Ну что ж, видимо, от такого разговора всё равно не уйти. Обвинение в "измельчании и извращении" русской литературой "духа и духовного измерения человеческого бытия" слишком серьёзно и слишком огульно, чтобы можно было пройти мимо; да и повторялось оно много раз под тем или иным соусом.
В плане художественного творчества - нет. В плане духовном - да.
Это нераздельные вещи. В русской литературе - особенно. Красота может быть только пронизанной духом (добром, истиной), только тогда это красота, а не красивость. Только тогда это истинно прекрасное, а не формальная имитация.
Несмотря на титанические усилия Хомякова, Гоголя и Достоевского.
Лермонтова, Тютчева, Фета, А.К. Толстого, Лескова, Вл. Соловьёва, Бердяева, Сергия Булгакова, Ильина, Чехова, М. Волошина, В. Ходасевича, Пастернака, Мандельштама, Ивана Шмелёва, Арсения Тарковского, Даниила Андреева, Г. Померанца, Ф. Козырева.
Если уж так Вам Пушкин стал поперёк духа, то навскидку я назвал несколько имён, которые ну никак не являются "измельчанием и извращением" Ломоносова и Державина. Судить о литературе нужно по её вершинам. Впрочем, обо всём, имеющем отношение к истинной культуре и духовности.
Тютчев, к очень большому сожалению, мало что значил, ибо был весьма мало известен. Гоголя с лихвой перевешивал прогрессор Белинский...
Известность у современников - критерий массовой культуры (уже антикультуры, но тогда ещё просто массовой, пока пирамида не перевернулась). Гомера тоже забыли и не на десятилетия, а на два или три века. Потом пришлось "открывать". Это говорит о "значимости"? И где определяется эта значимость и кем - в статистике продаж или на Небесах, в духовной первореальности, Богом? О церкви Вы рассуждаете как христианин, а об искусстве и культуре - тут уже не брезгуете никакими ярлыками и "рыночными критериями".
В 20-м веке Тютчев был уже читаем и значим никак не меньше Ломоносова и Державина (это я мягко ещё сказал). Но сам по себе критерий "известности" от лукавого.
Ломоносов привил русской поэзии силлабо-тоническое стихосложение, перенеся его из французской поэтики на русский язык. Это главная его заслуга в русской поэзии. Сами же его стихи ещё весьма и весьма далеки от тех высот, которые, благодаря его прививке, достигла русская поэзия впоследствии. И не только в эстетическом, но и в духовном смысле. Подавляющее большинство его од, за редкими исключениями, это либо придворное славословие императрицам, либо переложенные в стихи научные изыскания. Ломоносов велик в другом, а не как поэт.
У Державина следующая ступень - это уже настоящая русская поэзия, но от своих будущих вершин она тоже ещё далека (в целом). Державин велик как поэт, но это ещё переходная стадия - между одной великой литературой, средние века, и другой, не менее великой. Это две разные традиции, с разными критериями мастерства и ценности. Это два крыла великой русской культуры. И ни одно из них не является вторичным или извращением другого. То же можно сказать о церкви и культуре.
Скопом можно перечислить кучу авторитетных фамилий. Это нызывается argumentum ad verecundiam.
Это называется возвращение в реальность от ярлыков и огульных обвинений. Со стороны воинствующих атеистов и либералов можно в адрес церкви и религии почерпнуть целое корыто такого же плана диагнозов, какими Вы, к сожалению, не брезгаете в отношении искусства и светской культуры. И грязного белья у священников никак не меньше можно найти. Чего я только и в свой адрес не наслушался, когда заикнулся о религиозной русской философии... "Поп", "мракобес", "религиозник" - и это самое мягкое.
А Вы замечаете, что сам стиль Вашего языка меняется, когда Вы говорите о церкви, когда о науке (здесь уже чуть более ироничный стиль, но ещё с уважением), а когда об искусстве (тут Вы себе позволяете любые снижения стиля и "говорите без уважения"). Не замечали этого за собой?
По Толстому Иисус Христос - не Богочеловек. Человекобожие - суть толстовства.
Кстати, от буддизма у Толстого вообще почти ничего нет - не верьте расхожим интерпретаторам, пусть даже обременённым звучными именами да званиями.
"Интерпретаторы" тут ни при чём, а их звания - тем паче. Я сужу о тяготении Толстого к буддизму по собственному опыту чтения (не один раз, включая дневники и переписку). Ближе всего к Толстому по религиозным взглядам, наверное, Григорий Померанц. Суть "толстовства" - кричащее нравственное чувство. Как богослов, Толстой был намного слабее, чем художник. И мистического чувства ему очень не хватало, в отличие от Достоевского, чтобы увидеть другую сторону христианства, а не только как нравственного учения.
Ни в какую стройную систему и ни в какое учение толстовство не сложилось, и слава Богу. Толстой и не понимал, что такое богочеловеческое, а что такое человекобожеское. У него монизм - только Бог или только человек. И в этом он тоже духовно тяготел к восточным системам, к циклическому времени, природному, хотя и писал исторические эпопеи. Но историософского понимания истории у него не было, как и эсхатологического. Поэтому все его рассуждения об истории оставляют впечатление плоских, уступают художественным образам. Но это не плоское, а именно циклическое понимание природы времени!
Христианского Откровения в Истории как Богочеловеческого пути, со своим началом, центральным событием (Христом) и своим концом с переходом в новое качество Толстой не понимал. И поэтому сутью его взглядов нельзя называть "человекобожие", равно как и Богочеловечество. В буддизме тоже нет ни того, ни другого. И понимание Богочеловека, как центрального События в истории и космосе, в принципе невозможно ни в буддизме, ни в индуизме, ни в других восточных религиозных системах.
Толстой глубоко чувствовал Природу и циклическое время (природа живёт в нём), поэтому предъявлять ему претензии в том, что он знал учение Христа, но не знал Самого Христа - так же странно, как предъявлять претензии Природе за то, что она движется по кругу и что у неё нет центральной весны или последней осени. Претензии ему можно предъявлять разве лишь в том, что он захотел создать какое-то "нравственное учение", а ничего из этого не получилось (и получиться не могло).
У большевиков получилось. Толстой верил в Бога (поэтому и не получилось). А большевики не верили - и поэтому смогли скрестить ежа с ужом. Гоголь тоже пытался создать учение, но вышло ещё хуже, чем у Толстого. Однако Гоголю Вы таких претензий не предъявляете, а почему? Неужели причина только одна - отношение церкви к тому и к другому? А если церковь снимет когда-нибудь анафему с Толстого, то и отношение изменится к нему?
Но давайте рассмотрим хотя бы учение Л.Н. Толстого.
Или он недостаточно значим?
Толстой значим как явление в целом и как один из лучших в мире романистов. Но как создатель "учения" не значим, как и само "толстовство". Сейчас и из Померанца пытаются некоторые его ученики создать "учение" (по религиозным предпочтениям Померанц ближе всего именно к Толстому, хотя, на мой взгляд, тоньше и намного). Уверен, что "померанства" даже в таком примитивном виде, как было "толстовство", не получится. И слава Богу!
А вот из Даниила Андреева и его Мифа можно было выпарить и "учение", и "систему мировоззрения", и некое объективное "духовидческое" знание, по аналогии с научным. Что и делали в течение нескольких десятилетий родонисты, несмотря на предупреждения Андреева такого не делать! И это была уже серьёзная духовная ловушка на рубеже веков. Вот её, в отличие от "учения Толстого", мне было важно рассмотреть и описать глубоко и подробно.
Можно искать причины русской трагедии 1917 года в декабристах, народниках, Толстом, материалистах и атеистах, но это не будет христианской позицией. Христиане должны видеть причину таких бед - в себе, а не в искусителях. Почему православная церковь к началу 20-го века, как и царская власть, всё больше теряли духовно-нравственный авторитет в народе? Почему этот народ удалось искусителям соблазнить и увести из церкви? Это уже серьёзные и глубокие вопросы. Искусители найдутся, но почему народ за ними пошёл, а не за православием?
Точно так же и нынешние коммунисты ищут причину бед в ком угодно, но только не в себе. Почему либеральный идеал оказался привлекательней коммунистического? Дело только в каких-то "предателях"? Или в самом коммунистическом идеале, не нашедшем в себе духовных сил обратиться к христианству и покаяться в своём отступлении от него?
У меня нет нравственного права обличать православную церковь (историческую, о Небесной и не говорю) и видеть главную причину трагедии в ней. Но эта трагедия поистине библейского значения, это повторение духовных смыслов Священной Истории, но уже с русским народом и его церковью. И пророков побивали камнями, и Христа распяли не какие-то "западники", но служители Храма.
Есть люди, которые имеют право на такую постановку вопросов, в отличие от меня: М. Волошин, Бердяев, А. Мень. Да и Фёдор Козырев - и в отношении академической науки, и в отношении православной церкви. И мне их позиция близка и понятна (вот это я могу сказать открыто и честно).
А у Толстого в его нравственных обличениях, если тоже говорить честно, было очень много правды. Его богословские построения грешат рационализмом и слишком от мира сего. Но нравственное чувство его - глубоко и никакой хулы на Дух Святой в нём нет.
