От того, что наука и религия разделили жестко сферы влияния не выигрывает никто.
Эмансипация светской культуры от религии дала великие культурные плоды. Этого нельзя отрицать. И видимо, диалектически такой период размежевания науки, философии, религии и искусства был неизбежен.
В реальности нашего мира и нашей человеческой природы. Любая духовная система, самая что ни на есть благая, когда лишается альтернативных систем, мутирует в духовную тиранию (инквизицию). Скорее всего, это можно считать законом мира сего. Во всяком случае, исключений из него в истории не было.
Другой вопрос - возможна ли гармонизация отношений систем и диалога систем? На мой взгляд, и возможна, и желательна. Но научная методология и научный язык малопригодны для этого. Научная методология не может - просто в силу самой своей природы - не ставить себе целью создание единой и общеобязательной методологии и универсального языка. Все тенденции, которые можно отследить в т.н. "духовной науке", говорят именно об этом. Нужен принципиально другой подход, другая методология, другой язык (не математический). А главное, отказ от создания единой непротиворечивой картины мира и единой методологии в различении истины и лжи. Даже Господь терпит и не отделяет зёрна от плевел до конца времён, тем более это не под силу никаким человеческим наукам.
Все же возможные классификации и систематизации внутри религиозных картин мира и священных текстов, и памятников, а также философских, культурных и художественных произведений проводят гуманитарные науки. На мой взгляд, с огромной натяжкой можно называть "наукой" и философию, и богословие, и искусствоведение. Ну да ладно, социальные мотивы тут понятны. Для оправдания называться "наукой" усиление наукообразности языка - тоже понятно (так престижнее и солидней выглядит). Ну, пусть будут "наука". Можно даже эссеистику окрестить "наукой". Дело ведь не в "табличке на двери", а в методологии и языке.
Но вот идея "науки о духе" ("духовной науки") - "
наука о духе предполагает, что сам дух тоже может быть предметом научного познания" (Ю.Д. Бухаров) - это уже совсем другая воля, вектор и цель. Сама идея описания "
законов духа" математическим языком, а также создания "
математических моделей духа" вызывает вопросы, и это мягко сказано. Истинная цель и
реальные последствия такого "научного" вектора - прежде всего. Об этом речь.
Глубоко верующих учёных было немало во все времена, в том числе и в 20-м веке. Но ни Ньютону, ни Паскалю, ни Менделееву, ни Павлову, ни Эйнштейну не приходило в голову записывать свои богословские и религиозно-философские тексты математическими формулами. Не догадались, что так можно и будет всем счастье (цельность)?
Духовность может вернуться в науку не как новая дисциплина или наука, но через духовный опыт человека (учёного), который им постигается в других сферах и на другом языке, в том числе и в событиях своей жизни и судьбы. А это никакими математическими моделями не пропишешь.
Возвращение же в младенческое состояние единства науки, философии, религии, искусства вряд ли возможно. Их разделение на автономные сферы (к слову, в индуизме такая цельность сохраняется по сей день) было предрешено в христианстве - религии свободы.
Сейчас - в конце гуманистической эры - мы подошли к какому-то новому качеству, к необходимости диалога между религией и наукой, философией, искусством. Это буквально витает в воздухе. Но пока сохраняется
инерция старой системы отношений, в которой была гегемония науки на истину, нет ничего хуже, чем попытка втянуть в сферу науки всё, что к ней не относится - прежде всего
методологически.
Нужны другие, принципиально другие подходы, методы и языки, которые будут мало общего иметь с научными, как и сам научный метод и язык - с религиозным или художественным.
