Религия, философия, наука
Образ Бога в творчестве Н.А. Бердяева и Д.Л. Андреева

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

А я не уверен, что этот эпизод адекватно передан евангелистом. Вообще, все гневные ноты и проклятия от имени Христа в Евангелиях больше всего вызывают сомнений в том, что это не человеческое привнесение и что ТАК Христос не говорил, за Него додумали.

Богочеловек Иисус Христос, по всей видимости, руководствовался ветхозаветной максимой: "гневаясь, не согрешайте" (Пс. 4:5), которая, по сути, содержится и в Его Нагорной проповеди. Но давайте допустим, что все таковые моменты (изгнание торговцев из Храма, обличения фарисеев, скорбный гнев на ревнителей субботы, запрещавших лечить в оный день и многое, многое аналогичное в Евангелиях) за Иисуса Христа додумали. И давайте уберём всё это из Евангелий. Что останется? Кстати, поминавшийся уже ранее Маркион такую работу проделал ещё во 2-м веке: у него осталось только Евангелие от Луки - и то без начальный глав да с многочисленными "исправлениями". А помимо всего прочего у него получилось, что Иисус Христос - не Богочеловек. Что интересно, такой же вывод неизбежно получается из любых аналогичных попыток. К примеру, у Даниила Андреева, в "Розе Мира" коего есть богочеловечество, но нет Богочеловека. Ну, а в конечном итоге может получиться и вывод, что всё додумали - т.е просто-напросто придумали, и никаких евангельских событий не было вообще. Тоже, кстати, весьма распространённая точка зрения. Здесь всё тот же вопрос: чем руководствоваться при приятии или неприятии тех или иных текстов Евангелий? Только личным мнением? Лично для себя, на своём личном духовном пути человек, несомненно, вправе так поступать - это дело его сугубо личной свободы и его сугубо личной ответственности. Однако это не даёт никому и никаких оснований думать, что нет действия Святого Духа в земной Церкви Христовой, что другие православные христиане в течение двух тысяч лет чего-то недопонимали и имели какой-то неправильный образ Бога. Судить об этом только Богу, и с Ним каждому из ныне живущих тоже предстоит личная встреча.

Как часто за "голос Бога" выдают себя (и требуют соответственного послушания) разные властолюбивые проходимцы. В том числе и в нашей Православной Церкви. Но и это полбеды. Главная беда в том Образе Бога, который складывается в нашем сознании из прочитанных Священных текстов, Предания и так далее, которые мы начинаем абсолютизировать. Нам кажется, что наши представления о Боге есть самые истинные, ибо они подтверждены Священным Писанием, пророками, авторитетами Церкви. Они вечны и неизменяемы, как вечен и неизменяем Бог. Нет ничего плохого в наших представлениях о Боге - зло проистекает от их абсолютизации. (Это не мои представления, это так говорит Библия, отцы Церкви, старцы, наш епископ - а через них сам Бог.)

Не случайно в Православии нет и никогда не было догмата о непогрешимости любого епископа - будь он хоть папа Римский, хоть Вселенский Патриарх. Православная Церковь не основывается на чьём-либо авторитете, а потому наименее склонна к абсолютизации чьих-либо высказываний по поводу вероучительных истин. И они в течение времени изменяются, хотя в главном остаются неизменными. Но это не только результат человеческой деятельности, но и действия Духа Святого, и человеческой синергии с Ним, осуществляющейся в Церкви. Откровение продолжается и после Вознесения Иисуса Христа. Считать иначе было бы равносильно утверждению, что Святой Дух покинул Церковь Христову - что невозможно, как говорится, по определению.

Есть только одно "НО". С чем ассоциируется это послушание, с каким Образом Бога? В самом тезисе о послушании Богу - вроде все верно. Но как много здесь спекуляций и подмен. (Так же, кстати, как и со справедливым вроде бы утверждением, что Церковь Христова ведома Духом Святым.)

От спекуляций и подмен в нашей грешной жизни никто не застрахован. Бывало и так, что они временами господствовали в Церкви (и арианская подмена, и иконоборческая, и т.п.). Однако вместе с тем в Православной Церкви есть действенное средство освобождения от спекуляций и подмен: та же иконоборческая подмена была поддержана подавляющим большинством иерархов Константинопольского Патриархата, но при этом не было рецепции - восприятия полнотой Вселенской Церкви: церковная полнота не приняла это искажение.  По этой же причине далеко не все Соборы (даже очень представительные) стали Вселенскими и далеко не все теологумены даже Отцов Церкви являются вероучительными истинами. Действие Святого Духа в земной православной Церкви - не просто ведь слова, Он на самом деле действует в ней.

Вот это развитие представлений о Божестве, развитие в понимании Священных текстов и есть один из великих творческих актов творения (человека) по отношению к своему Творцу.

Развитие представлений о Божестве в основе своей имеет прежде всего Откровения Самого Бога - один уровень Откровения дан в Ветхом Завете, другой - в Новом Завете, третий - в продолжающемся в Церкви и через Церковь Откровении Святого Духа.  Здесь великие творческие акты творения (человека) потому и велики, что являются со-творчеством, синергией человека и Бога. Лишь богодухновенное человеческое творчество в этом плане даёт подлинный результат, который и признаётся таковым полнотой Вселенской Церкви.

Наше понимание Бога не есть что-то статическое, раз и навсегда данное. Оно меняется. Это наш творческий ОТВЕТ Создателю. Наша работа над Образом Бога внутри нас.

Вот в этом с Вами полностью согласен. Наше личное понимание Бога меняется на протяжении всей жизни, и в этом наш творческий ответ Создателю. Тем более, что и сам человек сотворён по Образу Божьему, является носителем Образа Бога даже в нынешнем падшем мире. Тем более, наконец, что после Боговоплощения человеческая природа вновь способна быть причастной Божией Благодати, чего была лишена (самим же человеком, его грехопадением) в ветхозаветные времена. Поэтому, пожалуй, дело не только (и не столько) в том, что современные Христу фарисеи, равно как современные иудеи, абсолютизировали предшествующую историческую эпоху, в которой Бог Яхве заключил договор со "своим народом", и поэтому не увидели Сына Божиего. И уж тем паче дело не в расовости - если посчитать, сколько евреев за последние две тысячи лет исповедовали христианство и сколько иудаизм, то ещё неизвестно, кого окажется больше. Иисус Христос прекрасно знал, что Его ждёт на земле и чем закончится Его земная жизнь. Ибо ветхозаветный человек по своей падшей, безблагодатной природе не мог сам изменить эту свою природу - если бы мог, то и Боговоплощение было бы излишним, и Спаситель бы не потребовался, и крестная смерть Его была бы напрасной. Оно ведь даже вплоть до нынешних времён, после искупительной жертвы Иисуса Христа, мы зачастую не в состоянии осознать всю грандиозность того события, которым стало Боговоплощение. Порой не могут этого осознать даже могучие умы, руководимые самыми благими помыслами. Опять-таки в этой связи можно вспомнить Даниила Андреева: при всей грандиозности открывшейся ему картины, запечатлённой в "Розе Мира", она гораздо менее грандиозна, нежели даже всего один факт действительного Боговоплощения, имевшего место быть в реальной истории человечества. Хотя то был его личный творческий ответ Создателю - тем более ценный, что оплачен ценой собственных страданий, в которых Даниил Андреев остался человеком как подлинным носителем Образа Божия.


давайте допустим, что все таковые моменты (изгнание торговцев из Храма, обличения фарисеев, скорбный гнев на ревнителей субботы, запрещавших лечить в оный день и многое, многое аналогичное в Евангелиях) за Иисуса Христа додумали. И давайте уберём всё это из Евангелий. Что останется?

Никто в этой теме не призывал ни выбрасывать какие-то куски, ни переписывать их, ни тем более превращать Писание в сахарную сказку и морализаторскую рацею. Речь идёт исключительно об осмыслении

Да, именно об ОСМЫСЛЕНИИ. (Убирать из Писания ничего не надо! :)) Что касается лично меня - как раз сцена с торговцами и менялами в Храме, которым Христос столы переворачивает; обличение фарисеев, саддукеев - у меня никакого отторжения не вызывает. Даже наоборот... А вообще, еще при первом прочтении Евангелия бросилось в глаза то, как Христос разговаривает с обычными грешниками. И как он разговаривает с фарисеями. Христос говорит женщине, взятой на месте прелюбодеяния: "И я не осуждаю тебя, иди и не греши больше..." Спокойно разговаривает с самаритянкой, у которой было пять мужей, а этот, последний, не муж. (Самаритянка эта пользовалась в своем селении дурной славой блудницы.) Общается с презренными мытарями и т.д. Со всеми спокойно разговаривает. И лишь в разговоре с фарисеями (особенно иерусалимскими) речь Спасителя разительно меняется. Именно им, фарисеям, Он говорит: "Ваш отец диавол..." Называет их гробами окрашенными, лицемерами и т.д. Ну, читали все.

Что касается сцены со смоковницей. Тут немного другое.

«По утру же, возвращаясь в город, взалкал. И, увидев при дороге одну смоковницу, подошел к ней и, ничего не найдя на ней, кроме листьев, говорит ей: да не будет же впредь от тебя плода вовек. И смоковница тотчас засохла»(Евангелие от Матфея, глава 21, стихи 18-19).
Евангелист Марк дополняет Матфея поразительной деталью: Иисус подошел к дереву, хотя «еще не время было собирания смокв» (глава 11, стих 13).

То есть, гнев Христа по отношению к торговцам и менялам в Храме - понятен. И может быть, Юрий, Вы правы:
Богочеловек Иисус Христос, по всей видимости, руководствовался ветхозаветной максимой: "гневаясь, не согрешайте"

Действительно, запрещая Христу гневаться, мы можем в конечном итоге превратить Иисуса в булгаковского Иешуа. Но есть гнев, как непосредственная реакция на какую-либо мерзость (особенно на святом месте) - гнев без жестокости, просто, как вспышка чувства. Гнев без какого-то специального политического умысла, без реализации низменных инстинктов души, без желания напугать толпу и властвовать над ней... Так что описанная в Евангелие сцена в Храме вполне имела место. И понята была евангелистами адекватно. Да и что здесь понимать: "Дом моего Отца не делайте домом торговли." А вот со смоковницей, тут дело обстоит иначе. Во-первых, со слов евангелиста, Иисус смоковницу "проклял" (да не будет от тебя плодов). Во-вторых, дерево как бы совсем невиновно, ибо второй евангелист уточняет, что еще было не время собирания смокв. То есть, тут уже никаким "гневом без согрешения" не пахнет. Более того, Христос по образу "бесплодной смоковницы" хотел показать ученикам образ бесплодного к его проповеди Израиля. К тому же Израиль иногда сравнивался со смоковницей. Скорее всего дерево было уже БЕСПЛОДНО. Христос на его примере хотел лишь показать бесплодность своей проповеди иудеям. Но ученики, а впоследствии и сам евангелист, поняли это именно ТАК: подошел, велел засохнуть, бедное дерево засохло. Но а что может смоковница какая-то против самого Сына Божиего? Так что в описании сцены со смоковницей есть момент слишком человеческого привнесения. Евангелия ведь тоже писали живые люди, со своим миропониманием, а не роботы под диктовку Духа :).

Кстати, есть в Новом Завете сцена и "поярче":
 
Некоторый же муж, именем Анания, с женою своею Сапфирою, продав имение,
утаил из цены, с ведома и жены своей, а некоторую часть принес и положил к ногам Апостолов.
Но Петр сказал: Анания! Для чего ты допустил сатане вложить в сердце твое мысль солгать Духу Святому и утаить из цены земли?
Чем ты владел, не твое ли было, и приобретенное продажею не в твоей ли власти находилось? Для чего ты положил это в сердце твоем? Ты солгал не человекам, а Богу.
Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех, слышавших это.
И встав, юноши приготовили его к погребению и, вынеся, похоронили.
Часа через три после сего пришла и жена его, не зная о случившемся.
Петр же спросил ее: скажи мне, за столько ли продали вы землю? Она сказала: да, за столько.
Но Петр сказал ей: что это согласились вы искусить Духа Господня? вот, входят в двери погребавшие мужа твоего; и тебя вынесут.
Вдруг она упала у ног его и испустила дух. И юноши, войдя, нашли ее мертвою и, вынеся, похоронили подле мужа ее.
И великий страх объял всю церковь и всех слышавших это.
Деяния апостолов, гл.5


Вот как это понимать? (Речь идет о самом первом, самом раннем этапе Церкви, вскоре поле Пятидесятницы.) Заметьте, несколько раз повторяется "все были в великом СТРАХЕ", "всех объял СТРАХ". Страх впервые входит в раннехристианскую общину. До этого были лишь любовь и взаимное согласие. Символично.

Лично для себя, на своём личном духовном пути человек, несомненно, вправе так поступать - это дело его сугубо личной свободы и его сугубо личной ответственности. Однако это не даёт никому и никаких оснований думать, что нет действия Святого Духа в земной Церкви Христовой, что другие православные христиане в течение двух тысяч лет чего-то недопонимали и имели какой-то неправильный образ Бога.

По-моему, Юрий, у Вас небольшое логическое противоречие. Ведь если нет никаких оснований думать, что нет действия Святого Духа в Церкви и что православные что-то там недопонимают в образе Бога, то о какой личной свободе и ответственности за свои, пусть ложные понимания, речь? Ведь если человек начинает думать иначе, чем, например, общепринято в православной церкви, по поводу действия Святого Духа, каких-то евангельских событий - значит ведь были какие-то ОСНОВАНИЯ? А не то что человек встал не с той ноги.

Впрочем, повторюсь, ни я, ни Ярослав не отрицаем действие Святого Духа в Церкви. Но лично мне кажется, что ссылкой на действия Святого Духа (это не мы, это Дух) сильно злоупотребляют в церкви. Вот и все.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 14 Июнь 2017, 02:01:12, Золушка»

Да, именно об ОСМЫСЛЕНИИ. (Убирать из Писания ничего не надо!)

Именно, речь только о мысленном эксперименте, как способе осмысления. Ведь и Максвелла, к примеру, нелепо было бы упрекать в сатанизме за его мысленный эксперимент, в результате коего в физике бытует термин "демон Максвелла". Так и в данном случае.

Что касается сцены со смоковницей. Тут немного другое... Во-первых, со слов евангелиста, Иисус смоковницу "проклял" (да не будет от тебя плодов). Во-вторых, дерево как бы совсем невиновно, ибо второй евангелист уточняет, что еще было не время собирания смокв. То есть, тут уже никаким "гневом без согрешения" не пахнет... Скорее всего дерево было уже БЕСПЛОДНО. Христос на его примере хотел лишь показать бесплодность своей проповеди иудеям. Но ученики, а впоследствии и сам евангелист, поняли это именно ТАК: подошел, велел засохнуть, бедное дерево засохло. Но а что может смоковница какая-то против самого Сына Божиего. Так что в описании сцены со смоковницей есть момент слишком человеческого привнесения. Евангелия ведь тоже писали живые люди, со своим миропониманием, а не роботы под диктовку Духа

Что касается человеческого привнесения, то это верно. Однако, привнесение не у евангелистов, а у ЕВРОПЕЙСКИХ читателей Евангелий. Как говорил товарищ Сухов, "Восток - дело тонкое", надо обязательно учитывать и чисто житейские детали. Иначе получится, что Иисус Христос не только "проклинал", но и вообще (как бы это помягче сказать) проявлял элементарное неразумие. Действительно, в Евангелии от Марка читаем: "На другой день, когда они вышли из Вифании, Он взалкал; и, увидев издалека смоковницу, покрытую листьями, пошел, не найдет ли чего на ней; но, придя к ней, ничего не нашел, кроме листьев, ибо еще не время было собирания смокв. И сказал ей Иисус: отныне да не вкушает никто от тебя плода вовек! И слышали то ученики Его" (Мк.11:12-14). Это как, примерно, захотел человек зимой яблок, вышел в сад - а яблоня голая, ибо ещё не время яблокам, и он схватился за топор... Как назвать такого человека? А тут-то ведь речь о Богочеловеке! При желании можно усмотреть в этом и человеческое привнесение, и даже дьявольскую подмену. Однако дело намного проще.

В 1870-м Фредерик В. Фаррар специально предпринял путешествие по местам земной жизни Спасителя, что потом использовал в своей книге "Жизнь Исуса Христа" (она быстро была переведена на русский и пользовалась в России достаточной известностью). Естественно, интересовали его также обстоятельства пресловутого "злого чуда". И вот что по этому поводу он пояснял: "Лесов там было много; но не столько пальм, фиг и орешника, как вблизи Иерусалима, до вырубки их Титом для удобства осадных работ. Местность, прилегающая к Иерусалиму, казалась тенистым парком, но фиговые деревья сажались в особенности по краям больших дорог, потому что пыль, по предположению, увеличивала их рост, а освежительный плод их считался общею принадлежностью. Иисус заметил невдалеке одинокую смоковницу (фиговое дерево) и, хотя обычное время поспевания фиг еще не наступило, но так как она была одета зеленью, а плоды фиг выходят прежде роспуска листьев, то вид дерева обещал многое. Роскошные, огромные листья служили, по-видимому, достаточным ручательством, что на нем есть плоды, а необыкновенно ранняя зелень - что их очень много. Одним словом, смоковница подавала большие надежды найти на ней или запоздалые фиолетового цвета кермоусес (осенние плоды, которые часто остаются висеть на дереве целую зиму, даже когда уже появляются весной свежие листья), или превосходные баккоороф, фиги-скороспелки, которые в особенности нравятся восточным жителям. Таким образом затруднение найти смоквы, как будто вытекающее из выражения св. Марка, ибо еще не время было собирания смокв, не имеет особого значения. Если верить Иосифу, то Иисус на долинах Геннисаретских привык видеть спелые фиги, висящие на дереве в течение десяти месяцев в году (кроме января и февраля). Даже и нынче в Палестине есть ообый сорт белых, или ранних, фиг, которые поспевают весной, гораздо прежде обыкновенных или черных. Следовательно, по многим основаниям, Иисус мог ожидать найти на этом многообещающем, покрытом листвой дереве несколько фиг для утоления мучившего Его голода, хотя обычное время собирания смокв еще не начиналось.
   Но, подошедши к смоковнице, Он был обманут в ожидании. Сок в ней обращался; листья давали прекрасную тень, а плодов не было: верная эмблема ханжи, наружный вид которого обольщает святостью; верная эмблема народа, в котором наружное исповедание религии не приносило плодов добродетельной жизни,  - дерево было бесплодно. А сверх того оно было и безнадежно, потому что если бы на нем были плоды в прошлом году, то осталось бы несколько кермоусес, скрытых под широкой листвой, а если должны были быть в настоящем, то давно бы уже, прежде листьев, показались завязи баккоороф. Но с этого дерева не было сборов в прошедшем, нельзя было ожидать ничего в будущем.
   А так как смоковница была обманчива, бесполезна и составляла бесплодную ношу для земли, то Иисус, желая обратить ее в вечное предостережение для лицемеров, в услышание своих учеников, высказал ей торжественный приговор: отныне да не вкушает никто от тебя плода во век! От одного Его слова бесполезная жизнь, которой жила смоковница, остановилась и начала истощаться быстро.
   Суждения об этом чуде были особенно дики, особенно непочтительны, потому что основывались большею частию на невежестве и предрассудках... Неужели надо подвергнуть жестокому осуждению хозяина за то, что он сказал относительно своего бесплодного дерева: «Срубите его: к чему оно тяготит землю?» Разве кто-нибудь обвинил Иоанна Крестителя в насилии и желании все сокрушать, потому что он восклицал: уже и секира при корне дерева лежит; всякое дерево, не приносящее доброго плода, срубают и бросают в огонь?.. Разве можно назвать преступлением уничтожение, при известных обстоятельствах, бесполезного дерева? Если нет, то неужели большее преступление сделать это посредством чуда? Почему же Спаситель мира, — при величии которого Ливан мал для принесения жертвы всесожжения, - может быть осуждаем требовательными критиками за то, что поспешно иссушил бесплодную смоковницу и уничтожением этой бесполезной вещи преподал три вечных урока, - сделав ее символом гибели для нераскаянного грешника, предостережением против лицемерия и изъяснением могущества веры?.. Я остановился подольше на этом чуде, потому что люди способные и благомыслящие представляли себе некоторые затруднения к его объяснению
".

Словом, с чисто житейской точки зрения ничего экстраординарного (по восточным меркам) не случилось: с лица земли было удалено дефективное растение. Это как и у нас любой дачник уберёт с участка, скажем, вишню, дающую один пустоцвет, и лишь законченные ханжи посмеют упрекнуть его в этом. Но Евангелия - текст ещё и символический. Не случайно и Александр Мень в "Сыне Человеческом" отмечает:
"И тогда Христос заговорил о Конце. "Образом да будет вам смоковница, – сказал Он. – Когда ветвь ее становится уже мягкой и пускает листья, вы знаете, что близко лето". Так и близость катастрофы ветхозаветного мира обозначится цепью примет... Аналогичной притчей, но в форме "символического действия", принятого у пророков (ср., напр., Ис. 8:1-4; Иер. 19:1-15; Иез. 4:4-8), было проклятие бесплодной смоковницы - символа тех, кто не принес "плода покаяния" (Мф. 21:18 сл.; Мк. 11:12 сл.; ср. Лк. 13:6-9)". Правда, при этом слово "проклятие" тоже использовано им, на мой взгляд, не совсем верно - евангелисты писали несколько о другом. Ибо учеников Христа отнюдь не удивил сам факт признания смоковницы негодной - их удивило именно, что засохла она от одной Его фразы: "Увидев это, ученики удивились и говорили: как это тотчас засохла смоковница?" (Мф.21:20) и т.д.. Ещё более чётко об этом говорится у Марка, где Иисус Христос напрямую опровергает слова о "проклятии", недвусмысленно поясняя, о чём на самом деле речь: "Поутру, проходя мимо, увидели, что смоковница засохла до корня. И, вспомнив, Петр говорит Ему: Равви! посмотри, смоковница, которую Ты проклял, засохла. Иисус, отвечая, говорит им: имейте веру Божию, ибо истинно говорю вам, если кто скажет горе сей: поднимись и ввергнись в море, и не усомнится в сердце своем, но поверит, что сбудется по словам его, - будет ему, что ни скажет. Потому говорю вам: всё, чего ни будете просить в молитве, верьте, что получите, - и будет вам. И когда стоите на молитве, прощайте, если что имеете на кого, дабы и Отец ваш Небесный простил вам согрешения ваши. Если же не прощаете, то и Отец ваш Небесный не простит вам согрешений ваших" (Мк.11:20-26). Сказать горе, чтобы поднялась и вверглась в море - разве это проклятие? Нет. Так и со смоковницей. Здесь вовсе не пульсей де-нура, не проклятие (как оно понималось в иудаизме), а нечто прямо противоположное - отсюда упор на необходимость прощения при обращении к Богу.

Вообще, чем больше читаю Евангелия в историческом контексте того времени, тем больше поражает их точность - даже в том, что касается чисто бытовых деталей. Без знания их не понять до конца и тот символизм, который отчасти строится на таковых деталях. Наоборот, легко впасть в прелесть, типа "злого чуда" и т.п. Но это, говоря словами того же Фаррара, во многом проистекает от нашего невежества и от наших предрассудков, а не от каких-либо привнесений - тем паче привнесений евангелистов (и уж тем более богодухновенность несовместима с каким-то тёмнодуховным влиянием). Что ещё поражает, так это сам логический строй высказываний Христа, зафиксированный в Евангелиях. Если на то будет воля Божия, как-нибудь завершу книжку на эту тему (с условным названием "Логика Иисуса Христа"). Но вот хотя бы всего один пример. Если проводить логический анализ, то оказывается, что многие высказывания Христа строятся по закону, который лишь тысячу лет спустя получил название modus tollendo tollens, а в строгой форме (как закон контрапозиции для материальной импликации) был сформулирован только с появлением математической логики. До некоторых же (к примеру, до строгой формулировки операции так называемого "превосходного отрицания") и современная логика ещё не дошла. Хотя на этом нашем современном логическом невежестве порой также строятся некие критические замечания: типа, что Христос в Нагорной проповеди противоречит ветхозаветным заповедям и т.п. В действительности противоречий там нет, есть лишь недостаточное развитие современной логической науки, чтобы это чётко понять - настолько Евангелия опережают даже наше нынешнее время.

Кстати, есть в Новом Завете сцена и "поярче"... Вот как это понимать? (Речь идет о самом первом, самом раннем этапе Церкви, вскоре поле Пятидесятницы.) Заметьте, несколько раз повторяется "все были в великом СТРАХЕ", "всех объял СТРАХ". Страх впервые входит в раннехристианскую общину. До этого были лишь любовь и взаимное согласие. Символично.

Это называется страхом Божиим. И он вошёл в новозаветную Церковь (в чём тоже преемственность от ветхозаветной) вместе с основателем её Иисусом Христом: "Какая-то волнующая загадка, необъяснимая притягательность создавали вокруг Него атмосферу любви, радости, веры. Но нередко учеников охватывал рядом с Иисусом священный трепет, почти страх, как от близости к Непостижимому... Нередко Его власть проявлялась в повседневной жизни как бы мимоходом, неожиданно, вызывая у учеников страх. Так, однажды, ещё до призвания апостолов, когда Петр с друзьями безуспешно рыбачили всю ночь, Иисус указал им, где следует закинуть сеть; и, к изумлению всех, она наполнилась сразу. Большие скопления рыб всегда бывают в Галилейском море; люди, постоянно ходившие на промысел, знали об этом. Но как мог Учитель определить нужное место сквозь толщу воды? Симон был настолько поражён, что просил Иисуса выйти из его лодки. Он ощутил себя грешником, недостойным того, чтобы находиться рядом с Господом" (Александр Мень "Сын Человеческий")

Подтверждений тому в Евангелиях много:
"И убоялись страхом великим и говорили между собою: кто же Сей, что и ветер и море повинуются Ему?" (Мк.4:41)
"При сем Петр сказал Иисусу: Равви! хорошо нам здесь быть; сделаем три кущи: Тебе одну, Моисею одну, и одну Илии. Ибо не знал, что сказать; потому что они были в страхе. (Мк.9:5-6)
"Ученики ужаснулись от слов Его
" (Мк.10:24)
"И он тотчас встал перед ними, взял, на чём лежал, и пошел в дом свой, славя Бога. И ужас объял всех, и славили Бога и, быв исполнены страха, говорили: чудные дела видели мы ныне" (Лк.5:25-26).
"И, выйдя поспешно из гроба, они со страхом и радостью великою побежали возвестить ученикам Его" (Мф. 28:8).
и т.д.
Страхом Божиим сопровождалось также схождение Святого Духа:
"Был же страх на всякой душе; и много чудес и знамений совершилось через Апостолов в Иерусалиме" (Деян.2:43)
Этот страх и стал причиной смерти несчастного: "Услышав сии слова, Анания пал бездыханен; и великий страх объял всех, слышавших это" (Деян.5:5), а также супруги его.
Кстати, и насчёт чудесного обращения гонителя Савла в апостола Павла: "Церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем; и, при утешении от Святаго Духа, умножались" (Деян.9:31)

Страх перед Непостижимым и страх богооставленности - вот составляющие страха Божия, неотделимые от любви. Ибо нет ничего страшнее для любящего, чем лишиться Любви, и нет ничего грандиознее Любви. Говоря словами того же Александра Меня, "страх Божий – это не значит бояться Бога, как мы боимся молнии или электрического разряда, страх Божий – это значит бояться потерять Его, потерять чувство полноты, чувство вечности, чувство божественного. Это самое высокое, поющее чувство в человеке, даже когда человек этого не сознает. Но он может его потерять, и потерять надолго, а может потерять это навсегда – вот чего следует бояться... Вот это есть страх Божий. "Страх" потому, что Творец — это не добродушный дедушка, который сидит на облачке. Писание говорит: "Страшно впасть в руки Бога живого". Это грандиозно. Это бесконечная сила! И с этим шутить нельзя. Поэтому это страх особый. Это трепет души".

По-моему, Юрий, у Вас небольшое логическое противоречие. Ведь если нет никаких оснований думать, что нет действия Святого Духа в Церкви, и что православные что-то там недопонимают в образе Бога - то о какой личной свободе и ответственности за свои, пусть ложные понимания, речь? Ведь если человек начинает думать иначе, чем, например, общепринято в православной церкви, по поводу действия Святого Духа, каких-то евангельских событий - значит ведь были какие-то ОСНОВАНИЯ? А не то, что человек встал не с той ноги.

Увы, бывает и такое, что иногда в основе - кто-то именно встал не с той ноги. Но не об этом, конечно, тут речь. У нормальных, думающих людей всегда есть веские основания думать так, а не иначе. И противоречий в этом тоже нет, ибо в действии Святого Духа нет никакого детерминизма, нет причинно-следственных связей, модальной необходимости и т.п., что свойственно материальному миру. Однако что значит общепринято в Православной Церкви? И есть ли вообще люди, которые думают, как общепринято? По моему разумению, таковых не существует. Есть православный "Символ веры" - краткое и точное изложение основ вероучения. Его принимают все православные христиане - кто не приемлет, тот просто не православный христианин. Но нет и среди православных ни одного, кто хоть в чём-то, но не понимал "Символ веры" по-своему. Ведь нет какой-то "веры вообще", она всегда сугубо личностна. Потому включает в себя все те личностные моменты, которые делают для человека веру его верой - включает в себя и тот, в каждом случае сугубо уникальный и неповторимый, личный путь, которым человек пришёл к Богу и на котором остаётся с Богом. А пути самые разные: у кого-то прежде всего через житейские моменты, у кого-то через научные, у кого-то через философские и т.д. и т.п., а чаще всего через целый комплекс из множества моментов. Однако когда человек находится в молитвенном предстоянии пред Богом, когда участвует в Литургии, в Таинстве Евхаристии, то меньше всего думает (точнее, совсем не думает) о каких-то своих научных теориях, своих философских концепциях или даже о каких-то своих духовных прозрениях или житейских обстоятельствах - всё вытесняется всезаполняющим присутствием Бога Живого, живым ощущением: Он есть, Он внемлет, Он с тобой, здесь Иисус Христос, здесь и сейчас... По сравнению с этим ничтожны все различия всех философий и всех наук, всех мнений и всех учений, кажущиеся столь важными и принципиальными в обыденной мирской суете. Потому-то (если вернуться к главной теме) для меня и Николай Бердяев, и Даниил Андреев столь же православные христиане, как и их критики из числа членов Православной Церкви. Хотя нередко и критики тоже в чём-то правы (тем паче, что сам отношусь к числу критиков некоторых моментов у Бердяева и Андреева). Но это правота (или неправота) на уровне научном, философском - любом другом, но не на уровне веры. О последней же судить лишь Богу.

Но лично мне кажется, что ссылкой на действия Святого Духа (это не мы, это Дух) сильно злоупотребляют в церкви. Вот и все.

Тут мне трудно прокомментировать - не встречал таких, которые дерзали бы непосредственно апеллировать к Духу Святому, прикрываясь Им, или злоупотреблять. Каждый ведь знает: "всякий грех и хула простятся человекам, а хула на Духа не простится человекам" (Мф.12:31)

«Последнее редактирование: 14 Июнь 2017, 08:04:14, КАРР»

А так как смоковница была обманчива, бесполезна и составляла бесплодную ношу для земли, то Иисус, желая обратить ее в вечное предостережение для лицемеров, в услышание своих учеников, высказал ей торжественный приговор: отныне да не вкушает никто от тебя плода во век! От одного Его слова бесполезная жизнь, которой жила смоковница, остановилась и начала истощаться быстро.

Юрий, я об этом и говорю:
Скорее всего дерево было уже БЕСПЛОДНО.

Правда, при этом слово "проклятие" тоже использовано им, на мой взгляд, не совсем верно - евангелисты писали несколько о другом. Ибо учеников Христа отнюдь не удивил сам факт признания смоковницы негодной - их удивило именно, что засохла она от одной Его фразы: "Увидев это, ученики удивились и говорили: как это тотчас засохла смоковница?"
Сказать горе, чтобы поднялась и вверглась в море - разве это проклятие? Нет. Так и со смоковницей. Здесь вовсе не пульсей де-нура, не проклятие (как оно понималось в иудаизме), а нечто прямо противоположное - отсюда упор на необходимость прощения при обращении к Богу.

Но вот видите, противоречие в восприятии сцены с "евангельской смоковницей" - разрешилось. И нам теперь совсем не надо, вслед за Маркионом это место из Писания удалять. ;D

Если на то будет воля Божия, как-нибудь завершу книжку на эту тему (с условным названием "Логика Иисуса Христа").

Дай Бог! Хотелось бы нечто подобное почитать.

Страхом Божиим сопровождалось также схождение Святого Духа:

Как сказать... Здесь очень тонкий момент. Да, очень часто в Писании повторяется это - "объяты страхом", "ужаснулись", "убоялись", "пали ниц от ужаса". Для современного восприятия все это может быть искусительным. Почему так много страха? Как совместить это с Любовью Бога? Да, традиционное объяснение: мол, это не страх в смысле обычного страха, а боязнь потерять Бога. Но мне кажется, это несколько натянутое объяснение. Разве люди, которые падают от страха, падают именно от того, что боятся потерять Бога, а не просто от сильнейшей эмоции - страха? Или так: люди ужасаются Божественных явлений потому, что боятся потерять Любовь Божью, или боятся самого Бога, как Всемогущего Сверхъестественного Существа? Понятно, что между первым и вторым (боязнь потерять Любовь и боязнь самого Бога) - некоторая разница. Как между ветхозаветным Яхве и новозаветным Отцом Небесным. Хотя понятно: первое вытекает из второго. Так же как и страх может иметь "смешанную природу". Как известно, любое вторжение сверхъестественного в обыденную жизнь вызывает чувство страха (хотя не всегда). Но светлые силы (Ангелы, например, о Боге пока не говорим) стараются "погасить" страх. "Не бойся" - первое, что говорят посланные людям Ангелы. Страх не нужен им, они им не питаются, грубо говоря...

Что касается сцены из Деяний апостолов  (смерть Анании и его жены) - я это место, сам для себя, не осуждаю и не одобряю; просто констатирую факт - в Новозаветную Церковь вошел страх. Пока, пусть, страх Божий. Что хорошо.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 15 Июнь 2017, 00:32:19, КАРР»

Однако что значит общепринято в Православной Церкви? И есть ли вообще люди, которые думают, как общепринято? По моему разумению, таковых не существует.

Под общепринятым имеется в виду некое общее характерное мнение, выражаемое церковным большинством. Это мнение присутствует в Церкви, оно может меняться с течением исторического времени, сосредотачиваться на тех или иных вопросах, впадать в те или иные крайности. Иное дело, что общепринятое мнение не является в нашей Церкви ОБЩЕОБЯЗАТЕЛЬНЫМ. В этом, конечно, у нас большая свобода, по сравнению со всякими небольшими религиозными организациями (сектами), где все сосредотачивается либо вокруг какого-нибудь гуру, либо вокруг какого-нибудь учения. В Православии такого нет, и слава Богу! Общим для всех является Символ Веры. А вот уже восприятие этого Символа - тут, да, свобода. Кстати, именно эта свобода больше всего мне и понравилась, когда я пришел в Церковь после "Богородичного Центра" и прочих моих духовных поисков.

Потому-то (если вернуться к главной теме) для меня и Николай Бердяев, и Даниил Андреев столь же православные христиане, как и их критики из числа членов Православной Церкви. Хотя нередко и критики тоже в чём-то правы (тем паче, что сам отношусь к числу критиков некоторых моментов у Бердяева и Андреева).

Что было бы невозможно, если бы мы были в секте. Там "или-или". Третьего не дано. Либо принимаешь, либо отвергаешь. А у нас можно принимать того же Бердяева и Андреева, но при этом не соглашаться с какими-то моментами в их "восприятии Символа Веры". Так это назовем. А вот теперь попробую выразить главное... Вот Вы воспринимаете Андреева и Бердяева членами Православной Церкви. Но Вы являетесь здесь некоторым исключением из "общепринятого церковного мнения". Ибо для "общепринятого церковного мнения" Андреев - это теософ и оккультист, а Бердяев - "философ за церковной оградой". И главное, вопросы, которые поднимались тем же Бердяевым, они неинтересны церковному большинству. Просто НЕИНТЕРЕСНЫ. Этот вывод я сделал не из книг, газет и Интернета, а из личного общения. Безусловно, из всякого правила есть исключения: Вы, например, Юрий, мой друг батюшка... А больше и назвать из воцерковленных никого не могу. А вот то, что темы, поднятые Бердяевым и Андреевым, неинтересны "церковному большинству" - именно на это мы тут сетуем. А не то, что мы хотим, чтобы Церковь немедленно сделала Андреева святым, Бердяева приравняла к Отцам Церкви, ввела понятие Вечной Женственности, начала диалог со всеми и т.д., и т.п.
Нет, конечно. :)   

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 16 Июнь 2017, 08:30:48, Золушка»

Юрий, я об этом и говорю:
Цитата: Вадим Булычев от 13 Июнь 2017, 19:05:58

    Скорее всего дерево было уже БЕСПЛОДНО.

Конечно, Вы говорили именно об этом. Да оно вообще является наиболее распространённой богословской трактовкой. Просто до книги Фаррара я не знал, что плоды у смоковницы появляются прежде листьев, что есть остающиеся с осени фиолетовые плоды (кермоусес) и есть весенние плоды (баккоороф) и т.д. И эти чисто мирские детали сняли последние сомнения (которые, чего греха таить, ранее ещё оставались).

Как сказать... Здесь очень тонкий момент. Да, очень часто в Писании повторяется это - "объяты страхом", "ужаснулись", "убоялись", "пали ниц от ужаса". Для современного восприятия все это может быть искусительным. Почему так много страха? Как совместить это с Любовью Бога? Да, традиционное объяснение: мол, это не страх в смысле обычного страха, а боязнь потерять Бога. Но мне кажется, это несколько натянутое объяснение. Разве люди, которые падают от страха, падают именно от того, что боятся потерять Бога, а не просто от сильнейшей эмоции - страха? Или так: люди ужасаются Божественных явлений потому, что боятся потерять Любовь Божью, или боятся самого Бога, как Всемогущего Сверхъестественного Существа? Понятно, что между первым и вторым (боязнь потерять Любовь и боязнь самого Бога) - некоторая разница. Как между ветхозаветным Яхве и новозаветным Отцом Небесным. Хотя понятно: первое вытекает из второго. Так же как и страх может иметь "смешанную природу". Как известно, любое вторжение сверхъестественного в обыденную жизнь вызывает чувство страха (хотя не всегда). Но светлые силы (Ангелы, например, о Боге пока не говорим) стараются "погасить" страх. "Не бойся" - первое, что говорят посланные людям Ангелы. Страх не нужен им, они им не питаются, грубо говоря...

Страх как эмоция, конечно, во многом примитивен (ибо сугубо посюсторонен, хотя и важен для биологической жизни). Но страх как человеческое чувство всегда амбивалентен: и психологически, и метафизическим. Ведь даже в древнегреческой мифологии Фобос - не просто исчадье Ареса да брат Деймоса, а ещё и сын Афродиты, и брат Гармонии. И говоря словами Бердяева (хотя то есть и у Кьеркегора, да и вообще у многих), "страх, всегда связанный с эмпирической опасностью, нужно отличать от ужаса, который связан не с эмпирической опасностью, а с трансцендентным, с тоской бытия и небытия".

Поскольку же здесь (в этой теме) речь прежде всего об образах Бога у Бердяева и Андреева, то вот что ещё обнаруживается - несколько парадоксальное. Тот же Бердяев всегда резко обличал "рабью ортодоксию", связанную со страхом. Но являясь православным христианином, основываясь на Евангелиях, выход видел (в том числе) в такой трактовке, как разделение проповедей Христа на эзотерические и экзотерические, для аристократов духа и для профанов:

"Христианство есть религия любви и свободы. Евангелие есть благая весть о наступлении Царства Божьего. Христос защищает мытарей и грешников и обличает самоправедность фарисеев, ревнителей закона. Он не бросает камня в грешницу. Он ставит человека выше субботы. Он призывает к себе всех труждающихся и обремененных, чтобы облегчить их бремя. Меня это бесконечно трогало и тогда, когда я не считал себя, христианином. Христос пришел не судить, а спасти и спасти всех. Но сравните дух Нагорной проповеди, да и весь дух Евангелия с притчами. В притчах обычно хозяин производит резкое разделение людей и всех, не исполнивших его воли, посылает в геенну огненную, где будет плач и скрежет зубовный. В притчах есть жестокость и беспощадность, и многочисленные ортодоксальные любители ада могут на них опираться. Средний гуманный человек XIX века не поступил бы так жестоко с девами, не наполнившими своих светильников маслом, с не приумножившим талантов, как хозяин в притчах. Но ведь хозяин - Бог. Меня всегда это отталкивало. Это есть вопрос о том, можно ли понимать христианство как религию страха и запугивания. Но люди сейчас слишком испуганы ужасом мира, чтобы исповедовать религию страха и ужаса. Нужно помнить, что притчи обращены к простому народу той эпохи, к среднему человеку, которому мало понятна бескорыстная любовь к Богу и божественному, они сказывались в ограниченных рамках пространства и времени. Притчи - экзотеричны, в них учение Христа, голос свыше, преломлены в темном еще человеческом сознании. Другого языка человеческая масса еще не понимает, понимают лишь немногие. Во многих местах Евангелия образ Христа и Его учение видны лишь через тусклое стекло. Но видение через тусклое стекло есть видение экзотерическое. Образ Христа был выше того образа, который раскрылся в Евангелиях уже преломленным в тусклом стекле, приниженным воспринимающей человеческой стихией. Средний человек не мог воспринять откровения Бога без элемента устрашения, без угроз наказанием. Страх с древних времен есть основной человеческий аффект, он движет историей".

Как сейчас помню даже обстоятельства, при которых впервые читал его "Самопознание" (дело было в 90-м, в поезде, на Урале) В конце 80-х ничто, пожалуй, из русской философской классики не публиковалось у нас столь же широко, как работы Бердяева. И после всего у него прочитанного именно "Самопознание" позволило понять его философию как единое смысловое целое, уловить самый дух бердяевской мысли. Но вот что тогда уже обратило на себя внимание, в том числе в этом фрагменте: при всём пафосе, направленном против социоморфического понимания Бога - апелляции, типа "средний гуманный человек XIX века не поступил бы так жестоко". То есть, даже самый последовательный (предельно последовательный! равных ему в этом не знаю) мыслитель творчества и свободы, для которого любая объективация свободного творческого духа (даже в культуре) есть самоотчуждение духа от свободы и творчества, любое суждение о Боге, кроме апофатического, есть заведомое рабство, снижение и искажение, а страх и Любовь несовместимы - даже он не смог (ибо не может никто) выйти за пределы представлений, слов и понятий нашего тварного мира. И даже для него (во многом неосознанно) мерилом Бога является человек, а не наоборот. И, что характерно, претензия на духовный аристократизм, соблазн судить о вере по верующим с острым неприятием профанных (якобы) проявлений веры у "человеческой массы" - всё это и самого Бердяева порой вгоняло в страх самого худшего рода, граничащего с кошмарным унынием: 

"Самым большим соблазном является не предмет веры, а субъект веры, формы выразительности его веры на земле. Часто этого нельзя вынести. Невозможность для человека высокого сознания признать и узнать Бога, может быть, есть лишь невозможность принять человека, верующего в Бога, его искажающие идеи о Боге, отражающие его собственное рабство, его жесты благочестия. Поэтому очищающее значение имеет апофатический момент в богопознании. Все люди должны были бы быть бунтарями, то есть перестать терпеть рабство. Я не склонен к сомнению, но иногда приходила в голову такая кошмарная мысль: а что если права рабья ортодоксия, тогда я погиб. Но я быстро отбрасывал эту мысль...
Я не сомневаюсь в существовании Бога, но у меня бывают мгновения, когда приходит в голову кошмарная мысль, что они, ортодоксы, мыслящие отношения между Богом и человеком социоморфически, как отношения между господином и рабом, правы, и тогда все погибло, погиб и я
".

Вообще, пожалуй, своеобразным тестом в этом отношении является то, как человек внутренне (чисто подсознательно, эмоционально) воспринимает применительно к самому себе выражение "раб Божий". Как нередко замечал по жизни, для многих это является некой проблемой - имею в виду, из числа тех, кто считают себя неортодоксальными. И в лучшем случае таковые начинают относить к себе выражение "раб Божий" как бы в знак смирения (что порой отчасти граничит со "смирением паче гордости"). Поэтому в этом плане, на мой взгляд, глубоко прав Андрей Охоцимский: "Решение проблемы состоит не в том, чтобы смириться с "неприятным" названием "раб Божий" и воспринять его как знак повышенного смирения, а в том, чтобы хорошо подумать и понять, что это название выражает фактическую сущность реальных взаимоотношений любого человека с Богом" http://www.proza.ru/2010/02/16/384. Что отнюдь не помешало Самому Богу вочеловечиться и явиться в мир "в образе раба", говоря святоотеческом языком - именно потому, что Бог всемогущ, может абсолютно всё, даже уничижить Себя до земного воплощения и земной смерти. А вот этот момент (на рассудочном уровне) был категорически неприемлем для Даниила Андреева. Что, однако, и ему не мешало исповедовать православный Символ веры, ибо вера сверхрассудочна - она разумно-сверхразумна, и даже подобные рассудочные заблуждения обращает в свою основу, ибо они суть блуждания на истинном пути.

для "общепринятого церковного мнения" Андреев - это теософ и оккультист, а Бердяев - "философ за церковной оградой". И главное, вопросы, которые поднимались тем же Бердяевым, они неинтересны церковному большинству. Просто НЕИНТЕРЕСНЫ.

Однако Бердяев ведь и есть именно "философ за церковной оградой" - иначе он был бы богословом. Более того, он также и "философ за исторической оградой", если можно так выразиться. Попробуйте в среде историков (мне это доводилось не раз) заговорить, например, о его работе "Смысл истории" (которую ценю очень высоко). Вообще в той среде к историку, если у него ещё и философское образование, сразу же начинают относиться с неким предубеждением (пусть даже явно не выражаемым), как к тому, кто вольно или невольно привносит нечто чуждое исторической науке. Вот с этим по жизни мне приходилось сталкиваться гораздо чаще, нежели с каким-либо неприятием философии Бердяева со стороны верующих. У последних отношение к нему не очень-то отличается от отношения неверующих, которые в основном Бердяева тоже не читали, а только что-то слышали о нём, и которые зачастую вообще к философии (любой) относятся как к излишним "антимониям".

А насчёт, что поднимаемые тем же Бердяевым проблемы церковному народу неинтересны, я бы так не сказал. Наоборот, они как раз в центре внимания, только в иных формулировках, в иных обличиях. Тем Бердяев и велик, тем и значим, что поднимал проблемы, так или иначе волнующие всех людей без исключения. Иначе его личное философствование не представляло бы для всех других никакого интереса, кроме чисто биографического.

Другое дело, что искать у Бердяева ответы на многие вопросы вряд ли стоит. Некоторые из поставленных им проблем даже до конца и не поставлены. К примеру, насчёт абсолютной Божией Любви. С гораздо большей силой, с гораздо большей последовательностью и с гораздо большей антиномичностью это выражено у Иисака Сирина:
"Чему подобно то Бытие, Которое невидимо, безначально по естеству Своему, Которое едино в Себе, Которое по естеству Своему - за пределами познания, ума и чувства тварей, Которое вне времен и эпох, Которое - Создатель всего этого... Подумаем теперь, сколь богат в своем изобилии океан творчества Его и как много тварей принадлежит Богу и как в Своем сострадании Он носит все, посещает все, заботится обо всем и руководит всем; и как Он со Своей безмерной любовью пришел к устроению мира и началу творения; и как сострадателен Бог, и как терпелив Дух Его, и как любит Он эту тварь, и как переносит ее, снисходительно терпя ее суетность, грехи и различные злодейства, неимоверные богохульства демонов и злых людей... У Него одна любовь по отношению к нам и к святым Ангелам. И к грешникам она такая же, как к праведникам"

Такова антиномия Божией Любви, если брать в человеческих категориях (а иных у человека в земной жизни нет): Его Любовь абсолютна, превечна, неумаляема и невозрастаема, ибо максимальна, и равным образом распространяется на всё творение, не всю тварь - будь то святые или грешники, пресвятые Ангелы или наизлобнейшие бесы. А раз так, раз Любовь абсолютна, то получается, что она одинаково распространима и на палачей, сжигавших людей в концлагерях, и на насчастных, которых оные палачи сжигали, и на изверга, убивающего беззащитного ребёнка, и на ребёнка, которого убивает безжалостный изверг? Но если нет, то Любовь тогда не абсолютна? Бердяеву был присущ беззаветный пафос свободы, творчества, любви - но ему был неведом величайший бесовский соблазн, кроющийся и в любви, и в творчестве, и в свободе. Ведь за последний век нет такого преступления и нет такого злодейства, которые не совершались бы на земле во имя любви и именем любви, во имя свободы и именем свободы. Таков ныне нео-Великий нео-Инквизитор, имя коему нео-либерализм и нео-нигилизм: уже не только и даже не столько хлебы в его арсенале, сколько всевозможные "ценности" - прежде всего ценности творчества, ценности свободы. Для подлинного осознания всего этого философии Бердяева, увы, недостаточно.

А вот то, что темы, поднятые Берляевым и Андреевым, неинтересны "церковному большинству" - именно на это мы тут сетуем. А не то, что мы хотим, чтобы Церковь немедленно сделала Андреева святым, Бердяева приравняла к Отцам Церкви, ввела понятие Вечной Женственности, начала диалог со всеми и т.д., и т.п.

В таком случае не грех посетовать и на Бердяева с Андреевым. К ним есть изрядные претензии и со стороны "церковного меньшинства" (если уж использовать подобные градации). Чтобы не возникло лишних ассоциаций, приведу эти претензии в редакции Александра Меня, хотя бы четыре пункта из числа основных:

1. "Для Бердяева тайна Бога всегда была тайной непостижимой. В этом он был полностью согласен с христианским богословием. Но и тайна человека оставалась столь же непостижимой. Тайна человека оказывалась у него необычайно тесно связанной с тайной божественного. Здесь одна из уязвимых сторон бердяевской метафизики. Он пишет: «Согласно Библии, Бог вдохнул в человека дух. Поэтому дух не есть творение, а есть порождение Бога». Это очень неточно. Это крайне спорно. Это фактически отождествление нашего духа с Духом божественным".

2. "Он говорит о том, что свобода находится глубже Бога, что это некая тайна. Здесь он питался источниками немецкого мистика XVII века Якоба Бёме о некой Бездне, которая лежит в основании всего. Для Бердяева это понятие было не совсем отчетливо, иногда он его отождествлял с Богом. Бог находился по ту сторону понимания добра и зла (так у Бёме). Но Бердяев потом отделил Бога от Бездны и отождествил Бездну с тем порывом, чудовищным, иррациональным, бессмысленным, но мощным, порывом свободы, которая не может быть определена ничем. Это дуалистическое представление едва ли может быть разделено христианством, потому что Бердяев говорил, что Бог создал мир из ничего, но «ничего» - это не «ничто», а тот темный хаотический мир несозданной свободы, которая нетварна как Бог. Мы с библейских времен все-таки стоим на той точке зрения, что ничего нетварного, кроме Творца, не существует".

3. "Тайна зла была для Бердяева необычайно острой, он всю жизнь ею мучился. И он говорил так: Бог не повинен в мировом зле, Бог не всемогущ. Он не властвует в мире, а Он побеждает темное хаотичное начало, которое совечно Ему, то есть оно всегда было... Так вот, раз Бог не всемогущ, а только побеждает тьму, Бердяев выдвигает другую, спорную, с точки зрения христианской, концепцию, что Бог нуждается в мире, что Бог ищет в нас, в человечестве, Себе поддержку".

4. "Однажды Бердяев услышал слова французского писателя Леона Блуа о том, что Бог - это Великий Одинокий, и он пережил это как какой-то внутренний опыт. Не полноту Божию почувствовал, а некое божественное метафизическое страдание. И страдание мира он переживал как... нарушение Божественного одиночества. Нам нужен Творец, но и мы Ему бесконечно нужны. Есть много поразительного, глубокого, загадочного и тонкого в этих суждениях Бердяева, хотя, с точки зрения богословия, они представляются, конечно, спорными".

Так что, как видим, вообще с православной точки зрения (хоть "большинства", хоть "меньшинства") неточность и спорность (мягко говоря) некоторых ключевых положений философии Бердяева является бесспорным фактом.


Спасибо, Юрий и Вадим, за интересную дискуссию. Вступать в неё развёрнуто пока воздержусь, но несколько уточнений сделать захотелось (скопом, в одном посте).

Заметки на полях

Бог в Ветхом Завете и Бог в Новом Завете - один и тот же Бог. Потому и образ Бога в Ветхом Завете, в основе своей - тот же, что и в Новом Завете.

Бог-то один и тот же, как один и тот же Бог во всей Вселенной, в каких бы формах Он ни преломлялся в религиозных текстах всех традиций, не только иудаистской и христианской.

Бог один, но религиозная традиция, сформированная Ветхим Заветом (иудаизм), не приняла Бога Нового Завета и не считает продолжением своей традиции Новый Завет (вообще Заветом не считает). И если бы иудаизм сошёл с исторической и культурной сцены, мы могли бы сказать, что единство Ветхого и Нового Завета вытекает не только из духа, но и из буквы обоих и является единственно возможной формой их существования в мире, а все отклонения от неё — нежизнеспособны. Однако Ветхий Завет без Нового продолжает жить и питать одну из мировых религий по сей день. Следовательно, есть и в самих текстах Ветхого Завета нечто такое, что не даёт принять его единство с Новым и согласовать образ Бога обоих Заветов немалому числу людей. Само существование этой традиции, даже без поддержки государственных институтов долгие века и вопреки всем гонениям, говорит об имеющейся глубокой духовной причине, не позволяющей соединить образ Бога одного и другого Заветов — внутри церкви Завета Ветхого.

И если Ветхий Завет ныне кажется "жестоким", значит свою историческую задачу он всё-таки выполнил - иначе жестоким бы не казался, как не казался его современникам.

Он и не кажется жестоким — внутри самого себя, как не кажется жестоким иудеям их Бог. Некоторые черты ветхозаветного образа Бога кажутся жестокими (искажёнными) только в свете Нового Завета. Равно как и целостность достигается только от Нового Завета к Ветхому, а наоборот — не получилось: Ветхий Завет остался автономным, не нуждающемся в Новом. А тезис, что Ветхий Завет выполнил свою историческую задачу, иудаизм не примет никогда. Т.ч. единство обоих Заветов осуществилось только в Новой, христианской традиции, сама же Церковь Ветхого Завета новое Откровение не признала и никакого единства с ним не приняла.

Но нет никакого "тёмнодуховного" влияния, и главная разница не в "образах Бога", а в уровнях Откровения, данного Богом человеку в ветхозаветной истории и в истории новозаветной. Которая продолжается по сей день, ибо продолжается действие Святого Духа в земной Церкви Христовой.

Действие Святого Духа продолжается и в церкви Ветхого Завета, иначе иудаизм давно бы стал только экспонатом в музее древних религий, как античные божества. И тем не менее иудаизм не принял новый уровень Откровения. То же может быть и с церковью Нового Завета, которая не примет третий уровень Откровения. Что не отменяет действия Святого Духа в земной церкви Христовой. И не отменяет духовного единства Откровения и всех его уровней.

А причины такого «ступенчатого единства», где каждая из ступеней может не понимать и не принимать следующей и длить своё автономное существование, быть носительницей полноты истины и преисполняться Духом Святым, несмотря на неприятие следующего уровня Откровения, — причины тому в том числе и в образе Бога, сформированном традицией. Человек не может совместить ветхий и новый образ Бога в своём существе, в силу своей человеческой инерционности. Вернее так: новый образ Бога способен вобрать в себя ветхий, но ветхий не вмещает нового. Однако, это не является приговором ветхому, и сформировавшая его традиция может продолжать жить и развиваться. Это мы видим в истории авраамических религий: новое Слово приняло в себя ветхое, но и ветхое осталось существовать без нового, само по себе. То же может произойти и с христианской традицией...

Богодухновенность библейских текстов не отменяет человеческого фактора, не отменяет того, что в каждом человеческом существе борется Бог и дьявол. А следовательно, ни в чём, творимом человеком, не может быть абсолютной гарантии от возможности невольных вкраплений не только слишком человеческого, но и «тёмнодуховного». Абсолютную гарантию от таких вкраплений даёт только Богочеловеческая природа Христа, свободная от греха изначально. Человек же, любой, не может быть абсолютно прозрачным проводником Божьего Слова. Говорить о принципиальной невозможности невольных вкраплений в тексты «тёмнодуховного» можно было бы только применительно к текстам, написанным Богочеловеком. Но Христос нам не оставил никаких текстов. Интересно, почему?

Мне кажется, потому, что появление в человеческой культуре текстов, написанных Богочеловеком, привело бы к неминуемому обожествлению Буквы. Тогда бы «божественная буква» со временем неизбежно убила Дух. Только написанное людьми даёт человеку при восприятии текста духовную свободу, возможность не обожествлять букву. И потому утверждения, что в богодухновенных текстах каждая буква исполнена Духом Святым и не содержит в себе ничего другого, кроме Духа Святого, не смогли стать абсолютной догмой: всё-таки тексты написаны пусть и богодухновенными, но людьми. Если бы у нас были тексты, написанные Христом, на свободе совести пришлось бы поставить крест. А на Крест Спаситель и взошёл ради нашей свободы. И ради неё же не оставил нам букву, которую мы могли бы из самых благих побуждений превратить в идола, убивающего дух.

К слову, мне всегда казалось сужением великого смысла Боговоплощения утверждение «Христос — основатель Церкви». И даже: «Христос — основатель христианства». Такое утверждение применимо к Аврааму, Моисею, Будде, Мухаммеду, Лютеру — любому основателю религии, конфессии, церкви, но не к Христу. Да, формально основатель Церкви, конечно. Но Христос Спаситель Мира и Слово Божие не потому, что Он церковь основал и ещё одну религию. Христос — это центральное Событие всего космоса, всей метаистории, Сердце и Логос.

Поэтому в Православной Церкви нет тех, которые руководствовались бы, так сказать, "ветхозаветным духом" или "ветхозаветным образом" Бога - Ветхий Завет всецело воспринимаем и понимаем через Новый (который, в свою очередь, не понять без Ветхого).

Ветхозаветный образ Бога не един духовно. В нём есть несовместимые с духом Нового Завета черты. Но в Церкви есть те силы, которым именно такие черты (властного Бога-ревнителя) дороже других. И причины тому не богословские совсем. Поэтому так настойчиво охраняются именно такие черты в образе Бога, которые помогают выстраивать отношения «властелин-раб» в церковной иерархии, по образу и подобию, якобы, иерархии Небесной. Это и есть бюрократизация религиозной жизни, формальное её омертвение.

Хотя совесть их отнюдь не мучает - наоборот, именно к ней (к своей) они и апеллируют прежде всего, выводя нечто должное для всех.

Кого мучает или не мучает совесть, нам не дано знать. Совесть может мучить по-разному, не только на уровне сознания. Совесть, кстати, никогда не выводит ничего должного для всех. Это делает разум. А совесть говорит только с конкретной личностью, не давая ей как раз скрыться за общими формулами.

Но это уже крайний пример. Есть немало других, менее одиозных, но не менее духовно опасных. В том числе так или иначе связанных с христианством. Точнее, с ревизией христианства - как, например, "толстовство", где тоже охотно апеллировали к личной совести, совершенно не принимая во внимание простую истину: совесть - голос Бога, судящего человека в нём же самом, но не голос о Боге для человеческих суждений о Нём.

С толстовством вообще смешно получается: его критикуют на уровне концепции, усматривая в этой концепции, во многом справедливо, философские и богословские нестыковки с христианской традицией. Да всё дело в том, что концепция в толстовстве — бантик, малозначащая вещь, даже неинтересная. Соль толстовства — нравственный пафос, предельная искренность, неравнодушие, честность, а главное — проповедь любви. Это не философия. И не религия. Это любовь и нравственный порыв к Богу неравнодушного и великого человека. Собственно, в этом всё толстовство. С мерками философии и богословия к нему вообще нельзя подходить. К Достоевскому — можно.

Я не могу представить себе человека, которому бы Толстой своими проповедями нанёс духовный вред, нравственно бы растлил или искусил. Зато среди духовенства, исповедующего правильное богословие, таких растлителей и отвратителей от Христа великое множество. Однако, анафеме их никто не предавал. Потому что по букве они не противоречили церкви. А что по духу — так это формально обличить трудно, да и зачем?

Делать из Толстого «ревизионера христианства», духовно опасного еретика на руку только «фарисеям от христианства». Да, философски Толстой отходил от христианства, богословски тяготел к буддизму, но разве это главное в его проповеди? Толстой и при жизни, и после смерти привёл немало людей к вере в Бога, а затем и в церковь Христову. А в церкви эти люди зачастую сталкивались с такими «служителями Христа», всё служение которых было в итоге направлено к отторжению человека от церкви. Т.ч. по плодам если судить, то Толстой со своей критикой церкви сделал несравнимо больше доброго для Христа и Его Церкви, чем многие и многие ревнители традиции.

То же касается и вопроса о разных образах "ветхозаветного Бога" и "Бога новозаветного" - как, якобы, по духу своему разных.

Такого в настоящей теме не утверждалось. Речь шла либо о некоторых чертах Бога, несовместимых с тем образом Бога, что явил миру Христос. (О противопоставлении же «„ветхозаветного Бога“ и „Бога новозаветного“ — как, якобы, по духу своему разных», здесь речи не было вообще.) Либо речь шла о разном понимании тех или иных мест или символов Ветхого Завета. Ни о ревизии текстов, ни тем более об удалении каких-то кусков из них тоже никто не говорил.

И давайте уберём всё это из Евангелий. Что останется?

А давайте не будем спорить с теми тезисами, которых никто не высказывал? Так мы сэкономим и своё время, и читателя.

Иисус Христос - не Богочеловек. Что интересно, такой же вывод неизбежно получается из любых аналогичных попыток. К примеру, у Даниила Андреева, в "Розе Мира" коего есть богочеловечество, но нет Богочеловека.

Необходима расшифровка. Из каких утверждений Даниила Андреева следует, что Христос не Богочеловек? Что значит «в „Розе Мира“ есть богочеловечество, но нет Богочеловека»? Андреев нигде не говорил, что эпоха Розы Мира — это богочеловечество. Более того, эта эпоха оканчивается у Андреева приходом Антихриста — как главы Розы Мира, замечу. Второе Пришествие Богочеловека Христа и знаменует у Андреева начало богочеловечества. И ни в чём здесь Андреев не противоречит христианской эсхатологии. Центральное же место Христа, Богочеловека, в космосе, истории и метаистории у Андреева совершенно чётко обозначено, и множество раз. «Роза Мира» на редкость христоцентрична, в отличие от подавляющего большинства эзотерической и теософской литературы. На чём основывается утверждение, что в «Розе Мира» нет Богочеловека? (В данном случае я настаиваю на расшифровке: это слишком серьёзное утверждение, чтобы его бросать походя и безосновательно.)

Однако это не даёт никому и никаких оснований думать, что нет действия Святого Духа в земной Церкви Христовой, что другие православные христиане в течение двух тысяч лет чего-то недопонимали и имели какой-то неправильный образ Бога.

А кто такие огульные заявления здесь делал? На чём основывается это утверждение?

Откровение продолжается и после Вознесения Иисуса Христа.

Однако это Откровение не было принято церковью Ветхого Завета. Так же может быть не принято и устоявшейся христианской традицией новое Откровение. Что не делает предыдущие стадии ложными, но не делает ложным и новый уровень Откровения.

От спекуляций и подмен в нашей грешной жизни никто не застрахован. Бывало и так, что они временами господствовали в Церкви (и арианская подмена, и иконоборческая, и т.п.).

Иконоборчество, на мой взгляд, до конца не преодолено в Церкви. Это одна из причин непонимания религиозного смысла человеческого творчества (кроме творчества Евхаристии и церковных текстов) и постепенного отчуждения светской культуры. Корни уходят в иконоборчество как раз.

Развитие представлений о Божестве в основе своей имеет прежде всего Откровения Самого Бога - один уровень Откровения дан в Ветхом Завете, другой - в Новом Завете, третий - в продолжающемся в Церкви и через Церковь Откровении Святого Духа.

К сожалению, третий уровень — всё чаще и чаще оказывается за церковной оградой, не принимается так же вторым уровнем, как тот не принимался — первым.

Лишь богодухновенное человеческое творчество в этом плане даёт подлинный результат, который и признаётся таковым полнотой Вселенской Церкви.

Во Вселенскую Церковь входит многое и многое из того, что было выставлено за стены церкви земной. Богодухновенное человеческое творчество выплёскивается из земной церкви. И это трагедия не только для культуры; для церкви — даже большая, ибо больше спросится.

Если тезис о богодухновенности человеческого творчества в светской культуре (в высших её формах) пока остаётся весьма сомнительным для церковного сознания, то наличие в мире иных религиозных систем и культов опровергнуть нельзя. Следовательно, исключительность богодухновенного творчества только в одной Церкви вызывает тоже справедливые сомнения (судя и по результатам в том числе).

Опять-таки в этой связи можно вспомнить Даниила Андреева: при всей грандиозности открывшейся ему картины, запечатлённой в "Розе Мира", она гораздо менее грандиозна, нежели даже всего один факт действительного Боговоплощения, имевшего место быть в реальной истории человечества.

Некорректное сравнение. В свете события Боговоплощения все человеческие творения меркнут. Включая тексты Писания. Без Боговоплощения тексты Евангелий не имели бы большой цены и не могли появиться вообще. Величайшее космическое, метаисторическое и духовное событие Боговоплощения нельзя сравнивать ни с какими текстами: это несравнимые планы бытия. Но тексты могут свидетельствовать о новом великом духовном событии. И не только тексты, а целый ряд других эмпирических проявлений. И «Роза Мира» Даниила Андреева стоит в ряду таких свидетельств.

Первично духовное событие, новый уровень Откровения, а не тексты книг, пусть самых гениальных. Мы уже не раз говорили с Вами об этом, но вновь Вы меняете местами причину и следствие. Не «Роза Мира» — Откровение. Но духовное событие Откровения породило в человеческом мире целую череду событий, феноменов, произведений, тенденций, среди которых «Роза Мира» Андреева одно из ярких, но не единственное и не исчерпывающее.

Именно, речь только о мысленном эксперименте, как способе осмысления. Ведь и Максвелла, к примеру, нелепо было бы упрекать в сатанизме за его мысленный эксперимент, в результате коего в физике бытует термин "демон Максвелла". Так и в данном случае.

Никто здесь не ставил даже мысленных экспериментов по изъятию кусков или по переписке библейских текстов. Осмысление текста и его перекройка — и формально разные вещи, и разные направления духа.

Это называется страхом Божиим. И он вошёл в новозаветную Церковь (в чём тоже преемственность от ветхозаветной) вместе с основателем её Иисусом Христом

Страх бывает разным. Страх перед всемогущим властелином и страх потерять любовь — это духовно разные, даже несовместимые состояния. Не эмоции, но именно состояния духа. Христос освобождал от страха намного больше, чем вселял страх.

Я, например, не считаю, что "раб Божий" является названием, выражающим фактическую сущность реальных взаимоотношений любого человека с Богом.
Здесь каждое слово вызывает у меня, как минимум, вопросы: «фактическая», «сущность», «реальных», «любого» и т.д.

В Евангелиях есть символика «сынов Божиих», духовно исключающая «рабов Божиих». Сын не может быть рабом Отца. Если же в слово «раб» вкладывается добровольное принятие воли Отца, понимание великой разницы в масштабах, недоступности и неподсудности для нашего разума Божественного Промысла — это уже не «раб», в человеческом смысле слова. Но если Бог прежде всего полновластный вседержитель, наказывающий ослушавшихся Его воли, то «раб» обретает самый простой человеческий смысл. С одной стороны здесь вопрос терминологии, а с другой — упрощение, считающее свою трактовку фактической, сущностной, реальной для любого.

И после всего у него прочитанного именно "Самопознание" позволило понять его философию как единое смысловое целое, уловить самый дух бердяевской мысли

А мне всегда казалось «Самопознание» самой слабой книгой Бердяева, больше умаляющей его философию, чем раскрывающей. Лишний раз убеждаюсь, что нет и быть не может у нас никакого «объективного прочтения», что нет и никакой «философии Бердяева» (как объективно живущего в культуре феномена), но только сотворческий акт, рождающий «философию Тарана-Бердяева», «философию Бухарова-Бердяева» и т.д. И опровергаем мы не столько Бердяева, сколько нестыковки нашего понимания Бердяева с нашей картиной мира.

Что отнюдь не помешало Самому Богу вочеловечиться и явиться в мир "в образе раба", говоря святоотеческом языком - именно потому, что Бог всемогущ, может абсолютно всё, даже уничижить Себя до земного воплощения и земной смерти. А вот этот момент (на рассудочном уровне) был категорически неприемлем для Даниила Андреева.

Опять требуется основание для подобного утверждения. Откуда вытекает «категорическая неприемлемость для Даниила Андреева» добровольного уничижения Божества? Я не вижу оснований в текстах Андреева для столь категорических утверждений.

Однако Бердяев ведь и есть именно "философ за церковной оградой" - иначе он был бы богословом.

Классификация «богослов-философ» — дело десятое и условное. А вот почему за церковной оградой оказалось слишком много из того, что не должно было там оказаться, — это вопрос, на который ещё предстоит ответить. И в церкви, и в миру. Этот вопрос будет с каждым годом становиться всё нестерпимее, как все вопросы совести. От него всё равно не уйти. И никакие заклинания, что «нет такого вопроса», не помогут. Между прочим, новые уровни Откровения часто начинаются со жгучих вопросов совести, от которых не удаётся отмахнуться всё большему и большему числу людей. От пророков отмахнуться можно, но от совести — никому пока не удавалось. И за церковную ограду вынести вопросы совести — тоже.

А раз так, раз Любовь абсолютна, то получается, что она одинаково распространима и на палачей, сжигавших людей в концлагерях, и на насчастных, которых оные палачи сжигали, и на изверга, убивающего беззащитного ребёнка, и на ребёнка, которого убивает безжалостный изверг? Но если нет, то Любовь тогда не абсолютна?

Такие противоречия создаются формальной логикой и внутри неё неразрешимы. Системная ошибка здесь следующая: любовь не безликая энергия, которую можно измерить, чтобы решить — одинаково или не одинаково она распространима. Любовь вообще не поддаётся количественному измерению, как не поддаётся ему «я» и «ты». Любовь всегда конкретна между любящим и любимым, неповторима, несравнима.

Если же понимать, что палач-изверг — это тяжелейшая форма нравственной болезни, ужасающее духовное уродство, то вопрос об одинаковости любви снимается вообще. Разве Отец меньше любит заболевших детей, которых искалечила страшная болезнь до безобразия, чем детей здоровых? Но Отец любит не болезнь, а больного, и видит в нём Свой прекрасный Замысел, его будущий лик, а не нынешнее отвратительное состояние. Мы же видим нынешнюю стадию и саму болезнь, а не больного и тем более не его лик. Поэтому и все подобные вопросы говорят только о нашем непонимании любви, а не о самой любви. Там, где мы реально любим, мы таким теоретизированиям не предаёмся; не тем заняты. Такие вопросы о любви приходят только тогда, когда уходит любовь.

Таков ныне нео-Великий нео-Инквизитор, имя коему нео-либерализм и нео-нигилизм: уже не только и даже не столько хлебы в его арсенале, сколько всевозможные "ценности" - прежде всего ценности творчества, ценности свободы.

Слова, слова, слова... Творчеством нельзя соблазнять — творчество тяжёлый крест, доля, а не своеволие. Соблазняет ложь. Свободой именуется формализм свободы. Творчеством — в лучшем случае компиляция, а как правило — паразитизм на чужом творчестве. Индивидуализм, соблазняя личностью, приводит к безликости. Формальная свобода — к человеку-функции. А формальное творчество — к творческому бесплодию. Дьявол не тёмная бездна, не альтернатива, но «обезьяна Бога», паразит, воля к небытию. Как воля к небытию может соблазнять ценностями творчества и свободы? Только так же, как ложь может соблазнять правдой. Ложь и есть правдоподобие: буква убивает дух.

Так что, как видим, вообще с православной точки зрения (хоть "большинства", хоть "меньшинства") неточность и спорность (мягко говоря) некоторых ключевых положений философии Бердяева является бесспорным фактом.

Спорность не значит ложность, но значит неоднозначность. Не бывает бесспорной философии, бесспорной поэзии, бесспорного творчества. Да и бесспорного богословия тоже. Всё спорно, что глубоко и неоднозначно. В первые века христиане много спорили, а потом научились выдавливать за церковную ограду всё спорное...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 16 Июнь 2017, 20:39:16, Ярослав»

Тоже не хотел бы вдаваться в спор по частным моментам, всего лишь несколько заметок по поводу заметок.

вновь Вы меняете местами причину и следствие. Не «Роза Мира» — Откровение...

Как будто я хоть где-то утверждал, что "Роза Мира" - Откровение. Этого не утверждал и Даниил Андреев.

Христос — это центральное Событие всего космоса

Согласен, ибо тоже так считаю. Кстати, так же считал и Бердяев, но не Даниил Андреев. У него Христос - всего лишь локальное явление земного Планетарного Логоса в человеческом обличии. Да и то явление неудачное, не завершившееся так, как было задумано самим этим Планетарным Логосом.

Классификация «богослов-философ» — дело десятое и условное. А вот почему за церковной оградой оказалось слишком много из того, что не должно было там оказаться...

Любая классификация условна. В том числе по принципу церковной ограды: что в ней, а что не в ней.

Однако насчёт соотношения богословия и философии поясню, хотя по этому поводу немало было написано ещё Григорием Богословом и другими каппадокийцами. Предельно кратко мысль того же Григория Богослова (получившего, кстати, великолепное философское образование а Афинской академии, как и Василий Великий) состоит в следующем. Философия есть любовь к мудрости (что общеизвестно с античных времён). До Боговоплощения философскому умозрению ведом был лишь окольный путь к Богу - через постижение сотворённого Богом мира, через умозрения сущности тварных вещей. Иисус Христос - воплотившийся Бог Сын, Слово, Премудрость Божия. Соответственно после Боговоплощения высшая философия есть любовь ко Христу, к Премудрости Божией. В дискурсивном выражении таковая высшая философия есть богословие. Хотя сохраняет своё значение и прежний окольный путь - философия как путь к Богу через умозрение в тварном мире. Это, так сказать, элементарная философия. Однако после Боговоплощения она имеет значение лишь постольку, поскольку ведёт к Богу, а не уводит от Него. Мог бы привести на сей счёт подробные выдержки, но не буду - ныне каждый желающий может сам прочесть труды Григория Богослова, Василия Великого, Григория Нисского и т.д.

Некорректное сравнение. В свете события Боговоплощения все человеческие творения меркнут. Включая тексты Писания.

Опять-таки, Вы излагаете отнюдь не мою точку зрения, а лишь своё восприятие. Я писал о другом: что даже та грандиозная космическая картина, которая обрисована в "Розе Мира", недостаточно грандиозна по сравнению с той, которая обрисована в Писании.

А мне всегда казалось «Самопознание» самой слабой книгой Бердяева, больше умаляющей его философию, чем раскрывающей.

De gustibus non est disputandum. Сам Бердяев считал иначе, да и я тоже.

Спорность не значит ложность, но значит неоднозначность. Не бывает бесспорной философии, бесспорной поэзии, бесспорного творчества. Да и бесспорного богословия тоже. Всё спорно, что глубоко и неоднозначно. В первые века христиане много спорили, а потом научились выдавливать за церковную ограду всё спорное...

Ну, тогда и это утверждение о христианах тоже очень спорно. А поскольку ничего бесспорного нет, то о чём речь...

нет и быть не может у нас никакого «объективного прочтения», что нет и никакой «философии Бердяева» (как объективно живущего в культуре феномена), но только сотворческий акт, рождающий «философию Тарана-Бердяева», «философию Бухарова-Бердяева» и т.д.  И опровергаем мы не столько Бердяева, сколько нестыковки нашего понимания Бердяева с нашей картиной мира.

Вспомнилось в этой связи у Ролана Барта: "Ныне текст создаётся и читается таким образом, что автор на всех его уровнях устраняется... Коль скоро автор устранён, то совершенно напрасным становятся и всякие притязания на "расшифровку" текста. Присвоить тексту автора - это значит как бы застопорить текст, наделить его окончательным значением, замкнуть письмо... Текст сложен из множества разных видов письма.., однако вся эта множественность фокусируется в определённой точке, которой является не автор, как утверждали до сих пор, а читатель".

Как говорится, Окно Овертона в действии: "Ты их в дверь - они в окно". И бессмысленно обсуждать тему "Образ Бога в творчестве Н.А. Бердяева...", а надо бы - "Образ Бога в акте сотворчества Бердяева с его читателем".

Однако в таком случае никаких нестыковок нашего понимания Бердяева с нашей картиной мира просто не может быть. Наоборот, сталинист вычитает у Бердяева сталинизм, либерал - либерализм, христианин - христианство, антихристианин - антихристианство и т.д. и т.п. Коль нет никакой "философии Бердяева" (как объективно живущего в культуре феномена), но только сотворческий акт, рождающий "философию Имярека-Бердяева", то каждый Имярек имеет своего Бердяева в полном соответствии со своей картиной мира.

Всё же я считаю, что есть такой культурный феномен как философия Бердяева (как и философия Соловьёва, философия Гегеля, философия Канта и т.д.). Объективный ли феномен, интерсубъективный ли или как-то иначе его охарактеризовать - это уже другой вопрос. Дело не в словах, а в сути. И уж прочесть чужой текст (в т.ч. того же Бердяева) да адекватно его понять способен любой нормальный человек, владеющий соответствующим языком.

«Последнее редактирование: 17 Июнь 2017, 08:47:55, Юрий Бухаров»

Как будто я хоть где-то утверждал, что "Роза Мира" - Откровение.

Вы утверждали, что это утверждали Ваши собеседники, чью позицию Вы изложили следующим образом:

Русская Православная Церковь (и земная Православная Церковь вообще) должна измениться в духе "Розы Мира" Даниила Андреева и Откровения Вечной Женственности, явленного русской религиозной философией (прежде всего Вл. Соловьёва), но меняться в этом духе не хочет.

Я (по месту цитаты) показал, что в данном случае причина и следствие переставлены местами. О том же сказал и здесь, потому что и здесь приписывалась другой стороне обратная последовательность: «текст=Откровение».

Кстати, так же считал и Бердяев, но не Даниил Андреев. У него Христос - всего лишь локальное явление земного Планетарного Логоса в человеческом обличии. Да и то явление неудачное, не завершившееся так, как было задумано самим этим Планетарным Логосом.

Окарикатурить и довести до примитива можно любую идею, дело нехитрое. Опровергать такое бессмысленно. Если есть желание действительно понять мысль Андреева и поговорить об этих сложнейших вопросах серьёзно, то можно продолжить диалог, например, в этой теме (она посвящена как раз Миссии Христа в контексте «Розы Мира»). Говорить же о таких вещах на предложенном уровне (а-ля Кураев) мне не представляется ни продуктивным, ни заслуживающим внимания.

Я писал о другом: что даже та грандиозная космическая картина, которая обрисована в "Розе Мира", недостаточно грандиозна по сравнению с той, которая обрисована в Писании.

В «Розе Мира» есть много того, чего нет в Писании. Если бы было достаточно одного Писания, то человеческая культура давно свелась к библеистике, а остальное — от лукавого.

Как говорится, Окно Овертона в действии: "Ты их в дверь - они в окно". И бессмысленно обсуждать тему "Образ Бога в творчестве Н.А. Бердяева...", а надо бы - "Образ Бога в акте сотворчества Бердяева с его читателем".

Бессмысленно обсуждать любую тему, если твои мысли другой стороной доводятся до абсурда.

Коль нет никакой "философии Бердяева" (как объективно живущего в культуре феномена), но только сотворческий акт, рождающий "философию Имярека-Бердяева", то каждый Имярек имеет своего Бердяева в полном соответствии со своей картиной мира.

Я имел в виду наш диалог: диалог Бухарова и Тарана. Внутри этого диалога присутствуют два понимания философии Бердяева, а не она сама. Какое из пониманий адекватнее — судить не нам. Внутри нашего диалога нет объективной философии Бердяева. Это была основная мысль. А дополнением шла мысль в скобках, что вообще никакой «объективной философии Бердяева нет», — это уже, так сказать, моё понимание экзистенциального подхода самого Бердяева, считавшего любую объективацию отчуждением истины. Мне кажется, Бердяев бы согласился с этим моим высказыванием (разумеется, не в лобовом его понимании).

Дело не в словах, а в сути. И уж прочесть чужой текст (в т.ч. того же Бердяева) да адекватно его понять способен любой нормальный человек, владеющий соответствующим языком.

А судьи кто? Чем измерять адекватность понимания?

Дело ещё вот в чём. В наших форумных диалогах с Вами мы не философию Бердяева обсуждаем, но используем её (как и цитаты А. Меня, обильно и по любому поводу) для утверждения собственной позиции. Такое изложение «философии Бердяева» (или Меня, или Андреева) никак нельзя назвать адекватным. В данном случае — это лишь полемический инструментарий. Адекватное же прочтение требует иного подхода и настроя. Проще говоря: любви. Предмет должен быть целью, а не средством. Тогда только и можно говорить об адекватности его понимания. Пока же предмет используется для собственной философской картины в качестве побочного средства по её укреплению. Это я и имел в виду, когда говорил, что в данных диалогах нет «философии Бердяева», а есть только «философия Бухарова-Бердяева» и «философия Тарана-Бердяева» (все цитаты Бердяева приводились в определённом полемическом контексте и не служили целью раскрыть мысль самого Бердяева, но лишь при его помощи придать основательности мысли Бухарова или Тарана).

Ещё и по этой причине я стараюсь воздерживаться от обильного цитатничества внутри своих постов: мне это кажется использованием любимых мною людей без их ведома в моих целях. Если я и привожу цитаты в форумных темах, то не внутри своих постов, но отдельно; и не от своего имени, чтобы эти цитаты не служили средством для меня лично, а служили полноте картины в целом (без непосредственной привязки к моим текстам).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 17 Июнь 2017, 13:43:30, Ярослав»

У него Христос - всего лишь локальное явление земного Планетарного Логоса в человеческом обличии. Да и то явление неудачное, не завершившееся так, как было задумано самим этим Планетарным Логосом.

Окарикатурить и довести до примитива можно любую идею, дело нехитрое. Опровергать такое бессмысленно.
Говорить же о таких вещах на предложенном уровне (а-ля Кураев) мне не представляется ни продуктивным, ни заслуживающим внимания.

Вообще-то тема, поднятая Юрием, очень серьезная. Пока "а-ля Кураева" я не вижу. Юрий, как и другие православные христиане, которые читали "Розу Мира" (таковых немного, но они есть), естественно, не смог пройти мимо этой темы, не заметить. И слава Богу, что заметил. С другой стороны, понятна и реакция Ярослава. Дело в том, что все критики Андреева, со стороны церкви, в один голос кричат: Андреев, дескать, оккультист и даже богохульник, у него сам Христос - "неудачник". Из этого тезиса (у Андреева - "Христос неудачник") строится вся дальнейшая критика "Розы Мира". Исключений практически нет.

К сожалению, никто из критиков Андреева не пытается понять тезис о "недовершенности миссии Христа" глубже. (О чем тут говорить, если он Христа называет "неудачником". Да и не считает Его Богом вовсе (локальное воплощение Планетарного Логоса)). Оставим пока тезис о "локальном воплощении Логоса". (Где-то у нас тоже был на эту тему разговор, надо поискать.) Возьмем второй пункт - "недовершенность миссии". Ярослав дал ссылку на ветку, где у нас идет разговор по этой теме. Но скажу пару слов и здесь.

Я сам, когда читал "Розу Мира" в первый раз, немножко "споткнулся" об это место. А ведь я на тот момент и не был еще христианином, но Евангелия уже читал. Однако впоследствии, когда я узнал больше и о христианстве, и познакомился с православным догматическим богословием, я стал понимать, что в словах Андреева о недовершенности есть свой глубокий смысл. Наконец, Ярослав в своем эссе "Человеческий фактор" окончательно расставил для меня все последние "спорные точки".

Итак, миссия Христа НЕДОВЕРШЕННАЯ потому, что существует такое явление, как ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ СВОБОДА. Она, эта свобода, и есть тот краеугольный камень, в котором ВСЕМОГУЩЕСТВО Божие ОГРАНИЧИВАЕТ себя. В Вечности миссия Христа полностью СОВЕРШИЛАСЬ. Однако в человеческой истории она, миссия, как бы осталась недовершенной. Именно поэтому и будет Второе Пришествие, потому как миссия Спасителя еще не довершена в линейном времени человеческой истории. Именно этой недовершенностью можно объяснить то, что грехи остались грехами, болезни болезнями, войны войнами, жестокости жестокостями, государства государствами и т.д.

Да, подобное объяснение не совсем пока КАНОНИЧНОЕ, ОРТОДОКСАЛЬНОЕ. Но мне кажется, что Церковь со временем придет к чему-то подобному. В противном случае нельзя внятно ответить на некоторые неудобные вопросы "внешних". Почему вы все каетесь и продолжаете грешить? Почему вы на Литургии причащаетесь, а остаетесь грешниками? Почему по-прежнему торжествует зло и несправедливость?.. И еще тысячи "почему".

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 19 Июнь 2017, 10:47:09, Золушка»

Итак, миссия Христа НЕДОВЕРШЕННАЯ потому, что существует такое явление, как ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ СВОБОДА.

Миссия Христа совершенна, то есть совершена идеальным образом. Недовершённость её — это ответ Христу нашей свободы. Такой ответ был наиболее вероятен. Но свобода есть свобода, а значит была, пусть и малая, но вероятность человеческого «Да» Богу. Есть такая вероятность и поныне, но новое Откровение натыкается практически на то же неприятие со стороны церкви, что и со стороны церкви Ветхого Завета 2000 лет назад. Схожесть аргументов и пафоса поражает...

Да и не считает Его Богом вовсе (локальное воплощение Планетарного Логоса)). Оставим пока тезис о "локальном воплощении Логоса".

Здесь как раз всё намного проще, чем в тезисе о недовершённости миссии. Воплощение Бога Сына, Слова Божия, в человечестве при посредстве монады Планетарного Логоса никаких противоречий с христианской догматикой не содержит. Как ещё мог воплотиться Сын Божий на планете Земля, кроме как при посредстве Логоса планеты? Не вызывает же никаких недоразумений рождение Иисуса при посредстве Богоматери? Тоже ведь можно было заподозрить неладное. Так и монада Сына Божия входит в планетарный космос при посредстве Логоса планеты. По-другому и быть не может. А видеть в этом какое-то умаление Сына Божия можно так же, как видят мусульмане в Троице многобожие. Троицу намного труднее принять человеческой логике, чем утверждение Андреева о воплощении Бога Сына при посредстве Планетарного Логоса. Или у планеты нет своего Логоса?

Если же принять тезис, что планета Земля — единственное средоточие жизни во Вселенной, то вообще никаких противоречий нет даже на уровне рассудка. (Хотя тезис о единственности жизни на одной планете мне представляется абсурдным, но этот тезис милее церковному сознанию, как любой тезис, ограничивающий многообразие мира.)

Что же касается: воплощается ли в Слове Бог или выражает Себя, то здесь исключительно лингвистические расхождения. Слово и есть тайна богочеловеческой природы, в которой Бог и человек неслиянны и нераздельны. Так и в Слове неслиянны и нераздельны дух и материя. Воплощается ли дух в слове или выражает себя? — этот вопрос имеет смысл только тогда, когда мы сможем определить, что есть плоть слова?

Неприятие Даниила Андреева христианским богословием коренится вовсе не в тезисе о недовершённости миссии Христа и даже не в тезисе о посредстве Планетарного Логоса при воплощении Сына Божия, это лишь поводы. Неприятие вытекает из Откровения Вечно Женственного, здесь первопричина. Даниил Андреев — пророк Вечно Женственного...

Первые строки Евангелия от Иоанна указывают на первопричину отторжения Розы Мира церковью. Имеющий очи да видит.

Даже стиль тот же: насмешки, кавычки, снисходительная ирония, а докажи? за нами традиция, а за тобой? И т.д. И т.п. Просто калька. Тоска берёт...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 19 Июнь 2017, 10:36:13, Ярослав»

Вот что еще вызывает неприятие у традиционных (и не только) христиан в "Розе Мира", относительно Христа:

В соответствующем нашему Энрофу мире даймонов, Жераме, Планетарный Логос воплотился около 10000 лет назад, когда у нас переживала свой расцвет Атлантида. Прервать или исказить Его миссию в мире даймонов Гагтунгру не удалось, физически умертвить Его воплощение раньше, чем оно исполнилось всей полнотой сил Логоса – тоже; путь Логоса в мире даймонов превратился в Его апофеоз, и вся эта сакуала вступила на путь последовательных просветлений... ("Роза Мира", кн. 6 гл. 2)

Конечно, доказать или опровергнуть данное заявление автора "Розы Мира" логически, рационально - невозможно. Здесь весь вопрос в доверии к автору. Откликается ли что-то "ВНУТРИ", где-то в глубинах собственного "я", на эту весть. Или наоборот - отторжение, которое скорее всего следует из того, что сердце глухо к этой вести. И отторжение происходит на уровне рационального ума и базисных, комплексных мировоззренческих и религиозных установок. Как известно, в Писании ничего о Жераме (мире даймонов) не сказано, и отторжение идет по известной формуле: этого не может быть, потому что не может быть.

Собственно, а почему этого не может быть? Если исходить из установки, что наш мир ЕДИНСТВЕННЫЙ - то, да. Андреев в лучшем случае бредит: какой-то Жерам, какие-то даймоны? Уж не сократовские ли даймоны, которые после воплощения Христа стали демонами?.. А, ну тогда все ясно, тема закрыта. ;D

Если же исходить из понимания множественности миров (и наш мир не единственный, и наша планета не единственная, населенная разумом), то почему бы Логосу не воплотиться там, где Он хочет?

Еще момент:

Прежде чем достичь вочеловечивания, которое бы вполне отразило Его сущность, Великий Дух исполнил подготовительный спуск, воплотившись около 7000 лет назад в Гондване. Там Он был великим учителем. Однако человечество ещё не было готово принять духовность, низливавшуюся через воплощённый Логос... ("Роза Мира", кн. 6 гл. 2)

Это утверждение принять традиционному христианскому сознанию еще, наверное, сложнее. Если воплощение Логоса в мире даймонов как-то можно принять, хотя бы как фантастическое допущение, то тут... Мало того, что "протаскивается" "еретическая идея" реинкарнаций, так еще и Логос в эту "ересь" вовлекается. Это может даже показаться кощунством по отношению к Богу-Слову, ибо с традиционной христианской точки зрения воплощение Логоса может быть только ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ЕДИНСТВЕННЫМ, таким как это описано в Библии. Опять же, здесь вопрос доверия или некого "внутреннего камертона" с Андреевым. Или, точнее - вопрос доверия именно к этой вести, внутреннего отклика именно на эту весть. Потому как бывает так, что человек что-то принимает в "Розе Мира", что-то не принимает. Впрочем, на тему соотношения христианства и теории перевоплощения у нас была довольно неплохая, как мне кажется, дискуссия. Она здесь.

 Неприемлемо и это:

Насколько метаисторическое познание допускает понимание задач Христа, стоявших перед Ним в Его земной жизни, настолько их можно определить пока следующим образом. Приобщение человечества Духовной Вселенной вместо догадок о ней при помощи спекулятивной философии и одиноких предчувствий; раскрытие в человеке органов духовного воспринимания; преодоление закона взаимной борьбы за существование; разгибание железного кольца Закона кармы; упразднение в человеческом обществе закона насилия и, следовательно, государств; превращение человечества в братство; преодоление закона смерти, замена смерти материальным преображением; возведение людей на ступень богочеловечества... ("Роза Мира", кн. 6 гл. 2)

Собственно, а почему неприемлемо? Христос пришел спасти - говорит традиционное христианское сознание... Да, спасти! Но что это значит? Это значит обожение, сопребывание с Богом. Все так. Ну, а в чем оно выражается это "обожение" и "сопребывание"? Разве все вышеперечисленное не ведет человечество именно к спасению, обожению? Или спасение - это непременное бегство от мира, ради горделивого единичного сопребывания с Богом? Ну, конечно, нет! Так что так уж ли "еретичен" Андреев, говоривший об открытии Духовной Вселенной, об упразднении насилия, греха?.. Опять же вопрос доверия.

Ну, и конечно же, вызывает отторжение вот это:

 О, Христос не должен был умирать – не только насильственной, но и естественной смертью. После многолетней жизни в Энрофе и разрешения тех задач, ради которых Он эту жизнь принял, Его ждала трансформа, а не смерть – преображение всего существа Его... Трудно сказать, с какого момента земной жизни Иисуса в душе Его возникла тревога, сомнение в исполнимости Его миссии во всей её полноте. Но в последний период Его проповеднической деятельности всё отчётливее сквозит в Его словах – насколько мы знаем их по Евангелию – готовность к тому, что господин тёмных сил может оказаться временным, частичным победителем. Действительно, видимой формой такой частичной победы явились предательство Иуды и Голгофа... ("Роза Мира", кн. 6 гл. 2)

Но это уже к вопросу о "недовершенности миссии". Выскажу здесь еще одно короткое соображение. Если все заранее было ПРЕДОПРЕДЕЛЕНО и Христос пришел на Землю (единственный и исключительный раз) с единственной целью взять на себя грех мира, быть распятым и Воскреснуть, основать Церковь и пообещать прийти еще один раз... И все это было "расписано", "запланировано" Богом от начала мира. И ничего изменить нельзя, и только так будет, и так... Но если следовать этой логике до конца и быть в этом следовании честным - мы должны тогда непременно оправдать Иуду Искариота. Что, кстати, частично и делает Леонид Андреев в своем произведении "Иуда Искариот". Ведь если все заранее известно и срежиссировано Богом и неизменно; то богопредатель Иуда - всего лишь трагический актер на сцене вселенского театра. Более того, его "жертва" даже более весомая, чем жертва Спасителя. Ведь Спаситель воскреснет, создаст свою Церковь, а он, Иуда, будет вечно проклят, станет символом богопредательства и сребролюбия. Черная участь. Но без предательства Иуды - если ВСЕ ЗАРАНЕЕ ИЗВЕСТНО И РАСПИСАНО - Христос не пойдет на смерть и славное Воскрешение... Ну и так далее. Версия, конечно, чудовищная, но это если следовать данной логике.

Ну а так, соглашусь с Ярославом в том, что главное неприятие вытекает не из "неканоничного образа" Христа, а:
из Откровения Вечно Женственного, здесь первопричина.

Дело в том, что вся церковная критика Андреева, которую мне в свое время довелось прочесть, начиналась с того, что автора "Розы Мира" обвиняли в хуле на Матерь Божию. Дескать он Ее Вечной Женственностью назвал.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 19 Июнь 2017, 20:15:41, Золушка»

Это может даже показаться кощунством по отношению к Богу-Слову, ибо с традиционной христианской точки зрения воплощение Логоса может быть только ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО ЕДИНСТВЕННЫМ, таким как это описано в Библии.

У Андреева речь идёт здесь о воплощениях Планетарного Логоса, а не Бога-Сына. А в Иисусе Христе воплотился Бог-Сын, Бог-Слово, при посредстве Планетарного Логоса. Это «при посредстве» у Андреева тоже чётко обозначено. Т.ч. воплощение Богочеловека Иисуса Христа было исключительным и центральным и в андреевской мифологии. Здесь нет никаких глубинных противоречий с христианским Мифом. Нет противоречий и с утверждением Андреева, что в Слове говорящий выражает себя, а не воплощает, ибо мы не знаем, что такое плоть слова, ни Божественного, ни даже человеческого: звук? Так как Христос не оставил никаких текстов, то к плоти слова нельзя отнести даже букву. Плоть же Христа-человека была человеческой, рождённой человеком, хотя и преображённая Святым Духом. Богочеловек и есть Бог-Слово, воплощённое в человеке. Две природы в единстве и неслиянности. Нет в утверждениях Андреева непримиримых противоречий с канонами христианства, как не было таких противоречий и у Христа с канонами ветхозаветной церкви (прошу прощения за такое сравнение). Не за Субботу же Его распяли и даже не по политическим мотивам.

Главное противоречие было с другим — с падшим миром и его законами. То же противоречие и в неприятии Розы Мира сказывается. Это вечное противоречие, пока наш мир не преобразился. Любое учение, любое светлое духовное движение, любая традиция постепенно подпадает под закон роста энтропии, застывает, охладевает, утяжеляется и потому неизбежно входит в непримиримое противоречие с Творческим Началом Мира, которому и служила на первых (пророческих) стадиях своего развития. И новые пророки, приходящие в мир, уже не принимаются религиозной традицией, вошедшей в стадию гомеостаза. Не принимаются, конечно, от имени Святого Духа и во имя защиты Бога от самозванцев, а также ради «малых сих» (чтобы не искушать и «как бы чего не вышло»). Трагедия нашего мира в том, что «зафутляривание» любой традиции практически неизбежно во времени.

Неприятие Андреева исходит не из канонических разногласий, их-то как раз могут обсуждать и критиковать относительно спокойно, но в целом: как неприятие расширения представлений о мире, как неприятие многообразия. Это и есть рост энтропии (духовной успокоенности), противящейся Творческому Началу, а значит и новым уровням Откровения.

В случае с Даниилом Андреевым — это глухое сопротивление Откровению Вечно Женственного. Не только по отношению к Даниилу Андрееву (был бы частный случай, и только), но ко всем внесистемным и текучим формам проявляется это отторжение застывших форм. Можно рассмотреть это отторжение на множестве примеров, в т.ч. и в русской религиозной мысли: с трудом принимаются только систематические, укладывающиеся в рамки устоявшихся жанров мыслители: Леонтьев, Ильин, Франк. Даже Достоевский вызывает подозрение, не говорю уже о Пушкине или Волошине. И вновь отличие отнюдь не идейное, но подсознательное, глубинное, стилистическое — не принимается текучая, внесистемная форма как таковая. Остальное — поводы, зацепки по букве.

Это и есть глубинное, подсознательное сопротивление устоявшихся систем новому уровню Откровения. Всё, что грозит разрушить духовное успокоение и зовёт в открытое море новых вопросов, вызывает глухое раздражение. Так было всегда. И так будет, пока «человек не изменится физически». Не избежит остывания и новая эпоха: родонизм не только младенческая стадия Розы Мира, но и старческая.

И все это было "расписано", "запланировано" Богом от начала мира. И ничего изменить нельзя, и только так будет, и так... Но если следовать этой логике до конца и быть в этом следовании честным - мы должны тогда непременно оправдать Иуду Искариота.

Собственно, об этом вся настоящая тема. Либо зло запланировано Богом, и тогда дьявол — козёл отпущения, на которого Всемогущий Вседержитель сваливает всю грязную работу. (Странно, что дьявол соглашается на такое жуткое самопожертвование.) Либо есть свобода творения, способная говорить Богу «Нет», противиться его Замыслу. И тогда Иуда — предатель, а не актёр, честно исполнивший роль, изначально прописанную ему Богом.

Акцент на детерминированности и предопределённости в религиозной жизни неизбежно ведёт к атеизму и затем расизму (эти стадии вытекают одна из другой с железной метаисторической логикой). Как только мы утверждаем, что Богом заранее была прописана и задумана жертва Сына, так мы делаем первый шаг к неизбежному разделению людей на сынов спасения и сынов погибели (недочеловеков). А первоначало пути к тем или иным формам расизма (биологического, религиозного, имущественного, интеллектуального, не суть важно) — это искажённый образ Бога в человеке. Именно такой, искажённый образ Бога санкционирует движение «путями Кальвина»...

Дело в том, что вся церковная критика Андреева, которую мне в свое время довелось прочесть, начиналась с того, что автора "Розы Мира" обвиняли в хуле на Матерь Божию. Дескать, он Ее Вечной Женственностью назвал.

Культ Богоматери и есть культ Вечной Женственности в христианстве. (Даю для читателя ссылку на замечательное эссе «Мама».)

Всё закономерно: Иисуса фарисеи обвиняли в хуле на Бога. Монотеизм, потративший столько духовных сил на утверждение образа Единого в человеческом сердце, не признал воплощённое Слово Божье. Христианство, несущее в мир столько веков не только образ Христа-Спасителя, но и образ Богоматери, и образ Софии, вошло в противоречие с Откровением Вечно Женственного, когда это Откровение стало воплощаться в мире в различных формах и говорить через своих пророков. А главное, что стало меняться через Откровение Вечно Женственного, это образ Бога в человеческом сердце. Именно несоответствие реального образа Христа сложившемуся образу Бога в церкви Ветхого Завета стало основным препятствием для принятия Сына Божьего служителями Яхве. То же препятствие и ныне является камнем преткновения: образ Бога, просветляемый токами Вечно Женственного, пронизанный любовью и всепрощением, не принимается устоявшейся, слишком мужественной религиозной формой. А весомых доводов для неприятия по букве можно привести тысячи: формально фарисеи были правы и тогда...


P.S. Тема выросла за эти годы в содержательный диалог. Буду вносить её в Сборную. Примечательно: статья Фёдора Синельникова только на нашем ресурсе породила такое длительное и глубокое, не остывающее обсуждение, а сам ресурс — у автора статьи такое же стойкое неприятие по политическим мотивам (после 2014-го года — железобетонное). Тоже ведь иллюстрация «роста энтропии» своего рода.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 19 Июнь 2017, 22:03:55, Ярослав»

В рубрику Сборной «Избранные диалоги» включена тема:

Образ Бога в Ветхом и Новом Заветах
дискуссия о целостности библейского мифа,
о теодицее, предопределённости и происхождении зла


Текст аннотации: Ярослав Таран.

_______________________________________________
Роза Мира не является новой религией и новой культурой,
но ансамблем и диалогом религий и культур.

ОффлайнЗолушка

  • Сестра-хозяйка
Статья Юрия Бухарова отделена в новую тему (название темы ориентировочное, до согласования его с автором статьи).

Грамотность украшает даже поэтов.
«Последнее редактирование: 21 Июнь 2017, 02:05:07, Золушка»


 
Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика