Искусство - Воздушный Замок
О будущем архитектуры

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #1 : 30 Январь 2019, 23:29:09 »
Открываю новую тему, в которой можно было бы рассмотреть предчувствия и взгляды архитекторов о будущем архитектуры, - будущем, которое уже наступило, что позволяет нам оценить предсказания, которые не были услышаны современниками.

Мы все любим "кирпичный стиль" (см. здесь подборку - https://vita-colorata.livejournal.com/1007652.html) и восхищаемся ажурными металлическими конструкциями конца 19 века.

Московский архитектор Н. В. Дмитриев был в числе первых зодчих-профессионалов, которые стремились по-новому осмыслить значение инженерно-технического аспекта архитектуры. В своей речи, произнесенной на торжественном акте Московского дворцового архитектурного училища 19 сентября 1840 года, он говорил, что красота в архитектуре «основывается на проявлении назначения и конструкции» и что «всякое отступление от этого вредно искусству». Дмитриев утверждал, что «механическая конструкция составляет единственное основание красоты в архитектуре», и считал, что одной из важнейших задач зодчего является умение «проявить простую механическую конструкцию здания, возвышенную искусством человека до создания изящного».

В 1843 году в Санкт-Петербурге начал свою профессиональную карьеру Людвиг Бонштедт, молодой архитектор, современник научно-технической революции, но он придерживался других взлядов.  В 1870-х годах Бонштедт писал о новых тенденциях в архитектуре:

«Ныне  современным кирпичным зданиям,  которые как золушки многие столетия  должны были пребывать под штукатуркой и камнем, теперь вручается меч отмщения. Кирпичный стиль – это не новаторство; это вынужденный выход там, где другие материалы труднодоступны, это оригинально смотрится, и поэтому воспринимается в смысле искусства.
Искусство – не служанка материала, искусство творит без оглядки на материал, который покоряется законам и воле искусства. Именно сегодня, когда техника бодро движется вперед, и материалу придается слишком много значения, на фоне ложной озабоченности появляется неверное желание подчинить искусство материалу. Из этого желания сделать материал (кирпич, металл, дерево и т. д.) отправной точкой, выдвинуть его на передний план, вырастает новый принцип - по возможности открыть конструкцию, чтобы показать, как практически используются качества материала. Это дает материалу преимущество оттеснить  искусство на задний план; оно становится обреченным стать вторичным видом деятельности.»

Тогда его объявили ретроградом, консерватором, сегодня его взгляды забыты, гениальные программные "детища" перестроены до неузнаваемости.
Ныне Архитектура уже даже и не служанка, ее "задушили". И я задумалась, что в результате "искусство инженерии" привело к агрессивному брутализму Ле Корбюзье, заставившего умереть Архитектуру... Наверное, Л. Бонштедта предчувствие не обмануло.

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 07 Февраль 2019, 07:50:55, Золушка»

« #2 : 05 Февраль 2019, 22:48:54 »
Хороший фильм о Баухаузе (1919-1933):
https://youtu.be/qRNn2Z1INl8

Манифест основателя новой школы Вальтера  Гропиуса - прекрасная основная идея школы, обращенной в будущее архитектуры:
«Высшая цель любой творческой деятельности — строительство! Ранее изобразительное искусство было подчинено великой архитектуре, и его благороднейшая из функций заключалась лишь в декорировании архитектурных сооружений. Сегодня изобразительное искусство и архитектура самодовольно не замечают друг друга, и это можно исправить лишь сознательным объединением усилий представителей всех ремесел. Архитекторы, живописцы и скульпторы должны вернуться к пониманию композитного характера строительства, как процесса в целом, так и в многочисленных его частностях».

Деятельность Баухауза начиналась с выработки новых идей художником через работу с материалом и технологиями, которые подчинялись мысли художника. К 1923 году деятельность основывалась уже на принципах инженерной мысли, с расчетом на промышленное производство, с целью изменить самого человека. К 1930-м годам – сборные дома (так знакомые всем нам), и новый манифест – «Здание – не искусство, а наука» (Х. Майер).

Предлагаю посмотреть фильм непредвзято, без стереотипов. Это новый идеал или деградация? не это ли предсказывал Людвиг Бонштедт?

Хочу подчеркнуть, что идеи Баухаза не были обращены против человека (в отличие от идей Ле Корбюзье), решали социальные вопросы, и сегодня мы пользуемся многими достижениями этой школы во благо общества. Но получилось так, как получилось.

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 07 Февраль 2019, 21:27:10, Людмила Клешнина»

« #3 : 07 Февраль 2019, 07:55:04 »
Огромное спасибо за тему, Людмила! И за саму постановку вопросов. Ради Бога, не ждите быстрых откликов. Нужно ещё переварить... Да и не хочется говорить банальности.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #4 : 08 Февраль 2019, 23:18:15 »
Ярослав, а куда торопиться ? Я еще буду пополнять эту тему по мере возможностей.
А Ваше мнение ждем.

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.

« #5 : 15 Февраль 2019, 18:35:17 »
Людвиг Бонштедт  в 19 веке предсказал также последствия разделения профессий в строительстве. Достойно уважения, что инженеры  «в выборе материала, определении размеров деталей  руководствуются только результатами своих расчетов, которые базируются на фактическом опыте, что дает им право настаивать на своем.» Но с другой стороны, правильно расчитанная конструкция автоматически становится архитектонической формой. В этом случае инженеры ставят на первое место правильность и исключительное значение своих методик, не считая их результатом архитектуры, что влечет за собой раскол профессий архитектора и инженера, делает их противниками, вовлекая в конкуренцию. 
Он стоял на позиции, что «Строительное дело в своём полном значении является делом искусства» (1867),  эстетическое формообразование Бонштедт понимал  как художественное выявление конструктивных принципов, при котором форма является вспомогательным средством для создания целостности материала и конструктивного решения. «.... Форма всегда первой проявляется как вспомогательное средство,  примеряя  на себе качества материалов, которые общеизвестны, хорошо знакомы и проверены.»
Бонштедт относился к наследию как к базису, на основе которого надо работать согласно реалиям своего времени. Опору  на наследие он понимал не в смысле строгого следования историческим стилям (отсюда его критика тех художников и представителей общественности, которые считали копирование стилей  единственно возможным архитектурном творчеством), а как способ выявления имманентных, трансцендентных, вневременных закономерностей всех стилей, которые можно применить при решении поставленных временем задач.

«Дух и жизнь, которыми наполнены лучшие работы наших предков, и к которым  мы испытываем уважение, должны нас побуждать к обогащению и просвещению, чтобы открыть для себя, какими средствами мы можем достичь гармоничного Целого. Если мы будем рассматривать индивидуальность каждой эпохи, каждой нации через присущие им характерные черты, то мы должны  прозреть, кротко проникнуться этими индувидуальными особенностями, чтобы  делать свое дело. ... мы  получили наследство не для того, чтобы держать его под спудом, а чтобы творить, самостоятельно работая.
Как дитя должно получить опыт и навыки от родителей, чтобы применить их в собственной жизни, так и художник приобретает опыт предшественников для собственного творчества. .....» Бонштедт противостоял распространившимся в 19 веке возрениям о диалектике материала и формы, которые отдавали абсолютный приоритет материалу, конструкции и технологии, с диаметрально противоположного немеханического видения проблемы, а именно, исходя из адаптации формообразования  к идее и подчинения материала форме. По его мнению, правильно было бы и в теоретических взглядах  оценить реально существующие возможности нового материально-технического базиса и, исходя из этих оценок, вернуться к новым эстетическим ориентирам в архитектуре.

Однако, «опьяненные прогрессом» современники считали, что  взгляды Бонштедта направлены против индустриальной революции, и причиной такого сопротивления  было якобы его опасение, что на фоне преобладания новых конструктивных принципов в строительстве не останется места  для эстетической деятельности (они понимали ее как украшательство). Поэтому  его взгляды не нашли поддержки у профессионалов как консервативная точка зрения, «накипь», ведущая  вспять, хотя широкое общественное мнение было на стороне его  практической деятельности.
Несправедливо, что и сегодня теоретические предчувствия  Бонштедта забыты, его продолжают числить архитектором, работавшем в «русле исторического мышления», мастером необарокко и неоренессанса, если судить по особнякам, в которых он был вынужден угождать вкусам заказчиков (и делал это высокопрофессионально). А его прекрасное программное произведение – театр в Риге- остается так и не оценным по достоинству ни современниками, ни потомками.

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 13 Март 2019, 21:17:44, Людмила Клешнина»

« #6 : 15 Февраль 2019, 18:42:12 »
В наше время противостояние архитекторов и "горе-технарей" выродилось уже в карикатуру, когда дядя Петя строит Вам садовый домик и говорит: "Зачем тебе проект ? Я построю, позовешь архитектора, он нарисует."

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.

« #7 : 11 Март 2019, 00:29:03 »
А какое будущее архитектуры видели обыватели 19 века ?  Ведь часто через мнение несведущих в архитектуре, но авторитетных  в светском обществе деятелей  утверждается не только стереотип мышления, но и политика властей в архитектуре. Точка зрения профессионалов в таких случаях обычно во внимание не принимается, их не желают слышать.

В 1830-x годах Н. В. Гоголь написал статью «Об архитектуре нынешнего времени», в которой он интуитивно и с восторгом предсказал визуальный образ архитектуры будущего, но фактически  продемонстрировал непонимание глубинных смыслов архитектуры как искусства. Для него архитектура – это украшение зданий, не более того, и чем оригинальнее украшения, тем современнее архитектурное решение. Ни триада Витрувия, ни тектоника, ни понятие единства формы и содержания автору статьи не ведомы, но статью написал. И его мнение было услышано, до сих пор эту статью преподносят нам как «эстетическое осмысление широкого внедрения металлических конструкций». Не здесь ли истоки современного архитектурного невежества, так востребованного  в обществе потребления ?

Маленькая цитата из упомянутой статьи : «В нашем веке есть такие приобретения и такие новые, совершенно ему принадлежащие стихии, из которых бездну можно заимствовать никогда прежде не воздвигаемых зданий. Возьмем, например, те висящие украшения, которые начали появляться недавно. Покамест висящая архитектура только показывается еще в ложах, балконах и небольших мостиках. Но если целые этажи повиснут, если перекинутся смелые арки, если массы вместо тяжелых колонн очутятся на сквозных чугунных подпорах, если дом обвесится снизу доверху балконами с узорными чугунными перилами и от них висящие чугунные украшения, в тысячах разнообразных видов, облекут его своею легкой сетью, и он будет глядеть сквозь них, как сквозь прозрачный вуаль, когда эти чугунные сквозные украшения, обвитые около круглой прекрасной башни, полетят вместе с нею на небо — какую легкость, какую эстетическую воздушность приобретут тогда дома наши!» (выделено мною).


Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.

« #8 : 11 Март 2019, 22:20:34 »
Народную архитектуру можно назвать фундаментом духовности. Всего за 150 лет этот фундамент в мире русской культуры был разрушен, и заслугу горе-«просветителей»  в этом нельзя отрицать.

«Подводя итоги всему, что сделано Россией в области искусства, приходишь к выводу, что это по преимуществу страна зодчих. Чутье пропорций, понимание силуэта, декоративный инстинкт, изобретательность форм – словом, все архитектурные добродетели встречаются на протяжении русской истории так постоянно и повсеместно, что наводят на мысль о совершенно исключительной одаренности русского народа», - писал академик И. Грабарь (1871-1960).

Архитектор-реставратор Петр Барановский (1892-1984) тоже размышлял о зодческом таланте народа : «Творения безымянных зодчих, предназначенные для всеобщего обозрения в течение веков, были в каком-то смысле наиболее демократичным видом искусства, деянием народа, плодом его раскрепощенной фантазии. А может, это равнинный русский пейзаж требовал рукотворного разнообразия, заполнения пространства волшебными, прихотливыми, часто почти игрушечными формами, неповторимыми изящными силуэтами ? Или причуды коренились в психическом складе нашего народа, не терпящего упростительного, стандартного, мертвяще-примитивного в жизни и умонастроении, в его мечтаниях о лучшей доле, которые он мог выразить, только создавая земную красоту ? И не заложено ли в самой природе человека стремление материализовать свою сущность – возвышенность идеалов, мощь духа, страсть к созиданию ? ... За долгие века русский народ возвел десятки тысяч каменных и деревянных сооружений светского и культового назначения, среди которых нет даже двух похожих, и я не знаю, чем это объяснить. Может быть, архитектура как одно из проявлений коллективного творческого гения предоставляла простор для выражения свободы духа, индивидуальных художественных способностей ?»

Коллективный творческий гений не мучился в размышлениях о будущем архитектуры, не занимался украшательством, он творил духом – и поэтому народная архитектура никогда не была устаревшей, развивалась и всегда была устремленной в будущее. Увы, «просвещенные» писатели и критики 19 века не понимали природы архитектурного творчества, на словах они были славянофилами, но фактически способствовали искоренению зодческого таланта народа.


Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.

« #9 : 17 Март 2019, 19:41:30 »
Владимир Васильевич Стасов (1924-1906), авторитетный русский художественный и музыкальный критик, идейный вдохновитель передвижников, соратник революционных демократов (А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского, В. Г. Белинского, Н. А. Добролюбова), популяризатор культуры, оказал большое идейное влияние на русских деятелей культуры и науки 19 века, и как представитель «передовой общественной мысли» царствует до сих пор. «Истинный пророк и вождь России», - писал о нем А.И. Герцен.
Архитектуре он предсказал «печальное будущее», которое сам же и обеспечил, внедрив в общественное сознание ложные представления об архитектуре как строительном искусстве. С его «легкой руки» на долгие годы в 20 веке утвердилось негативное отношение к историческим стилям вообще, особенно к эклектике и югендстилю.

Он отстаивал материалистическую теорию эстетики как новый взгляд на содержание и задачи искусства. Грубые и оскорбительные нападки против идеалистов в его статьях были направлены и на архитекторов, работавших в исторических стилях, как на западноевропейских, так и на своих отечественных. «Античное тряпье», «цеховое архитектурное старье Европы», «художники-обезьяны...и их постройки ... стали у всех считаться только устарелыми, напрасными тормозами искусства», «целые толпы архитекторов творят ... свои хладнокровные ничтожества из камня, кирпича, дерева и извести», - таков стиль его статей. Представления об архитектуре как искусстве у него были, мягко говоря, весьма поверхностными и дилетантскими, архитектуру он понимал лишь как искусство украшения зданий (хотя по рождению был сыном русского архитектора В. П. Стасова, получил юридическое образование). Будучи современником Людвига Бонштедта (1822-1885), Владимира Шервуда (1833-1897), Виктора Шрётера (1829-1901) и других замечательных мастеров и теоретиков эклектики, мнения профессионалов он слышать не желал, так как считал, что «все лучшие критики искусства были вовсе не специалистами этого дела, а просто глубокие умы и реформаторы». Одержимый ненавистью к самодержавию, особому преследованию он подвергал архитекторов, работавших в «официально-народной архитектуре Николая I, под руками изобретателя и пропагандиста ее, малоспособного архитектора Тона».

На словах ратуя за народность в искусстве, по сути Стасов не понимал целостной природы традиционного русского народного зодчества, восхваляя псевдорусскую «узорчатую ропетовщину», понимая под национальными мотивами только «орнаментистику», и одновременно утверждал, что «Нас русских не держит в когтях никакая преемственность, никакое преувеличенное почтение к установленным когда-то вехам».

Бурное широкое обсуждение новаторских приемов в архитектуре разгорелось после открытия первой Всемирной выставки 1851 года в Лондоне, где впервые общественность увидела грандиозный павильон «из железа и стекла» - Хрустальный дворец. С 1862 года стал нарастать авторитет В. В. Стасова. Его суждения о новой архитектуре были так же поверхностны, на уровне обывательской болтовни. Он считал, что новый стиль  достиг «полного и величайшего развития», никаких противоречий нового стиля не видел. «Создаются на всех концах Европы .. необычайные по громадности, чудесные по оригинальности, иногда и красоте, небывалые сооружения. ...Число зданий этой новой архитектуры все только растет повсюду, и готовит глазу нынешнего зрителя все новые красоты и поразительности, все новые наслаждения и неожиданности», «... замечания, иногда даже справедливые, адресуются только к недостатку таланта и фантазии некоторых из числа архитекторов-строителей, а никак не к натуре и свойствам самой архитектуры».

Эстетику символа в архитектуре и художественной культуре начала 20 века В. В. Стасов вовсе не заметил. Об архитектуре югендстиля (в России его называют модерном), предтече современной архитектуры, он писал : «Но что такое «новый» орнамент? Не продукт творчества, вольной фантазии, вдохновенья, а только результат холодного перекладыванья и перетасовывания всехъ линий и форм, как в встряхиваемом случайно калейдоскопе. Растрепанные ленты и гирлянды, ветки, изгибающиеся, словно червяки или глисты какие-то, снизу вверх, безобразные маски без малейшего значения и смысла, ощипанные и искаженные деревца, уродливые, небывалые плоды, ягоды и листья, птицы и звери искалеченные и обезображенные, в натянутых, противоестественных движениях и позах, волосы на голове человеческих фигур, извивающиеся змеями и плетями в несколько сажень длины и словно густой лес в толщину, полосы и шесты железа, измученные в кривляющихся, совершенно бессмысленных и ничего не изображающих направлениях - вот печальное наследие безобразнейших архитектурных эпох XVIII века, разросшееся новыми болячками, нарывами и лишаем».

От себя добавлю, что профессионалам читать такие измышления об архитектуре не просто грустно, а безысходно. И становится понятным, где истоки того ущербного архитектурного образования, которое мы получили в свое время.

Полный текст статьи об архитектуре можно прочитать здесь :
В.В. Стасов
XIX век. Приложение к журналу «Нива» - Спб., 1901 – с. 212-224
© Расшифровка и редактура в современной орфографии: Александр Ложкин, 2006
https://alexander-loz.livejournal.com/64653.html

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 12 Апрель 2019, 14:02:50, Золушка»

« #10 : 30 Март 2019, 21:41:14 »
Еще один штрих к портрету В.В.Стасова :
 художник В.И. Суриков "мягко" писал, что "Бывало Стасов хвалит, превозносит мои картины, а я чувствую: не видит, не понимает он самого главного".

Сегодня возникает вопрос, насколько «проповедь невежества» способствовала пропаганде идей глобализма уже в 21 веке ?
На наших глазах красивый кирпичный стиль выродился в мертвяще-примитивные кирпичные коробки хрущевок, архитектурные добродетели в бывшей стране зодчих утонули в массе лишенных архитектуры садовых кооперативов. Ныне кирпич как материал под запретом, необходимость самой фигуры архитектора под сомнением. Дорога глобализму в общественном сознании открылась.

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 05 Апрель 2019, 20:07:10, Людмила Клешнина»

« #11 : 06 Апрель 2019, 16:28:34 »
Что делали архитекторы на фоне «революционной критики» ? 
Как писал И. С. Тургенев : «.....Спорь даже с глупцом ! Ни славы, ни выгоды ты не добудешь ... Не спорь только с ВЛАДИМИРОМ СТАСОВЫМ!» (выделено автором цитаты).
    Они и не спорили, а плодотворно трудились, разрабатывая практические и теоретические основы архитектуры будущего. До сих пор неповторимое «лицо» Петербурга, Москвы, Риги и других городов России во многом определяется массивом городской застройки времен эклектики и модерна. Безмолвное послание из 19 века по-прежнему волнует наши души, мы находим в нем все новые и новые смыслы, заставляющие нас задумываться не только о наследии, но и о будущем нашей цивилизации.
Новые тенденции архитектуры первой половины 19 века в России связаны прежде всего с именем Константина Тона (1794-1881), самой оклеветанной фигуры отечественной архитектуры. «Он был делец самый ординарный, таланта не имел никакого ... был только сметливый каменщик, без образования и без художества ... Это были изобретения без даровитости и без вкуса, где не присутствовало знания древней Руси, но где наскоро было нахватано кое-что с некоторых московских построек и грубо повторено в сокращенном и испорченном виде. ... люди у нас были против Тона, не находили в его жалких кропаньях ничего истинно национального», так писал о нем В. В. Стасов в 1880-х годах, уже после смерти зодчего, не оставляя в покое его наследие.

Посмотрим факты биографии К. Тона :
Был зачислен в Петербургскую Академию художеств в 1803 году (девяти лет от роду), 1815 – выпускной проект (2-я золотая медаль), инженерная практика в Комитете строений и гидравлических работ, 1818 - отъезд в Европу. Занятия в Политехнической школе в Париже, тщательное изучение античного наследия в Италии, раскопки, обмеры и проекты реставрации 13 памятников архитектуры. В Петербург зодчий вернулся через 10 лет, в 1828 году как профессор Флорентийской академии художеств, член-корреспондент Римской археологической академии, член Академии Св. Луки.

Личные качества К Тона отмечал А.Н. Оленин (президент Академии художеств): «... его познания, его вкус – и его бескорыстие!».

Письменного наследия К. Тон не оставил, но он создал теоретическую базу новой архитектуры, реализуя новые принципы в своих постройках. Его вклад в развитие творческого метода  научного проектирования трудно переоценить. Культ знания и мастерства он сделал эталоном профессии архитектора. С 1834 года руководил сбором информации о памятниках старины в России. Первый исследователь древней архитектуры, заложивший основы научной реставрации, не на словах, а на деле он сумел по-новому осмыслить наследие и духом проникнуть в традицию. Сочетание древних принципов формообразования  русского зодчества с интерпретацией древних форм – это предвосхищение метода «умного выбора», который станет характерным для эклектики. Архитектор-рационалист И. И Свиязев (1797-1874) оценивал работы К. Тона как техническое и функциональное совершенство «под влиянием новейшей образованности», как новаторство, но говорящее с современниками «архитектоническим языком, с издавна русскому народу знакомым и слившимся со всеми его стихиями». Кроме альбома образцовых проектов церквей (1838), в 1840 году К. Тон разработал атлас образцовых проектов крестьянских строений для разных регионов страны, с учетом их региональных особенностей и традиций народного зодчества. Это было крупнейшее начинание в сфере массового социального строительства, в «стране зодчих» имело бы большие перспективы. К сожалению, осуществить эти идеи не удалось.

Ну и, конечно, говоря о творческой деятельности, надо напомнить самые известные постройки К. Тона – храм Христа Спасителя в Москве (1832-1854), Большой Кремлевский дворец (1838-1843),  Московский вокзал в Петербурге (1845), Свято-Владимирский собор в Севастополе (1854-1883) и др. Перечень проектов и построек К. Тона занимает 4 страницы мелкого текста в монографии «Константин Тон» Т.А. Славиной, изданной в 1989 году, которая послужила источником информации для этого текста. Переоценка творчества К. Тона и восстановление его доброго имени началось только во второй половине 20 века.

В рамках данной темы следует признать, что новый способ архитектурного мышления, зародившийся в первой половине 19 века,  был «решительным поворотом» к будущей архитектуре, но не губительным для национальной культуры. Не это ли и вызвало «презрение свободомыслящей России» при расчистке пути к глобализму ?

1824. Портрет Константина Тона работы К. П. Брюллова.

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 07 Апрель 2019, 13:03:26, Людмила Клешнина»

« #12 : 12 Апрель 2019, 15:54:57 »
Печаль и надежда
сёстры тяжесть и нежность

У архитектуры как искусства, имеющего духовную высь и глубину, в нынешней глобальной системе будущего нет. В лучшем случае - это будет голая функциональность, а в худшем - на смену господствующей бездуховности придёт инфернальная антидуховность. Иных вариантов в неолиберальной системе ценностей не просматривается.

Сущность этой идеологии ещё более враждебна религиозной выси и глубине в человеке, чем вульгарный материализм. Тотальный прагматизм - это и есть пошлость, унылый конформизм духа перед низшей природой человека. В материализме ещё была своя идея и героическая мечта о новом человеке. В неолиберализме уже нет ни идеи, ни мечты, ни творческой воли. Осталась только воля к комфорту, исключающая в принципе служение чему-то высшему, чем сиюминутные потребности. Воля к комфорту самая тираническая, потому как самая равнодушная из всех человеческих устремлений. Против равнодушия искусство бессильно.

Архитектура, как наиболее финансово затратная и зависимая от государства сфера искусства, не может быть оппозиционной - это исключено на экономическом плане. Проведу вновь параллель с поэзией. Удивительно, что обе крайности сходятся и в этой точке - в принципиальной невозможности существования в неолиберальной системе ценностей.

Поэзия - в экономическом плане - прямая противоположность архитектуре: у поэзии наибольшая финансовая независимость из возможных в нашей действительности, а следовательно - и максимальная независимость и от государства, и от сильных мира сего. Но в неолиберальной матрице поэзия умирает так же, как и архитектура, только ещё тотальнее.

Материальная свобода поэзии достигается практическим отсутствием плоти. Поэзия воплощается только в душе читателя. И потому от читателя требуется свободный творческий акт для воплощения поэзии в мире. Также для поэзии - буквально как воздух - необходима определённая общность коммуникации между людьми, социальная атмосфера, в которой люди в одни и те же слова вкладывают схожие смыслы.

Неолиберализм, атомизируя человека, лишает его как духовной выси, так и национальных корней, чем наносит невосполнимый урон как личностному творческому началу, так и способности к общению и взаимопониманию с другими атомами социума. И воплощение поэзии в душе читателя становится невозможным. Поэзия уходит из мира - вообще, вся, тотально. И здесь её участь ещё трагичнее судьбы архитектуры.

Если классические архитектурные формы остаются воплощёнными в реальности, даже при остановке развития будущих форм; и люди могут продолжать созерцать великие образцы архитектуры прошлого и приобщаться их одухотворённой красоте, пусть пассивно, пусть бессознательно, то поэзия развоплощается целостно - не только в настоящем и будущем, но и в прошлом. При неспособности совершить творческий акт воплощения поэзии в своей душе и при разрушении общности языка и его смыслов, человек теряет саму потребность поэтического чтения. И книги становятся мёртвыми и немыми, исчезают постепенно даже как предметы быта.

Тысячи пишущих "как бы стихи" представляют собою ещё более жалкое зрелище, чем одноразовые архитектурные постройки. Эти "поэты" лишены не только способности понимать друг друга, создавать единое поэтическое лицо времени, но даже интереса друг к другу, а что ещё печальнее - почти уже лишены и способности, и потребности в понимании классической поэзии. Она для таких "поэтов" недоступна так же, как и "творчество" собратьев.

Поэты перестали быть читателями, а это и есть полная поэтическая импотенция, формальная имитация творческого эроса при абсолютной неспособности воплотить поэзию в своей душе. Это лишь смутная память о том, что существует естественный язык для выражения высших устремлений души... Но язык тот уже не имеет общих смыслов, и внешняя его имитация ничего никому не даёт.

Архитектура и поэзия, как две полярные области искусства ("сёстры тяжесть и нежность"), первыми гибнут в бездуховной атмосфере неолиберализма. Судьба других жанров также печальна, у них так же нет будущего в заволакивающей наш мир антикультуре. Встаёт вопрос: а есть ли будущее у самого неолиберализма?

Пожалуй, никогда прежде судьба искусства, умудрявшегося находить свою нишу в любой экономической формации и почти любой господствующей идеологии, не зависела так от текущей исторической жизни, как в нынешнем глобальном мире. Эта зависимость искусства от социальных процессов - может быть, самый сложный и самый открытый вопрос, смысл которого нам ещё совершенно неясен.

Ясно пока более менее одно: неолиберальной модели должна быть явлена альтернатива, если у человеческой культуры есть будущее. Не исключено, что эта альтернатива явится не из социальных объединений, а из разрозненных до поры и небольших лакун художественно-философских сообществ, ставших социальными микромоделями, живыми ростками будущего. Отсюда и сращивание социальных и культурных процессов, размывание границ между искусством и жизнью в различных интерактивных системах...

На печальном небосклоне будущего появляются редкие огоньки надежды. Им ещё далеко до всенародных всполыхов и величественных архитектурных форм. В разреженной атмосфере нашего времени они еле-еле горят. Но они уже горят... И потому время уже другое.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 12 Апрель 2019, 17:34:07, Ярослав»

« #13 : 16 Апрель 2019, 01:50:07 »
Notre Dame

Где римский судия судил чужой народ,
Стоит базилика — и радостный, и первый,
Как некогда Адам, распластывая нервы,
Играет мышцами крестовый лёгкий свод.

Но выдаёт себя снаружи тайный план:
Здесь позаботилась подпружных арок сила,
Чтоб масса грузная стены не сокрушила,
И свода дерзкого бездействует таран.

Стихийный лабиринт, непостижимый лес,
Души готической рассудочная пропасть,
Египетская мощь и христианства робость,
С тростинкой рядом — дуб, и всюду царь — отвес.

Но чем внимательней, твердыня Notre Dame,
Я изучал твои чудовищные ребра,
Тем чаще думал я: из тяжести недоброй
И я когда-нибудь прекрасное создам.

                                                          Осип Мандельштам



Я два месяца хотел написать здесь текст о "сёстрах тяжести и нежности", о судьбе архитектуры и поэзии в мире. И образы этих стихов Мандельштама неотступно преследовали меня, когда я возвращался мыслями к теме о будущем архитектуры. И о будущем поэзии. О будущем христианской культуры... Текст был написан. И через три дня в Париже сгорел Notre Dame...

Будущее. Архитектура. Поэзия. Память мира. Страшная своими внутренними перетяжками и до жути мистическая трагедия... Как и судьба Мандельштама. Поэта, как никто, умевшего претворять камень в слово...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #14 : 16 Апрель 2019, 22:39:30 »
Ярослав, спасибо, Вы заставили задуматься, что глубинные смыслы архитектуры можно пояснить только в поэтической форме.  Именно поэтам это удается особенно проникновенно. Св. Дионисий писал свои Ареопагитики в поэтической форме. Романтики 19 века были поэтами архитектуры.
И понятно, почему современные каиниты-рационалисты, которые неспособны к воплощению поэзии в своей душе,  с такой ненавистью отвергают любые поэтические образы в архитектуре, обвиняя противников в субъективности, в экзальтации, в религиозном фанатизме, в мечтательности, в женской ментальности и т.д.

Надежды уже почти не осталось. Инфернальная антидуховность набирает силу. Об этом свидетельствует новый сюжет на канале "День", в котором всерьез невеждами ("изобретателем " и ведущим) обсуждается "проект планетарного значения".

Пустой технический бред, уже похоронивший архитектуру.

Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 18 Апрель 2019, 22:26:12, Золушка»

« #15 : 18 Апрель 2019, 21:07:09 »
Последствия пожара в Париже (см. здесь).

Пожарные многое спасли. Там была и эта икона св. Дионисия, автора Ареопагитик. Сохранилась ли?



Просвещая друг друга, мы славим Творца, выявляя неисчерпаемую красоту Его творений.
«Последнее редактирование: 18 Апрель 2019, 22:27:38, Золушка»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика