Иконология и иеротопия
Иеротопические сюжеты

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

ОффлайнАндрей Охоцимский

  • изъ бывшихъ
« #1 : 05 Ноябрь 2017, 00:22:49 »
Пространственные иконы в истории русского Православия

Открываем тему по аналогии с  «иконологическими заметками». Т.е. это так же будет сборник разнородных недлинных постов вокруг общей большой темы. Начнем с базового иеротопического понятия «пространственная икона». Этот термин был введен А. М. Лидовым в 1992 г. еще до формулировки самой иеротопии и бытует в известной мере самостоятельно от неё. Более того, он уже покинул узко-профессиональную литературу и используется довольно широко (наберите в поисковике).

Концепт «пространственная икона» проще всего объяснить на примере Новых Иерусалимов – сакральных ансамблей, воспроизводящих Святую Землю. Наиболее масштабный – Новоиерусалимский монастырский комплекс под Истрой. В храм Воскресения были  символически «перенесены» основные святые места Иерусалима. Но этого мало. Окружающий ландшафт был также превращен в икону, причем предельно простым способом: переименованием. Так, река Истра стала Иорданом, а непритязательный пригорок – Гефсиманией. Результат – пространственная икона Святой Земли, своего рода иконический пейзаж. 

Пространственную икону не разглядывают и даже не созерцают. В ней живут. Её  переживают изнутри. Её главная компонента – в головах участников, которые и сами ей принадлежат.  Само православное богослужение можно рассмотреть с этой точки зрения [1]. Коллективный, перформансный характер пространственных икон отчетливо проявляется в процессиях и  шествиях. Характерный пример из византийской истории – т. наз. вторничное действо с иконой Одигитрией [2]. Но нас сейчас больше интересует примеры из отечественной истории: типичные для средних веков пара-литургические церковные «действа». Их известно четыре, и все они были отменены на рубеже петровской эпохи. Все четыре детально освещены в серии познавательных статей Н. И. Сазоновой в журнале «Проблемы визуальной семиотики». Ниже следует перечень действ. Детальные описания можно найти в статьях Сазоновой, ссылки на которые спрятаны под заголовками.


В. Г. Шварц. Шествие на осляти в эпоху царя Алексея Михайловича.

 В. Г. Шварц. Шествие на осляти в эпоху царя Алексея Михайловича. 1865 г.

На Вербное воскресенье Красная площадь превращалась в предвратное пространство  Иерусалима. Патриарх садился на лошадь, «наряженную» ослом, а Царь вел лошадь в Святой Град, который в разные эпохи изображался то Кремлем (как на картине), то Покровским собором (Василия Блаженного). Историки спорят, кого это возвеличивало больше: Царя или Патриарха? В любом случае подчеркивалось их совместное лидерство и святость их постов. Они вместе вели сакральное действо, которое тем самым приобщало к священной истории все государство.


Н. К. Рерих. Пещное действо
Н. К. Рерих. Пещное действо

Происходило за 2 недели до Рождества. В церкви ставилась «пещь», раздавались роли иудейских отроков, вавилонских стражников и прочих персонажей. Само действо и его литературное сопровождение было намного более развернуто в сравнении с исходным ветхозаветным  повествованием. В решающий момент в «пещь» опускали ангела, который спасал отроков. Именно этот кульминационный момент изображен на картине Н. К. Рериха. Это действо вызывает в наше время значительный интерес в православном сообществе.


В Чистый Четверг разыгрывалось действо, воспроизводящее омовение Христом ног апостолов. Это действо – единственное из четырех – было восстановлено на высоком уровне:

Патриарх Кирилл омывает ноги клирикам РПЦ
Патриарх Кирилл омывает ноги клирикам РПЦ

Византийская икона Страшного Суда из монастыря Св. Екатерины на Синае, 12 век

Византийская икона Страшного Суда из монастыря Св. Екатерины на Синае, 12 век

Это действо наименее известно. Оно было построено вокруг иконы Страшного Суда, которая выносилась из церкви. Оно было наименее драматизировано, но имело аспект «космичности»,  и в этом отношении напоминало Водосвятие – единственное паралитургическое действо, дожившее до наших дней.

Обзор Сазоновой можно покритиковать за полное игнорирование западных аналогов. У читателя может создаться ложное впечатление, что подобные действа характерны лишь для восточной традиции. Напомним, что омовение ног практикуется в католическом ритуале по сей день. Остальные действа были достаточно разнообразны и зависели от местных традиций. Так, в Германии любили действо Крещения Иисуса. Ради него проделывали дырку в церковной крыше, через которую в нужный момент спускали большого деревянного голубя. Большинство действ было отменено в период контр-Реформации. Однако кое-что сохранилось даже в протестантизме. Так, в англиканской церкви по сей день практикуется постановка довольно длинной предпасхальной пьесы, в которой разыгрываются евангельские события, начиная с ареста Иисуса до последней реплики  центуриона. Прихожанам раздают роли, и все читают с места. Священник исполняет основную роль. Можно ли это назвать пространственной иконой – вопрос спорный.

Дополнительное чтение

1. В. Лепахин. Икона и иконическое. 2002.
2. А. Лидов. Пространственные иконы. Чудотворное действо с Одигитрией Константинопольской. В сб. «Иеротопия. Создание  сакральных  пространств в  Византии  и  Древней  Руси», М., «Индрик», 2006, с. 325-348
3. А. Лидов. Иеротопия. Пространственные иконы и образы-парадигмы  в византийской культуре.  М., «Дизайн. Информация. Картография», 2009. 
4. Пространственные иконы. Перформативное в Византии и Древней Руси. Сборник статей под. ред. А.М. Лидова. М., «Индрик», 2011   
5. Новые Иерусалимы. Иеротопия и иконография сакральных пространств. Сборник статей под. ред. А.М. Лидова. М., «Индрик», 2009.   
6. Н. Сазонова Визуальные образы в православном богослужении // Проблемы визуальной семиотики. 2015. Вып. 1 (3). С. 105-111

Слово - это вышивка по ткани молчания.
«Последнее редактирование: 11 Ноябрь 2017, 01:27:21, Андрей Охоцимский»

ОффлайнАндрей Охоцимский

  • изъ бывшихъ
« #2 : 11 Ноябрь 2017, 01:20:56 »
В том же журнале "Проблемы визуальной семиотики " появилась большая четырех-частная статья С. С. Аванесова об иеротопии русского города. Автор выделяет мотив сочетания центрального храма и главных ворот и рассуждает о переносе как этого, так и других мотивов "на уровне идеи" по линии: Иерусалим - Константинополь - Киев: "Строительство Киева как создание пространственной иконы Иерусалима по матрице Константинополя осуществлялось в первую очередь как трансфер идеи христианского священного топоса - иконически устроенного жизненного пространства..."[3, с.31].  При отсутствии прямого архитектурного подражания между тремя городами,  перенос сакральных смыслов происходит "на уровне идеи", т.е. переносятся сами смыслы, которыми наделяются не обязательно похожие внешне объекты. Здесь можно вернуться к первому посту и вспомнить, как пространственная икона Святой Земли под Истрой создавалась путем "называния" мест палестинскими именами при почти полном отсутствии внешнего сходства (сохраняется аналогия на категориальном уровне: скажем, Елеонская гора - это гора; понятно, что эту "роль" дадут горе, а не оврагу). Этот процесс чем-то похож на перевод с одного языка на другой, когда таже понятийная основа передается другими словами (другими сочетаниями звуков), но, как правило, с похожим синтаксисом.

Дальнейший путь столичной сакральности пролегал в направлении на Владимир и Москву, но в статье главное место занимает Киев и, конкретно, Киевская София - великолепный образец византийского творчества столичного уровня.  Во второй статье систематически изложена софийная тематика, объясняется смысл софийного посвящения главных храмов, приведена интересная подборка софийных икон - не только русских, но и болгарских и сербских. В статье использована масса полезных источников, так что можно составить представление о состоянии литературы. Автор обходит стороной спорные вопросы софиологии, задерживаясь лишь на критике Флоренского.

София-Логос, Марков монастырь

София-Логос, Марков монастырь в Скопье, Македония, около 1370 г.

Семантику Софийных храмов автор объясняет следующим образом: «Итак, София Премудрость Божия прежде всего есть одно из наименований второго Лица Св. Троицы, то есть Бога-Сына, Бога-Слова, в Своём воплощении посредством Девы явленного человечеству в Иисусе Христе. Пресвятой же Богородице смысловым образом соответствует не Премудрость, а храм Премудрости. Фраза “Премудрость созда себе дом” таким образом означает: Богом-Словом создана Дева для вселения Бога-Слова в Ней, как в Своём храме.» [2,  c. 65] Таким образом Иисус (он же Премудрость) содержится в храме, а Богородица – это и есть сам храм. Расположение основной мозаичной иконы Богородицы-Оранты в конхе киевской алтарной апсиды как нельзя лучше отвечает такому пониманию: Богоматерь «нерушимая стено» явственно выступает из стены храма. Символическое соответствие Богородицы и Храма материализует и конкретизирует более абстрактное соответствие Богоматери и Церкви, которое теперь становится более понятным: Иисус пребывает в Церкви, но Богоматерь - это и есть сама Церковь. В заключении второй статьи автор приводит список Софийных соборов, которых оказывается всего 37.

Третья статья начинается с интересного  сопоставления доктрин «Москва = третий Рим» и «Москва = Новый Иерусалим». Между ними обнаруживается два различия. Во-первых, под третьим Римом имеется в виду все царство, а не один город. Во-вторых, харизма политического могущества передается от города к городу как переходящее красное знамя: её можно получить лишь тогда, когда её утеряет предыдущий обладатель. Московское царство стало третьей Римской империей лишь после падения двух первых. С Иерусалимами картина совсем другая: их может быть сколько угодно. Духовная харизма размножается без умаления, подобно тому как отщипываются кусочки святых мощей без ослабления их благодатной силы. Старый Иерусалим остался тем, чем он был, вечным архетипом для безграничного количества новых.  Любопытно, что в одном из текстов, вводивших в обиход понятие «третьего Рима», наша столица называется также «вторым Киевом». [3,  c. 34] Значительная часть третьей статьи посвящена знаменитой киевской мозаике Богородицы-Оранты и смыслу её защитительного молитвенного жеста.

Богоматерь-Оранта

Богоматерь-Оранта "Нерушимая Стено", София Киевская, византийская мозаика, 11 век

1. Сакральная топика русского города.
2. Сакральная топика русского города (2). Софийский собор: синтаксис и семантика
3. Сакральная топика русского города (3). Семантика интерьера Софийского собора
4. Сакральная топика русского города (4). Интерьер  Софийского собора:  семантика ворот

Совокупность четырех статей тянет на небольшую книжку...

Слово - это вышивка по ткани молчания.
«Последнее редактирование: 17 Ноябрь 2017, 14:55:09, Андрей Охоцимский»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика