, а сквозь поверхность – в глубину. Есть на ее страницах и разговор о картинах, которые ставят вечные вопросы, но решают их в отрицательную сторону (как сказал бы старец Зосима у Достоевского), оставляя нас во тьме и безнадежности. Автор книги не принимает этих фильмов, даже в том случае, когда они сделаны великими режиссерами, как например, фильм А. Германа «Трудно быть богом».
        В наша время, когда вера в Бога стала господствующей идеологией и крестики носят также напоказ, как комсомольские значки и пионерские галстуки, бесконечно нужен разговор о Боге, Который внутри нас, Который есть несмотря на все внешнее безбожие и просвечивает сквозь него.   
       Большинство современных фильмов о внешнем. Они могут быть очень талантливы, но они не питают душу, не дают силы жить. Автор этой книги обращает внимание на нечто иное. На то, что не хлебом единым жив человек, жив не тем, что питает тело, удовлетворяет наши плотские желания. Обнаженными телами перенасыщен кинематограф. А эта книга говорит об обнажении и высветлении души. О том, что сохраняет, а не губит этот прекрасный и безответный Божий мир.

2015 г.




Книга Р. Перельштейна "Видимый и невидимый мир в киноискусстве" в Библиотеке Замка. При. ред.

Перельштейн Роман, ученик Григория Померанца и Зинаиды Миркиной, исследователь и последователь их многогранного творчества и миропонимания
«Последнее редактирование: 31 Март 2021, 15:14:42, Золушка»

Роман, разрешите мне, как читателю, выразить Вам глубокую благодарность за этот труд, требующий не только от самого автора, но и от читателя книги немалой духовной работы. Само чтение такой книги является "работой над собой" (по словам Цветаевой: "работа над словом - это работа над собой"), а следовательно - уже само по себе становится благом, творческим процессом и внутренним ростом.

Пронизывающая всю ткань книги философия, где явно, а где неявно формирует такое отношение к искусству и к человеческому творчеству, что возвращает в культуру "ценностей незыблемую шкалу" и наполняет "новое религиозное сознание" духовными смыслами, должными дать не только религиозное оправдание человеческому творчеству, но и в идеале - создать каналы взаимопроникновения для светской культуры и церкви, духовно оплодотворить обе и явить тем самым новое качество не только в культуре и религии, но и в человеческом социуме.

Сам язык книги удивительный. Приведу только один из бесчисленных авторских "перлов", встречая который в процессе чтения, надолго замираешь и... А ведь после такого "и..." и совершается таинство чтения: "над книгой нужно мечтать"... Чтение, пока глаза скользят по строчкам, ещё не совсем настоящее - встреча происходит тогда, когда глаза отрываются от букв и взгляд обращается внутрь тебя, в духовную глубину. И в Вашей книге есть множество возможностей для такого замедления чтения - в виде потрясающей глубины и красоты самоценных эпизодов. Вот таких, например:

"Бог бросает взгляд из человека, а человек бросает взгляд из Бога. Немецкий мистик Майстер Экхарт сказал: «Глаз, которым я вижу Бога, – это тот самый глаз, которым Бог видит меня». Но увидеть Бога невозможно, как невозможно увидеть собственный зрачок."   Часть I. Глава "Сталкер"

А уже как редактор, я скажу, что Ваша книга, Роман, не просто внутренне очень близка Замыслу нашего портала, его философии и его духовному вектору, но является в нём значимым событием, сравнимым с книгами и статьями Евгения Морошкина или Фёдора Козырева. Не знаю, как это рационально объяснить, но сам факт появления таких текстов внутри Замка становится событием его внутренней (потаённой) жизни, как встреча и в жизни конкретного человека, способная изменить всю его судьбу, дать ей иное направление и внутренний свет.

Когда я читал главу «Дама с собачкой», я не раз мысленно уходил вглубь своей памяти... Чтобы было чуть понятнее, о чём я говорю, дам ссылку на эту тему, посвящённую А.П. Чехову и бесконечно для меня дорогую. А это как раз одна из тех немногих тем, что появились в Замке до его официального открытия и стали в итоге его "зерном и путём".

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 02 Апрель 2021, 23:38:59, Ярослав»

ОффлайнПерельштейн Роман

  • Роман Перельштейн
Больше спасибо, Ярослав, за отклик на книгу!
Кинематограф предоставляет возможность говорить о высшей реальности наших переживаний, опираясь на конкретные визуальные метафоры, поэтому выводы кажутся неожиданными и часто радуют нас своею новизной.  В создании кинокартины участвует не только съёмочная группа, но и зритель, и критик, и читатель этой критики. Поэтому, отзываясь на книгу, Вы невольно продолжаете «снимать» фильм, который глубоко затронул Вас, и вдруг оказывается, что точка в картине Хейфица «Дама с собачкой» еще не поставлена, как, собственно, и в рассказе Чехова, который Иосиф Ефимович экранизировал. Подобное сотворчество я бы назвал взаимобытием. Способность творческого духа принимать разные формы, неизменно оставаясь верным самому себе, не устает поражать меня. Ничто не может соперничать со скоростью мысли, но мосты Духа наводятся еще быстрее. К тому же они гораздо прочнее. Мост учитывает архитектуру Вселенной, он встраивается в нее, как недостающее звено. Иное дело мысль. Она может и скользнуть по касательной к «незримому кругу духовной цельности», как выразился бы Померанц.
Книга «Видимый и невидимый мир в киноискусстве» стала для меня не только признанием в любви моим учителям – Григорию Соломоновичу Померанцу и Зинаиде Александровне Миркиной, но и продолжением разговора с ними. И мне бы очень хотелось, что бы все двери этого разговора, этого состояния души и духа оставались открытыми.         

Перельштейн Роман, ученик Григория Померанца и Зинаиды Миркиной, исследователь и последователь их многогранного творчества и миропонимания


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика