Индуизм в Розе Мира
Рамакришна – Вестник Божественной Матери

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Введение в тему

Рамакришна – один из величайших святых Индии. Имя Рамакришны известно всем, кто хоть немного интересовался Индуизмом. И это неслучайно. Рамакришна был первым индийским мистиком, о котором узнала Европа и Америка. Случилось так, что полуграмотный индуский брамин, с самой заурядной внешностью, стал духовным солнцем нового движения в Индуизме. Без Рамакришны Индуизм вряд ли нашел бы в себе силы разорвать вековую замкнутость и обратиться к людям Запада. Мысль о том, что все мировые религии, идя разными путями, впадают в Единый Океан Истины; идея Всечеловечности – все это витало в образованном индуистском обществе и до Рамакришны. Именно Рамакришна освятил эти витающие и часто противоречивые мысли своим духовным авторитетом, придал им внутреннюю цельность. Он не создавал нового учения, даже не оставил после себя никаких писаний и книг. Он не имел ничего, кроме любви к Богу, Божественной Матери и любви к людям. Вот почему так важна сама биография этого удивительнейшего человека. Рамакришна был Вестником Божественной Матери Кали. Он любил Её больше своей жизни и находился в непрестанном диалоге с Ней. Весь духовный опыт Рамакришны, вся его жизнь – это Весть Божественной Матери.


Вестник Божественной Матери

Речь пойдет о Рамакришне... Какое-то время думал - можно ли назвать этого индийского святого вестником? Почему бы нет! Рамакришна был почти необразованным человеком; брахман, который с трудом читал на санскрите. Он был самым заурядным (если смотреть по "социальному паспорту") представителем индийского народа. Человек из глубинки, как говорится: плоть от плоти и кость от костей своей земли. И он стал великим. В чем же его величие: в способности часами, днями находиться в состоянии глубокого мистического транса, включая самадхи... Для справки:

Состояние самадхи — это состояние просветления, при котором исчезает сама идея индивидуального сознания, и человек переходит в чистое состояние бытийности, объединяя наблюдателя и наблюдающего в себе или, иначе, прекращая существование самой концепции разделённости...
oum.ru/yoga/osnovy-yogi/samadkhi/


Или в способности быть в постоянном диалоге с Матерью Кали? В его доброте, доступности, отзывчивости... или в том божественном сиянии, что исходило от него, особенно в последние годы жизни? Все это делает человека святым, но не делает еще великим. И совсем непонятно - где же здесь вестничество? А вестничество Рамакришны, на мой взгляд, заключается в том, что этот почти необразованный индус принес совершенно новую РЕЛИГИОЗНУЮ КУЛЬТУРУ ОТНОШЕНИЙ. Не меняя ничего в традиции, не создавая никакого нового учения, новой религиозной секты - он принес именно новое понимание духовных путей человечества. И привычная традиция засияла новым смыслом. (Как бы я желал, чтобы у нас, в нашей традиции, появился такой вот Рамакришна, эх :)). И это понимание возникло у него не из головы - мучительное и противоречивое, как у Роя и Кешаба, а сформировалось в самых глубинах сердца, при непрестанном диалоге с Божественной Матерью.

Начало. Гададхар

Рамакришна родился 18 февраля 1836 г. в семье бедного сельского брахмана из рода Чаттопадхья. Несмотря на принадлежность к высшей касте, семья едва сводила концы с концами... Какой, казалось бы, парадокс! Храмовый комплекс Дакшинешвари (знаменитый храм Кали в Калькутте, с рядом более мелких храмов) строится на деньги богатой вдовы из низкой касты шудр, а почтенная семья брахмана влачит жалкое материальное существование. И это 19 век! Индийский биограф Рамакришны и Вивекананды, Свами Прем Вивекананда, считает это началом разложения традиционного феодального строя Индии. До этого брахманы не бедствовали. Впрочем, как признают все биографы Рамакришны, были времена, когда семья Чаттопадхьи жила немного богаче. Отец будущего Рамакришны, Кхудирам, был человеком кристальной честности. Этим самым он и обрек себя на разорение, отказавшись лжесвидетельствовать в пользу местного богача. (История Кхудирама чем-то напоминает историю, рассказанную Пушкиным в романе "Дубровский", только она не так трагична.) Тем не менее, происшедшее сильно подорвало здоровье отца семейства.

Рождение Рамакришны, особенно те легенды, которые ходили (и ходят) среди его учеников и последователей, весьма напоминает схожие библейские истории. (Эту тему, кстати, мастерски обыграл Ромен Роллан в своей книге "Жизнь Рамакришны".) К моменту рождения Рамакришны Кхудирам был уже довольно больным и старым шестидесятилетним человеком. Его супруге, с красивым именем Чандрамани, было сорок пять. Какие тут дети? Представьте, как изнашивались тогда люди к шестидесяти в сельской глубинке… Деревня, где жили Чаттопадхьи, называлась Камарпукур. Она находилась в семидесяти километрах от города Калькутты. Рассказывают, что старый Кхудирам совершал паломничество в город Гайю, последнее паломничество в своей жизни. И там, в Гайе, ночью, он услышал голос Божества внутри себя. Голос сказал: "Я снова рождаюсь к жизни, чтобы указать путь людям". И в то же мгновение его жена Чандрамани почувствовала себя в объятиях бога Шивы. Храм Шивы был как раз напротив их хижины, и Чандрамани увидела, как изображение бога ожило на ее глазах, луч света пронизал ее насквозь... Вернувшийся муж увидел свою жену преображенной. Она носила младенца, она слышала божественный голос.

Гададхар рос художественно одаренным мальчиком: он очень любил петь, танцевать, лепить разные фигурки из глины, а вот систематические школьные знания давались ему с трудом. Но уже в шесть лет сказалась его необычная природа. Он пережил первое в своей жизни "особое" состояние такого накала, что лишился чувств. Это не было еще видение чего-либо, это было созерцание Красоты. Мальчик увидел «странное» облако, которое быстро росло на его глазах, и стаю изумительных птиц, которые это облако огибали. В восьмилетнем возрасте Гададхар участвовал в традиционном религиозном представлении, он играл роль бога Шивы. И вдруг почувствовал, как сливается с Шивой воедино. Слезы счастья хлынули по его щекам, душа полетела ввысь, и мальчик упал. Подбежавшие взрослые думали, что он умер. Не было ни пульса, ни дыхания. Но именно так случается во время самадхи. Восьмилетний Гададхар пережил первое свое самадхи. После этого мистические состояния стали повторяться у него все чаще и чаще. Так что даже вроде бы привычные ко всему этому родители-индусы забеспокоились. Но вскоре стало не до этого. Умирает отец Рамакришны.

Чтобы как-то выжить, старший сын Рамкумар (1805 г. рождения) отправляется в Калькутту, в поисках заработка. После нескольких лет мытарств ему удается основать свою школу по изучению санскрита. Появились, наконец-то, деньги, и старший брат забирает пятнадцатилетнего Гададхара к себе в Калькутту. Образованный Рамкумар хочет, чтобы и младший брат получил достойное образование и открыл какое-то свое дело. Но Гададхар категорически против этого. Он говорит брату, что его путь иной - обретение Бога - а знания ради материального обогащения ему не интересны. Вскоре Рамкумар понял, что его брату, и действительно, не нужны мирские знания. Рамкумар и сам был неплохим брахманом (в смысле, жрецом, отправляющим определенные культы) и даже обладал даром ясновидения. Поэтому к нему часто обращались люди. А он хотел заниматься только своей школой. И Рамкумар с радостью переложил свои обязанности брахмана-служителя на плечи Рамакришны. И тот вскоре так же стал весьма популярен, как и старший брат. Многие брахманы (прямо как наши городские батюшки) читали положенные молитвы небрежно и с сокращениями. Гадахар же все вычитывал полностью, не спеша, с глубоким чувством, и после службы не торопился домой, а часто оставался для духовных бесед.

И вот совершается главное, поворотное событие в жизни Рамакришны. В 1855 году к Рамкумару, как знатоку санскрита и брахману, обращается богатая вдова Рахмони. Она построила большой храм в честь Матери Кали, и никак не может найти брахмана, который бы служил в храме. Ведь согласно кастовым предписаниям, брахман не может служить в храме построенном шудрой, не осквернившись. Можно ли найти выход из этого положения - спрашивала Рахмони Рамкумара. И Рамкумар этот выход нашел.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 14 Сентябрь 2020, 10:29:16, ВОЗ»

Как бы я желал, чтобы у нас, в нашей традиции, появился такой вот Рамакришна, эх

Вадим, а разве в 19-м веке, когда жил Рамакришна, у нас не было Серафима Саровского и Пушкина, Достоевского и Толстого, Хомякова и Владимира Соловьёва (можно привести ещё десятки имён)? Когда будет признано на официальном уровне (а это рано или поздно произойдёт) житие Фёдора Кузьмича (Александра Первого), на небосклоне православной традиции загорится ещё одна великая звезда, которая не может не оказать влияния на всю традицию, как и названные мною гении оказали, пусть неформально. Но формально и в индуизме ничего не поменялось после Рамакришны. А в 20-м веке разве мы не можем поставить в тот же ряд Максимилиана Волошина, многих русских религиозных философов, Павла Флоренского, Даниила Андреева, Александра Меня? Так что и в нашей традиции есть вестники Нового Отношения, сравнимые по духовному свету с Рамакришной.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 26 Апрель 2020, 23:04:21, Ярослав»

Вадим, а разве в 19-м веке, когда жил Рамакришна, у нас не было Серафима Саровского и Пушкина, Достоевского и Толстого, Хомякова и Владимира Соловьёва (можно привести ещё десятки имён)?

Ну, это был мой эмоциональный всплеск. Кстати, подумал тогда об отце Александре (Мене). А так, да, был Серафим Саровский, Пушкин, Достоевский и т.д. Я и писал несколькими постами выше, что низлияние сил Богини-Матери, на рубеже 19 века, отозвалось на всех мировых процессах. То как это происходило у нас, в Российской метакультуре, мы более-менее себе представляем. (По крайней мере те, кто знаком с Мифом "Розы Мира".) А вот что было в Индии, уже менее известно.

Рамакришну вполне можно сравнить с Серафимом Саровским. Сколь бы "кощунственным" такое сравнение ни казалось нашим "ортодоксам", хранящим гробницы "своих" святых. По крайней мере, вторая половина жития Серафима Саровского очень похожа на вторую половину жизни Рамакришны. Тот же уход на духовные вершины и возвращение с этих вершин для служения людям. Та же любовь к Божественной Матери. 

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 29 Апрель 2020, 12:09:24, Вадим Булычев»

Дакшинешвар. "Святой безумец"

Я продолжу рассказ о Рамакришне. А начну эту его часть с очень понравившегося комментария Юрия Бухарова, как раз на ссылку в "фейсбуке" по нашей теме.

Юрий Бухаров: Боюсь высказать несколько непонятно, но Рамакришна, пожалуй, самый христианский среди нехристиан.

В ответ я написал Юрию то, что писал здесь постом выше:

Рамакришну вполне можно сравнить с Серафимом Саровским... По крайней мере, вторая половина жития Серафима Саровского очень похожа на вторую половину жизни Рамакришны.

Да, вторую половину жизни можно сравнить. Здесь оговорюсь: я имею в виду не всю земную жизнь Рамакришны, а только большую и основную ее часть, прожитую в Дакшинешваре. Это около тридцати лет. (Всего Рамакришна жил пятьдесят лет.) Из этих тридцати лет вторая половина похожа на житие. А вот первая половина – особенно первый десятилетний период жизни Рамакришны, в качестве жреца Матери Кали в Дакшинешваре… Накал чувств, безумств, видений этого отрезка жизненного пути разве что отдаленно можно сравнить с мистическими видениями Терезы Авильской (очень сомнительными, потому как слишком уж страстные - с точки зрения православной аскетики). Только мистические бури, которые бушевали внутри молодого подвижника, влюбленного в Мать Кали, были гораздо сильнее и разрушительнее, чем у Терезы Авильской. Тереза имела наставников и руководителей, Рамакришна не имел никого. Что, кстати, не очень принято и в индуистской традиции (у подвижника должен быть гуру). Как много позже Рамакришна говорил молодому Вивекананде: почти двадцать лет внутри меня бушевал шторм, я чудом выжил.

Об этом отрезке жизненного пути Рамакришны не очень любят вспоминать его индийские биографы (если пишут, то кратко и лаконично). Зато западные авторы - тот же Ромен Роллан и Кристофер Ишервуд - этот период описывают охотно и в ярких таких поэтических красках. Но индуистские авторы, тот же уже упоминаемый мной Прем Вивекананда, дают замечательный материал по вопросам кастовых отношений и прочих "лабиринтов" Индуизма. Именно от Према я узнал всю историю с храмом Кали в Дакшинешваре и историю о том, как Гададхар (будущий Рамакришна) стал служителем в этом храме.

Как я понял, вся "адвокатская хитрость" старшего брата Рамкумара (начало этой истории изложена мной двумя постами выше) заключалась в том, чтобы временно сделать хозяином храма какого-нибудь брахмана. Пусть при нем занесут в храм статую Матери Кали, и пусть он приготовит богине прасад. Освятит подношением еды храм, прочтет положенные молитвы; и тогда смело можно приглашать других брахманов. И что с того, что храм построила женщина из касты шудр - храм принадлежит брахману, и он освятил его. Однако младший брат Рамкумара Рамакришна не поддержал эту идею. Кстати, именно он ее и назвал "адвокатской хитростью". Рамакришна тогда был чрезвычайно правоверным индусом, и кастовые разделения для него были незыблемы и даже божественны. А тут с помощью уловки, получается, старший брат попытался обмануть богов.

Индийский биограф Рамакришны Свами Прем пишет, что спор между братьями был разрешен с помощью дхармапатры. Метод прост: берется несколько листьев с дерева бильва (бильва считается священным деревом Шивы), на них пишется "да" и "нет". Листья кладутся в кувшин или горшок и какого-нибудь маленького ребенка просят вытянуть один лист. Ребенок такой лист вытянул, что оказалось, божественное провидение на стороне Рамкумара. Рамакришна с этим согласился, и старший брат попросил его приготовить Матери Кали еду, есть самому и… поселиться окончательно в храме. Так Рамакришна стал служителем Кали.

Божественную Мать он принял не сразу. Рамакришна смиренно варил еду богине, принимал посетителей, дары; но сам себе готовил отдельно, боясь оскверниться (ведь все это построено на деньги шудры). Все изменилось в 1856 году. Рамкумар, который стал почти отцом для молодого Рамакришны, скоропостижно умирает. И тогда Рамакришна (теперь он был совершенно один в большом городе) в отчаянье обращается к Матери Кали. И Кали откликается. Рамакришна теперь все дни проводит в храме, возле статуи Кали. Он беседует с Ней, доверяя Ей все тайны. Но эта беседа еще так несовершенна. Это больше такой мысленный, "успокоительный" диалог, приносящий какие-то новые образы и мысли – но никогда нет уверенности, что не говоришь сам с собой (вот как у меня ;D). И если меня пока такой диалог устраивает, с Рамакришной вышло не так. Очень скоро Гададхар стал сомневаться - точно ли он с Матерью общается. Не является ли он великим обманщиком, обманывающим и себя, и других людей? Рамакришна почти потерял сон, аппетит. Целыми днями он просил Мать явиться ему. На ночь, когда храм закрывался (богиня спит), он уходил в джунгли и там предавался слезам. Или садился под дерево амалаки. Говорят, что это дерево приносит исполнение желаний. Но Мать не являлась. Рамакришна довел себя до полного исступления. И решил покончить со своей жизнью…

«Как же я тогда мучился, – вспоминал Рамакришна через много лет об этом времени. – Невозможно представить себе эту муку отлученности от Матери!.. Я знал, что Мать здесь, совсем близко. Как же мог я желать чего-то еще? Она есть беспредельное счастье. Все богатства мира ничто рядом с ней!.. У меня нестерпимо болело сердце оттого, что я не могу увидеть Мать. Как человек изо всех сил выкручивает полотенце, чтобы отжать воду из него, так и я чувствовал, что сжимается мое сердце и ум. Я начал думать, что никогда не увижу Мать. Я умирал от отчаяния. Измученный, я спросил себя: что толку жить такой жизнью? Вдруг мой взгляд упал на меч, который висит в храме. Я решил, что здесь и сейчас я этим мечом положу конец моей муке. Как безумный ринулся я к мечу, схватил – и предо мной предстало упоительное зрелище – Мать! Я упал без чувств… Мне показалось, будто дома, двери, храмы и все прочее исчезло и ничего не осталось вокруг! Я видел бесконечное, безбрежное море света, и это море было сознание. Со всех сторон и до самого горизонта я созерцал сияющие волны, которые одна за другой катились ко мне. Они накатывали на меня с огромной силой и скоростью. Волны затопили меня и увлекли в неведомые глуби. Я задыхался, пытаясь выплыть, – и потерял сознание...
(Свами Прем Вивекананда, "Жизнь Рамакришны", гл. 6 "Явление Кали")


С этого момента мистическое безумие охватывает Рамакришну. Он больше не сомневается в существовании Божественной Матери. Теперь весь смысл и центр его жизни - Она. Мистические видения и экстазы следуют один за другим. Так начинается перерождение Гададхара в Рамакришну. Но со стороны все это выглядит как полное безумие. Среди службы богине он вдруг впадет в экстаз, часами лежит неподвижно. Или позволяет себе фривольности по отношению к Кали; шутит с Ней, дует богине в ноздри (статуе), обнимает Ей ноги. И все это при скоплении людей. Даже, по мнению привыкших ко многому индусов, Рамакришна казался полным безумцем, дурачком. Более того, уйдя с головой в свое "безумие", он почти перестал заботиться о своем теле. И если бы не помощь со стороны племянника Хридая, он бы просто умер. Рамакришну возят к врачам, врачи выписывают какие-то лекарства. Мать пытается его женить. Рамакришна все переносит безропотно. Но продолжает безумствовать. Так прошло почти десять лет. Пока однажды утром он не увидел одну женщину.

Однажды утром, собирая цветы, он увидел, что к ступеням гхата подплывает лодка. В лодке сидела женщина в охряного цвета одеждах, говоривших о ее принадлежности к общине бхайравов, почитателей Шакти. Бхайрави было под сорок, но она все еще была стройна, красива и держалась очень прямо. Волосы свободно падали на ее плечи. С собой у нее была стопка книг и кое-что из одежды. Других пожитков она не имела, так как была странствующей монахиней...
(Свами Прем Вивеканада, гл. 8 "Появление Бхайрави")
   

Рамакришна попросил Хридая привести эту женщину к себе в келью. На удивление Хридая, женщина согласилась. Войдя к Рамакришне и увидев его, она сказала, что долго его искала, и наконец-то нашла. Что ей было откровение от Матери Кали о нем... Так для Рамакришны начинается совсем новая "фаза" жизни, которая и привела его к знакомству с Кешабом.

PS. Прошу прощения у читателей этой темы, что немного развез с Рамакришной. (Вначале все хотел одним постом.) Спрашивается, а где тут конкретно по теме: Христианство и Индуизм в свете Мифа "Розы Мира"? Но дело в том, что сама жизнь Рамакришны и есть такой, скажем, нелинейный ответ на заглавный вопрос темы. Оно того стоит, описать этого святого подробно. :)                             

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 02 Май 2020, 19:42:22, Золушка»

можно сравнить с мистическими видениями Терезы Авильской (очень сомнительными, потому как слишком уж страстные - с точки зрения православной аскетики)

Аскетика вообще подозрительно относится к мистике и мистикам. Как и дух священничества - к духу пророческому. Но подлинное сердце религии - в мистике, а не в аскетике. Аскетика - инструмент. А мистика - самая сердцевина религиозного чувства, высшая его точка. Достаточно сравнить даже стиль аскетических писаний и мистиков - это как школьный учебник литературы и сама поэзия. Если же аскетика становится самоцелью, она из учебника превращается в гонителя поэзии (внутри самого аскета прежде всего), в принцип формы. У мистиков никогда не встретишь того, что мы называем "начётничеством". Все библейские пророки были мистиками, а вот далеко не все аскеты были и мистиками, и пророками. Как и не все мистики и пророки были аскетами.

Прошу прощения у читателей этой темы, что немного развез с Рамакришной.

Наоборот: как читатель выражаю автору благодарность и признательность. Очень интересно! Можно и ещё подробнее.

а где тут конкретно по теме: Христианство и Индуизм в свете Мифа "Розы Мира"? Но дело в том, что сама жизнь Рамакришны и есть такой, скажем, нелинейный ответ на заглавный вопрос темы.

Ответ, может быть, и нелинейный, но очень точный.


Юрий Бухаров: Боюсь высказать несколько непонятно, но Рамакришна, пожалуй, самый христианский среди нехристиан.

А Даниил Андреев самый индуистский из христиан. Можно было бы ещё Гессе назвать, но его вряд ли корректно относить к христианам, а Даниил Андреев был до конца своих дней причастным всем церковным православным таинствам. И как же символично, что последним его духовником был о. Николай Голубцов, наставлявший впоследствии на пастырское служение о. Александра Меня!

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 02 Май 2020, 20:17:16, Ярослав»

От Матери к Абсолюту
(Бхайрави и Тотапури)

Продолжу рассказ о Рамакришне... Вошедшая к нему женщина стала его первым духовным учителем. Но Гададхар, конечно же, увидел в ней земное воплощение Матери Кали. Приняв странницу как свою мать, он даже не поинтересовался её именем. Впоследствии Рамакришна назовет её Бхайрави... Интересно, почему именно эти именем? Индийский биограф Прем Вивекананда пишет, что эта женщина принадлежала к общине бхайравов, почитателей Шакти. (Шакти - это энергия, сила Великой Богини Матери; шактисты именно Ей и поклоняются.) Получается, она Бхайрави потому, что из общины бхайравов. Скорее всего, так оно и было. Но у меня есть дополнительное соображение по поводу Бхайрави. Бхайрави - это одна из Махавидьий (воплощение-знание) Великой Богини Матери. Эта форма Матери довольно яростная – и в то же время очень благостная. В некоторых направлениях Индуизма именем Бхайрави называют особых таких женщин, владеющих духовными и тантрическими практиками. Повстречать свою Бхайрави для практикующего считалось большой удачей. Так что Бхайрави, возможно, не только принадлежность к общине бхайравов.
Подробней на тему этой Махавидьи здесь: Мата Бхайрави - рассеивающая омраченный разум.

Бхайрави оказалась очень продвинутым практиком бхакти-йоги. Это было как раз то, что нужно Рамакришне. Ведь он вслепую, через бурелом, падая в канавы, шел именно путем бхакти. (Бхакти в переводе с санскрита означает преданность и любовь к Богу; а бхакти-йога - это путь к Божеству через преданность и любовь. Бхакти-йога всегда направлена к Личностной форме Божества. Считается, что это самый легкий путь, но этот путь полон опасностей и подмен.) Рамакришна был поэтичен, с очень богатым воображением и тонкой сферой чувств, и главное – он без ума любил Мать Кали (то есть, определенную форму Божества). Это все что нужно для пути в практике бхакти. Но Рамакришна был малообразован, он не был знаком с самой наукой этого пути, с тщательно разработанной многовековой практикой. Во всем этом была прекрасно осведомлена Бхайрави. Она привела мистические переживания, экстазы Гададхара в порядок, гармонию. Почти три года Бхайрави жила в Дакшинешваре, рядом с Рамакришной. Под её руководством он прошел свой духовный путь с самого начала. И обрел внутренний покой.

Следующий духовный гуру Рамакришны был полной противоположностью Бхайрави. Его звали Тотапури Нангта (нангта - нагой человек). Это был суровый аскет, он принадлежал к ордену Пури - одному из десяти монашеских орденов, основанных самим Шанкарой.

Для справки:
Шанкара или Шанкарачарья; (788—820) — индийский мыслитель, ведущий представитель Веданты, религиозный реформатор и полемист, мистик и поэт. На основе Упанишад создал последовательную монистическую систему — адвайта-веданту... Адвайта является монистической системой, которая утверждает Брахмана началом и единством сущего, а многообразие мира объясняет проявлением творческой энергии Брахмана (майя), которую «среднее» сознание, в силу омрачённости и незнания (авидья), воспринимает как разрозненные объекты, хотя между ними и Брахманом нет никакого отличия...
(взято из "Википедии")


Тотапури Нангта (кстати, имя тоже условное, данное этому человеку Рамакришной) поклонялся Единому и Безличному Брахману. На все личностные формы поклонения Божеству; на пение банджанов (гимнов) богам, торжественным службам и приношениям он смотрел как на ничего не значащую иллюзию. Все это, как и весь мир с его людским копошением, было для него лишь жалкими тенями, игрой Майи... Впрочем, нашлась у сурового аскета и чисто человеческая слабость - любовь к огню, почитание его священным. Именно на этом противоречии - между утверждением, что все в мире иллюзия, и почитанием огня, который так же иллюзия - и "поймает" впоследствии Тотапури проницательный Рамакришна.

Тотапури появился в Дакшинешваре в самом конце 1864 года. Сам он был родом из Пенджаба, совсем другой и далекой части Индии. К бенгальцам относился с ироничной снисходительностью. Он считал, что бенгальцы больше всех в Индии погрязли в "еретическом" дуализме, тантре и личностном поклонении всяким там богам и богиням. Вскоре он увидел Рамакришну. Тотапури сразу почувствовал, что этот человек очень далеко продвинулся в постижении духовности. (Странное дело для "духовно отсталой" Бенгалии.) Тогда нагой аскет подошел к жрецу Кали и сказал, что может научить его Веданте и постижению Брахмана. На что Рамакришна ответил, что сначала ему надо спросить разрешение у Матери. Получив разрешение у Матери Кали (это разрешение заставило сурового аскета улыбнуться - для него Кали была просто статуей в храме), Рамакришна сказал, что согласен пройти обучение… Так для Рамакришны начался второй этап постижения Бога, внешне противоположный пути бхакти. И этот путь было крайне необходимо пройти для него.

Пройдя обряд посвящения, Рамакришна приступил к занятиям. Однако ему никак не удавалось сделать свой ум полностью пустым, прибежищем Атмана. Как вспоминал сам Рамакришна:

«…Нагой человек (Тотапури) приказал мне отвлечь мой ум от предметов и погрузиться в лоно Атмана. Но, несмотря на все мои усилия, я не мог миновать царство имен и форм и привести свой дух в состояние „безусловности“. Мне не стоило никакого труда отвлечь свой ум от всех предметов, за исключением одного: это был слишком близкий мне образ моей лучезарной возлюбленной Матери, средоточие чистого познания, являвшийся мне как живая реальность. Он преграждал мне дорогу к потустороннему. Я многократно делал попытки сосредоточить свой ум на поучениях Адвайты, но каждый раз передо мной вставал образ Матери. В отчаянии я сказал Тотапури: „Это невозможно. Мне не удается поднять свой дух до состояния „безусловности“, чтобы оказаться с глазу на глаз с Атманом“...
(Ромен Роллан, "Жизнь Рамакришны", 3 гл.)


Тогда Тотапури вонзил маленький осколок стекла прямо в переносицу Рамакришне и попросил его сосредоточить свой ум на этом стекле. Рамакришна напряг все свои усилия. Когда перед ним появился образ его возлюбленной Матери Кали, он мысленно рассек его надвое, действуя стеклом как мечом.

После того как последняя преграда исчезла, Рамакришна погрузился в глубочайшее мистическое состояние, называемое в Индуизме - Нирвикальпа самадхи. Как вспоминал Рамакришна: Вселенная померкла... за пределами мысли исчезло и время, и пространство; всякая двойственность, деление на "я и не я" исчезло - все стало единым Существованием... Рамакришна достиг Брахмана, достиг Абсолюта. Он пробыл в состоянии Нирвикальпы самадхи около трех дней. Тотапури был потрясен. То, на что у него ушло целых сорок лет, Рамакришна постиг за какую-то неделю. И Тотапури остался с удивительным учеником на целых одиннадцать месяцев, хотя по уставу своего ордена он не имел права задерживаться где-либо более чем на три дня. Вскоре из учителя он сам превратится в ученика Рамакришны. И умрет с именем Божественной Матери на устах.

Рамакришне теперь предстоял путь от Абсолюта обратно, к Божественной Матери и к самым обычным людям. Живой практический опыт соединения двух противоположных способов постижения Бога (двух разных философий) очень скоро приведет его к идее Единства и Разнообразия всех детей Бога и Божественной Матери. К  мысли о том, что все мировые религии - это божественное разнообразие ликов в одном Единстве, разные грани постижения Истины.   

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 13 Май 2020, 08:46:26, Вадим Булычев»

От Абсолюта к Матери мира
(Возвращение к людям)


Аватара

Прежде чем продолжить рассказ о Рамакришне, я вернусь к Бхайрави. (Речь о Бхайрави постом выше.) Один из биографов Рамакришны (Ишервуд Кристофер) пишет, что именно эта женщина первой подняла вопрос о том, что необычный жрец Матери Кали  – аватара Бога. Это очень серьезное заявление. И поэтому многие, даже высоко ценившие Рамакришну (как святого), отнеслись с недоверием к словам Бхайрави. Ибо аватара Бога в индуизме это понятие, немного отличное от понятия святости. Аватара в переводе с санскрита означает буквально «нисхождение». Нисхождение самого Божества на землю, его воплощение в человеческом облике. Если я правильно понимаю, в «традиционном» индуизме (в частности, в вайшнаизме) – аватарой становится Второе Лицо индуистской Триады (Троицы) – Вишну… Невольно напрашивается аналогия со Вторым Лицом христианской Троицы. С одним очень существенным отличием. В христианстве Бог воплощается один раз. В индуизме же нет понятия одного единственного воплощения. Тот же Вишну имеет не одну аватару. Самые известные воплощения этого божества – Рама и Кришна. Есть аватары и у Шивы. Брахман, Первое Лицо Триады, вряд ли куда-то может нисходить. Есть земные воплощения – их немного, и они короткие – у Великой Матери, Махакали. Наличие множества аватар - одна из причин, по которым индуисты не могут принять единственность воплощения Христа.   

Итак, аватара – вочеловечившееся божество. В некотором смысле – Боговоплощение, которое сопровождается "умалением божества" до человеческой бренной плоти со всеми ее недостатками. Есть отличительные особенности аватара от просто святого. На них и настаивала Бхайрави:

... Можно задать вопрос: в чем же заключается различие между аватарой и человеком, который осуществил слияние с Атманом через высочайшую форму самадхи?.. какой бы святости ни достиг человек, он остается человеком; аватара же нет – чем и отличен от святого. У аватары нет «прошлого» в кармическом смысле, потому что у него нет кармы. Его не карма понуждает к рождению, он рождается человеком из чистой милости, во благо человечества. Вступив по собственной воле в мир пространства и времени... Нам уже известны две способности, характерные для аватары, которые продемонстрировал Рамакришна: способность подолгу оставаться в состоянии самадхи, что должно было бы разрушить физический организм обыкновенного человека. И способность простым касанием передавать духовное прозрение другому... Бхайрави не стала держать при себе свои выводы в отношении подлинной натуры Рамакришны. Она рассказывала об этом всем в Дакшинешваре, и нетрудно вообразить, с каким недоверием были поначалу встречены ее заключения. Полусумасшедший молодой священнослужитель, над которым смеялись даже те, кто хорошо к нему относился, объявлялся Богом во плоти!..
(Ишервуд Кристофер, "Рамакришна и его ученики", гл.8)


Не буду забивать пост большими цитатами и уходом в излишние подробности. Скажу только, что усилиями Бхайрави в Дакшинешваре состоялось заседание с присутствием ученых пандитов, уважаемых мистиков и т.д. Бхайрави удалось убедить уважаемых мужей, что Рамакришна – аватара. Точнее, не столько сама Бхайрави убедила собрание, сколько ряд мистических событий, происшедших с некоторыми участниками собрания. Эти события и заставили ученых мужей согласиться с необычной женщиной. Миссия Бхайрави была исполнена.

К людям

Как я писал постом выше, после ухода Бхайрави у Рамакришны появился второй духовный учитель. Тотапури. Суровый аскет, исповедующий Адвайту и поклонение безличному Брахману. Но вскоре Тотапури, пораженный тем, с какой легкостью Рамакришна достиг безличного Брахмана и высшего состояния самадхи, сам стал его учеником. И когда Тотапури покинул своего ученика-учителя, тот на целых полгода погрузился в самадхи. Тело обычного человека умерло бы уже через несколько дней, если не раньше. Но даже и тело аватара не может быть столько времени в неподвижном состоянии. Тело есть тело, оно подчиняется законам нашего мира. Если бы не помощь племянника и Махтура, ставшего к тому времени главным администратором Дакшинешвара, Рамакришна бы погиб. С помощью постукиваний специальной линейкой по определенным центрам тела, они частично выводили его из состояния самадхи. Тогда можно было хотя бы немного покормить Рамакришну.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но из состояния глубокого единения с Абсолютом Рамакришну вырвал призыв к нему его Божественной Матери и резкая физическая боль. Мать Кали сказала ему, что он не должен больше оставаться в нирвикальпе-самадхи, не должен бежать от мира. У него есть миссия, которую надо исполнить на благо людям. Теперь ему надлежит принять состояние бхаватмукхи(термин Ишервуда Кристофера, я такого слова в индуистской традиции пока не встречал).Как я понял из описаний, это особое состояние, при котором человек, постигший единение с Безличным Абсолютом, возвращается в мир. Видя весь мир, как проявление Бога, он перестает считать его только иллюзией и Майей. Да, Майя остается, но теперь она обретает смысл и цель. Ибо и Майя есть проявление Бога, ибо она Божественная Мать.

Две большие истины вынес Рамакришна из последнего состояния самадхи. Он понял, что Безличный Абсолютк переходит к созиданию и действию, как только обретает Личность – превращается в Лик Божественной Матери:

«Моя Пресвятая Мать не что иное, как Абсолют. Она одновременно едина и множественна и выше единства и множественности. Моя Пресвятая Мать говорит: Я – Мать Вселенной … Придите ко мне. Путем любви (бхакти), или познания (джняна), или путем действия (карма), ведущим к богу. И я поведу вас сквозь этот мир, океан всех тварей. И я дам вам также познание Абсолюта, если вы пожелаете… Вы не можете освободиться от своего „я“ и от меня. Даже те, кто в экстазе постиг абсолютное, возвращаются ко мне по моему желанию… Моя Пресвятая Мать есть первоначальная божественная Энергия – она вездесуща. Она одновременно и внутри, и вне явлений. Она породила мир. И мир носит ее в своем сердце…»
(Ромен Роллан, «Жизнь Рамакришны», гл. «Тождество с Абсолютом»)


И второе: все люди, все человечество – дети одной Матери. И всемогущее разделение, которое существует в мире (основа Майи) – не есть то зло, которое надо преодолеть в медитации.

Всемогущее разделение есть самое лицо бога. Надо любить бога во всем разнообразии созданных им людей, часто противоречащих и враждебных друг другу, во всех формах мысли, которые управляют их существованиями и часто губят их, – и, прежде всего, что надо любить людей во всех их богах… Внезапно он понял, что все религии различными путями ведут к одному и тому же богу. И он тотчас же решил исследовать все эти пути...
(Ромен Роллан, «Жизнь Рамакришны», гл. «Возвращение к людям»)

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 28 Май 2020, 22:18:26, Золушка»

Рамакришна. Исследование иных путей

Первая хозяйка Дакшинешвара, благочестивая вдова Рани Рахмони пожелала, чтобы при храме Кали построили специальное помещение для гостей других верований. Это была воля самой Матери. Так оказалось, у Кали есть тайные поклонники и среди мусульман, и среди христиан. Первых было больше. Как правило, это были мусульманские факиры или суфии...

В самом конце 1866 года Рамакришна приметил в толпе при храме скромно одетого мусульманина. Его звали Говинда Рая. Говинда отрешенно молился. Хорошо развитым "внутренним зрением" Рамакришна увидел, что этот человек через Ислам тоже достиг Бога. Тогда Рамакришна попросил мусульманина посвятить его в свою веру… Жрец Кали на долгое время (это продолжалось несколько месяцев) «отрекся» от индуистских богов. И даже от любимой Матери Кали. Он перестал заходить в Её храм. Стал носить мусульманскую одежду. Молиться на открытом воздухе, обратив лицо в сторону Мекки. Надо ли говорить, что подобное поведение вызвало очередной шок у администрации Дакшинешвара. Рамакришна опять всех неприятно поразил. И это после того как его признали аватарой, у него появился определенный духовный авторитет!

Особенно сильно переживал главный администратор Дакшинешвара Матхур. Несколько слов об этом замечательном человеке, покровительство которого оказало большое влияние на судьбу Рамакришны. Матхур – один из родственников благочестивой вдовы Рани Рахмони. Напомню: Рани Рахмони была очень богата (несмотря на то, что происходила из низкой касты). Ей явилась Матерь Кали и попросила построить храм. Так появился знаменитый храм Кали в Калькутте. Вокруг этого храма возник целый храмовый комплекс из более мелких храмов другим богам. Все это называется – Дакшинешвар. Матхур стал первым его администратором. Все хозяйственные, финансовые дела шли через него.

К Рамакришне у Матхура было поначалу двойственное отношение (как и у многих в Дакшинешваре). С одной стороны жрец Кали считался святым, с другой – непредсказуемым безумцем. Так продолжалось до тех пор, пока Матхура не настигло одно видение. Как-то вечером он вышел на балкон и увидел, как по открытой террасе прогуливается Рамакришна. Когда Рамакришна шел в одну сторону, сбоку от него шла Матерь Кали. Когда он поворачивался и шел в другую сторону, рядом с ним был Шива. Видение поразило Матхура. Он кинулся к ногам Рамакришны и стал просить прощение за свое неверие. С тех пор Матхур не сомневался в святости жреца Кали и всячески покровительствовал ему и заступался. Так и в этот раз: Матхур охладил пыл критиков Рамакришны и попросил одного брамина приглядывать за «новообращенным мусульманином». Особенно в плане еды, мол, как бы он не вкусил мяса святой коровы.

У Рамакришны было две необычайные способности. Он мог одним касанием руки ввести человека в состояние духовного экстаза и понимания. Другая способность – его умение полностью перевоплощаться в чуждую для него духовную практику, образ жизни. И это, плюс с его способностью входить в самадхи, позволяло ему увидеть самую сердцевину «чуждой» традиции. «Материализовать» эту сердцевину и принять в свое сердце. Так случилось и в этот раз. Ему явился высокий, сияющий человек со строгим лицом и длинной бородой. (По всей видимости, это был пророк Мухаммад.) Приблизившись к Рамакришне, он слился с ним. Рамакришна вошел в самадхи и увидел, что река Ислама впадает в Единый Духовный Океан непостижимого Брахмана… Путь Ислама был исследован.

В ноябре 1874 года Рамакришна услышит Библию. Библию ему будет читать христианин из Калькутты – Малик. (Индус, принявший Христианство.) Рамакришна впервые встретится с Христом. И опять забудет родных богов, погрузившись в новый религиозный опыт. На этот раз мистический поток окажется мощнее. И кульминации своей он достигнет после того как Рамакришна увидит в доме, на стене у одного богатого индуса, изображение Мадонны с Богомладенцем. Евангельские сюжеты, святые образы ожили и влились в него. Видения затопили калькуттского духовидца…

Все индуистские идеи были унесены. Рамакришна в ужасе бился в бушующих волнах, он кричал: «О Мать! Что ты делаешь? Помоги мне!»
Напрасно. Бурный прилив затопил все. Душа индуса изменилась. В ней не было места ни для чего, кроме Христа. В течение многих дней ею владела только христианская мысль, только христианская любовь… Однажды днем в рощице Дакшинешвара он увидел человека с большими прекрасными глазами, с ясным взглядом и светлым лицом; он был очарован, не знал, кто бы это мог быть. Незнакомец приблизился. В душе Рамакришны запел голос: «Вот Христос, проливший кровь своего сердца для искупления людей, вот тот, кто испил море страданий из любви к людям. Это он, Учитель йогинов, вечный союзник бога. Это Иисус, воплощенная любовь».

Сын человеческий поцеловал индийского духовидца, сына Матери, и растворился в нем. И Рамакришна погрузился в экстаз. Еще раз осуществилось слияние с Брахманом. Потом постепенно он вернулся в нормальное состояние. С того времени он сохранял веру в божественность Иисуса Христа, считая его воплощением Господа.
(Ромен Роллан, «Жизнь Рамакришны», гл. «Возвращение к людям»)


И еще один немаловажный момент. В конце 60-х, начале 70-х годов 19 века, Рамакришна вместе с Матхуром совершил ряд паломничеств по святым местам Индии. Из этих паломничеств Рамакришна так же извлек богатый духовный опыт. Но самым главным опытом стало то, что Рамакришна впервые близко соприкоснулся с жизнью индийского народа. Увидел его бедственное положение. «Я жил в своих экстазах, сокрытый от мира волосами своей Матери», – скажет он позднее. (А волосы у Кали очень роскошные и длинные, на некоторых изображениях они почти до земли.) Так у калькуттского жреца родилось сильное желание служить людям. Он понял, что теперь не имеет никакого права бежать от мира в свои экстазы.

Теперь Рамакришна был полностью подготовлен к своей земной миссии. Оставалось самое главное, встреча с индийским религиозным реформатором Кешабом и его «Брахмо-Самаджем».     

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 13 Июнь 2020, 23:26:38, Золушка»

Рамакришна и Кешаб Сен. Отблеск Аримойи

Все биографы Рамакришны, которых я читал, признают, что встреча Рамакришны и Кешаба имеет огромное значение. В чем смысл этой встречи – здесь толкуют немного по-разному. Кто-то видит смысл в том, что общение Рамакришны с Кешабом подтолкнуло первого на активную деятельность в миру и поиск учеников. Кто-то понимает главное в том, что влияние Рамакришны на Кешаба вырвало последнего из тисков западного рационализма, вернуло к родным богам и Божественной Матери. Более "прозорливые" считают, что встреча жреца Кали и популярного лидера "Брахмо-самадж" – встреча столь разных в социальном и психологическом плане людей – создала ту искру, из которой разгорелось "пламя" Вивекананады и тот пожар, который разрушил вековую замкнутость Индуизма. Индусы, наконец-то, осознали, к какой великой религиозной культуре принадлежат. Веды, именно Веды (и законченная философская часть Вед – Веданта) теперь должны были возвестить западному миру весть всемирного Братства мировых религий.

Мне ближе последнее "объяснение смысла". И вот особенно какой момент. И Вивекананда, и Рамакришна, и частично Кешаб (а также другие индуистские "религиозные реформаторы") постоянно подчеркивали, что они не создают некую новую религию. Они лишь возвращают утраченный смысл Вед. Это так. НО... Если человек, читая хорошо знакомый текст Вед или Веданты, вдруг начинает видеть "за текстом" Бога, разлитого во всем человечестве, всемирное братство религий, Божественную Мать - это и значит тот самый отблеск Аримойи, который прежде был просто невозможен в самозамкнутой кастовой системе.... (Другого объяснения у меня пока нет.)

Встреча

В марте 1875 года Рамакришна, пребывая в состоянии самадхи, увидел Кешаба Сена. Он увидел его в образе павлина. У павлина был большой распущенный хвост и красивый рубин на голове. После этого видения у Рамакришны возникло желание встретиться с Кешабом и его «Брахмо-самаджем». Вскоре такая возможность представилась. Рамакришна узнал, что Кешаб вместе с учениками из «Брахмо-самадж» проводит медитации, буквально в нескольких километрах от Дакшинешвара. Рамакришна вместе с племянником Хридаем отправился на встречу в экипаже капитана Вишнаватха. К полудню они прибыли на место и нашли Кешаба с учениками в знаменитых калькуттских садах Бельгарии. Хридай осторожно подошел к Кешабу и сказал то, что он уже не раз говорил при встречах Рамакришны с разными духовными гуру. Мол, мой благочестивый дядя (Рамакришна) очень любит беседы о Боге. Он погружается в самадхи во время этих бесед. Мой дядя слышал о вашей высокой религиозности и явился сюда, чтобы послушать, что Вы говорите о Боге и Его величии. Можно я приведу к вам своего дядю?.. Кешаб ответил утвердительно. Он и его ученики даже с некоторым нетерпением ждали появление Рамакришны, ибо были наслышаны о нем. Однако внешний вид калькуттского святого очень их разочаровал. В нем не было ничего такого «божественного» и «героического». Так, самая заурядная личность.

Рамакришна спросил у собравшихся: видели ли они Бога и представляют ли, как Он выглядит? Мол, только ради этого я и приехал к вам. После своего вопроса жрец Кали запел знаменитый гимн бенгальского поэта 18 века Рампрасада. Гимн начинается такими словами:
«Кто знает, как выглядит Кали? Шесть философских школ не в силах объяснить Её…»

Пропев начало гимна, Рамакришна погрузился в самадхи. Но на учеников Кешаба (да и на самого Кешаба) это не произвело никакого впечатления. Одни подумали, что калькуттский святой больной человек, легко теряющий сознание. Другие подумали, что он мошенник, разыгрывающий спектакль. И лишь только после того как Хридай вывел своего дядю из состояния самадхи, и окружающие увидели на его лице свет и нежную ясную улыбку, отношение начало меняться. Особенно когда Рамакришна заговорил. А заговорил Рамакришна притчами (этих притч у него много, как-нибудь надо будет выложить отдельный материал по этой теме.) В этот раз он начал с известной теперь (но не тогда) притчи о слоне, которого ощупывали слепые, чтобы составить представление об этом огромном животном. Так как ощупать всего слона они были не в состоянии, то, соответственно, их представление различалось в зависимости от того, какую часть тела они ощупывали. Каждый уверял, что его «часть слона» и есть истинный слон – а кто учит иначе, тот еретик. (Понятно, что под слоном имелись ввиду разные аспекты Божества; и те школы и религии, которые провозглашают свой участок божественного – единственно истинным, а всех остальных – заблуждающимися.)

Вскоре Рамакришну слушали как завороженные. Он рассказал о корове, которая забрела в чужое стадо; о головастике, у которого отвалился хвост; об обезьяньей стае, что замерла перед нападением на огороды и так похожа на группу медитирующих монахов. О Матери Мира, что приготовила в горшке божественные семена нового творения… Затем Рамакришна обратился непосредственно к Кешабу. Он рассказал о том, что видел его в медитации в образе павлина. Распущенный хвост павлина символизирует большое количество учеников, а рубин на голове – качества духовного лидера…

Беседа продолжалась до вечера. Ученики Кешаба забыли о еде, о повторной медитации – забыли обо всем. И сам Кешаб был не меньше своих учеников очарован Рамакришной. Однако должно было пройти еще пару лет, чтобы Кешаб признал за Рамакришной духовное лидерство, признал его чуть ли не своим гуру. (И немаловажным моментом сближения станет то, что Рамакришна видел Христа в своем видении в садах Дакшинешвара.) Во время их первой встречи в 1875 году Кешаб Сен находился на самом пике своей популярности. И очень многие смотрели на него как на чуть ли не «всеиндийского» гуру. И тут, оказывается, «великий учитель и оратор» припадает к ногам «полусумасшедшего» жреца Кали из Дакшинешвара. Впоследствии это вызовет некоторые трения между «Брахмо-самаджем» и «Миссией Рамакришны».

В 1878 году разразился скандал, который привел к расколу «Брахмо-самаджа». Биограф Рамакришны Ромен Роллан утверждает, что к расколу привели слишком уж прохристианские взгляды лидера Кешаба. Однако два других биографа – Прем Вивеканада и Кристофер Ишервуд – называют более прозаическую причину. Кешаб нарушил собственные моральные принципы, которые свято чтились в «Брахмо-самадже». А именно – помолвка несовершеннолетних. Организация боролось с этой традицией так же, как и с обрядом «сати» (самосожжение вдов), кастовыми барьерами, запретом вдове повторно выходить замуж и т.п. И тут выясняется, духовный лидер «Брахмо-самаджа» сам помолвил свою несовершеннолетнею дочь за какого-то махараджу. Кстати, помолвка с несовершеннолетней совсем не значит, что несовершеннолетнею тут же везут к мужу «извращенцу». Нет. Только при достижении совершеннолетнего возраста девушка может войти в дом с помолвленным. Это обычная традиция многих патриархальных обществ, когда родители выбирают жениха или невесту своему чаду еще в детстве. И «Брахмо-самадж» здесь выступал против потому, что данная традиция не дает молодым людям самим выбирать себе «вторую половину».

Раскол организации, потеря учеников и популярности – все это довольно сильно изменило Кешаба и сблизило его с Рамакришной. Кешаб стал меньше обращать внимание на внешнюю социальную деятельность, стал чаще «уходить в свой внутренний мир». Вскоре Кешаб уже не мог без общества Рамакришны.

На каждую встречу Кешаб являлся с подношением – приносил фрукты, как подобает ученику при посещении гуру. И как преданный ученик, усаживался у ног Рамакришны. Однажды Рамакришна шутливо сказал:
– Кешаб, столько людей восхищается твоими лекциями, расскажи и мне что-нибудь!
На что Кешаб ответил:
– Зачем же мне носить иголки в кузню? Ты говори, а я буду слушать. Люди больше всего восхищаются, когда я пересказываю для них услышанное от тебя (выделено мной – авт.)
(Кристофер Ишервуд, "Жизнь Рамакришны и его учеников", гл. "Рамакришна и Кешаб")



Пересказываю услышанное от тебя… Это и есть главное в СОЮЗЕ между Кешабом и Рамакришной. Именно здесь и родилось то новое, что я называю «отблеском Аримойи» на индийской земле.   

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 23 Октябрь 2020, 13:43:10, Вадим Булычев»

ОффлайнЗолушка

  • Сестра-хозяйка
Тема родилась внутри ветки "Индуизм и христианство сквозь призму мифа Розы Мира". О смысле возникновения отдельной темы, посвящённой Рамакришне, читай авторское Введение в первом посте (дополнение от 14.09.2020). На взгляд участников темы, Рамакришна такой же вестник Новой Эры (Розы Мира в андреевской мифологии), как и сам Даниил Андреев или как о. Александр Мень.
Прим.ред.

Грамотность украшает даже поэтов.

Уход Кешаба Сена

Пришла болезнь и источила цемент. Кому достанется душа? Христу или Кали? У его смертного ложа сходятся Рамакришна, старый примирившийся с ним учитель Дебендранатх и епископ Калькуттский. 1 января 1884 года он в последний раз выходит на освящение нового святилища Божественной Матери, а умирает он 8 января, провожаемый словами гимна о страданиях Христа в Гефсиманском саду, который один из учеников поет ему по его просьбе...  И последние слова Кешаба в предсмертных муках были: Мать!
(Ромен Роллан, "Жизнь Рамакришны", гл. "Строители единства")


Отдаленный, мерцающий Бог

Одна из главных проблем «Брахма-Самаджа» – лично Кешаба и других индийских религиозных «реформаторов» 19 века – заключалась в тотальном неприятии «идолопоклонства». Идолопоклонством считалось любое изображение Бога или Богини; чуть ли не любое обращение к Божеству как Личности. Боязнь обращения к Личностному аспекту Бога (в этом и виделось идолопоклонство) вырывала членов «Брахма-Самаджа» из религиозной жизни обычного индуистского народа. Ибо вся религиозно-ритуальная жизнь рядового индуиста и есть то самое пресловутое «идолопоклонство». Поэтому при всей популярности Кешаба, как религиозного публициста, сам «Брахма-Самадж» не пользовался сильной популярностью среди простого народа. Большинство молодых приверженцев этой организации, как правило (за небольшими исключениями), были представителями первого поколения «индусов-западников». И западный рационализм, скептицизм и англиканский протестантизм были им ближе, чем собственная религия.

Неприятие "идолопоклонства" было заложено в "Брахма-Самадж" еще его основателем Рам Мохан Роем. Только у Роя доминировал не столько западный рационализм (хотя и он тоже), сколько его мусульманское воспитание. (Как известно, религия Ислама исключает какие-либо изображения Божества, считая все это "идолопоклонством".) Подробней о Рам Мохан Рое и основании им "Брахма-Самаджа" можно прочесть здесь. Но если Мохан Рой представлял собой довольно цельную личность, то с Кешабом Сеном было совершенно по-другому. Кешаб метался между Индуизмом, Христианством (в англиканской версии) и западным рационализмом. (Ничего подобного Индия ранее не знала!) Если быть точным: своих родных индусских богов Кешаб вначале почти не знал, как не знал и санскрита. А вот с христианскими воззрениями он познакомился еще в самой ранней молодости, получив образование в английской школе. И не просто познакомился... Как выяснилось спустя двадцать лет после его смерти, Кешаб еще в юном возрасте имел три видения: ему являлись Иоанн Креститель, сам Христос и апостол Павел. Лидер «Брахма-Самаджа» был довольно мистической личностью, поэтому западные рациональные идеи легко из него выветрились под влиянием Рамакришны.

Рамакришна приложил немало усилий, чтобы излечить членов "Брахма-Самаджа" от боязни "идолопоклонства". И следующей из этой боязни страсти говорить об отвлеченных атрибутах Божества, Его величии; без какой-либо попытки соединения с Богом как Любящим Отцом, Матерью, Другом:

– Почему вы столько говорите о различных способностях Бога? – (вопрошает Рамакришна – авт.) – Разве ребенок, сидя рядом с отцом, думает все время о том, сколько у отца коней, коров, домов и земли? Разве он не просто радуется тому, что так сильно любит отца, а отец так сильно любит его?.. А если вы так много толкуете о силе и способностях Бога, то думать о нем как о существе близком вам и дорогом вы уже не в состоянии. Значит, и требовать вы у него ничего не можете. Мысли о величии Бога отдаляют его от человека, который к нему устремлен (выделено мной, авт.). Думайте о нем как о родном и близком. Только так и можно его познать...
(Ишервуд Кристофер, "Рамакришна и его ученики", гл. "Кешаб Сен")


И, пожалуй, первый "излечившийся от боязни идолопоклонства" был сам Кешаб Сен. За ним потянулись и его ученики.

"Мать, и ты здесь?"

Под влиянием Рамакришны Кешаб начал поклоняться родным индуистским богам. Он стал делать омовение, брить голову, совершать пуджу и подносить божествам прасад. Но, параллельно с открытием ему Индуистского Трансмифа, он стал еще больше любить Христа! (Также невиданный случай в истории Индии.) Его отношения с Христом становились все более мистичными. Довольно скоро Кешаб понял две вещи: он не может быть членом какой-либо христианской церкви, не убив в себе индуса и Индию. И он не может открыто говорить о своей любви к Христу без боязни того, что толпа индусов затопчет эту любовь. Индия не хотела Христа и христианства - все это ассоциировалось с британской колонизацией. А Кешаб не хотел терять свою Родину, Индию. И Кешаб вынужден был молчать о своей любви к Христу. О, какая это мука! Я могу понять великого лидера "Брахма-Самаджа". Я испытывал и испытываю то же самое, только наоборот: я, христианин, люблю Божественную Мать Кали. :) Конечно, у меня не тот накал чувств, что у Кешаба, и не тот социальный уровень. Я не являюсь общественно-религиозным деятелем. И я могу писать о Кали здесь в "Воздушном Замке". Но угнетает то, что в личном общении почти не с кем поделиться своей любовью к Божественной Матери.

Конечно, совсем уж Кешаб не молчал. Он продолжал писать статьи о неком "непонятом Западом азиатском Христе". И он продолжал взывать к Индии – «Индия, прими Христа!» Он пытался ввести в "Брахма-Самадже" христианское Причастие на индусский манер – рисом и водой. Он хотел праздновать христианское Рождество и Пасху. В итоге, новый раскол в организации. Кешаб остается почти один. И только жрец Матери Кали Рамакришна и англиканский пастор Люк Ривингтон (впоследствии он перейдет в католичество) остались ему верны.

Душа Кешаба не выдерживает напряжения, и в 1883 году он тяжко заболевает. Что примечательно: в этом году он пишет свое итоговое, предсмертное "Обращение Азии к Европе". Именно в этом обращении содержится та знаменитая цитата, которую приводит Даниил Андреев в "Розе Мира". Напомню ее еще раз, только не так, как она (цитата) звучит в "Розе Мира" (Андреев приводил ее по памяти), а как она звучит в статье Кешаба: "Кротость индуистской Азии, правдивость мусульман, милосердие буддистов; все, что свято – от Христа..." И в этом же году Кешаб Сен принимает в свое сердце Божественную Мать Кали.

В конце ноября 1883 года состоялась последняя встреча смертельно больного Кешаба и Рамакришны:

Рамакришна приехал в дом Кешаба, в его «Коттедж лилий», в сопровождении Ракхала, Лату и других учеников. Его встретили родственники и проводили наверх, на веранду, куда выходили двери гостиной. Там их попросили дождаться Кешаба... Один из них (один из друзей Кешаба, авт.) сказал Рамакришне:

– Кешаб теперь совсем другой человек. Он беседует с Божественной Матерью совсем как вы.

При этих словах Рамакришна погрузился в самадхи.

Собравшиеся ждали и ждали. Стемнело. В доме зажгли лампы, и гостей пригласили перейти в гостиную. Помогли перейти и Рамакришне, который только тогда начал постепенно возвращаться к нормальному сознанию... Потом он с видимым удивлением узнал Ракхала и спросил его:

– Как – и ты здесь?

Он опустился на диван, понемногу входя в состояние экстаза, и заговорил с Божественной Матерью тем же тоном, каким только что разговаривал с Ракхалом:

– Мать, и ты тоже здесь? А почему ты нарядилась в это великолепное сари? Садись же!

... В гостиную вошел Кешаб. Он изменился почти до неузнаваемости, от него остались кожа и кости. Он едва мог стоять на ногах, не опираясь на стену. Рамакришна еще до его появления перебрался с дивана на пол. Кешаб с большим трудом тоже опустился на пол, склонился, коснувшись лбом ног Рамакришны, потом он взял его руку в свои, с нежностью погладил и прошептал:

– Я здесь, Учитель...

У Кешаба начался сильнейший приступ кашля. Он кашлял и кашлял, а окружающие, бессильные помочь ему, в молчании сидели вокруг. Приступ кашля настолько изнурил Кешаба, что он больше не в силах был говорить. Он низко склонился перед Рамакришной и медленно пошел из комнаты, так же придерживаясь за стены, как при входе.
(Ишервуд Кристофер, "Рамакришна и его ученики", гл. "Великие последователи")


И закончу эту главу еще одной, но очень короткой цитатой:

Его похороны объединили в общей скорби официальных представителей Англии и индусов – приверженцев Запада... Ни один из моральных и религиозных вождей Индии, сменивших его, не принял так искренно, всем своим разумом и сердцем, западные идеи и западного бога...
(Роллан Ромен, "Жизнь Рамакришны", гл. "Кешаб Сен")

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 25 Октябрь 2020, 21:23:50, Золушка»

Первые ученики Рамакришны

Первые ученики приходят к Рамакришне в 1879 году. И приходят благодаря лидеру "Брахма-Самаджа" Кешабу... В конце семидесятых годов Кешаб еще полон сил. (Коварная болезнь настигнет его позже.) Это было время самых частых встреч Кешаба (и других участников "Брахма-Самаджа") с Рамакришной. Именно под влиянием этих встреч у Рамакришны появилось желание иметь своих учеников, которым бы он мог передать весь свой духовный опыт. Желательно, чтобы это были молодые, не семейные люди - не испорченные мирскими веяниями и западным рационализмом. Иными словами, его ученики не должны походить на учеников "Брахма-Самаджа". Да, Рамакришна был разочарован во многих участниках этой организации. Он считал, что те идеи, которыми прониклись члены "Брахма-Самаджа", лишили их способности жаждать живого общения с Богом и ради этой жажды радикально менять свою жизнь. В "Брахма-Самадже" могли часами говорить о величии Бога, о Его атрибутах; но все "живое богообщение" сводилось к пятиминутной медитации, которую Рамакришна как-то сравнил с "медитацией" стаи обезьян перед нападением на калькуттские сады...

– Учитель сказал им: «Войдем в общение с Ним». И я подумал: «Сейчас они погрузятся во внутренний мир и углубятся в него надолго». Но едва прошло несколько минут, как они снова открыли глаза. Я удивился. Как можно найти Его после столь краткого размышления? Когда все было окончено и мы остались одни, я сказал Кешабу: «Я смотрел на ваших братьев, когда они размышляли с закрытыми глазами. Знаете, что они мне напомнили? Иногда в Дакшинешваре я наблюдаю за компанией обезьян, неподвижно сидящих под деревом. Воплощенная невинность… Они размышляют о фруктах, кореньях и других вкусных вещах, которые собираются стащить через несколько минут… Общение с богом, в которое сегодня вступили ваши ученики, Кешаб, было немногим более серьезно…»
(Роллан Ромен, "Жизнь Рамакришны", гл. 7))

Но иным было желание Божественной Матери. И первые ученики появились у Рамакришны благодаря Кешабу и "Брахма-Самаджу". А впоследствии именно из "Брахма-Самаджа" придет к нему его главный ученик - Вивекананда. А начиналось все так:

Рам Чандра Датта и его двоюродный брат Маномохан Митра прочитали о Рамакришне в «Сулабх самачар» – газете, издававшейся Кешабом. Рам Чандра был врачом и работал в калькуттском медицинском колледже. Маномохан был бизнесменом. Оба были агностиками с сильным тяготением к чистому атеизму, но отсутствие веры привело братьев не к удовлетворенности, а к душевному непокою и, что было неплохо, к интеллектуальной любознательности. Вот почему им захотелось съездить в Дакшинешвар, своими глазами посмотреть, что собой представляет Кешабов святой. Дело было в конце 1879 года...
(Ишервуд Кристофер, Рамакришна и его ученики, гл. 14)


Два брата выехали в Дакшинешвар с тайным намерением посмеяться над "кешабовым святым" - явно полным чудаком. Но "кешабов святой" оказался на удивление самым обыкновенным, очень приветливым человеком. Он не был намазан пеплом, не был голым, со всклоченными волосами, знаками на теле и т.п... в общем, Рамакришна никак не соответствовал "отрицательному образу святого", который сидел в головах у братьев. Рам Чандра и Маномохан были обескуражены. Они провели целый день в обществе Рамакришны, не испытывая никакого стеснения, никакой дистанции, очарованные искренней сердечностью.  Вскоре братья почувствовали живую духовность, исходящую от Рамакришны. Чувство было глубоким и неумолимым. Братья начали меняться. От их агностицизма и скепсиса не осталось и следа.

Сурендра и Божественная Мать Кали

Хочу отдельно остановиться на третьем человеке, пришедшем к Рамакришне. Его звали Сурендра Натх Митра. Он был довольно обеспеченным человеком, работал в преуспевающей английской фирме. В свободное от работы время любил хорошо выпить и провести время в обществе женщин "легкого поведения". При этом у Сурендры было доброе сердце, он много жертвовал бедным. Но к религии, до встречи с Рамакришной, он был довольно равнодушен. Вышло же так, что Сурендра был близким другом Рам Чандры Датта. И Рам Чандра часто уговаривал Сурендру поехать с ним к Рамакришне. Наконец,  тот согласился, но с одним условием: «если твой святой окажется обычным жуликом, он и минуты там не будет».

Когда Сурендра и Рам Чандра вошли в комнату к Рамакришне, в ней было полно народа. Рамакришна как раз рассказывал притчу об обезьяньем и кошачьем детенышах. Детеныш обезьяны вынужден самостоятельно цепляться за шерсть своей матери, когда та передвигается. Это кажется удобным и быстрым, но обезьяний детеныш рискует в любой момент сорваться с загривка матери и больно удариться. Котенку это не грозит. Потому что котенок просто сидит и мяукает, мяукает до тех пор, пока мать не возьмет его за загривок и не перенесет куда нужно. Так вот - заключил Рамакришна под конец притчи - самостоятельные действия человека напоминают поведение обезьяньего детеныша. А поручение себя Воле Бога - поведение кошачьего детеныша.

На Сурендру рассказ Рамакришны о детенышах произвел ошеломляющее впечатление. Во-первых, он понял, что всю жизнь ведет себя как обезьяний детеныш. И в этом главный корень всех его проблем. Во-вторых, он внезапно "вспомнил" Божественную Мать Кали, о которой до этого почти и не думал. И не просто вспомнил, а ярко увидел Образ Матери пред своим мысленным взором. Это потрясло его, и он тут же пообещал Матери Кали, что поручит себя Её воле. Пусть Мать сама перенесет его (как котенка) туда, куда нужно.

Сурендра начал стремительно меняться после первого же посещения Рамакришны. Ему не сложно, оказалось, принять Бога и Божественную Матерь в свое доброе сердце. Гораздо сложнее вышло с вредными привычками. Правда, он теперь старался делать «это» (то есть, злоупотреблять вином и посещать "жриц любви") как можно реже и втайне. Но все же делал, потом стыдился, неделями не показывался в Дакшинешваре. Наконец нашелся один человек (увы, недостатка в таких людях нет), который донес Рамакришне о том, что Сурендра напивается вином и бегает к проституткам.

Но Рамакришна не выказал ни тревоги, ни возмущения по этому поводу.

– О да, – ответил он, – Сурендру еще пока обуревают желания. Пусть еще понаслаждается. Скоро он станет чист.

Сурендре пересказали слова Рамакришны, и в следующее воскресенье он набрался храбрости приехать в Дакшинешвар... он скромно уселся в уголке. Но Рамакришна, увидев Сурендру, тепло пригласил его поближе к себе. Будучи в полусознательном состоянии, Рамакришна спросил:

– Когда человек идет в дурное место, почему он не берет с собой Божественную Мать? Она бы оберегала его от множества плохих поступков!
(Ишервуд Кристофер, Рамакришна и его ученики, гл. 14)


Сурендра испугался, что Рамакришна сейчас прилюдно разоблачит его. Но Рамакришна больше к этой теме не возвращался. А вот совет его пришелся как нельзя кстати. Сурендра так и стал делать - собираясь в "злачное место", он "брал" с собой Мать Кали. Отчего само желание идти в подобные места начинало пропадать. Вскоре Сурендра преодолел свою сексуальную распущенность. Божественная Мать перенесла его туда, куда нужно.

PS. Еще пару слов скажу о Сурендре в следующем посте. О том, как он преодолевал свою страсть к вину. Опять же с помощью Божественной Матери... :))

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 11 Ноябрь 2020, 03:17:38, Золушка»

Когда человек идет в дурное место, почему он не берет с собой Божественную Мать? Она бы оберегала его от множества плохих поступков!
От этого совета делается очень тепло на душе!
Вот так наверное только и можно спасти кого-то от греховных увлечений.
Но мы, ведь, обычно стыдимся. Мы не можем пригласить Бога на "пир порока", образно выражаясь. А почему мы думаем, что Бог оскорбится придти туда с нами? Разве Он не любит грешников в той же мере, как и праведников? Разве солнце светит по разному на доброго и злого?
Как, всё-таки, мало мы знаем о Боге! И незнание наше закрывает нам дорогу к Нему (или к Ней, если угодно -- не имеет значения). И мы тоскуем в наших иллюзиях, а всё, вобщем-то доступно и не заперто -- просто мы не понимаем, что так можно пройти. Мы словно озадаченные гости в зеркальном дворце Юдиштхиры. Мы не отличаем декорацию от реальности, и видим стену там, где стоит открытая дверь. И наоборот: бьёмся о перегородки, где, как нам кажется, обязан быть выход.




От этого совета делается очень тепло на душе!
Вот так наверное только и можно спасти кого-то от греховных увлечений.
Но мы, ведь, обычно стыдимся. Мы не можем пригласить Бога на "пир порока", образно выражаясь.

Да, Павел, Вы уловили центральный "нерв" моего последнего поста о Рамакришне. Именно поэтому я написал целую миниглаву о Сурендре. Эту тему я разовью подробней в соседней ветке о "Ма Кали - проблема восприятия". Но пока скажу очень кратко: существует десять Махавидий (воплощений) Богини Матери Махакали. (Подробней здесь.) Эти формы Матери (Махавидии) очень разные - от самых прекрасных до самых ужасных. И ужасные формы существуют постольку, поскольку существует грех. Таким образом Божественная Мать как бы пронизывает все слои человеческой психики (души) - от самых чистых до самых греховных. Поэтому Мату в "злачное место" вполне можно пригласить. :) 

А вот почему мы не можем пригласить Бога на "пир порока"?.. Думаю, этому препятствует устоявшийся во всех религиях авраамического корня особый взгляд на отношения Бога и человека (Бога и творения). Этот взгляд проник и в Христианство. И хотя он противоречит духу Евангелия, подавляющее большинство христиан это понимание отношения между Творцом и человеком приняли. В лучшем случае, это отношение Отца и кающегося грешника. И больше никак. Мое положение перед Божеством только коленопреклоненное. В Индуизме не так. Отношения с Божеством более разнообразные. Бог может быть играющим мальчиком, как Кришна; Возлюбленным, Другом, которому можно доверить все тайны. И даже пригласить на "пир порока". И конечно же, Бог будет всегда и Матерью.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 12 Ноябрь 2020, 23:19:32, Золушка»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика