Искусство слова
Капитан Брамы (книга вторая)

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #16 : 05 Декабрь 2012, 22:01:50 »
   
Что есть реальность-то? Если Брама стала огромным внутренним событием для Дмитрия (и для автора), если он смог это событие описать и сделать его внутренним событием для читателя (для меня, например), то что ещё-то реальнее? В чём суть его сомнений?
   Суть сомнений в том, что человеку свойственно "забывать свое внутреннее я" в потоке внешней жизни. Свойственно сомневаться. Даже услаждаться своим сомнением и отрицанием. "Царство великого инквизитора" всегда кажется достоверней Царства Божьего (ибо не требует от человека внутренних усилий.) А если бы это было не так - собственно, тогда бы человечество не нуждалось в постоянных напоминаниях со стороны Пророков, Вестников, религиозных учителей. С другой стороны - я сколько мог ставил себя на место Дмитрия - ну, действительно, как такое можно забыть. Но мне кажется вполне можно. Можно, если твой опыт не нашел даже крупицы понимания в обычной жизни, если не с чем уже сравнить. И если твой друг и напарник отрекается от этого опыта. Тогда вступает своего рода психологическая защита, некий психический барьер. И Дмитрий как бы убеждает себя забыть Браму. Ну а дальше - по вере вашей да будет вам.
   
У меня промелькнула идея. А не попробовать ли тебе писать то от первого лица (от Димы), то от третьего (от автора).
   Да, неплохая идея. Уже пробую в третьей главе.
   
Так почему бы не встретиться автору и Диме внутри одного литературного (а заодно и интерактивного) пространства? Ну, как я встретился с Сумалётовым. Но я с ним встретился на форуме, а тут можно пойти дальше и объединить литературную реальность повести (повестей), интерактивную реальность форума и реальность Брамы. И начать между героями диалог, то в одной реальности (от первого лица), то в другой (от третьего лица), то в третьей реальности (встречаясь), то в перекличке реальностей.
    Это мы уже обсуждали, обсуждаем и еще будем обсуждать. Идея мне нравится все больше. Если получится, то получится нечто очень интересное. Правда, пока представляю все это как туманный зыбкий чертеж.  Но когда-то таким же туманом была и сама Брама. Будем пробовать. 3 глава еще продолжает повествование в мире Брамы - Дмитрий и Капитан встречаются вновь - а вот со следующей главы вступает в повесть другой пласт реальности. Тут, думаю, уже что-то будет видно.
   
   
Вадим, а может ли быть такой Брамой - местом встречи разных реальностей - виртуальное интерактивное пространство письменной речи - форумное пространство, ставшее искусством?
    Конечно, может быть. Брама - это дверь, только дверь; но через дверь не только можно ступить в "иное", но так же и "иное" может прийти к тебе. Через двери соединяется то, что было разрозненным, казалось несоединимым. Брама самый удачный из найденных мной символов. Когда мне в голову пришла мысль-идея вставить в текст Браму, я чуть до потолка от радости не подпрыгнул. Еще не было ни сюжета, ничего. Но я уже понял, что нашел символ, который можно наполнять до бесконечности (за открывшейся дверью, а Брама - дверь, может оказаться все, что угодно). Вопрос только в одном - хватит ли таланта услышать и воплотить.
   
Кажется, так.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 05 Декабрь 2012, 22:13:31, Вадим Булычев»

« #17 : 05 Декабрь 2012, 22:46:25 »
Брама самый удачный из найденных мной символов. Когда мне в голову пришла мысль-идея вставить в текст Браму, я чуть до потолка от радости не подпрыгнул.
Да, символ очень сильный. И даже имя для него найдено точное, говорящее (но не в лоб). Наверное, что-то похожее было в душе, когда пришло имя "Воздушный Замок" (с земными производными: воз - навоз - на-воз-дух - и пахнет свежим воздухом навоз - розы из навоза и т.д.). Имя может вытянуть не только сюжет за собой, но и целый новый мир... Если нам как-то удастся познакомить друг с другом Браму и Замок, как-то совместить эти две проекции одного Символа, то может родиться новый Объём... (Туман не всегда плохо, туман может быть и над океаном, не только над болотом.)

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #18 : 10 Январь 2013, 17:49:47 »
 Ярослав: Может, имеет смысл вести в серию Брамы (сколько будет повестей, ведь никто не знает) лирического героя Ветров и Записок, увязав тогда вообще всё тобою написанное в одно целое, в панораму? Подумай.
  Подумал. И вот что вышло:

 
Волна

  Автомат с газировкой нависал надо мной словно скала. Старый советский автомат серого цвета с темно-синей полосой наверху и надписью: «газированная вода, с сиропом 3 коп, без 1 коп».
Автомат был безмолвным свидетелем моего беззаботного детства, наверное, поэтому я и предстал перед ним ребенком лет десяти. На мне был помятый пионерский галстук и белая рубашка с коротким рукавом. Было ужасно душно, я хотел пить, но у меня совсем не было монет.
Возле автомата появился высокий улыбчивый мужчина в темном костюме. Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом (возможно, он был в темных очках –  точно не помню). Помню другое. Мужчина протянул мне серебристую монетку. Монетка была странной формы, она напоминала рыбку. Мужчина участливо улыбнулся, я расценил это как знак и, встав на цыпочки, отправил «рыбку» в прорезь автомата.
И обнаружил себя на улице какого-то города. Город был совершенно серый, тусклый – все предметы в этом городе были окутаны дымкой, словно недопроявленные. По всей видимости, это была какая-нибудь набережная: сбоку, совсем рядом, текла серая река, закованная в серый гранит. На другой стороне громоздились туманными глыбами дома.
Я был не один. Рядом со мною галдела целая толпа в пионерских галстуках. Она была осязаема и зрима, в отличие от серой беспредметности города. Но все в этой толпе были на одно лицо. Все смеялись и пили газировку из запотевших стаканов. 
Внезапно галдеж смолк. Появилось тревожное ощущение нарастающей угрозы. На противоположной стороне реки, над домами, возникла огромная черная фигура в сутане. Все оцепенели в ледяном ужасе. Но чудовищная фигура махнула птичьей лапой и все ожили:
– Веселитесь,  – сказала фигура равнодушным голосом, – за всех вас уплачено. Только разве это круто, газировка по три копейки за стакан? Нет, это не веселье. А вот сейчас будет веселье, сейчас вы совершите путешествие на другую планету…
Не успело существо в сутане окончить свою речь, как появились большие темные коконы, похожие на полупрозрачные яйца. Коконов было бесчисленное множество, они плавно опускались на землю. Я знал, что они прибывают к нам откуда-то из глубокого космоса.
В каждом коконе-яйце было по одной человеческой фигуре. Фигурки лежали, раскинув руки и откинув головы назад, как бы в глубоком сне. Коснувшись земли, яйцо становилось вертикально, тогда фигурка внутри начинала шевелиться, пробуждаясь. Что происходило дальше (выходили ли пришельцы из своих коконов), я так и не понял. Толпа пионеров с визгом бросилась к пришельцам, обступила их.
Между тем яиц из космоса становилось все больше и больше, они начали теснить нас, сдавливать в один плотный круг. В этот момент кто-то, или что-то схватило меня за руку и стало тянуть прочь, куда-то вверх. Это что-то было больше всего похоже на ветвь дерева.
– Скорей, – шепнул мне на ухо чей-то приятный голос, – не надо полагаться на разум и денежные купюры.
Меня резко подбросило вверх. И исчезли коконы, пионеры и серая беспредметность. Вокруг была та же набережная, только теперь все было ярко освещено солнцем, все было зримым и четким.
Я неспешно прогуливался по набережной, уже во взрослом облике. Сбоку от меня текла река, закованная в светлый гранит. Воды реки были прозрачные и синие-синие. Рядом со мной шел Белодрев. Я сразу его узнал, хотя и не видел четко. Но я знал точно – это Белодрев.
– Так ты жив? – обратился я к нему и сразу же ощутил всю глупость своего вопроса.
Вместо ответа Белодрев улыбнулся. И опять я не видел его улыбки, но знал точно, что он улыбнулся. Какое-то время мы шли молча.
– Очень много работы, – сказал Белодрев своим тихим шелестящим голосом (этот голос звучал прямо внутри меня), – но я рад, я уже начал звенеть, как кедр.
– Так ты на Другом Берегу?
– Там, – Белодрев показал рукой вперед. И оттуда, куда он показывал, по реке, шла огромная прозрачная волна. Шла прямо на нас. И пела (да, волна пела!) Пела очень красивым голосом – голос звучал как женский и в тоже время был немного другой, не сравнимый ни  с какими земными голосами. Волна надвинулась на нас, прошла прямо сквозь нас, мелодично звеня. Волна оставила после себя  ощущение необычайной чистоты.
– Там, на берегу океана, что на Другом Берегу, есть большой Белый Город из прозрачного камня, и другие города, и прекрасные леса, поля и горы… Об этом бы я хотел рассказать, но пока не могу, ибо даже океан там не совсем океан, что уж говорить про поля и леса и Город. Это все надо видеть. Пока скажу только, что эта прекрасная волна пришла именно оттуда, с Другого Берега. 
– Другой Берег, это то место, которое мы называем раем?
Белодрев не ответил, или не успел ответить. Сон стремительно оборвался, как что-то выбросила меня из сна. Вокруг была кромешная тьма. Первые несколько секунд я даже не был уверен в том, что проснулся и открыл глаза. Или мне снится, что я проснулся и открыл глаза?
Белый Город – мысленно произнес я и улыбнулся. – Белодрев, Белый Город, – и тут же почувствовал, как что-то давит мне в бок. Пошарив рукой, понял, что лежу на земле, а в бок мне давит выступающий из земли корень дерева, и над головой смутно маячит ветвь дерева.
Я сразу вспомнил, что от Индуиста двинулся сюда, на свое любимое место на краю косы. И, стало быть, сейчас лежу под своей любимой маслиной. И, стало быть, под ней же и заснул. А сейчас проснулся.
Маслина едва-едва проглядывала во мраке. Дальше шла густая чернота южной ночи, в которой полыхали отдаленные зарницы. Послышалось глухое урчание, повеяло свежим ветерком.
Так, если я нахожусь на своем любимом месте, под своим любимым деревом (а иначе и быть не может) и лежу ногами к его стволу... значит, значит, гроза где-то на востоке, точнее, юго-востоке. И гроза идет сюда. Судя по ветру. Как это кстати! Как надоела эта духота! Больше месяца нет дождей. Но теперь засухе конец, идет дождь, идет спасительная вода… волна…
 Вспомнилась та фантастическая волна из сна, а потом уже весь сон. Как-то так ярко и одновременно, во всех деталях вспомнился… Какое необычное сновидение! Белодрев. Ну, надо же. Никогда в жизни мне не снились мои литературные герои. Вот так вот напрямую.
Я пошевелился и со стоном сел – тут только почувствовал, как разбито мое тело после вчерашнего вечера: тупая стреляющая боль в голове, во рту сухо, как в марсианской пустыне и отвратительный металлический привкус. И ноют икры ног, будто вчера бегал марафонские дистанции.
Я полез в сумку и извлек пластиковую бутылку с портвейном. Это мне ее положил Сергей, по кличке Хоббит. Как раз его день рождения и отмечали вчера у Индуиста.
Какое-то время я смотрел на темный силуэт бутылки с напитком и соображал: пить, или не пить.  Портвейн, кстати, ужасный. Да и вообще, я не сильный любитель вина. Но, с другой стороны, чем еще заняться – разгар ночи, я Бог знает где. Уехать смогу только утром, пешком уже не пойду, ноги болят.
Отвинтив крышку, я с отвращением сделал несколько больших глотков. Посидел с минуту, безмолвно прислушиваясь к внутренним физиологическим ощущениям и звукам вне меня. Грохотало уже весьма ощутимо. Гроза стремительно приближалась, и приближалась именно с юго-востока…
Итак, автомат с газировкой, зловещая фигура в черной, кажется, сутане, коконы из космоса, наконец, Белодрев и поющая волна. Ну и что, что все это значит? Какой во всем этом смысл? Какой?!
Я принялся тщательно вспоминать детали сна. Глубокое интуитивное чувство говорило мне, что здесь не просто сон. Но тогда, если это видение, послание оттуда (пусть и зашифрованное в виде сна), тогда…
Сделав еще глоток вина, я понял – Белодрев существует?! И Капитан, и Отшельник, и стражи, и Дмитрий, и отец Иван – все они существуют в самом прямом смысле слова, так же как существую я! Кстати, подобные мысли приходили мне и раньше, но я как-то не придавал им решающего значения. А ведь это очень серьезно – ОНИ СУЩЕСТВУЮТ!..
Ослепительная вспышка молнии выхватила песчаный откос сбоку от меня, и приземистые маслины на нем (почему-то ничего кроме маслин на косе не росло), и темную далекую гладь лимана. Через секунду раздался оглушительный грохот.
Внезапно я понял, как начать новую историю Капитана. Итак, надо начать строкой – гроза пришла с юго-востока. Вот точно такая же гроза, как сейчас, долгожданная гроза.
Я увидел Дмитрия, своего героя, он стоял на балконе и смотрел на приближающуюся с юго-востока грозу. И почти одновременно, параллельно, увидел другого героя и другую картинку – отец Иван входит во двор Капитана.
– Спасибо тебе, Белодрев, – сказал я в черное небо, – и тебе, Отшельник спасибо. Теперь я знаю, вы есть, вы существуете.
Я встал на камень, возле которого только что сидел и, обратив свое лицо на север, к городу, громко сказал, подражая Тертуллиану:
– Да, я верую, что они существуют, верую, потому что абсурдно, потому что ничего другого у меня нет, кроме них.
Последние слова были все же некоторым преувеличением, жалостью к себе, но и отчасти правдой – у меня почти никого нет, кроме них.
Новая вспышка молнии вновь выхватила песчаный откос, лиман, маслины и меня стоящего на камне.
–  О, Отшельник со мной снова согласен, –  сказал я в черное небо.
Резкий порыв ветра швырнул в меня горсть песка. С неба упали первые крупные капли дождя, словно слезы. А потом хлынул ливень, неудержимый тропический ливень. Почти непрерывно сверкающие молнии озаряли беловато-голубоватые струи ливня – шквалистый ветер крутил и выгибал их, и они танцевали немыслимый танец, целовали изможденную зноем землю.
Меня охватило стремительное, бурное веселье. Я быстро скинул одежду, сложил ее в сумку, а сумку спрятал в самом укромном «непромокаемом» месте, под маслиной. Я был свободен.
– Эгей-гей, – прокричал я на манер Отшельника, голос мой был едва слышен в шуме грозы, – Капитан, стражи, Отшельник, дети грозы, вы есть, вы есть!
Я кинулся бежать по хорошо знакомой мне песчаной дорожке на самый край косы, к безбрежным водам лимана. Я бежал, подпрыгивая, разбрызгивая босыми ногами мутные веселые потоки. Прохладные струи дождя хлестали по телу, вымывали из души всю муть, всю горечь, все обиды.
И тут я запел. Запел хриплым срывающимся голосом, запел песенку Янки Дягилевой про то, что придет вода. Собственно, это была не столько песня, сколько несколько строк, вдруг всплывших в памяти:
   
Придет вода,
 Придет вода.
   
    По той воде пyзырьки,
 Над нею радyги мосты,
 Чего б не ждать дyракам.
 Чего б не жить.

Придет вода,
 Я бyдy спать,
 Придет вода…
Я бежал и пел, пел, пока не погрузился в темные соленые воды лимана.


Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 06 Февраль 2014, 21:34:34, Вадим Булычев»

« #19 : 30 Январь 2013, 20:52:13 »
 
  Встреча старых друзей

  Отец Иван вошел во двор к Капитану и остановился. С минуту он молча смотрел на  Дмитрия и Капитана, как бы в недоумении. А Дмитрий и Капитан молча смотрели на него, словно не веря до конца, что перед ними настоящий отец Иван.
А он пополнел, – думал Дмитрий, разглядывая старого друга. – Постарел немного, даже живот небольшой отпустил. Да, время неумолимо…
Батюшка пошевелился и воскликнул:
– Дима, и ты тут, не может быть!
– Я тоже тут! – прокричал с кухни Пестрый и высунул голову из форточки.
– Пестрый! – отец Иван всплеснул руками:
– Нет, это невозможно, это нереально. И самое нереальное то, что и я тут. Как же я рад! Даже не думал, что всех вас увижу еще раз, друзья!
И отец Иван поздоровался и обнялся с каждым. Особенно долго он здоровался с Пестрым – страж клятвенно заверял батюшку, что он точно не галлюцинация.
– Такого со мной давно не было, – отец Иван присел на скамеечку рядом с Димой. – Я сейчас… ну, в отпуске можно сказать. Был в районном центре, в гостях. Тут словно голову потерял. Вскочил в автобус и до Черноморки. Оттуда сюда, как на крыльях. Двенадцать километров по темноте отмахал, даже не заметил. И никого на дороге. Тишина.
– Очень хорошо, что ты решился навестить старых друзей, дорогой батюшка. Ты почти уже и не верил в наше существование, даже в мое, ведь правда? – Капитан улыбнулся. – Так что, Слава Богу, что ты решился на ночное путешествие. Это значит больше, чем ты думаешь.
– Подходит время союза, и старые друзья собираются снова вместе, – сказал Пестрый.
И только он это сказал, как во двор к Капитану вошел высокий человек, на голове у него была широкополая соломенная шляпа. Из-под шляпы виднелась длинная, отливающая в лунном свете серебром борода. 
Серебряный – сразу же вспомнил Дмитрий. – Боже, в каком он непривычном облике!
Серебряный походил на человека даже больше, чем Пестрый; разве что серебристая борода да толстая сучковатая палка в руках придавали ему несколько сказочный вид. Пестрый и Капитан почтительно поклонились Серебряному. Серебряный так же поклонился в ответ. И сразу же обратился к Диме и отцу Ивану:
– Добрались, долетели – Серебряный помахал руками в воздухе, как птица и рассмеялся. – Очень хорошо, что добрались! Время союза совсем близко. Но без вас история с союзом будет неполной. А может, и совсем не состоится.
– Хорошая история начинается с хорошего ужина, – произнес знакомый всем голос. – Пестрый, ты нас не уморишь голодом?
Во двор к Капитану входил некто, в длинном зеленом балахоне. Вошедший откинул капюшон – это был Клен.
– Отшельника не будет, – сообщил Клен, – тяжелая обстановка на западном грозовом фронте. Пришельцы едва ли не войну развязали.
– Да, – отозвался Пестрый, – мы с Капитаном в курсе новостей.
– В Одессе наводнение, – сказал Капитан, – ураган, поваленные деревья. В Херсоне тоже ураган.
– В районном центре женщину молнией убило, – добавил отец Иван.
– Вот почему, друзья, Отшельник никак не может быть, – заключил Серебряный. – А жаль.
– У нас в городе тоже сильнейшая гроза была, – сказал Дмитрий, – меня ведь громом оглушило, потом я с Отшельником встретился, попал в Браму и уже сюда.
Отец Иван с недоверием посмотрел на Дмитрия:
– Ты что, точно Отшельника видел и сюда таким странным способом добирался?
Дмитрий кивнул.
– Расскажешь?
– Расскажу…чуть позже. Я что хотел спросить: здесь как будто и не было никакой стихии?
– Вчера хороший ливень прошел, но без экстрима. И жара сразу спала, – ответил Капитан и добавил, – конечно, спасибо Отшельнику.
Ужинать сели прямо во дворе. Ночь была теплой, тихой, безветренной. Сказочная ночь! Мягкая полная луна плавно перемещалась в западную часть неба.
Все было приготовлено просто и очень вкусно. Та же вареная картошка, со всякими там специями и приправами, наподобие той, которой Капитан нас угощал во время первого знакомства. Только теперь в этом «фирменном блюде» появился новый необычный привкус, видимо, что-то из мира стражей, какая-нибудь трава. Присутствие стражей выдавал и экзотический салат, из фиолетовых листьев и чего-то еще, необычайно вкусного и пахнущего морем. И, конечно же, чудесная печеная рыба, приготовленная специально для Дмитрия и отца Ивана.
Покончив с рыбиной, отец Иван долго тер пальцы салфеткой, внимательно разглядывая Капитана.
– Дорогой Николай, – сказал он, – извини, но ты, кажется, неважно выглядишь. Сильно сдал.   
– Да, батюшка, сдал, – ответил Капитан. – Сердце немного прихватывает, но это мелочи. На самом деле, живу как у Христа за пазухой. Впрочем, все покажу и расскажу, – и Капитан загадочно улыбнулся.
– Посмотреть есть что, – добавил Пестрый и подмигнул Дмитрию и отцу Ивану.
– Скукотища, – сказал Клен, – но ужин вкусный. Да, друг Капитан, друг Пестрый, расскажите хоть в двух словах, что тут за девять лет интересного случилось. Пока наш уважаемый Серебряный не созреет. – (Серебряный, запустив свою шляпу куда-то на вершину дерева, самозабвенно уплетал картошку) – У наших гостей наверняка много вопросов.
– С удовольствием, – ответил Капитан. – Так, Дима один вопрос задал. Теперь очередь отца Ивана, прошу, батюшка.
– Хорошо, – сказал отец Иван, принимаясь за вторую рыбину, – как служитель культа, я вначале по церковной линии спрошу… Ну, во-первых, как тут с церковной жизнью, как священник? Вот. И второе: появлялся ли иеромонах Василий?
– Насчет церковной жизни, ее как бы и нет. Третий батюшка за девять лет.
– Не приживаются попы в этой дыре, – тут же прокомментировал отец Иван.
– Этот, последний, увы, самый худший. Полная противоположность иеромонаху Василию, действительно, обновленец какой-то. К службе холоден, так что в церковь почти никто не ходит. Зато коммерсант не хуже головы нашего. С головой вместе они и спелись… Теперь про иеромонаха. В селе он так и не появился. Но аномальную зону покидал, где-то на пару месяцев. Еще тогда, после вашего отъезда. Потом обратно вернулся в свои катакомбы и больше из них не выходил. Удивительно, но не только люди все с ним остались, но и часть гномов обратно к нему вернулась. Им даже их священный Раха-а-ахалд не помог. А самое удивительное – иеромонах постепенно превращается в гнома. Добровольно! Сам!
– Впрочем, сидел он со своими гномами до недавнего времени тише воды ниже травы. А весной этого года внезапно напомнил о себе, гномы разгромили стройку головы возле Брамы. Дима видел, расскажет.
– М-да, – многозначительно промычал отец Иван, – превращается в гнома. Слышал бы такое мой епископ. М-да, сказка началась… Кстати, а голова тот же, что тогда был?
– Да, тот же самый, переизбрался. И все такой же коммерсант и коммунист. И еще, после разгрома стройплощадки возле Брамы, он как бы слегка умом тронулся. Так в селе говорят. Якобы с инопланетянами общается.
– Да, одно общение точно было, – добавил Клен, – мы проследили. Понятно, что инопланетяне, это пришельцы. Именно они вышли на вашего голову. Что-то замышляют. Боюсь, как бы сюрпризов еще этот голова нам не принес. Время союза между нашими народами уже совсем близко.
– Да, друзья, союз, – внезапно воскликнул Серебряный звонким мальчишеским голосом, затем свистнул по-птичьи и хлопнул в ладоши. С дерева плавно опустилась и легла ему на голову большая соломенная шляпа.
– Ну, что, молодая поросль, – продолжил Серебряный, – самое время для чая и приятных новостей. А новости такие, время союза, который вы, друзья, ждали долгих девять лет на подходе. Осталось нам всем совершить прекрасное путешествие к Другому Берегу. И там, возле Другого Берега, наш союз окончательно благословится…
– Так значит опять лезть в Браму? – спросил отец Иван, и все присутствующие на ужине услышали нотку сожаления в его голосе.
– Да, другого пути пока нет, – ответил Клен.
– И что, это так прямо необходимо? Я не могу понять, в чем смысл нового похода? Девять лет назад вы говорили: надо обязательно дойти до Истока и тогда союз состоится. До Истока мы дошли. И теперь выясняется, что союз так и не наступил. А чтобы он наступил надо снова лезть в Браму.
– Отец Иван, тебя что-то смущает? – поинтересовался Капитан.
– Да нет, – уклончиво ответил батюшка, – и время как раз есть свободное, и я здесь… просто, просто голос здравого смысла. Тогда шли, опять идти.
– О каком здравом смысле речь?! – воскликнул Дмитрий, – раз мы уже здесь. Лично я «за» руками и ногами. Путешествие к Другому Берегу, что может быть прекрасней!.. Да, и я говорил Отшельнику нечто похожее: девять лет и ничего, полное молчание наших друзей, где же обещанный союз? Девять лет большой срок, для людей. Многое, очень многое из прошлого путешествия забылось. Но, отец Иван, красота Другого Берега, его непостижимость, прекрасное пение Сиринов и Алконостов – это я не забуду никогда. Никогда! Вспомни, мы были как в Раю!
– Как в Раю, – задумчиво повторил отец Иван.
– Друзья, поверьте, эти девять лет и для нас оказались очень непростыми. Мы и представить не могли, что все настолько запутано с вашим народом, а сопротивление темных сил такое яростное, – сказал Клен. – Теперь, после всего, мы не можем проиграть; а для того что бы победить, вам, человекам, нужна твердая вера в то, что наши слова о союзе не пустые. Вот почему так необходимо путешествие к Другому Берегу. Это путешествие изменит вас навсегда. Я говорю со всей определенностью, после Другого Берега в сердце не будет места забвению, унынию, нелепой и едкой жалости к самому себе. Нет, не будет!
– Все верно, простите – сказал отец Иван после небольшого молчания, – еще не до конца отошел от житейской суеты.   
– Я понимаю тебя, – Серебряный снял свою соломенную шляпу, покрутил в руках и опять одел. – Слова словами, а, как у вас говорят, факты упрямая вещь. Сейчас дорогой Капитан нам кое-что покажет, и потом продолжим наш разговор.
– Да, – самое главное, – воскликнул Капитан. – Идемте.
Все встали и прошли под навесом к неприметной пристройке в задней части двора. Капитан осторожно открыл дверь. В ночной сад брызнул мягкий золотой свет. Отец Иван и Дмитрий с трудом верили своим глазам – в небольшой и очень чистой комнате вращалось, разбрызгивая золотые прохладные искры, Золотое Веретено.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 06 Февраль 2014, 21:43:18, Вадим Булычев»

« #20 : 10 Апрель 2013, 19:41:52 »
  Доброго дня всем!
   После значительного перерыва выкладываю шестую главу. Перерыв был вызван подготовкой Капитана Брамы (первой книги) к печати.
  Итак, шестая глава:


 
Шимасса

Веретено появлялось прямо из воздуха нашего мира, или, наоборот, сам воздух переходил в бешено вращающийся вихрь золотисто-серебристых искр. Отец Иван подставил руку под искры:
– Нет, этого не может быть, – тихо сказал он, – как оно все работает? Как?!
Дмитрий заметил два больших прозрачных камня, в форме шестигранников. Прозрачные камни были вставлены в какие-то круглые цилиндры, тоже прозрачные. И все это крепилось на широких листах металла, листы были прикручены к стенам пристройки. 
Эти камни… кристаллы, это, скорее всего из мира стражей, – подумал Дмитрий.
Пестрый положил руку на плечо Дмитрию и отцу Ивану:
– Да, в вашем мире таких камней нет. Поэтому, друзья, мы очень боялись, что эти камни окажутся бессильны в вашем мире. Как хорошо, что наши страхи оказались напрасными.
Дмитрий снова перевел взгляд на камни и тут заметил, что от металлических листов отходят тонкие медные проводки.
– Капитан, да у тебя здесь целая электростанция!
– Да, друзья, – сказал Серебряный, – это первый дар нашего народа вашему. Начало союза.
– Но как оно все-таки работает, за счет чего?! – отец Иван всплеснул руками, на его лице играла восторженная детская улыбка.
– Ну, это так сходу не объяснишь пока, – виновато сказал Клен, – не объяснишь вашим языком, – поправился он. – Но, Капитан скоро найдет нужные понятия и образы, правда, друг Капитан?
– Это уж как Бог даст, – ответил Капитан и вздохнул. – Пока же сойдемся на том, что в мире есть огромное количество вещей, о которых мы не имеем ни малейшего представления. Как, например, Веретено. Работает, и ладно. Главное, что сила Веретена способна преобразовываться в любую известную нам энергию. Например, в ту же электрическую… Приходится немного и настоящим электричеством пользоваться, но это, чтобы не заподозрили.
– Все правильно! – воскликнул отец Иван. – Надо быть очень осторожным. Это же, это же новый источник энергии, друзья! А у нас, в нашем мире, за такое легко убить могут. Если в нечистые руки попадет, а оно скорее всего так и будет. А нефтегазовые корпорации… Да, тема серьезная. Это уже что-то.
– То есть, теперь ты не прочь совершить еще одно путешествие? – спросил Дмитрий.
– Нет, не прочь, – отрезал отец Иван.
– Насчет осторожности, все верно, – сказал Капитан, – и наши друзья стражи это прекрасно понимают, хотя и удивляются нашим порядкам.
Стражи согласно кивнули головами.
– А теперь скажите мне, – обратился Капитан к отцу Ивану и Дмитрию, – можно ли, живя в селе, сохранить подобные вещи, ну, как Золотое Веретено или общение со стражами, в тайне?
– О, это весьма сложно, весьма, – ответил отец Иван. – Особенно в твоем случае. Да и дом твой на отшибе, а это может дополнительно привлекать внимание.
– В моем случае это было бы почти невозможно, но пока все хранится в тайне. И это несмотря на то, что в последнее время стражи довольно частые гости у меня. А к моей персоне здесь с первого дня моего появления повышенный интерес. Так что увидь местные со стороны, что здесь происходит, – Капитан тяжко вздохнул, – давно бы уже, наверное, все здесь разгромили и сожгли, из-за страха перед неведомым и непонятным.
– А может, наоборот – сказал Дмитрий, – телевидение бы пригласили, фильм сняли, какую-нибудь мистическую страшилку про пространственно-временной портал Брамы. Сейчас такое любят.
– Дмитрий, – поморщился Капитан, – вариант с желтой прессой еще более ужасный, чем погром и огонь. После огня можно все заново отстроить, а после того что наснимают СМИ, уже вряд ли отмоешься… Но, слава Богу, все наши встречи и тайны по-прежнему строго хранятся. И это благодаря еще одному великому дару. Идемте, покажу.
Капитан и его гости двинулись в глубину сада и оказались на маленькой полянке. Посреди полянки был крохотный холмик, на нем стоял объемный горшок, в котором росло маленькое Серебряное Дерево, в форме пальмы. Тонкий серебристый ствол и длинные серебристые листья горели в лунном свете.
Капитан и его гости остановились – стражи и хозяин дома, сложив руки лодочкой, как индусы, низко поклонились Дереву. Длинные листья Серебряного Дерева затрепетали в ответ, а по стволу, к верхушке, побежали яркие блики белого огня.
Несколько минут стояла глубокая тишина, наполненная нежным говором родника. Родничок бил прямо из-под холмика – именно его голос слышал Дмитрий, еще возле дома Капитана.
  – Ее зовут Раорира, – тихо сказал Капитан, обращаясь к Дмитрию и отцу Ивану.
– Ее? – переспросил Дмитрий.
– Ее, Серебряное Дерево, – пояснил Капитан. – Да, настоящее имя у нее длинное и труднопроизносимое, но для нас она согласилась быть Раорирой.
Серебряное Деревце едва заметно качнуло листьями в знак согласия.
– Это второй дар народа стражей, – продолжил Капитан. – Помните деревья на Холме? Прекрасные и высокоразумные создания, покров и защита народа стражей. Вот и это чудесное дитя, – Капитан показал рукой в сторону Дерева, – покров и защита этого места. В противном случае, нас бы давно уже обнаружили.
– Значимость этого дара еще в том, – вмешался Серебряный, – что не мы его дарим, а само Дерево приносит себя в дар, в жертву, ведь жить в вашем мире ему непросто. Берегите Ее, берегите свою Раориру. 
– Истинно так, – подтвердил Капитан. – Только это не все, пойдемте, я покажу вам последний дар.
– Прямо ночь сплошных чудес, – пробормотал отец Иван.
Гости двинулись за Капитаном дальше. Дошли до края сада. Здесь, возле забора, росло большое и старое дерево, давно высохшее. Капитан наклонился и стал шарить руками в дупле, почти у основания дерева. На его лице отразилось беспокойство.
–  Что случилось? – тревожно спросили стражи.
–  Этого не может быть, оно, оно куда-то пропало! Надо его найти! Может быть, я его переложил и не помню!
 Капитан резко вскочил с места и тут же, схватившись руками за грудь, стал медленно оседать на землю.

***
Длинная серая тень скользнула по бетонной стене, нырнула в беспроглядную ночную черноту, под козырек служебного входа, и растворилась у заколоченной двери. Через мгновение в заброшенном детском садике возникло странное существо, похожее на огромную кошку с получеловеческим лицом и бородой.
Человеко-кошка опасливо огляделся. Никого. Только зыбко плывут мутные, едва различимые очертания забытых детских игрушек, шкафчиков с вывернутыми полочками, поломанных детских кроваток. На втором этаже тоже тихо. На втором этаже помещение краснокутовской церкви, которую лет девять-десять назад ограбил иеромонах Василий. Теперь церковь едва теплится. И это нового жильца вполне устраивает.   
Ночной жилец бесшумно двинулся к противоположной стене. Прошел несколько пустых комнат, соединенных зияющими проемами, без дверей. Уперся в тонкое деревянное перекрытие, отделявшее закрытый садик от парадного входа с коридором и лестницей на второй этаж.
Подойдя к стене, как раз напротив лестницы, ночной жилец протянул свою кошачью лапу, из которой вдруг вылезли вполне человеческие пальцы. Существо по-кошачьи зашипело и что-то начертало в воздухе указательным пальцем. С тихим скрипом в стене обозначилась дверь, до этого совершенно невидимая. Человеко-кошка еще раз опасливо оглянулся и нырнул в открывшийся проем.
Ночной жилец проживал в уютной норе, в которой имелись кровать, столик, шкафчик, набитый ворованными безделушками, полочка со скудными запасами еды и даже неработающий телефон и несколько старинных церковно-служебных книг. Нора была прямо под лестницей в краснокутовскую церковь. Лучшего места не найти. Только вот с едой бывали перебои: в детском садике едой уже много лет не пахло, а в церковь приносили еду все реже и реже. Так что приходилось воровать по домам, а это небезопасно; мало того что можно схлопотать по шее, от своих же (свои здесь редкие сволочи), так еще и была возможность  нарваться на пришельцев (их что-то слишком много стало в последнее время в селе).
Попасться пришельцам – значит угодить в рабство. А что это такое, он знал хорошо, сам полгода назад бежал из плена. Или его отпустили, чтобы он взял то, что взял… Ночной жилец зябко вздрогнул, боязливо огляделся. Тихо. Никого. Здесь, в своей норе, он в относительной безопасности, но это пока церковь действует. Пришельцы не любят заходить в такие места.
Ладно, сегодня не до еды, сегодня особенный день.
Он осторожно просунул лапу под левую подмышку. Там у него была едва заметная сумочка. Он достал из сумочки что-то небольшое, аккуратно завернутое в тряпку, бережно положил на столик, развернул. В ярком лунном свете (свет луны будто бы просачивался в жилище сквозь стены) горел небольшой кристалл овальной формы.
Он положил на кристалл обе лапы, сладко зажмурился и сказал:
– Шиммаса не дурак, Шиммаса умный, Шимасса всех обманет, и пришельцев и попа, Шиммаса тебя никому не отдаст. Нет, никому.
Он стал водить по кристаллу лапами и вскоре уже мурлыкал от блаженства, покачиваясь как в трансе:
– Шимасса, Шимасса, Шимасса…
 

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 15 Февраль 2014, 20:25:48, Вадим Булычев»

« #21 : 21 Апрель 2013, 21:20:31 »
  Выкладываю следующую главу:
 
Шимасса свободен

Капитан еще не успел осесть на землю, как к нему на помощь кинулся Пестрый. Не добежав до Капитана, он провалился почти по пояс в какую-то яму.
 – Что за напасть! – воскликнул Серебряный.
 – Еще вчера здесь ничего не было, – сказал Пестрый, выбираясь из ямы.
Капитан уже сидел, прислонившись спиной к дереву и полуприкрыв глаза.
– Какой же я балбес, – корил он самого себя, – какой же я наивный балбес! Ну, надо же, нашел место, где кристалл прятать. Болван!
– Ладно-ладно, дорогой друг, – обратился Серебряный к Капитану, – не стоит себя так мучать, нам твое здоровье дороже всех даров. – Серебряный снял свою шляпу, помахал ей в воздухе и сказал, пытаясь придать своему голосу прежнюю бодрость, – пойдемте, чаек попьем, подумаем, как дальше быть.
   Пестрый с Кленом аккуратно приподняли Капитана.
– Я, кажется, догадываюсь, кто это сделал, – сказал Клен, – и почему этот кто-то сумел обойти защитную завесу Раориры.
Отец Иван растерянно подошел к краю ямы:
– Тут целый подкоп.
– О, да, подкоп, – подхватил Серебряный, – а копать у нас мастера кто? Они, Серые. Вы помните Серых? – обратился Серебряный к Дмитрию и отцу Ивану.
– Серые, да, вспоминаю, – сказал Дмитрий, – котлован, домики, норы… один Серый был у Отшельника дома. Такая странная большая кошка с человеческим лицом...
– Вот-вот, – перебил Дмитрия Серебряный, – идемте, друзья, это и обсудим.
Капитан и его гости двинулись к дому, за стол. Капитан был еще слаб, его поддерживал за руку Пестрый. Шли в гробовой тишине – процессия чем-то напомнила Дмитрию траурную. Перемена настроения была разительной: еще несколько минут назад Капитан с восторгом демонстрировал дары стражей. И на тебе.
Перемену настроения почувствовала и Раорира; длинные листья деревца обвисли, белые блики-огоньки на них погасли. Серебряный на какое-то время задержался у деревца, попросив друзей идти за стол.   
– Так что все-таки пропало? – спросил отец Иван стражей и Капитана, после того как все, кроме Серебряного, вернулись под навес.
– Кристалл, – вздохнул Капитан, – третий дар.
– Чему быть, того не миновать, – философски заметил Пестрый. – Никто не мог знать, что кто-то сможет пройти защиту Раориры. Мы даже об этом не думали, представить такое не могли! Но раз так произошло, очевидно, что в этом есть определенный смысл, который откроется в будущем. 
– Спасибо, друг Пестрый. Ты меня успокаиваешь. Само собой, все что ни делается, все к лучшему. Но все же многих вещей можно избежать, если быть осторожным.
– Если и была ошибка, – сказал Клен, – то только с нашей стороны, Капитан. Мы поторопились с третьим даром. Вот и все. Дар был преждевременен.
– Так что это за кристалл? Или тайна? – вновь спросил отец Иван.
– Живой кристалл, – ответил Пестрый. – Капитан его так и назвал – Живоглаз. Это кристалл, который может научить ваш народ общаться и видеть друг друга на любом расстоянии, путешествовать в другие миры, без всякой вашей техники. Так в свое время учился народ стражей. Но мы давно уже обходимся без этих живых кристаллов.
– Общаться на расстоянии, летать в другие миры, – поморщился батюшка, – извините, но дешевой эзотерикой отдает.
– Отдает, – согласился Капитан. – Но есть одно «но»; Живоглаз делится своей силой только по мере нравственного роста личности, по мере развития чистоты и ясности сознания. И никак иначе.  А это уже далеко не дешевая эзотерика, которая обещает, что будешь, мол, летать в астрал не напрягаясь на родном диване.
– Можно, конечно, заставить Живоглаз служить себе насильно, – добавил Клен. – Но для этого надо самому обладать очень сильным духом. Вряд ли такие есть среди человеков. А вот среди пришельцев – есть.
– Хорошо, – не сдавался отец Иван, – а как можно одним камнем облагодетельствовать все человечество?
– Живоглаз способен воспроизводить самого себя.
– Размножаться, – спросил Дмитрий.
– Нет. Воспроизводить… пожалуй, ближе всего это к делению… м-да… В этом кристалле столько загадок… Только где он теперь, – Капитан мучительно вздохнул, – в чьих руках, сколько бед это принесет?
– Живоглаз обладает собственным сознанием, – невозмутимо сказал Клен, – и со временем, в плохих руках, он заблокирует свои свойства. Только вот, сколько на это уйдет времени, у кристаллов очень медленная реакция. 
Появился Серебряный.
– Отдыхаем, молодая поросль, – сказал он немного повеселевшим голосом, – ну что ж, новости не самые плохие. Да, кристалл в руках у Серого. И кристалл был им похищен, можно сказать, по подсказке пришельцев. Это плохо. А хорошо то, что этот бедняга, который, кстати, копал почти месяц со стороны кривого овражка; он теперь очень, очень не хочет кристалл кому-либо отдавать.
– Пока кристалл в руках Серого, это не страшно, – продолжил Серебряный. – Неподготовленному серому сознанию это ничего не даст, кроме, это, как его…
– Галлюцинаций, – подсказал Капитан.
– Да, галлюцинаций, не больше. Но вот если кристалл в руки темных попадет… о друзья, каждый наш шаг тогда будет им известен. Поэтому надо, во что бы то ни стало этого Серого найти быстрей, чем его обнаружат пришельцы…
***
Теплые приятные волны бежали по гибкому худому телу Шимассы. Он смотрел на играющие в свете луны блики и грани кристалла и вспоминал свое детство. Прошло уже немало лет и очень многое в памяти стерлось. Память стала особенно подводить его после Кургана, где он почти год провел в рабстве у пришельцев. Пришельцы пичкают своих рабов «плесенью забвения». После нее обычны провалы в воспоминаниях. И вот волшебная сила волшебного кристалла заново воскрешает ему то, что он потерял в первую очередь – память детства.
Как будто бы все было только вчера, а не много лет назад: большой человеческий город – они жили на его окраине, возле прекрасного своей запущенностью пустыря, прямо под городской библиотекой. Да, папа знал, где обустраивать нору, папа предвидел – лишний ум тебе в будущем не помешает, – говорил папа и был как всегда прав. Мозги у Шимассы отменные, не раз его выручали. Вот что значит детство под библиотекой.
Шимасса вглядывался в играющие загадочными колдовскими огоньками грани кристалла. Перед его глазами вставали яркие картины из давно забытой жизни, каждая картинка несла в себе целый букет эмоций, также давно забытых. И все это давало такую полноту жизни, о которой он и не подозревал.
Вот папа где-то украл детский калейдоскоп. Трубка из толстого картона, как подзорная труба, только вместо объектива цветные стеклышки. Он вспомнил ее так отчетливо, вспомнил даже, какой рисунок был на трубке. И как он целыми днями разглядывал загадочные колдовские узоры.
И кристалл у них в норе был. По форме похож на этот, но меньших размеров. Его мамаша украла еще до его рождения. Впрочем, сравнивать нельзя; то была обычная стеклянная подделка, а здесь…
Шимасса оторвал глаза от играющих колдовских бликов и едва не закричал от ужаса – он был не один. На обрывке тонкой металлической трубы, что торчала из стены, сидел местный поп Борис и сурово смотрел на него. (Краснокутовский батюшка каким-то немыслимым образом разместился  на крохотном кусочке тонкой трубы.)
Шимасса быстро закрыл кристалл лапами. 
–  Отдай его мне, – сказал отец Борис монотонным замогильным голосом. Не меняя своего положения на трубе, он протянул в сторону Шимассы руку. Рука каким-то неестественным образом стала удлиняться, растягиваться, словно резиновая. Шимасса схватил кристалл и кинулся с ним к выходу из норы. Но перед тем как покинуть нору, он оглянулся – никакого отца Бориса на трубе не было.
Какое-то время Шимасса стоял, боясь пошевелиться и слушая, как бешено колотится сердце. Поп Борис больше не появлялся. Шимасса осторожно вернулся к столику. Еще немного посидел, держа завернутый в тряпку кристалл в лапе, чтобы сразу с ним бежать, если появиться поп. Однако тот так и не появился.
Постепенно к нему вернулась способность думать. Включив свои «отменные библиотечные мозги» он сразу же понял, что с ним только что было. Он даже слово об этом знает, из умных человеческих книжек – галлюцинация.
Конечно это она, сколько он этих галлюцинаций в Кургане пережил. Обманные образы кажутся такими настоящими, даже говорящими и осязаемыми; однако стоит прекратить их воспринимать всерьез или просто поменять свое положение в пространстве (как он сейчас сделал), и обманные образы тают.
Все ясно – заключил Шимасса, – Живоглаз (так тебя называют), испытывает меня на прочность. Мол, а достоин ли ты, Шимасса, хранить такую дорогую вещь. Одно ведь дело украсть, другое сохранить… Что ж, я докажу, что достоин, Шимасса теперь никого не будет бояться.
Он снова извлек Живоглаз, положил на него свои лапы и попытался войти в прежнее состояние. Увы, воспоминаний из детства больше не было. Вместо этого Шимасса обнаружил себя в пустом и пыльном коридоре, с высоким сводчатым потолком. Это был Коридор Забвения, он сразу его узнал. Так этот коридор называют пришельцы. Он и другие пленники Кургана много раз по нему бродили под воздействием плесени.
И вот опять Шимасса в том же коридоре, опять он бесцельно бредет куда-то, и в голове гвоздем сидит одна мысль: выхода нет, ибо выход отсюда один, смерть и полное забвение. Забвение…
Обычно Шимасса доходил по Коридору до определенного места – это был внезапно открывшийся ему какой-нибудь уютный закуток, застеленный тряпьем – он зарывался в тряпье и сладко засыпал, чтобы опять проснуться в ненавистном Кургане.
Вот и в этот раз Шимасса дошел до такого закутка, и собирался было ложиться спать, как вдруг его пронзила необычно острая мысль: из коридора есть выход, а значит, есть выход и из Кургана. Надо только найти дверь. Только он подумал о двери, как увидел эту дверь в стене (как же он раньше ее не видел!), дверь была приоткрыта, яркий солнечный свет струился из-за двери, свет остро пах детством.
Шимасса ринулся к спасительной двери и вдруг почувствовал, как кто-то держит его за левое плечо. Он попытался освободиться, дернулся и обнаружил себя в своей норе. На его плече лежала холодная лягушачья лапа. Шимасса медленно повернулся, странное существо стояло за его спиной. У этого существа были перепончатые лягушачьи лапы, длинные тонкие ноги, короткое туловище с большой головой и огромная беззубая пасть.
– Отдай мне Живоглаз, – прошамкало чудовищное существо.
В первое мгновение Шимасса не на шутку испугался. Но потом страх как рукой сняло, тут, видимо, Живоглаз стал ему помогать, Шимасса не узнавал самого себя
– Ты призрак, ты мой собственный страх, брысь! – зашипел он и плюнул на чудище. И чудище исчезло. А он, забыв всякую осторожность, дерзко захохотал – нет, никому я тебя не отдам, – сказал он кристаллу, – ты мой, мой!
Шимасса закрыл глаза и крепко прижал Живоглаз к груди. Под его ногами качнулся пол. Он полетел, но не вниз, как бывало под плесенью, а вверх, сквозь потолок своей норы, сквозь крышу, выше и выше, прямо к далеким мерцающим звездам.
Шимасса был свободен.   

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 16 Февраль 2014, 17:58:23, Вадим Булычев»

« #22 : 25 Апрель 2013, 10:50:07 »
      Вадим, добрый день. Прочла в очередной главе совершенно замечательную фразу:
Вот что значит детство под библиотекой.
.
    На мой взгляд, это - маленький шедевр! Тонкий юмор и бесконечная цепочка воспоминаний и ассоциаций. Все мы скорее из-под библиотек. Но сила искусства.... Достанет и в подполье.
    Спасибо за удовольствие от чтения, жду продолжения.


« #23 : 25 Апрель 2013, 19:58:32 »
  Спасибо, Елена!
 
Все мы скорее из-под библиотек
  Вот-вот.

Дух дышит, где хочет

  Всем доброго дня! Выкладываю следующую главу:

 
Восход Антареса

Вдоволь накупавшись, я выбрался на берег. Гроза давно ушла на запад, слышался только ее отдаленный гул. На той стороны лимана, очень далеко, что-то горело, и сильно горело. Западный горизонт был словно окрашен кровью. Красноватые блики мешались с отдаленными беловатыми вспышками молний.
Заметно похолодало. Поеживаясь, я осторожно двинулся по тропинке обратно.  Под ногами хлюпала дождевая вода; она казалась ледяной. Ноги то и дело скользили по грязи и стеблям поваленного ветром камыша. Шагов через двадцать, наткнулся на вывороченное ураганом дерево. Дерево упало прямо на тропинку, по которой я так весело бежал сюда. Пробираясь через мокрые ветви, я внезапно ощутил острый приступ жалости к погибшему дереву – неприятная щемящая тоска разлилась внутри меня, словно вместе с деревом погибла часть моей души. Перебравшись через упавшую маслину, я ускорил шаг. Захотелось как можно быстрее отсюда уйти.
На той стороне лимана горело все сильнее и сильнее. Беловатые вспышки молний пропали, теперь вся западная часть неба была залита ровным кровавым цветом. Мысли о конце света лезли в голову сами собой – на какое-то мгновение мне показалось, что это не пожар, это восход зловещего апокалиптического светила, новой звезды, красного сверхгиганта, уже сожравшего солнце и готового пожрать мир.
Добравшись до своих вещей – слава Богу, мое дерево устояла под напором стихии – я торопливо оделся и двинулся к далеким огням города. По Косе словно стреляли крупной картечью. Тропинка была завалена оборванными ветками деревьев, сломанным камышом. Ноги натыкались на неразличимый в темноте мусор… Нет, теперь мне было не до Белодрева и даже не до Капитана с Отшельником. Теперь я хотел как можно быстрее покинуть Косу.
Меньше чем через час я достиг «спального» микрорайона. К тому времени небо успело полностью очиститься от облаков. Появилась луна, зажглись тусклые предутренние звезды. Я вытащил мобильник, глянул на часы. Было полпятого. Ждать первого транспорта совсем недолго.
В городе таких разрушений, как на Косе, не было. Да, повалило несколько рекламных щитов у торгового центра, раскидало мусор из баков. Ливень отставил после себя огромные черные лужи, в которых тускло отражалась луна и плавали бумажки, пластиковые бутылки и прочий мусор. Все остальное осталось прежним.
В ожидании маршрутки я смутно размышлял о чудовищной мощи Стихий Природы:
Мы не одни на планете, более того, мы далеко не главные тут. Есть силы гораздо мощнее нас, и эти силы нас точно когда-нибудь сметут со всеми нашими армиями, научными технологиями и мусором…. Впрочем, почему обязательно сметут? Это страх, банальный человеческий страх, который так любит эксплуатировать Голливуд, страх перед неизбежным изменением мира, страх пред неизвестностью. Нас научили видеть в Стихиях Земли: в великом Океане, воздухе, полях и лесах – только бездушную демоническую стихию. По вере нашей да будет нам. Как мы относимся к окружающим нас силам Земли, так и они к нам. Только они сильнее нас. – Я с тоской посмотрел на плавающий в луже мусор, – не может быть, чтобы мы были им безразличны. Никогда не поверю! Не может быть, чтобы среди них не было тех, кто любит нас и стремится к союзу с нами. Вот как мои стражи с их идеей союза.
Тут же вспомнился Отшельник, вспомнился приснившийся Белодрев. И главное, вспомнилось начало нового Капитана. Я вынул записную книжку и в тусклом свете уличного фонаря набросал несколько сцен увиденных перед самой грозой… Ну вот, теперь я был совершенно спокоен.
***
Пробудился в середине дня с тяжелой головой, еще сказывалось похмелье. После холодного душа и крепкого зеленого чая сел к компьютеру. В голове потихоньку прояснялось. Я занялся привычным просмотром новостей. Никогда не смотрю местные новости, но тут решил начать именно с них.
Новостные сайты пестрели сообщениями о последствиях вчерашнего урагана: это-то меня и интересовало. Город подсчитывал убытки. Хорошо, обошлось без человеческих жертв. Около семи человек обратились за медицинской помощью, они получили легкие травмы. Один случай тяжелый – мужчину средних лет придавило упавшим деревом. С переломами и сильным сотрясением мозга он доставлен в больницу. Врачи говорят – будет жить.
Сообщалось и о крупном пожаре на складах возле села Борениха. Склады были со стройматериалами. Сгорело все подчистую. Пожарные, которые добрались до места, когда тушить уже было особенно нечего, предположили, что склады загорелись из-за попадания молнии. Что ж, «смелая версия». После того что вчера творилось, звучит правдоподобно. Дальше шло разглагольствование насчет халатности начальства складов, пренебрежение банальными нормами противопожарной безопасности.
      Я быстро открыл спутниковую карту: так и есть, Борениха почти напротив того места, где я был ночью, на другом берегу лимана. Значит, горели склады… Почему-то последняя мысль принесла мне некоторое успокоение.
Я стал просматривать сообщения дальше. Где-то оборвало линии электропередач, несколько населенных пунктов обесточено. Больше всего пострадал небольшой районный город на северо-западе области. По нему прошел смерч – редкое у нас явление, а такой силы впервые за всю, как говорят, историю наблюдений. И произошла на Небе война, – вспомнились мне строчки Апокалипсиса – да, Великие Стихии волнуются. Природная аномалия бушевала не более пяти минут, но дел наделала много: выбитые стекла, сорванные крыши, поваленные деревья и, что больше всего меня удивило, поваленные бетонные столбы. Это же какая сила! Какая сила!
 Заквакал «скайп». На линии – мой старый приятель Максим. «Привет» – отбил я ему на клавиатуре, и в который раз подумал о том, когда уже, наконец, приобрету микрофон и камеру. Наверное, никогда.
«Как ты там, не смыло; как посидели у Индуиста?» – спрашивает меня Максим.
Стоит ли сообщать ему о том, где я провел ночь. Максим прекрасный военный историк, тут ничего не скажешь. Когда-то он вел даже на нашем местном телеканале военно-историческую передачу. Максим замечательный собеседник, свой человек; и все же у нас немного разные с ним интересы. Меня интересует мистика (в хорошем смысле слова), Космос, метаистория и тому подобное. Максима привлекает, как он сам выражается – «исторический стук пулемета», то есть, бесконечные человеческие войны и конфликты, к которым у меня либо равнодушие, либо омерзение. Немного объединяет тема Космоса, чуть-чуть политика… И все же мы прекрасно общаемся; есть что-то родственное между нами, что-то необъяснимое словами…
От Максима новое сообщение, на тему вчерашнего урагана. Пишет, что у них повыбивало стекла в подъезде, у соседа с пристройки на первом этаже посрывало весь шифер, на рынке перевернуло несколько киосков.
Удивительно, когда все успело произойти? А я ведь попал под ураган на открытом месте. И даже не успел испугаться. Просто ничего не понял. Да, были порывы ветра, но не такие, чтобы подхватило тебя и унесло; был ливень, были молнии, красивые молнии. Хорошо помню огромные пузыри на воде и бурный восторг, внезапно охвативший меня. Откуда этот восторг взялся?! Я по природе совсем не герой, скорее трусоват. А может, так душа ощутила близкое присутствие детей грозы и урагана? Их дыхание для кого-то, может быть, и смертельно. Но, видимо, не для меня. Не зря я вчера к Отшельнику обращался.
Господи, что за бред – я сжал пальцами виски. –  С Отшельником он общался. Нет, такое Максиму сообщать нельзя. Он ведь что подумает – напился, вместо того, чтобы ехать домой, зачем-то глупо пошел на Косу, на Косе добавил, ну и дальше нечто вроде алкогольного бреда под ураган… 
О, вот и Хоббит в Сети появился. Сразу кинул мне ссылку. Хоббит – человеческое имя у него Сергей – парень очень интересный. Во-первых, почему Хоббит? а потому, что все тащит в свою двухкомнатную норку, ну, всякие там железки, радиодетали, микросхемы. Все чего-то мастерит, оно ломается, но он все равно мастерит, мастерит с упорством гнома (гномье упорство, это у него от папы, так Максим считает).
Во-вторых, сама квартира Сергея, это самая натуральная нора, причем нора интеллигентного хоббита. Не мешки с крупой в ней хранятся, а вся наша недавняя советская эпоха, канувшая в пучину. Только у Хоббита я могу полистать пожелтевшую газету «Правда» с портретом Гагарина на первой странице и сообщением о первом полете человека в Космос. Или послушать Шаляпина на вполне сносной грампластинке.
В-третьих, внутри самого Хоббита легко уживаются самые разные противоположности – например чувство собственности (все в норку, в норку!) легко сочетается с таким же обостренным чувством социальной справедливости. Вот еще пример: постоянная беготня по религиозным организациям и сектам, и постоянная критика этих же организаций и сект. Главный упрек Хоббита всем религиям земли, это отсутствие у них жажды социального переустройства мира. Что ж, здесь я почти с ним согласен. Спорим мы обычно о деталях – мне не нравится огульная критика, критика без разбора. Вот сейчас Сергей громит православную церковь; мол, сплошная мамона, слияние с олигархической властью, показные молебны, колоссальная оторванность церковной верхушки от народа, ненависть к инакомыслию и т.д.
Да-да-да, где-то оно так… и все же, не так это просто. Церковь – живой многомерный организм, со своими болезнями. Нельзя всех под одну гребенку… Вот вчера опять спорили на эту тему. Хоббит читал с ноутбука Индуиста о каком-то попе, что не верит в Христа, но прекрасно служит. То есть, он ни то что в Бога совсем не верит, он не верит в то, что Христос – Бог и Второе Лицо Троицы. При этом нормально служит – красивый голос, все возглашения во время службы, все как положено. Никакого внутреннего дискомфорта, верней, вначале был, теперь прошел.
Пока он это вчера читал, у меня четкий такой образ перед глазами стоял: коротко стриженый, ежиком, со щетиной вместо бороды батюшка стоит в алтаре и тихонько, про себя, иронично так посмеивается над бабками… Вот и сейчас этот образ пред глазами возник. Кстати, что там Хоббит по ссылке прислал, не статью ли про того попа.         
Открываю ссылку. Нет, тема вчерашнего урагана. Сняли и выложили на «ютубе». Снято, видимо, с мобильного телефона. Смутный контур решетки на переднем плане, танцующие в объятиях ураганного ветра деревья, словно зыбкие колышущиеся тени, беловато-голубоватые вспышки молний, и что-то красное периодически наползающее на экран и пропадающее. То что наползало на экран, было вначале похоже на зарево пожара (я еще подумал, видео снято в Боренихе, возле горящих складов), но потом оно превратилось в огромный багрово-красный шар, который медленно поплыл через экран и пропал. Шар напомнил мне восход Антарес над одной из планет этой звезды (рисунок, виденный мной на каком-то космическом сайте).
Красный шар появился вновь. Я решил рассмотреть его как можно лучше и вдруг поймал себя на нелепой мысли: интересно, как бы смотрелся неверующий во Христа священник на фоне восходящей звезды Антарес. Я вгляделся в плывущий по экрану багровый шар, шар доплыл почти до края экрана и внезапно пропал. Вместе с ним пропало все, осталась только черная пустота монитора. 
 

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 08 Февраль 2014, 22:41:41, Вадим Булычев»

  Идем с Капитаном дальше. Пространство повести расширяется, появляются новые, очень важные герои. Вот один из них:

 
Сновидящий

Отец Борис беззаботно кружился в прохладном ночном воздухе. Давно он не ощущал такой радости и такой свободы от полета. Внизу смутно проглядывали сельские хаты, едва различимые в белесом сумраке.
Отец Борис окинул взглядом небеса. Небеса виделось как-то нечетко, смазано – только чудесное голубоватое сияние Луны, в котором утонуло все остальное. Но сам земной спутник почему-то оставался невидимым. Сколько он ни крутил головой, Луна все время оказывалась где-то сбоку и никак не хотела попадать в поле зрения, словно пряталась от него. Это насторожило отца Бориса. Не принял ли он самый обычный яркий сон за внетелесный опыт, за «фазу» . Такое бывает, и не только у новичков. 
Он поискал глазами знакомый ориентир – свою собственную церковь. Как таковой церкви, как храмового здания, в Красном Куту никогда не было. Вся церковь занимала одну большую комнату на втором этаже закрытого детского садика. И этот садик было хорошо видно, по крайней мере с того места, где он жил.
Отец Борис быстро сориентировался на месте и очень скоро разглядел хорошо знакомый темный контур двухэтажного здания, стоящего особняком от других домов. Чтобы окончательно убедиться в том, что это не сон, он несколько раз поворачивался в другую сторону, прокручивался вокруг оси и всякий раз находил здание на том самом месте, где ему и положено быть.
Отец Борис облегченно вздохнул: нет, не сон, во сне все течет и меняется… Он еще раз поглядел на крышу садика, стараясь четко зафиксировать ее в памяти, и вдруг вспомнил главную цель своего путешествия: он же хотел получше изучить эту тварь!
С тварью он столкнулся совершенно случайно, во время прошлого путешествия. Прямо в собственной церкви. Что-то гибкое, похожее на очень большую кошку метнулось тогда на него, прямо из алтаря, он не на шутку испугался, едва не вылетел с «фазы». Но тварь испугалась гораздо больше его. Она отчаянно заметалась по церкви, пока не провалилась под пол. Отец Борис последовал за ней. И оказался в небольшой комнатке, кажется, это была подклеть под лестницей в церковь.
Интерьер комнатки просматривался очень смутно, все сливалось в серой пелене. Он долго тер свои ладони, пристально всматривался в окружающие его предметы; зрение немного обострилось, он с трудом разглядел нечто похожее на столик и топчан. Наконец, увидел саму тварь. Она притаилась у противоположной стены, за топчаном.
– Киса, иди сюда, – сказал отец Борис как можно более мягким голосом, – кс, кс, кс… «Киса» в ответ зашипела и кинулась прямо сквозь стену прочь. Как оказалось, у твари была потаенная дверь…
Отец Борис попытался восстановить в памяти комнату, из которой тогда ускользнуло это существо. Ему удалось это довольно быстро (на память он никогда не жаловался), он вспомнил все, вплоть до мельчайших подробностей. А потом дал себе мысленную команду. И тут же почувствовал, как стремительно перемещается в пространстве.
Через несколько секунд он оказался в подклети. Тварь была на месте и, что странно, совсем на него не реагировала. Она сидела на стульчике (совсем как человек) и покачивалась, словно в трансе. Лапы у существа лежали на столике и в этих лапах что-то ослепительно блестело.
Это был сияющий камень, многогранный кристалл. Грани кристалла переливались и манили едва выносимым для глаз сиянием, притягивали запредельной тайной и глубиной – в это сияние, в эту небесную глубину было невозможно не влюбиться. Отец Борис забыл обо всем, он, не отрываясь, смотрел на чудесный камень. Смотрел, зная (хотя и не мог понять откуда), что это за камень!
Нет, это не простой камень, с помощью этого камушка можно такие дела вершить, путешествовать по таким непредставимым мирам мироздания; можно творить такое, что его фаза по сравнению с возможностями этого кристалла – детский лепет. Да это же!.. И камень, конечно же, этой «киске» не принадлежит. Камень краденый.
Отец Борис и сам не понял, когда успел переместиться к стене напротив сидящей твари. Еще и примостился на торчащую из стены трубу. Дальше все произошло стремительно: существо открыло глаза и увидело его. В глазах человеко-кошки появился ужас. Отец Борис выкинул вперед руку (он совершенно не обдумывал свои действия) и грозным голосом потребовал отдать ему кристалл. Рука при этом как-то неестественно стала удлиняться, однако это его совсем не беспокоило.
Тварь вскочила и дико завизжала. Это был невыносимый визг! Этим визгом отца Бориса сбило с трубы, закрутило, и через мгновение он очнулся в собственной постели… Он лежал с открытыми глазами, на правом боку. Надо бы снова попытаться по горячим следам войти в «фазу» и достать эту тварь… точнее, то что у нее было в лапах – камень, кристалл! Надо, но на него внезапно навалилось ватное бессилие, и даже какой-то безотчетный страх. Нет, ему явно было не по себе. 
Он закрыл глаза и сразу же пред ним заиграли грани этого проклятого камня. Он хотел его. И одновременно этот непонятный страх, как предупреждение что ли. Чем больше он желал камень, тем сильнее на него из ночной тьмы надвигался страх. Он резко открыл глаза. Какое-то мгновение на него смотрело нечто – оно было похоже на черную оскаленную африканскую маску (такие маски коллекционировал на его прежнем приходе один из прихожан). Мираж растаял.
Отец Борис несколько раз глубоко вздохнул и даже перекрестился. Неужели я угодил на крючок к темной силе, – с тоской подумал он, – вот так вот банально и просто. Заигрался. И мои собратья, батюшки-ортодоксы правы. Получается, правы! Нельзя туда лезть, нельзя. Ничего нельзя. Путь закрыт. Воздух во власти духов злобы поднебесной, да и в космос они же не пускают нас. На луну, хе-хе, и то не пустили.
И, конечно же, все эзотерические практики от сатаны. Ничего нельзя. Остается безмерное терпение и смирение – изо дня в день однообразное служение, требы, бабки, глушь. Изо дня в день, изо дня в день одно и то же…. Отец Борис едва не завыл с тоски.
Успокоиться! – приказал он себе и глубоко задышал. Ничего, разберемся. Разберемся. С чего все началось, где может быть ошибка, или наоборот, знак судьбы.
Отец Борис занялся уже привычным просмотром своей жизни. К тому же это занятие сейчас и успокаивало. Он листал свою память, как книгу. Каждая глава – целая эпоха безвозвратно канувшая в пучину, словно сновидение, словно одна из прожитых жизней. И в то же время – это все он, сновидящий отец Борис, сосланный епископом в эту дыру.
Он листал книгу своей жизни: студент авиационного института, инженер на советском авиаремонтном заводе, примерный семьянин. Еще немного - и на дворе горбачевская перестройка, смутные надежды и ожидания. А потом случился Бердяев, с которого началась другая жизнь, и совсем другая глава книги. Вот короткие страницы духовного поиска – «ивановцы», «рериховцы», Шри Чинмой, Шри Ауробиндо, Ошо, Кришнамурти; наконец, долгая пристань – Карлос Кастанеда, осознанные сновидения, неповторимый вкус свободы. И горечь поражения.
Следующая глава: церковь, священство, жажда миссионерства. Увы, миссионерство оказалось иллюзией, даже вредной, никому в епархии ненужной ересью. Жажда миссионерства вылилась в книжный бизнес… Бизнес. Вот откуда идет роковая полоса, приведшая его сюда, в аномальную, кстати, зону. Да, но какой ценой… Книги поначалу не приносили большого дохода, а вот когда полноценная церковная торговля пошла, тогда и пошли деньги и все, что с ними связано – зависть, ненависть, трения с епископом. А потом, почти восемь лет назад, ночью, он потерял в автокатастрофе всю свою семью.
Полгода ходил как мертвый. Но эти полгода стали его первой, по-настоящему серьезной переоценкой всей жизни. Сюжет книги жизни как будто совершил спиральный виток – он снова вернулся к своей сновидческой практике, только теперь делал все осторожно, это стало частью его ночной, тщательно скрываемой от всех жизни. Ночная жизнь давала силы для жизни дневной. Он реанимировал свой бизнес. И вот здесь как раз потерял всякую осторожность, даже шел на риск намеренно. В итоге, окончательный разлад с епископом, и вот он в Красном Куту, уже почти полгода…
Отец Борис занялся просмотром книги жизни в обратном направлении и незаметно задремал. Ему снился самый обыкновенный сон,  в котором он был студентом авиационного института, и на дворе была брежневская эпоха, и они пили в общаге вино, и кто-то из его собутыльников рассказывал ему о каком-то Живоглазе.
   
   Примечание: фаза – новомодная практика выхода из тела в момент между сном и явью. Основатель этой практики Михаил Радуга. Иногда фазой называют осознанное сновидение, что, на мой взгляд, верно только отчасти, так как осознанное сновидение не всегда является внетелесным опытом.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 22 Февраль 2015, 19:11:28, Вадим Булычев»

« #26 : 14 Сентябрь 2013, 20:33:23 »

   
Дымчатое тело


Шимасса почти достал рукой до звезд, почти дотянулся. И вдруг звезды пропали, все заволокло бесцветной, беспредметной мглой. Он услышал свое имя, произнесенное с длинным змеиным шипением. И тут же стал стремительно падать в самую гущу мглы. Бледные лиловые огоньки носились вокруг него, падая вместе с ним. Огоньки противно свистели, сквозь свист отчетливо пробивались слова: Шимасса вор, Шимасса вор, вор и раб... Вот и конец – обреченно подумал Шимасса.
Очнулся он у себя в подклети, под топчаном. Живоглаз был с ним, он сжимал его в лапах. Долго Шимасса лежал, боясь пошевелиться, соображая, чтобы все это значило, почему он не в Кургане, почему пришельцы его отпустили.
Волшебный кристалл, Живоглаз, – догадался он, – им нужен кристалл, а не бедный Шимасса. А кристалл оставался здесь. Ведь он летал к звездам в своем дымчатом теле.
Дымчатое тело… Благодаря кристаллу он нашел свое дымчатое тело! Вот это да! Мало кто из его народа может подобным похвастаться. Да почти уже никто! А когда-то многие могли пользоваться дымчатым телом.
Шимасса вздохнул: гордись не гордись собой, а положение у него отчаянное, непонятное. Если пришельцам нужен кристалл, то что им мешает войти в нору и взять у бедного Шимассы его сокровище? Он вспомнил: пришельцы не любят попов. Эту странную весть поведал ему еще дедушка. То есть, не любят даже не столько самих попов, сколько эти здания, в которых попы дымят этими своими штуками и бубнят свои заклинания. 
Вот почему его народ, те немногие, кто не стал рабами у пришельцев, стараются селиться рядом с такими местами. Так сделал и Шимасса, когда бежал из Кургана. Пришел сюда, место оказалось незанятым. Он даже не удивился, он знал, что местные здесь давно у пришельцев в рабах. Безмозглые создания.
Шимасса свернулся клубком вокруг кристалла, зевнул. Чувство острой опасности, после пережитого им ужаса, почти прошло, на смену ему пришла апатия и усталость (все-таки он в безопасности, пока).
Как жестока судьба к его народу, – отстраненно размышлял Шимасса. – Они вынуждены селиться рядом с теми, кто убил их былое величие. Да-да, именно попы с их религией вышвырнули его народ на задворки! Люди перестали их чтить, как хранителей очага. Они вынуждены были голодать и скитаться. Им пришлось научиться воровать. Они стали легкой добычей темных сил. Они даже забыли собственное название, они стали Серыми. Боязливые и всюду гонимые, бесцветные создания, несчастный народ.
Шимасса едва не заголосил: бедные мы, несчастные, уа-а! уа-а! Несчастные мы-ы-ы! Уа-а!.. Вовремя опомнился – он опять не о том! Нужно думать, что делать? Положение хуже некуда. Собственная нора теперь ему тюрьма. Пришельцы будут караулить днем и ночью. Они не едят, не спят. Рано или поздно они своего добьются.
Может, не мучиться, может, отдать Живоглаз пришельцам?.. Нет, никогда. Никогда! Шимасса ненавидит пришельцев! Он уже научен горьким опытом – кристалл заберут, а его в рабство, в самую глубину Кургана, откуда никто и никогда еще не сбежал.
Шимасса еще раз зевнул, он чувствовал, что неудержимо засыпает. Вязкая усталость стремительно наваливалась на него. Как же он устал в эту ночь. Очень устал. Он не может связно думать. Но ничего. Время еще есть. Он немного поспит, а потом что-нибудь придумает.
Засыпая, Шимасса вспомнил про местного попа. Поп был сейчас даже опаснее, чем пришельцы, ведь он мог явиться в любой момент. Шимасса дернул лапами от страха. Но пробудиться уже не смог. Сон окончательно овладел им, очень плохой сон! В этом сне к нему явился местный поп. Он схватил его за горло и прижал к полу своей огромной лапой. Другой лапой он шарил возле Шимассы, искал Живоглаз. Шимасса задыхался, хрипел, отчаянно вырывался, пока не провалился в забытье. 


Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 08 Февраль 2014, 22:45:43, Вадим Булычев»

« #27 : 14 Сентябрь 2013, 20:37:25 »
  А теперь следующая, 10 глава:

 
Народ Лэйи

Птицы напоминали стремительно летящие языки огня в темно-синем утреннем небе. И все же это были птицы, самые обычные птицы; с причудливыми кисточками на головах и длинными роскошными хвостами.
Немного не долетев до Брамы, стая огненных птиц стала круто разворачиваться. Птицы курлыкали, как журавли, только гораздо красивее, мелодичней. Дмитрий понял, что так птицы приветствуют их. И точно: стражи и Капитан стали махать в ответ руками, а Серебряный с Кленом еще и прокурлыкали, точь-в-точь как огненные птицы.
В этот миг Дмитрий почувствовал, как внутри него что-то сместилось. На какое-то мгновение он увидел себя в стае огненных птиц, он стал огненной птицей. Ему казалось, что он внутри беспредельного светоносного шара. И этот шар – все мироздание, которое он видел одновременно, как бы из множества точек. Он видел Браму и стоящие возле нее фигурки, Холм, небо, гаснущие утренние звезды. Он видел запредельно далекие, как бы скрытые за слоями тумана Хрустальные Горы Другого Берега. Именно туда стремилась его огненная душа.
Райское наваждение прошло. Дмитрий снова стал самим собой. А огненные птицы стремительно растворились в юго-восточном направлении.
– Хороший знак, – повторил Серебряный, – знак Другого Берега.
Дмитрий с изумлением смотрел на Серебряного – прежний «фермерский облик» стража, вместе с соломенной шляпой растаял без следа. Перед Дмитрием сияла высокая серебристая фигура, хорошо знакомая ему по прошлому путешествию. Рядом с Серебряным стоял Клен, облик его не изменился, разве что зеленый плащ у него приобрел изумрудный оттенок.
Но самым удивительным было то, что и на Капитане и на отце Иване и на нем самом были длинные плащи, светло-серого цвета. Цвет плащей не то струился, не то светился – Дмитрий так и не смог подобрать подходящие слова к тому, что видел.
Дмитрий потрогал руками свой плащ. Ничего необычного, только приятная на ощупь материя, мягкая и очень эластичная. Он посмотрел на Капитана, Капитан все еще стоял, сложив молитвенно руки на груди. Дмитрий заметил, что лицо Капитана помолодело, кожа лба натянулась, разгладились морщинки, ушла болезненность.
А вот на лице отца Ивана было детское изумление, даже некоторый испуг. Широко открыв глаза, молча и ни на кого не глядя, он ощупывал руками свою новую одежду.
– Пора, – тихо сказал Клен.
Они спустились в низину и подошли к лесу. На этот раз тропинку отыскали без труда. Вошли под деревья, как и тогда, девять лет назад.
Тропинка шла мимо величественных и стройных тополей, буков, кленов, грабов – деревья внимательно и дружелюбно наблюдали за путешественниками. Дмитрию все время казалось, что еще чуть-чуть и деревья заговорят с ними, или сойдут с места в священном танце. Верхушки самых рослых тополей уже горели, пронзенные первыми солнечными стрелами. От древесных стволов исходило мягкое теплое зеленое пламя. А у подножий деревьев еще клубился, свиваясь кольцами, ночной голубовато-лунный туман. И непередаваемый запах. Дмитрий так и не смог его описать в своих записках.
 – Лес стал еще чище и лучше, – тихо сказал Дмитрий и поразился, как и в прошлый раз, собственному голосу, как бы многократно повторенному деревьями
– Лес остался прежним, дорогой Дима, – ответил Капитан, – просто твое восприятие стало более четким.
– А плащи на нас, тоже восприятие? – поинтересовался отец Иван.
– Скорее, батюшка, плащи знак того, что наше восприятие этого мира стало лучше.
– Как все мудрено, – проворчал отец Иван, – понимаю Василия, решившего стать гномом.
Лес кончился. Старые друзья пересекали луг, весь заросший большими и дивными цветами. Над цветами плавно кружились огоньки – синие, желтые, фиолетовые. Огоньков было бесчисленное множество. Дмитрий остановился.
– Что это? – спросил он идущего сзади него Капитана.
– Ага, ты и это теперь видишь! – обрадовался Капитан.
– Да, а что здесь такого?
– Дело в том, что это не совсем светлячки, как ты, наверное, подумал. Это целый народ, очень хороший, но увидеть его не просто. Я сам не так давно их заметил, хотя ходил по лугу много раз. Рад за тебя, Дмитрий, ты делаешь успехи… Хочешь поближе с огоньками познакомиться?
– А как их настоящее название?
– Это народ Лэйи, – ответил Капитан, – Так оно, название, звучит в максимальном приближении к нашему языку.  Кстати, название этого чудесного народа мне тоже не сразу открылось. Какое-то время я называл их – огоньки… Ну, пошли знакомиться.
Дмитрий и  Капитан сошли с тропинки, осторожно приблизились к огромным цветам. Стражи с отцом Иваном остановились. Стражи улыбались, отец Иван глядел немного рассеяно. В отличие от Дмитрия он огоньков почти не видел и не придал им никакого значения, приняв за случайные блики. Отец Иван был не здесь – он думал о Золотом Веретене, похищенном Живоглазе, о событиях последней ночи. Он пытался понять: дары стражей – это всерьез, это не растает словно сон, как только они вернутся к своей обычной жизни.
Капитан и Дмитрий присели возле одного из цветков. Цветок был густого фиолетового цвета и чем-то напоминал гвоздику, только размерами крупнее. Огоньки теперь кружились совсем рядом, однако понять было ничего нельзя: как раз вблизи огоньки напоминали призрачные блики.
– Не смотри на огоньки, смотри на цветок, это их мир, – услышал он голос Капитана, – постарайся ни о чем не думать, только смотри.
Дмитрий смотрел на цветок. Долгое время ничего не происходило, пока цветок не стал стремительно увеличиваться в размерах. Вскоре во Вселенной ни осталось никого, кроме цветка и Дмитрия. В самой сердцевине цветка открылась дорога, выложенная фиолетовым камнем. Дмитрий не задумываясь пошел по ней.
Дорога плавно опускалась, потом поднималась, потом проходила мимо причудливых скалистых выступов, похожих на огромные бледно-фиолетовые лепестки, и упиралась в невероятное нагромождение цветочных башен, разноцветных куполов, полупрозрачных зданий, напоминающих то многогранные кристаллы с овальными боками, то пчелиные соты, играющие многоцветными бликами.
Это разноцветное великолепие было окружено высокой оградой ярко-зеленого цвета. Дорога бежала прямо к ограде, проходила под аркой, отсюда еле различимой.  Дмитрий, наконец, понял, что перед ним город – самый странный город, что когда-либо ему доводилось видеть. И тут же в глазах у него зарябило от множества ярких вспышек. Он зажмурился. Вокруг него, с немыслимой скоростью, носились те самые «огоньки» над цветами, или народ Лэйи – теперь они выглядели как огромные коконы, шары света.
Все продолжалось какие-то секунды. Яркие, режущие зрение блики погасли. Дмитрий открыл глаза. Перед ним стоял народ Лэйи – огромная, пестрая толпа почти человеческих существ с неестественно тонкой талией, тонкими и длинным конечностями, прозрачными стрекозиными крыльями за спиной. Больше всего они напоминали сказочных фей, или эльфов из немецких сказаний (так как их рисовали в старых голливудских мультфильмах).
Один из народа Лэйи выдвинулся вперед; он кутался в плащ густого фиолетового цвета и был выше своих собратьев. На голове у него сияла золотом самая настоящая корона, как у сказочного принца. Дмитрий не поверил своим глазам, в начале принял ее за ауру, пригляделся –  нет, не аура, самая настоящая корона! 
Принц – подумал Дмитрий, – да, конечно же, Принц.
Фиолетовый Принц улыбнулся Дмитрию и поклонился. Вслед за ним поклонились стоящий за ним народ Лэйи.
Принц что-то сказал. Его речь напоминала мелодичное звучание колокольчика и легкий шелест ветра, но Дмитрий не мог понять ничего. Принц, видимо, это уяснил, виновато развел руками. Через какую-то секунду в этих же руках появился большой цветок подсолнуха, только там, где должны быть семечки, было зеркало.
Принц посмотрел в зеркало, лицо его нахмурилось. Он жестом подозвал Дмитрия. Дмитрий подошел и тут только заметил, что глаза у Принца фасеточные, как у насекомого. По форме глаза были почти человеческие (только больше размером) – и в тоже время это были глаза насекомого, пусть очень мудрого и высокоорганизованного.
Принц смотрел на Дмитрия – и сотни Дмитриев отражались в его глазах. Зрелище было настолько завораживающим, что Дмитрий забыл, зачем его позвали. Тогда Принц что-то сказал тихим шелестящим голосом и повернул к нему зеркало-подсолнух.
В зеркале появились огненные птицы, затем Дмитрий увидел самого себя, сидящего перед цветами, рядом был Капитан, поодаль стояли стражи с отцом Иваном.
Поверхность зеркала подернулась рябью, появилась новая картинка: блеснула гладь реки, опять Дмитрий увидел себя и своих друзей, они сидели у реки под деревом и что-то обсуждали.
Показался Холм (кажется, это был северный склон, по которому они девять лет назад поднимались). Внезапно на картинку нашла тьма. Дмитрий увидел темный провал в земле. Из провала веяло смертельной тоской вперемешку с ужасом.
Кромешную тьму разрезало лицо молодой женщины – узкий овал, длинные темно-русые волосы, большие темные глаза, длинные и чуть полноватые губы, прямой, немного мясистый нос (как у Капитана – подумал Дмитрий). Женщина что-то беззвучно говорила, губы ее улыбались, тьма постепенно таяла. Страх и тоска уходили.
Показался кусочек голубого неба – ломаная линия в недосягаемой высоте. Но вот небо стало приближаться – ближе, ближе... Небо заполнило собой все…
Принц убрал зеркало-подсолнух и вновь обратился к Дмитрию. Вместе с Принцем зашелестел, зазвенел тихими мелодичными голосами весь народ Лэйи. Видимо, они хотели сообщить ему нечто важное.
Дмитрий так ничего и не понял, только почувствовал, как его куда-то неудержимо тянет. Мгновение и все пропало. Дмитрий очнулся, он по-прежнему сидел у цветка. Но никаких огоньков уже не было.
– Ну, что? – спросил Капитан.
– Как в сказке побывал, – ответил Дмитрий.
– Дима, ты опять там что-то увидел? – спросил очнувшийся от своих дум отец Иван.
– А ты разве не видел огоньки над цветами?
– Нет, – честно ответил отец Иван, – наверное, не обратил внимание.
Странно, почему Дмитрий видит, а я нет, – подумал отец Иван. – Нет, я не против, я рад за друга, но почему он видит, а я нет? Неужели это потому, что я сам же отрекся от этого мира, объявив его сном и галлюцинацией? 
Последняя мысль неприятно кольнула – все в руках Божьих, все мы на что-то сгодимся. И я сгожусь, раз тут – упрекнул себя батюшка и подумал о смирении.
– Дима, дорогой, так ты все-таки видел этот народ, они тебе что-то говорили, или показывали? – спросил Серебряный.
Дмитрий кивнул головой. Серебряный весело хлопнул в ладоши, а Клен даже затанцевал от радости.
– Очень хороший знак, теперь мы просто обязаны посетить Другой Берег.
– Да, знак хороший, но есть и тревожный момент. Правда, я ничего не понял.
– Идемте, – сказал Серебряный, – осталось немного. Возле речки сделаем небольшой привал. Там Дмитрий нам все и расскажет.
Друзья тронулись в путь дальше. Местность продолжала понижаться, вот уже показались ряды плакучих ив, за ними река. Холм теперь был совсем рядом, он надвинулся на путешественников как гигантская волна, заслонил всю восточную часть неба.
Еще немного – и они вошли под сень ив, прошли по длинному коридору в нерукотворный лесной храм. Блеснула долгожданная гладь реки. Река радостно приветствовала их нежным голубоватым туманом, ласковым говором и свежестью воды. Река стала совсем мелкой, – отметил про себя Дмитрий.
– Чуть не умерла этим жарким летом, – сказал Клен. – Спасла реку та, которую вы назвали Игуменьей. Вы помните Игуменью? – обратился Клен к Дмитрию и отцу Ивану.
– Теперь помним, – ответил Дмитрий.
Друзья умылись в реке и, кутаясь в плащи, поднялись в лесной храм. Сели на земляные ступеньки алтаря. Дмитрий рассказал о своем общении с народом Лэйи.
– Ну и что все это значит, – спросил отец Иван после затянувшегося молчания, – это предсказание будущего?
– Лэйи удивительный народ, – сказал Капитан, – да, они умеют предсказывать, но делают это не очень охотно. Ты им, видимо, понравился.
– А тот, кто с тобой говорил: ты его совершенно верно Принцем назвал. Он и есть – Принц, это у него и имя и титул. Фактически он сейчас правит народом. Его отец, – Клен возвел глаза к небесам, – почти отошел от дел. Теперь большую часть времени он проводит в космических путешествиях. А может, уже отправился в свое последнее путешествие. На Вегу.
– Они, что, еще и в космос летают?! – оживился отец Иван.
– Да, представьте себе, – ответил Клен, – летают. Без всяких ваших космических кораблей. Могут перемещаться на лучах света, а могут и мгновенно. Удивительный народ!
– Тогда это серьезно, – задумчиво проговорил отец Иван, – только как понять их туманное предсказание, что еще за женское лицо, Дима, может твоя знакомая?
– Нет, я ее не знаю.
– И не страж, точно не страж? – спросил Серебряный.
– Точно не страж, – подтвердил Дмитрий.   
– Вот так загадка, – Серебряный почесал бороду, – наше знание здесь бессильно. Надо идти, чтобы эту загадку разгадать. Иного пути нет. Конечно, северный склон под защитой Серебряных Деревьев. Но кто знает... У меня нехорошее предчувствие… Тьма ожесточенно надвигается. Ощущает близость союза. Друзья! – Серебряный резво вскочил, лицо его было бледным и решительным. – Я чувствую, как на Холм надвигается тьма. Надо спешить. Промедление смерти подобно. Идти по северному склону небезопасно, но надо идти именно по нему.
Тревога и решительность Серебряного передалась всей компании. Они дружно встали и, несмотря на усталость, бодро зашагали по берегу реки, в северном направлении. Через полчаса достигли деревянного мостика. Перешли речку и двинулись на восток, к Холму.
Вошли в овраг. Клен с Серебряным долго прислушивались. Присутствие пришельцев пока никак не обнаруживалось. Как можно быстрее прошли овраг, вышли на северный склон Холма. Здесь все было как и девять лет назад – исполинский склон и змеящаяся на юго-восток дорога, кусочек синего неба над вершиной.
– Смотрите! – воскликнул Капитан и показал на Курган.
На северо-востоке от Холма, в нескольких километрах, зловеще возвышался одинокий курган. Центральная цитадель пришельцев – Курган тьмы. На самой вершине Кургана мигал темно-багровый огонек. Их как будто увидели. Дмитрий почувствовал, как подступает к горлу тошнотворный комок.
Отец Иван быстро отвернулся от зловещего Кургана и даже перекрестился. И тут же он заметил, как по склону Холма в их сторону прыгает нечто похожее на солнечный зайчик, только черного цвета.
– Что это? – сказал отец Иван. Все повернулись. Раздался страшный грохот. Все вокруг заволокло кромешной тьмой.   

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 22 Февраль 2015, 19:14:22, Вадим Булычев»

« #28 : 14 Сентябрь 2013, 21:13:39 »
Читается на одном дыхании. Плотный и в то же время прозрачный текст. И - органичный. А твоим героям и описаниям - как всегда веришь. Живые лица. Несмотря на "фантастичность" описываемого, веришь и чувствуешь, что это реальность. Это главное! И значит, продолжение Капитана было необходимо. Я боялся, как бы оно не стало "вымучиванием по инерции". Так ведь часто продолжения бывают слабее первых книг или фильмов... У тебя наоборот - углубляется и расширяется замысел. Это первый показатель, что произведение не только твоим своеволием пишется, но оно подлинное, настоящее, нужное.

Дополнение про Шимассу - замечательно! Хорошо, что оно пришло к тебе. Очень сильный штрих, практически стихотворение в прозе! Я рад за тебя, Вадим, от всей души. И благодарен тебе за эту радость. Это не "громкие слова". Как говорил Мандельштам, самое интересное в искусстве - следить за ростом творческой личности. Я полностью разделяю такой подход и считаю, что главная цель искусства - передать читателю (зрителю, слушателю) творческий импульс, "заразить творчеством"... Это и главная цель нашего Замка. И ты - живое подтверждение тому, что мы не зря всю эту кашу заваривали...

P.S. Может быть, дополнение про Шимассу не надо подшивать к девятой главе? А вставить между 10 и 11 (или в конце 10 или начале 11, или даже как отдельную главку между ними)? Будет "кинематографичней", что ли... - смена сцен. Может, и недаром этот кусок тебе пришёл позже по времени - вдруг это подсказка? Мне понравилась смена кадров между Шимассой и Народом Лэйи. Сильный контраст и много смысла "между кадрами" - есть над чем задуматься...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 14 Сентябрь 2013, 21:19:51, Ярослав»

« #29 : 15 Сентябрь 2013, 06:27:58 »
Да, Вадим "расписал перо" - чем дальше, тем "чудесатее". Интересность и глубина - по нарастающей.
Необычная книга получается.

Путинцева Т

« #30 : 15 Сентябрь 2013, 19:43:31 »
  Спасибо, Ярослав!
 
Несмотря на "фантастичность" описываемого, веришь и чувствуешь, что это реальность.

  Это меня особенно радует. Когда начинал писать первые "фэнтезийные" главы Капитана, больше всего опасался того, что они будут звучать не убедительно (убедительно-реалистично). Давно замечено (и не мной): хорошая фантастика всегда реалистична, даже если речь в ней идет о разумном океане.
 
Я боялся, как бы оно не стало "вымучиванием по инерции". Так ведь часто продолжения бывают слабее первых книг или фильмов...
 
У тебя наоборот - углубляется и расширяется замысел.
   Обычно так получается когда вмешивается коммерция. В моем варианте этим и близко не пахнет Поэтому идет постепенное, неторопливое освоение открытой земли "мира Брамы".
 
Дополнение про Шимассу - замечательно! Хорошо, что оно пришло к тебе.
   То, что "дополнение про Шимассу" понравится - вот где не ожидал! Я думал наоборот, слабовато получилось; нет, удалось, но можно было бы сделать лучше. Спасибо!
 
Может быть, дополнение про Шимассу не надо подшивать к девятой главе? А вставить между 10 и 11 (или в конце 10 или начале 11, или даже как отдельную главку между ними)? Будет "кинематографичней", что ли... - смена сцен
  Гм, надо подумать  :(
 
чем дальше, тем "чудесатее"
Татьяна, спасибо! Вот это Ваше "чудесатее" - очень мне дорого. Это как направление, магистраль, некое слово-код, знак удачного путешествия по тропинкам "мира Брамы". Спасибо!  :)

Дух дышит, где хочет


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика