Индуизм в Розе Мира
Легенда о Джаландхаре, или Бросивший вызов богам

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Спасибо! Я рад, что моё изложение понравилось.
Но это действительно очень горестная для меня история, поэтому я так медленно её рассказываю. Глядя на ваше дополнение, я подумал: существует, вероятно, и вправду несчётное множество разнообразных её версий! Базовые события остаются неизменными, но все связки между ними и интерпретация мотивов героев -- здесь море мнений и авторских фантазий. И это, скорее всего, хорошо, ибо даёт простор для развития человеческого понимания Бога. "Не замечала ли ты, Таис, что боги растут вместе с человеком?" -- спрашивает делосский мудрец главную героиню в известном романе Ефремова. И это, ведь, правда! То, что в древности виделось основанным на мотивах жестокости, мести, ревности, неконтролируемой страсти, позже стало восприниматься в качестве сложной и более благой гаммы чувств, где преобладают теперь мудрость, целесообразность, вИдение панорамной картины широкого мира, забота о благе всех, не только какой-то одной конкретной личности, любви ко всем. Бог уже разрушает не потому, что он просто зол или не способен сдержать свой гнев, а потому что он таким образом наказывает беззаконие и даёт шанс людям на обновление и возрождение в более светлом облике. И так далее.
Мне также понравилась ваша версия рассказа. Кали здесь проявляет себя заступницей обманутых, она милостива и защищает правду. Её негодование лишь добавляет ей чести. Я мысленно "запишу" для себя этот эпизод именно в такой форме. Впрочем, имеет смысл, наверное, посмотреть "Махакали".




Последние битвы

1.

Война, в сущности, некоторое время уже велась. Просто Джаландхар не участвовал в ней личным порядком. Не воевали также и верховные боги Триады. Натренированная и дисциплинированная армия асуров, хотя и с переменным успехом, но подбирались всё ближе к Кайлашу, последней, оставшейся неподвластной Джаландхару твердыне. Ему удалось привлечь на свою сторону могущественных союзников и, в частности, бога смерти, Ямараджа. По естественному своему обыкновению Ямарадж всегда с почтительностью относился к Шиве, Брахме и Вишну и знал своё место в иерархии, не нарушая границ, но здесь случилось так, что Джаландхар однажды пригласил его к себе в гости и весьма любезно там угощал, так что расчувствовавшийся Ямарадж пообещал быть верным Джаландхару, что бы тот ни попросил его сделать. А просьба оказалась и неожиданной и пугающей: идти атаковать Кайлаш! Но ничего не пропишешь -- в те времена клятвы и обещания значили несравнимо больше, чем теперь, и во многом мир того века держался в целостности именно благодаря принципу верности данному слову.

В итоге Ямарадж отправился воевать и сразился даже с самим Картикейей, первым сыном Шивы и Парвати. Картикейя имел юношескую внешность, но при этом являлся необычайно сильным, искусным и бесстрашным воином, а также генералом всего воинства дэвов. Вначале он побеждает богиню смерти, Мрити-дэви, а затем убивает и самого Ямараджа. Позже Шива возвращает Ямараджа к жизни, ибо надо же кому-то заниматься делами мёртвых? Ямарадж горячо извиняется и просит прощения, а, получив его, присоединяется наконец к армии дэвов. Является к Махадеву Шиве и несчастный Шукра, прежний наставник Джаландхара и всех асуров, и на коленях умоляет простить его, называет себя недостойным более ни звания учителя, ни имени мудреца. Шива прощает и Шукру, и обещает даже создать вскоре для него целую планету, где бы тот мог быть полновластным хозяином. Это планета Венера. В индийской астрономии и астрологии Венера зовётся по имени Шукры, а он считается её богом и управителем.

Вот в какую обстановку вступает наконец Джаландхар после совершения им ритуальных обрядов сожжения своей безвременно покинувшей этот мир верной жены, Вринды. Нанеся себе на лоб пепел из погребального костра, он клянётся отомстить богам за её смерть. "Если мне удастся победить в завтрашней битве", -- восклицает он, -- "Я буду счастлив отмщением. Если же суждено погибнуть, я всё равно буду счастлив! От того, что воссоединюсь наконец с тобой и с моей матерью по ту сторону жизни."

И вот наутро сходятся для очередного сражения две армии. В те времена общий бой нередко было принято предварять поединком лидеров или каких-то иных известных прославленных воинов, наподобие схватки Пересвета и Челубея перед началом Куликовской битвы. И со стороны дэвов вновь выходит сын Шивы Картикейя, а со стороны асуров сам Джаландхар. Фактически братья, они, однако, были исполнены решимостью уничтожить друг друга. Но Джаландхар не спешит размениваться. Он ищет Шиву. "Где же он, твой отец?" -- задаёт он вопрос. -- "Неужели ему не хватило храбрости выйти на бой самому, и взамен он посылает против меня этого мальчишку?"
"Вот, какой смелый ваш Махадев!" -- издеваясь кричит он в сторону армии дэвов. И видит там в первых рядах противников своих прежних друзей. Опускает от стыда глаза Ямарадж. Изменил своему слову. Но, как и раньше, ясным светом горят глаза Шукры. "Что ж, ачарья, в первый раз сегодня я не прошу твоего благословения!" -- с горькой усмешкой адресуется к нему Джаландхар. Но, не смутясь, поднимает в приветствии руку Шукра и отвечает: "Учитель всегда со своим учеником, независимо от того, на какой стороне один и другой. Удачи тебе, Джаландхар! Благословляю тебя на битву!" Так говорил Шукра. И нет уже прежней горечи в сердце от его слов, и начинает тогда Джаландхар свой поединок с Картикейей, как воин с воином, равный с равным, один ныне благословенный с другим.

Виртуозно сражается Картикейя, но не уступает и Джаландхар. На каждый удар ответный удар, на каждый выпад ответная атака. Не раз отбрасывает он от себя Картикейю так, что тот падает наземь. Однако, правила честного боя того времени требовали позволить сопернику подняться на ноги и взять в руки оружие. И снова неутомимо бросается Картикейя вперёд и наносит Джаландхару раны. Вот лезвие рассекло руку, вот затейливую петлю описал меч и ударил поперёк груди. И вынужден теперь отступать Джаландхар. Раны его вскоре затягиваются сами собой, но сражаться в таких условиях становится трудно. И тогда вспоминает он о майя-астре, оружии иллюзий, созданном некогда для него Шукрачарьей. И вызывает он образ пещеры, в которой сидит медитирующая Парвати, мать Картикейи, и все видят её, и отвлекается Картикейя. "Смотри!" -- говорит ему Джаландхар. -- "Если ты хочешь освободить свою мать, ты должен непременно победить меня!" Задыхается от гнева Картикейя и теряет самообладание. Отчаянно бросается он в атаку, но безрассудными делаются его движения и вскоре уже Джаландхар ранит его своим мечом, а затем и вовсе выбивает оружие из рук своего противника. Ликуют за спиной асуры: "Джей-джей, Джаландхар! Джей-джей, Джаландхар!" Подбрасывают в восторге свои мечи и копья. Молятся с противоположной стороны дэвы, пытаясь подбодрить поверженного. Кричит Ганеша, младший брат, божественный ребёнок с головой слона: "Картикейя, встань!" И поднимается на ноги Картикейя, собрав последние силы. Но нет в его руках больше оружия. Однако, честь есть честь. Втыкает меч в землю и Джаландхар. Идут теперь оба навстречу друг другу с голыми руками. Но здесь поединок делается уже неравным. Картикейя внешне подобен юноше, Джаландхар же -- взрослый могучий мужчина. Смеясь бросает он Картикейю несколько раз на землю так, что тот уже в итоге не может подняться. И вдруг толкает его кто-то в бок, едва не сбив с ног. Кто же?

Стоит перед ним Нанди, неизменный преданный спутник Махадева, по природе своей бык, но принимающий в общении с людьми человеческий облик.
"Я слуга того, чьей частью ты являешься, первый преданный Махадева, Нанди", -- сообщает он о себе.
Но нет желания у Джаландхара тратить время на стычки со второстепенными противниками. "Пойди позови своего хозяина", требует он. Однако, Нанди не отступает. Вскоре выясняется, что не дерзает он и нападать на Джаландхара, ибо видит в нём частицу своего Бога. Итак, стоит он на пути, не двигаясь с места, лишь громко восклицая: "Хар, хар, Махадев!" Вначале Джаландхар пытается лишь оттолкнуть его в сторону, но Нанди крепок будто скала. Тогда, исполнившись великого гнева, Джаландхар начинает бить его и в конце концов с силой бросает о землю. Всё переносит мужественно Нанди, падая и вставая, падая и вставая, до последнего упрямо твердя: "Хар хар, Махадев!"

Но неожиданно новый противник возникает на поле боя. Это Ганеш, мальчик-слонёнок, бесстрашный и непобедимый, когда прилагает к делу все свои силы. Джаландхар удивлён и озадачен. Что всё это значит? "Неужели воины Кайлаша совсем утратили смелость и вместо того, чтобы выйти и сразиться со мной, как подобает солдату, посылают сюда то детей, то преданных бхактов?" -- кричит он, обращаясь к армии дэвов.
"Иди мальчик, позови своего папу. Здесь поле боя, а не детская площадка!" -- уговаривает он Ганеша. Но всё складывается вновь не так, как ему представлялось. Ганеш бросает Джаландхару вызов и устремляется в атаку, размахивая своим миниатюрным золотым топориком. Вначале Джаландхар откровенно насмехается над Ганешем, но после того, как последнему, поднявшись в воздух, удаётся ударить Джаландхара ногами в грудь, едва не повалив наземь, приходится вновь применять полную силу. Подхватив Ганеша на руки, он отбрасывает его далеко прочь, так что, лёжа на земле, тот уже не способен подняться.

И тут, наконец, является Шива. Он ласково обнимает Ганеша за плечи и тот встаёт, как ни в чём не бывало, вновь здоровый и сильный, как прежде. Поднимаются также и Нанди с Картикейей. Радуются дэвы, склоняются в почтении перед Великим заступником, поют хвалу Махадеву и гремит по всему переднему краю восторженное приветствие!
Но наступающий закат прерывает военные действия. По правилам тех веков, сражение можно было вести только от рассвета и до заката, когда особые раковины-горны своим мощным звуком возвещали начало и окончание битвы. Звучит вечерняя раковина и в этот раз. Расходятся боевые порядки противников.
"Радуйся, Махадев!" -- иронизирует Джаландхар, -- "Это твоя последняя ночь. Теперь у тебя будет возможность проститься со всеми своими детьми и преданными."
"Да", -- отвечает ему Шива, -- "Это действительно последняя ночь и есть ещё время, Джаландхар, осознать свои ошибки, очиститься и получить прощение".
Но тот жаждет боя.
"Завтра ещё до полудня будет объявлен победитель!" -- восклицает он.
Всё верно, но что принесёт предстоящий день?
Что в сущности защищал Джаландхар? Почему столь истово стремился к своей победе? Победе над кем или над чем?
Боги не спят ночью. Джаландхар тоже бродил, не смыкая глаз, вдоль берега океана. "Почему я остался один? Почему все покинули меня?" -- рассуждает он. -- "Ведь я всегда боролся за правду, сражался с несправедливостью."
"В том, что от тебя ушёл твой учитель, и что погибла твоя жена, Вринда, виноват ты сам", -- отвечает ему, неожиданно явившийся его детский образ. -- "Ты перешёл границы дозволенного."
Размышляют о судьбе Джаландхара и Вишну с Брахмой.
"Он имел право на отмщение", -- признаёт Вишну, -- "Но не должен был бросать вызов Триаде."
"Джаландхар в душе ещё ребёнок", -- отвечает ему Брахма. -- "Он хочет победить всех, чтобы избавиться от страха собственной уязвимости.  Беды детства и смерть матери взрастили в нём чувство угрозы и неуверенности. Он думает, что, подчинив себе всех, обретёт наконец безопасность."

Так вот, что на самом деле стремился одолеть Джаландхар! Вот, почему настолько неотступным сделалось его желание! В глубине души он искал победить себя, свой страх снова столкнуться с подстерегающим за углом бедствием, своё недоверие к миру, ибо мир выглядел для него несправедливым и жестоким. "Что же ты, Махадев", -- кричал он, мысленно обращаясь к Шиве в ту же ночь, -- "Если ты и вправду честен и беспристрастен, что же ты не вступился за мою мать? Что же ты, всемогущий, не наказал Индру за его преступления? Ведь ты же знал!"
"Нет", -- убеждал он себя дальше, -- "Моя цель верна. Я сражаюсь не за личные амбиции. Завтра либо я отомщу, либо сам лягу на погребальный костёр. Но, если дэвы и впредь продолжат хитрить и врать, то это неизбежно породит им и нового Джаландхара!"

Не скрою, что в его логике действительно присутствует правда. Каждое качество, достигнув чрезмерности, творит свою противоположность. Ложь производит на свет поборников правды, жестокость призывает в мир милосердных, алчность -- бескорыстных. А, как часто, наблюдая несправедливость, мы задаём себе вопрос: почему же медлит Бог? Почему не торопится наказать злодеев и защитить праведников? И насколько тяжело порой убедить себя, что всё преследует благую цель и терпение Божие не есть слабость или безразличие к судьбам людей, но способ дать каждому шанс проявить свои достоинства и разглядеть связь между нашим собственным отношением к миру и отношением мира к нам, и в итоге, возненавидев совершаемый грех, не проклинать, однако, грешника, ибо он также жертва своей порочности.  Не случайно, ведь, задавался вопросом Джаландхар: "Если намерения мои чисты, то почему же все оставили меня?"

Но вот уже восходит утро и стоит у ворот дворца великое войско, громко выкрикивая славословия Джаландхару, и, кажется, прочь все сомнения! "Слышишь, мама!" -- говорит он -- "Как славят твоего сына воины! Да, сын русалки стал царём асуров, а царь асуров сделался Трилокапати, царём трёх миров, а Трилокапати бросил вызов самому Махадеву!" Вперёд! Нет больше никаких колебаний! Вождь могучей армии отправляется ныне на свою решающую битву!

(2-я часть главы "Последние битвы" вскоре последует...)



«Последнее редактирование: 28 Январь 2021, 17:48:22, Павел Алексеев»

Последние битвы

2.

Джаландхар шёл к битве в отчаянной устремлённости. И победа и гибель казались ему в этот миг равными. Предыдущая ночь открыла, он уже давно отдал свою жизнь тому  невероятному и несбыточному, замахиваться на которое доселе не дерзал ни один смертный или бессмертный. Судьба так или иначе поставила его на пороге грандиозной перемены. Стяжает ли он победу или сложит свою голову -- и в том и в другом случае прежняя жизнь его навсегда закончится, а начнётся нечто совершенно иное и непостижимое. Впрочем, отсутствие Парвати, до сих пор пленённой в мире его иллюзий, давало Джаландхару определённую надежду на безопасность, однако не случайно же предупреждал Шукра: "Ты хоть знаешь кто это? Это сама Ади Шакти! Когда она осознает себя и выйдет из медитации, её не удержит никакая майя-астра!" Джаландхар не верил: что же, он и прежде не раз ставил свою жизнь на край!

Он шёл уверенным быстрым шагом навстречу грядущему. Воины расступались, давая дорогу своему вождю. "Где Шива?" -- прогремел на всё поле его голос. -- "Неужели и сегодня мне сражаться с его детьми!" Молча переглядывались дэвы и асуры, тишина воцарилась над равниной, никто не дерзал бросить вызов противнику, пока не сойдутся в решающей схватке два главных контестанта.
"Где ты прячешься, Махадев?" -- вновь воскликнул Джаландхар, вскидывая над собой руки, будто обращаясь к пространству.
Зашумел ветер, в безоблачном небе неожиданно грянула молния.
"Я здесь", -- отвечал голос, исходивший словно отовсюду сразу. -- "Но ты не можешь меня видеть."
"Значит ты сражаешься как трус при помощи иллюзий, не осмеливаясь даже показаться в видимой форме!" -- закричал ему Джаландхар.
"Это не иллюзия, это истина." -- спокойно отвечал голос. -- "Я тот, кто есть, и я тот, которого нет. Я всюду и я нигде. Я в реальности, от которой ты бежишь, и я в памяти, от которой ты пытаешься освободиться. Такова истина."
"Нет, неправда!" -- голос Джаландхара был полон ярости. -- "Это поле битвы есть истина, и я готов сразиться с тобой!"

После этих слов Шива наконец появляется в видимом облике на некотором отдалении от Джаландхара. Радуются дэвы, возглас "хар-хар. Махадев!" разносится от края до края.
Он не желает сражаться. Наверное, до самого конца у Шивы оставались какие-то надежды повлиять на Джаландхара.

"Ты помнишь несправедливость, совершённую с тобой", -- обращается он к Джаландхару, -- "Но ты не обращаешь внимания, насколько сам несправедлив к другим."
"Разве достойно было отвлекать воина от битвы, вызывая иллюзорный образ его матери? А оскорбить своего учителя грубостью и непослушанием? А поймать на слове Ямараджа, заставив его поднять оружие против своей воли? И, наконец, похитить в иллюзорный мир женщину, утратившую память! Разве всё это не есть несправедливость?"
"Я поступал сообразно обстоятельствам", -- начал было оправдываться Джаландхар. -- "Я не имел другого выбора." Однако, злость на собственную минутную слабость быстро вернула самообладание.
"Кто ты такой, чтобы навязывать мне правила?" -- закричал он вновь Махадеву.  -- "Ты думаешь, ты способен устанавливать законы, потому что ты всемогущ? Нет! У меня свои правила, и я не подчиняюсь тебе! И я готов доказать здесь на поле боя, что те, кто слушают тебя, делают это напрасно. Атакуй же меня! Пусть наш спор разрешится сегодня раз и навсегда!"
Но не двигается с места Шива. Не желает вступать в бой со своим строптивым сыном. 
"Ты мог бы выполнять со всей отдачей обязанности Трилокапати (царя трёх миров)." -- вновь говорит он.
Но насмехается над ним Джаландхар.
"Ты боишься напасть на меня, потому что знаешь, что не способен победить!"
"Ну же, сражайся!" -- дразнит он Шиву.
"Как пожелаешь," -- одними губами отвечает тот.
И тогда уже сам Джаландхар поднимает трезубец и с силой бросает его в Шиву.
Но тот стоит, не шелохнувшись, и лишь в последнее мгновение заграждает себя Тришулой, и исчезает, будто не было грозное оружие Джаландхара. Тогда, ослеплённый яростью, бросается Джаландхар на Шиву с голыми руками и оба взлетают в небо. Там в облаках и продолжается их величественная схватка.

Несколько раз бросает Шива Джаландхара с небес на землю, и содрогаются горы и сыпятся камни. Но всякий раз встаёт Джаландхар снова на ноги, ибо затягиваются его раны, и неутомимой оказывается его энергия. Тогда Шива втыкает ему в живот Тришулу и поднимает Джаландхара на ней. Но и это не решает исхода поединка. Упав, он поднимается вновь и вдруг заходится смехом, и страшен смех его!
"Я -- часть тебя!" -- выкрикивает он сквозь хохот. -- "Ты не сумеешь убить меня!"

Но вскоре происходит нечто иное, о чём он никак не мог и помыслить. Парвати наконец достигает успеха в своей медитации, и к ней возвращается память, а вместе с памятью и полное самоосознание. Она больше не несчастная девушка-царевна, дочь владыки гор, Химавана, пытающаяся освоить аштанга-йогу для избавления от навязчивых видений и несоответствия жизни чувству своего призвания. Нет, теперь она подлинная Ади-Шакти, вторая половина Бога богов, Махадева Шивы! К ней приходят и все её прежние способности и великие силы. Никакая пещера иллюзий не способна больше удержать её в плену. Она знает, где она должна быть, она видит своего мужа с трезубцем в руке, сражающегося на поле боя, она понимает, что только придя ему сейчас на помощь, она способна положить конец этой битве.
И тогда она является посреди дерущихся.
"Парвати" -- шепчет с облегчением Махадев.
"Парвати!" -- восклицают поражённые картиной дэвы и асуры.
"Парвати?" -- в ужасе оборачивается Джаландхар и видит идущую ему навстречу свою бывшую прекрасную пленницу.
Пожалуй, это был первый и единственный момент, когда он по-настоящему испугался и понял, что бой по всей видимости проигран. Только в совместном действии с Парвати Шива был способен убить Джаландхара.

Он начал отступать, а между тем Парвати подошла вплотную к Махадеву и положила свою руку ему на плечо. Это означало, что их энергии теперь объединились.
И вновь поднял тогда Шива Тришулу и размахнувшись метнул её в Джаландхара. И был этот удар фатальным. Смертельная рана уже не могла зажить. Отброшенный к каменной глыбе на краю поля и не способный уже подняться, Джаландхар всё равно не сдавался.
"Что же," -- собирая последние силы, произнёс он. -- "Теперь ты победил, а я проиграл."
"Да, ты доказал своё могущество и право диктовать законы! Только тот имеет право жить в твоём мире, кто послушен тебе и покорно терпит любую несправедливость, надеясь хоть когда-нибудь достучаться до правды..."
"Но нет, я не такой!" -- хрипел он. -- "Даже умирая, я не подчиняюсь тебе. Я горжусь своими поступками и независим от тебя!"
Стояли подле него теперь Шива и Парвати. Собрались вокруг дэвы и асуры, внимая последним словам гибнущего героя. И ответил ему Шива:
"Да, Джаландхар. Ты имел полное право жить независимо и, столкнувшись с несправедливостью, выбирать для себя путь по собственному усмотрению: путь добродетели или путь зла. Но разве не говорил я тебе, что однажды придётся нести и ответственность за всё содеянное: и за хорошее, и за плохое? Мир без законов и принципов стал бы анархией. Никто не свободен от плодов своих поступков: ни ты, ни я, ни Брахма, ни Вишну."

Здесь стоит вновь отметить, что согласно индийскому преданию, Вишну, будучи проклятым Вриндой за свой "благонамеренный" обман, в дальнейшем обязан был отрабатывать карму этого поступка, родившись в качестве царевича Рамы, одного из центральных персонажей поэтического эпоса "Рамаяны". Индусы воистину верят в непреложность воздаяния и не освобождают от его бремени даже верховных богов.

"Я убиваю тебя не для того, чтобы показать, что я сильнее." -- продолжил свою речь Шива. -- "Вовсе нет! А лишь потому, что своими поступками ты сам сделал собственную смерть неизбежной. Если бы только ты по собственной воле сосредоточился на благополучии вселенной, каким бы прекрасным стал весь мир! Но, увы, сделавшись владыкой трёх царств, ты впал в эгоизм, амбициозность и вероломство. Ты перестал заботиться даже об асурах и своими ошибками привёл их теперь на путь разрушения."

Отвлекаясь на минуту от рассказа, я хотел бы здесь обратить внимание на только что сделанное утверждение. Оно обладает интересным мировоззренческим смыслом. Мы часто думаем, что ведя себя так или иначе, мы приносим добро или зло лишь самим себе. Насколько распространённым является ответ: "это моё личное дело". Любой его слышал не раз. Но древние индийцы, однако, осознали, что абсолютно обособленной индивидуальной жизни в мире не существует. Всякое поведение неизбежно сказывается и на окружающих: и на ближних и даже на далёких. И это уже отнюдь не личное дело. Мы все связаны. Особенно, когда речь идёт о фигурах, облечённых влиянием. В конце концов, возвращаясь опять к Джаландхару, он же хотел возвысить асуров, такова была заявленная им цель, но в результате он же привёл их и на грань уничтожения.

Джаландхар не спорит с Шивой по этому вопросу, но он возражает иначе:
"В твоих словах нет любви." -- говорит он. -- "Если я часть тебя и пришёл в этот мир, благодаря тебе, то разве не обязан был ты учить, наставлять и защищать меня? Почему же, когда Индра убил мою невинную мать, не ты явился ко мне, а Шукрачарья? Почему в день коронации, вместо сухих предупреждений, ты не благословил меня, не похлопал по плечу, не похвалил? О, если бы это случилось, я бы оставил свою корону прямо там!"

Тронуты признанием Джаландхара и Шива и Парвати, и все безмолвные наблюдатели этой последней сцены. Да и что тут ответишь? На мой взгляд, так прав Джаландхар! По крайней мере, насколько позволяет судить популярное кинематографическое изложение его истории. Сразу оговорюсь, что существуют и другие варианты. Скажем, сборник "Мифы древней Индии", на который я уже не раз ссылался выше, совершенно иначе описывает бой Шивы и Джаландхара. Не слышим мы на тех страницах и этого проникновенного их диалога. Там в сущности Джаландхар убивает сам себя. Вначале Шива, изумлённый смелостью и силой Джаландхара, обещает ему дар, а тот, поняв, что не способен одолеть Махадева, просит последнего позволить ему чести ради уйти из жизни по собственной воле и от своей руки. Шива соглашается. Тогда Джаландхар берёт в руки острый дротик и ударом в грудь убивает себя. А затем семь демониц пожирают его тело. Но это лишь одна из версий. Авторы фильма, безусловно, тоже на чём-то основываются кроме собственных благих фантазий.

А так, что ответить? Разве родитель не ответственен за своего ребёнка? А если ты не дал ему достаточно любви, то какое право ты имеешь судить его? Вначале полюби, а потом требуй. Вначале дай почувствовать ему тепло твоего отцовства (или материнства), а тогда уже взыскивай. Похвали его в малом и тебе не придётся потом ругать его за большое. У нас как-то традиционно сложилось относиться к хорошему как к само собой разумеющемуся: дескать, зачем за него хвалить? -- ты и так обязан делать правильные вещи. Логично? Зато уж за проступки милости не жди! В итоге человек привыкает: сколько ни делай добра, всё равно ни одного слова признательности ни от кого не дождёшься! А ведь по хорошему должно быть иначе.

Но что же говорит в ответ сам Махадев?

"Разве может часть быть отделена от целого?" -- отвечает он. -- "Я никогда не покидал тебя, Джаландхар. Я всегда жил в тебе и каждая твоя радость и всякая твоя боль являлись также и моей болью и радостью. Частица подобна волне в океане. У каждой волны собственная жизнь, но, тем не менее, в каждый момент времени она неразрывна со всей океанской толщей. В своей ярости ты отрешил себя от меня, но я никогда не забывал тебя. Подумай, случайно ли ты попал к Самудра-дэву (богу океана), случайно ли был благословлён любовью своей матери-русалки? А после её смерти, случайно ли добрый учитель Шукрачарья появился с тобой рядом, чтобы научить и воспитать тебя? А когда ты искал идею, как объединить асуров, кто, ты думаешь, указал тебе на крабов (см. самое начало истории в текстах Вадима -- эпизод с крабами). А когда Сварнасур исподтишка ударил тебя отравленным кинжалом Индры, кто, ты думаешь, столь быстро привёл тебе на помощь врачевательницу Вринду, твою будущую жену? Нет, ты никогда не оставался один, Джаландхар. Я направлял тебя в разных формах и ты несомненно ощутил бы это, если бы не оказался настолько ослеплённым своим эго."

Далее Шива произносит весьма примечательную фразу-обещание, которое, как будто, оказало на дальнейшую судьбу Джаландхара огромнейшее влияние.
"Я и теперь не оставлю тебя одного", -- говорит он. -- "Я беру на себя все твои печали и страдания. В этой войне с пламенем моего гнева (из которого и произошёл Джаландхар) каждая поднятая в битве рука была моей рукой, каждая нанесённая рана была моей раной, я тот, кто отдался смерти, и я тот, кто выжил!"
"Я -- кровь, текущая в твоём теле, Джаландхар. Пришло время объединения части с целым. Время для тебя сделаться совершенным. Это не конец -- нет! -- это начало твоего нового путешествия!"
С безмолвной мольбой глядит теперь на него умирающий Джаландхар. Он уже не спорит, он, кажется, предчувствует контуры предстоящего великого таинства.

И таинство совершается! Благословляют его и Парвати и Шукрачарья. Джаландхар видит вдруг на груди Шивы образы своей матери-русалки и Вринды, усопшей жены. То ли в отчаянии, то ли в вещей надежде зовёт он их. И вдруг берутся откуда-то силы и встаёт Джаландхар на ноги! И тут же открывается на лбу Шивы лучезарный третий глаз и поток великого света устремляется на Джаландхара, пронизывая его и облекая со всех сторон. И сам Джаландхар вдруг делается этим светом! Совершается на глазах у собравшихся великая трансформа -- мечта йогинов и мистиков Индии всех времён! Плотное тело становится огненной энергией, жизненная сила, минуя смерть, преобразуется в нетленную эфирную субстанцию. Возвращается Сын русалки в обитель своего Отца и Создателя!

Когда же третий глаз Шивы закрылся, то не было видно уже ни великолепного света, ни самого Джаландхара.

На этом заканчивается история этого выдающегося героя, и доныне почитаемого в определённых частях Индии. Есть, например, крупный город под названием Джаландхар в штате Пенджаб, с населением более 800 тыс жителей, основанный как будто ещё в ведический период истории Бхараты. Существуют храмовые статуи, фрески. Однако, как бы то ни было, но помимо всего прочего Джаландхар выделяется и тем, что это единственный персонаж индуистского эпоса, осмелившийся не только захватить под свой контроль всю Землю и все Небеса, но также и бросивший вызов самим основам существующего мироздания. Он пытался сместить тех, выше кого в Индии уже отсутствуют личностные характеристики -- Шиву, Брахму и Вишну -- великую Триаду Богов! И не только пытался, но в определённой мере оказался даже успешным на этом поприще! Это делает его совершенно уникальной фигурой.

Джаландхара нередко называют демоном даже в индийских (особенно англоязычных) источниках, но, глядя на его жизнь и характер, разве мы видим в них так уж много демонизма? Честный, храбрый, настойчивый, любящий, не склонный к жестокости, сладострастию, гедонизму (в отличие от того же Раваны -- тоже великого существа и главного оппонента царевича Рамы в "Рамаяне"). Мне часто кажется, что все грехи, приписываемые Джаландхару, основываются в основном не на реальном положении дел, а только лишь на факте его "кощунственного" посягательства на слишком уж великое и святое. Ну, в самом деле, разве может быть чистым и добропорядочным тот, кто пытается низвергнуть Высших Богов? Конечно же, всякий неоднозначный поступок с его стороны будет истолковываться в негативном и предосудительном свете! Другое дело, когда подобное творит Триада. Тут безусловно каждый раз находятся веские оправдания. Да и по происхождению Джаландхар отнюдь не демон. Он дитя гнева Шивы, воспитанный богом океана и матерью-русалкой, а далее, в силу трагических обстоятельств, поселившийся среди асуров и избравший путь помощи им.

Однако, верно, что присутствовал у Джаландхара и некий вполне определённый "загиб", который, на мой взгляд, и предопределил столь драматическую траекторию его жизненной дороги. Впрочем, в итоге он всё же избежал смерти, а вместо неё прошёл сквозь огненную трансформу и покинул этот мир, не оставив следов. И дело здесь ведь не только в милости Шивы, но и в качествах самого Джаландхара -- не каждый окажется способным физически и энергетически пройти через подобное превращение!

Моё впечатление от истории таково, что у Джаландхара не хватало знания и опыта пребывания в мире. Он оставался несведущим в целых огромных областях тонкой вселенской иерархии и механики, полагаясь лишь на собственную силу, храбрость и удачу. А в душе Джаландхар и вправду оставался похожим на ребёнка, отчаянно бегущего от неведомой подстерегающей его опасности. Он был умён и старателен, но всё же, порой, на удивление наивен и уязвим.
 
Я уже писал выше, что правление Джаландхара напоминает мне чем-то Советский Союз и власть большевиков. Тот же героизм, то же истовое стремление к справедливости, та же вера в простые и зримые для всех решения сложнейших исторических, духовных и социальных задач, та же надежда на собственный энтузиазм: вот сейчас подналяжем, быстренько-быстренько упорно поработаем, прогоним всех "буржуев", очистим свои ряды от затаившихся "врагов" -- и наступит рай, наступит чудо! А "в эпоху чудес не волнует цена", как пелось в песне. И ведь были свои великие победы и достижения! И мир вокруг замирал от масштабов и смелости преобразований! Но, увы, не поняли организаторы чего-то важного и краеугольного: "отвергли камень, который должен был лечь во главе угла" - и позже рухнула, погибла вся постройка. Но индийский Джаландхар не погиб, а прошёл через трансформу. Нет ли в этом факте надежды и для невольных симпатизантов былого проекта, к которым я отношу и себя, ведь всё в истории архетипично? Да и разве не прошёл, согласно Андрееву, через особую мученическую трансформу Красный игва, воссоединившись в итоге со Христом? Подобное свидетельствует о подобном. Впрочем, то будет уже совсем иная легенда, излишняя в нашей героической истории индийских сказаний. О ней можно поговорить в другое время.

«Последнее редактирование: 05 Февраль 2021, 17:44:22, Золушка»

Еще раз, спасибо, Павел!

Вот главный момент, которого я так ждал:

И таинство совершается! Благословляют его и Парвати и Шукрачарья. Джаландхар видит вдруг на груди Шивы образы своей матери-русалки и Вринды, усопшей жены. То ли в отчаянии, то ли в вещей надежде зовёт он их. И вдруг берутся откуда-то силы и встаёт Джаландхар на ноги! И тут же открывается на лбу Шивы лучезарный третий глаз и поток великого света устремляется на Джаландхара, пронизывая его и облекая со всех сторон. И сам Джаландхар вдруг делается этим светом! Совершается на глазах у собравшихся великая трансформа -- мечта йогинов и мистиков Индии всех времён! Плотное тело становится огненной энергией, жизненная сила, минуя смерть, преобразуется в нетленную эфирную субстанцию. Возвращается Сын русалки в обитель своего Отца и Создателя!

Он видит не просто на груди, он видит внутри Шивы свою мать-русалку и возлюбленную Вринду. Это, на мой взгляд, важный момент. Он более ярко показан в сериале "Махакали...", хотя сама история Джаландхара там более проста и ближе средневековым пуранам... Только когда Джаландхар видит внутри Шивы свою мать и жену (живыми-здоровыми), происходит примирение его с Махадевом и Парвати. Тут есть важный философский подтекст - он видит своих любимых не  БЕЗЛИЧНО, растворенных в некоем Брахмане, он видит их КАК ЛИЧНОСТЕЙ внутри Шивы. Я и назвал этот момент опытом индуистской теодицеи. Теодицея - оправдание Творца. В данном случае - Махадева, подлинного Отца Джаландхара. И у этого Отца никто не пропал. Все живы. Никто не мертв...  Только вслед за видением Вринды и матери-русалки внутри Шивы, Джаландхар говорит своему Творцу - "Да!" И затем следует трансформация Джаландхара и возвращение его Домой. Это преображение Вы описали прекрасно. :)

Я уже писал выше, что правление Джаландхара напоминает мне чем-то Советский Союз и власть большевиков. Тот же героизм, то же истовое стремление к справедливости, та же вера в простые и зримые для всех решения сложнейших исторических, духовных и социальных задач, та же надежда на собственный энтузиазм: вот сейчас подналяжем, быстренько-быстренько упорно поработаем, прогоним всех "буржуев", очистим свои ряды от затаившихся "врагов" -- и наступит рай, наступит чудо!

Вы бы могли развить эту тему дальше. История Джаландхара вроде как рассказана. Но это только кажется, что она рассказана.

Дух дышит, где хочет

Вадим, да действительно всё могло происходить именно так! Ведь слова никогда не убеждают настолько, насколько способен убедить непосредственный практический опыт.
А я вот, когда смотрел серию, совсем не придал значения этому эпизоду. Думал: ну, предсмертное видение, мало ли? Людям свойственно видеть своих близких перед смертью -- что с того? А здесь, получается, мы наблюдаем факт трансформирующего озарения, неожиданного открытия глаз, перерождающего столкновения с реальностью истины.





 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика