Искусство слова
Братья-Поэты (наши встречи сквозь время)

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Владислав Ходасевич


ПУТЁМ ЗЕРНА


Проходит сеятель по ровным бороздам.
Отец его и дед по тем же шли путям.

Сверкает золотом в его руке зерно,
Но в землю черную оно упасть должно.

И там, где червь слепой прокладывает ход,
Оно в заветный срок умрёт и прорастёт.

Так и душа моя идёт путем зерна:
Сойдя во мрак, умрёт — и оживёт она.

И ты, моя страна, и ты, её народ,
Умрёшь и оживёшь, пройдя сквозь этот год, —

Затем, что мудрость нам единая дана:
Всему живущему идти путём зерна.

1917


АКРОБАТ
Надпись к силуэту

От крыши до крыши протянут канат.
Легко и спокойно идет акробат.

В руках его — палка, он весь — как весы,
А зрители снизу задрали носы.

Толкаются, шепчут: "Сейчас упадет!" —
И каждый чего-то взволнованно ждет.

Направо — старушка глядит из окна,
Налево — гуляка с бокалом вина.

Но небо прозрачно, и прочен канат.
Легко и спокойно идет акробат.

А если, сорвавшись, фигляр упадет
И, охнув, закрестится лживый народ,—

Поэт, проходи с безучастным лицом:
Ты сам не таким ли живешь ремеслом?

1913, 1921


___________________________________


ДОЛЯ
                 В.Ходасевичу

1
Для дураков всё мало слов,
а разуму не нужен стих:
так много дел у дураков,
что разума довольно с них!

В песках пустынной суеты
поэзия – глоток судьбы:
как мысль о смерти – ставит крест
на службе тяжким миражам.

Жизнь одинокая есть бред –
и мира любящим сынам
не виден или чужд поэт.


2
Россия кончилась Петра.
А Новая – пока молчит.
Рыдает март: земля мертва!..
И слякоть, ветер и бронхит
мешают верить в солнце дням,
как Гамлету "слова, слова"
мешают Быть; и западня
умам трёхмерным – смерть зерна:
распятый Бог и человек
Воскресший. Умер царский век
двадцатый. Март. Земля черна.


3
Ни водой рассудочной морали,
страстной водкой тоже не унять
Твоего Огня, Отец, – "стихами"
названного здесь, в темнице дня.

Ржавая пустыня предо мною:
чудо ли – державы миражи
вдруг исчезли... и почти без крови!
В трезвости кромешной можно жить...

Можно жить. Но сердце жаждет веры –
и не может разум не рождать
миражей... хотя – одни химеры,
зрительный обман, но мне их жаль...

Жаль не лжи, тем паче – "во спасенье"!
Порожденье, как ни назови,
злых песков – мираж лишь отраженье,
но не здешней – подлинной Любви.

"Счастья нет",– сказал наш царь, наш милый,
самый жизнерадостный из всех
певчих на земле. Сойдя в могилу,
обретает веру человек.

Где же ты, читатель мой... Горим
мы единым пламенем... Во сне
ты духовной жаждою томим,
я похмельем – наяву: нас нет...

Жизни нет, когда мы врозь. Пустыня
победила мир. Сопит унылый
рынок. На устах – песок, простые
выводы: воды, воды... войны ли...

С молчаливым страхом открестилась
церковь от поэзии. И вновь
учит боль терпению: по силам
каждому растущему – любовь.

Долг подземный – почвенная воля –
стон предсмертный – Божий зов: расти!
Вдохновение – не выбор – доля.
Но не верят... Господи, прости...

1996 – 1998



Пушкинскому Домику в Коломне


Я не хотел поэзии жестокой
стать рыцарем скупым: служить,
немых страстей нанизывая строки
на жизни праведную нить.

Но вздохи нижутся, душа бежит меж строк –
за встречей встреча – в вечность уходя…
Ты слово обронил, что я забыть не смог:

никак не мог найти его! Шутя
играла девочка небесная с тобой.
Судья увлёкся, подводя итог.

Где стол стоял – там омут голубой.
Почтовый голубь улетел домой…
Всё перепутано. Свобода рвётся в бой!

Вздохнула девочка – и отпустила нить:
ах, бусинки стихов бегут, летят враздробь!..
Сквозь слёзы гордости – букет октав на гроб.
И молча тайну в омут обронить…

Душа есть память чистого листа;
и рыцарь скуп – поэзия проста:
извлечь глоток из тьмы библиотек:
живи один, чтоб говорить за всех.

13 янв. 10



* * *

Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, и глядь — как раз умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля —
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 26 Март 2011, 12:09:42, Ярослав»

Когда читала "Одиночество" Блока, тут же вспомнилось одно стихотворение Тютчева, приведу его ниже. Интересное ощущение: те строки, что вспомнились, звучали пронзительнее и печальнее, чем те, что читала. Похожее я испытала, когда сравнила "ужастики" Лавкрафта с творчеством раннего Лермонтова. В первом случае - воспринимаешь то, что описывает автор, как что-то далекое, в твоей жизни не встречающееся и совсем невероятное, а вот господин Неизвестный легко может оказаться за ближайшим углом или во взгляде давно знакомого приятеля. В воспоминаниях К.Коровина есть такой эпизод (воспроизведу на память):

"Шаляпин с Коровиным в студии, Шаляпин обратил внимание на незавершенную картину Врубеля, портрет какого-то мужчины, и заметил, что ему эта работа не по душе и лучше бы ее чем-нибудь прикрыть. Через некоторое время возвращается сам автор картины. Шаляпин его спросил:
- Что это за странная картина? Если бы я был художником, никогда бы не стал рисовать такое, кстати, чей это портрет?
- Неизвестного. - ответил Врубель.
- Какого еще "Неизвестного"?
- Вы "Маскарад" читали? Если да, то это не забывается.
- Не знаю, не помню. Так,  все-таки, кем же был этот Неизвестный?
- А это друг, которого Вы обманули..."


Произведения раннего Лермонтова - это царство страха. Страха кошмаров, но не тех, когда ты понимаешь, что спишь и все-таки проснешься, а тех, тех самых-самых жутких снов, когда ты так же ясно понимаешь, что спишь, что это все ложь, но вот шанс выбраться оттуда неумолимо стремится к нулю. Когда хочешь проснуться и не можешь. И постепенно начинаешь сомневаться, вдруг кошмар - это явь? Жизнь очень часто напоминает подобные сны.


Фёдор Тютчев

            ***

Она сидела на полу
И груду писем разбирала-
И, как остывшую золу,
Брала их в руки и бросала-

Брала знакомые листы
И чудно так на них глядела-
Как души смотрят с высоты
На ими брошенное тело...

О, сколько жизни было тут,
Невозвратимо-пережитой!
О, сколько горестных минут,
Любви и радости убитой!..

Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,-
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.


В этом стихотворении настоящее постоянное одиночество, которое сопровождает даже самые радостные минуты жизни человека. Корень его в трагедии обреченности - смертности всего, что так мило и дорого, - в человеческой смертности. Душа бессмертна, но как мне жаль вещи! Как мне жаль красоту любимых черт, которым суждено постареть. Человек - странное существо: душа с телом так близко, но как они оба одиноки, как недолог их "роман". Так и мгновения старятся, а память, их душа, остается. Человек всегда наполовину одинок, даже сам в себе одинок, и жизнь - одно воспоминание или борьба с одиночеством. Презрение к телу - это всегда что-то безнравственное, что-то безжалостное. Нельзя им покупать мнимое спокойствие души. В стихотворении Гумилева тело отвечает душе:

"Но я за всё, что взяло и хочу,
За все печали, радости и бредни,
Как подобает мужу, заплачу
Непоправимой гибелью последней."


Непоправимость может быть только в аду, вот так он и проявляется в нашей жизни. И сталкиваясь с этими проявлениями, человек неизменно чувствует, как веет оттуда кромешным одиночеством, а в глазах вместе с возможностью видеть поселяется грусть распятой красоты.





Цитата: Ярослав
Жаль не лжи, тем паче – "во спасенье"!
Порожденье, как ни назови,
злых песков – мираж лишь отраженье,
но не здешней – подлинной Любви.

А вот это хорошо раскрывается в стихотворении Ходасевича:

                Звезды

Вверху - грошовый дом свиданий.
Внизу - в грошовом "Казино"
Расселись зрители. Темно.
Пора щипков и ожиданий.
Тот захихикал, тот зевнул...
Но неудачник облыселый
Высоко палочкой взмахнул.
Открылись темные пределы,
И вот - сквозь дым табачных туч -
Прожектора зеленый луч.
На авансцене, в полумраке,
Раскрыв золотозубый рот,
Румяный хахаль в шапокляке
О звездах песенку поет.
И под двуспальные напевы
На полинялый небосвод
Ведут сомнительные девы
Свой непотребный хоровод.
Сквозь облака, по сферам райским
(Улыбочки туда-сюда)
С каким-то веером китайским
Плывет Полярная Звезда.
За ней вприпрыжку поспешая,
Та пожирней, та похудей,
Семь звезд - Медведица Большая -
Трясут четырнадцать грудей.
И до последнего раздета,
Горя брильянтовой косой,
Вдруг жидколягая комета
Выносится перед толпой.
Глядят солдаты и портные
На рассусаленный сумбур,
Играют сгустки жировые
На бедрах Etoile d`amour,
Несутся звезды в пляске, в тряске,
Звучит оркестр, поет дурак,
Летят алмазные подвязки
Из мрака в свет, из света в мрак.
И заходя в дыру все ту же,
И восходя на небосклон, -
Так вот в какой постыдной луже
Твой День Четвертый отражен!..
Нелегкий труд, о Боже правый,
Всю жизнь воссоздавать мечтой
Твой мир, горящий звездной славой
И первозданною красой. 


И последнее: это совпадение, что последние 2 строчки "Пушкинскому Домику в Коломне" рифмуются с последними двумя из цитаты Пушкина?
Цитата: Ярослав
извлечь глоток из тьмы библиотек:
живи один, чтоб говорить за всех.
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов и чистых нег.
Если да, то, похоже, в Замке поселились не только видимые участники. Построили замок с "привидениями"... то ли еще будет? ;)

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 23 Сентябрь 2015, 04:25:14, ВОЗ»

Цитата: Саша
это совпадение
Повезло просто. Наверное.
Как всегда...

Цитата: Саша
в Замке поселились не только видимые участники. Построили замок с "привидениями".
Кто видимый, а кто ещё нет; кто реал, а кто виртуал; кто сон, а кто явь... - вопрос открытый (не исключены промежуточные варианты).

Цитата: Саша
то ли еще будет?
То ли ещё было... то ли ещё есть...
Течёт ручей...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 23 Сентябрь 2015, 04:26:07, ВОЗ»

Цитата: Саша
Стоял я молча в стороне
И пасть готов был на колени,-
И страшно грустно стало мне,
Как от присущей милой тени.

В этом стихотворении настоящее постоянное одиночество, которое сопровождает даже самые радостные минуты жизни человека. Корень его в трагедии обреченности - смертности всего, что так мило и дорого, - в человеческой смертности.

ТА ЖЕ МУЗЫКА

Весь день вчерашний я ленился, ни о чём не думал...  Счастливый день! хоть я не верю счастью...  Но  нежностью  был  полон  дом  наш,  и  душа прозрачная чиста;  и  сердце моё плещется в тебе, любимая;  и  в  глазах твоих – лесные озёра, первый снег и первая весна...

Но почему же – именно теперь – проходит за окном,  какою-то  размытой акварелью,  незваная мечта о смерти,  о  разлуке,  о терпеливых днях и о ночах бессонных?..  Живою верой  и  благодарностью исполнена душа,  и  в тишине её мерцает стройная  и  ясная мелодия... Но как будто скрыта там, за звуками, безмолвная тоска, неразрешимое молчание...

Музыка сегодняшнего дня, тебя я вспомнил:  ты – та же,  что слышалась мне как-то в прощальном вздохе осени на медленных  дорожках  Смоленского кладбища. (Я часто там бродил тогда с коляской детской: и рядом с домом, и воздух вроде бы свежей, и дочка спит спокойней.)  Да, это то же  небо: та же синева, наполненная облаками.  Только,  может быть,  чуть меньше в ней органа, больше скрипки;  меньше золота и больше первых листьев, – но это та же музыка.  Та же радуга в душе,  та же улыбка.  Та же надежда  и готовность.

апр.1998

................................


Цитата: Саша
Так,  все-таки, кем же был этот Неизвестный?
- А это друг, которого Вы обманули...

БЕЗ ИМЕНИ

И нет во мне уже бессильной злобы: с каким-то равнодушием смотрю на этого несчастного, который с кривой усмешкой на моём лице блудливой скуке вяло отдаётся.

Читаю по привычке – вижу, как волны образов на белый, знакомый с детства берег набегают, и слышу властный шёпот их, любимый, близкий... но почему?.. и было ли?.. забыл.

А этот, что ему? пусть тешится... Но вдруг – иль сон какой, дождинка за стеклом, иль тень мелькнёт – я вспоминаю всё! И плачется мне... Боже! И это вновь закончится?

дек.2000


................................


…Вновь я посетил
Тот уголок земли, где я провёл
Изгнанником два года незаметных.
Уж десять лет ушло с тех пор — и много
Переменилось в жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я — но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо,
И, кажется, вечор ещё бродил
Я в этих рощах.
                            Вот опальный домик,
Где жил я с бедной нянею моей.
Уже старушки нет — уж за стеною
Не слышу я шагов ее тяжёлых,
Ни кропотливого её дозора.

Вот холм лесистый, над которым часто
Я сиживал недвижим — и глядел
На озеро, воспоминая с грустью
Иные берега, иные волны…
Меж нив златых и пажитей зелёных
Оно, синея, стелется широко;
Через его неведомые воды
Плывёт рыбак и тянет за собой
Убогий невод. По брегам отлогим
Рассеяны деревни — там за ними
Скривилась мельница, насилу крылья
Ворочая при ветре…
                                     На границе
Владений дедовских, на месте том,
Где в гору подымается дорога,
Изрытая дождями, три сосны
Стоят — одна поодаль, две другие
Друг к дружке близко, — здесь, когда их мимо
Я проезжал верхом при свете лунном,
Знакомым шумом шорох их вершин
Меня приветствовал. По той дороге
Теперь поехал я и пред собою
Увидел их опять. Они всё те же,
Всё тот же их, знакомый уху шорох —
Но около корней их устарелых
(Где некогда всё было пусто, голо)
Теперь младая роща разрослась,
Зелёная семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ,
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему всё пусто.
                                           Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастёшь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Весёлых и приятных мыслей полон,
Пройдёт он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.

1835
Пушкин...


................................


***

Ты, будущий, сейчас – ты смотришь на меня?
Как я – смотрю насквозь на солнце того дня,
что десять лет назад… ты помнишь, над Садовой?
Я часто вижу их, тех любящих… И снова
сердец их не сожжёт направленный мой стих:
я знаю, что их ждёт, но мой не слышен крик.
Нет, тихий льётся свет от счастья тех двоих.
И я смотрю на них. И их шаги легки…
Ты, будущий, сейчас… и пишешь ли стихи?

окт.2006


................................


Тютчев

Накануне годовщины 4 августа 1864 г.


Вот бреду я вдоль большой дороги
В тихом свете гаснущего дня…
Тяжело мне, замирают ноги…
Друг мой милый, видишь ли меня?

Всё темней, темнее над землею —
Улетел последний отблеск дня…
Вот тот мир, где жили мы с тобою,
Ангел мой, ты видишь ли меня?

Завтра день молитвы и печали,
Завтра память рокового дня…
Ангел мой, где б души ни витали,
Ангел мой, ты видишь ли меня?

3 августа 1865 г.


................................


***

Их встреча была в пути вспыхнувшим словом,
и устьем реки разливалась разлука…
Как чуткие руки слепого, так в новом,
чуть тронутом имени первооснову,
незримую миру, уста узнают…
О чём они вспомнят, коснувшись друг друга?
И что им приснится в далёком краю?

февр. 2007


Цитата: Саша
Как мне жаль красоту любимых черт, которым суждено постареть. Человек - странное существо: душа с телом так близко, но как они оба одиноки, как недолог их "роман". Так и мгновения старятся, а память, их душа, остается.
***

Души открытой жизнь двойная:

как некий Штирлиц тайно пьёт,
родную речь припоминая;
на дне моём она живёт,
моя свобода;
                       но блистает
на солнце стихотворный лёд,
и в сердце время застывает
и, как маньяк, чего-то ждёт.

21дек.2005


................................


Тютчев


Молчи, скрывайся и таи
И чувства и мечты свои —
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне
Безмолвно, как звезды в ночи, —
Любуйся ими — и молчи.

Как сердцу высказать себя?
Другому как понять тебя?
Поймёт ли он, чем ты живёшь?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, —
Питайся ими — и молчи.

Лишь жить в себе самом умей —
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, —
Внимай их пенью — и молчи!..

1830


Цитата: Саша
Человек всегда наполовину одинок, даже сам в себе одинок, и жизнь - одно воспоминание или борьба с одиночеством.
***

Царевну мёртвую – разорванное время –
целует ночь снежинками стихов.
Кружатся вздохи… Мы навечно с теми,
с кем жить случилось. В полынье веков
мерцают встречи… Я шепчу: прости…
Душа легка. И чудо непреложно.
И нет разрывов на его пути!
Царевна-лебедь покидает ложе.
Щебечут звёзды. Тает снег в горсти.

1 нояб. 2010


................................


Тютчев


Впросонках слышу я — и не могу
Вообразить такое сочетанье,
А слышу свист полозьев на снегу
И ласточки весенней щебетанье.

1870


................................


***

Друг мой истинный, глубокий,
мы знакомы так давно!
Звёзды были одиноки,
тёмным вечности окно…
Помнишь первой встречи взрыв –
муки радости навзрыд?

Протянув друг другу строки,
ткали времени пергамент…
Шелест неба, вехи, вздохи
наших судеб – только грани,
только отблеск первой встречи:
вспоминать себя так легче.

Друг мой искренний, последний,
мы с тобою время ткали –
как по радуге олени,
мы над бездной цокотали, –
чтоб на этом свитке малом
Слово Божье проступало...

янв. 2011

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 23 Сентябрь 2015, 04:27:45, ВОЗ»

В. Ходасевич

                            ***

Сладко после дождя теплая пахнет ночь.
Быстро месяц бежит в прорезях белых туч.
Где-то в сырой траве часто кричит дергач.

Вот, к лукавым губам губы впервые льнут.
Вот, коснувшись тебя, руки мои дрожат...
Минуло с той поры только шестнадцать лет.



Арсений Тарковский

НОЧНОЙ ДОЖДЬ

То были капли дождевые,
Летящие из света в тень.
По воле случая впервые
Мы встретились в ненастный день.

И только радуги в тумане
Вокруг неярких фонарей
Поведали тебе заране
О близости любви моей,

О том, что лето миновало,
Что жизнь тревожна и светла,
И как ты ни жила, но мало,
Так мало на земле жила.

Как слёзы, капли дождевые
Светились на лице твоём,
А я ещё не знал, какие
Безумства мы переживём.

Я голос твой далёкий слышу,
Друг другу нам нельзя помочь,
И дождь всю ночь стучит о крышу,
Как и тогда стучал всю ночь.



В. Ходасевич

               ВСТРЕЧА

В час утренний у Santa Margherita
Я повстречал ее. Она стояла
На мостике, спиной к перилам. Пальцы
На сером камне, точно лепестки,
Легко лежали. Сжатые колени
Под белым платьем проступали слабо...
Она ждала. Кого? В шестнадцать лет
Кто грезится прекрасной англичанке
В Венеции? Не знаю - и не должно
Мне знать того. Не для пустых догадок
Ту девушку припомнил я сегодня.
Она стояла, залитая солнцем,
Но мягкие поля панамской шляпы
Касались плеч приподнятых - и тенью
Прохладною лицо покрыли. Синий
И чистый взор лился оттуда, словно
Те воды свежие, что пробегают
По каменному ложу горной речки,
Певучие и быстрые... Тогда-то
Увидел я тот взор невыразимый,
Который нам, поэтам, суждено
Увидеть раз и после помнить вечно.
На миг один является пред нами
Он на земле, божественно вселяясь
В случайные лазурные глаза.
Но плещут в нем те пламенные бури,
Но вьются в нем те голубые вихри,
Которые потом звучали мне
В сиянье солнца, в плеске черных гондол,
В летучей тени голубя и в красной
Струе вина.
И поздним вечером, когда я шел
К себе домой, о том же мне шептали
Певучие шаги венецианок,
И собственный мой шаг казался звонче,
Стремительней и легче. Ах, куда,
Куда в тот миг мое вспорхнуло сердце,
Когда тяжелый ключ с пружинным звоном
Я повернул в замке? И отчего,
Переступив порог сеней холодных,
Я в темноте у каменной цистерны
Стоял так долго? Ощупью взбираясь
По лестнице, влюбленностью назвал я
Свое волненье. Но теперь я знаю,
Что крепкого вина в тот день вкусил я -
И чувствовал еще в своих устах
Его минутный вкус. А вечный хмель
Пришел потом.



Я.Таран
                     
                      ***

Свобода терпелива, как молчанье.
Любовной связью с мировым Началом –
в пробелах между слов в речах иных –
растёт косноязычье сил взрывных.

Прислушиваясь к ритму и корням,
нанизывая жизнь на строки,
поэт сбирает время в свой карман.
И смотрят звёзды в омут одинокий

его души:  у них одна природа –
одна задача – время сберегать.
И свет дарить, разматывая вспять
в строфу спрессованные годы.


"Перекличка вестников":

Выпуск 42.  Сергей Есенин, Арсений Тарковский
Выпуск 47.  Иван Бунин, Александр Блок, Даниил Андреев
Выпуск 89.  Михаил Лермонтов, Фёдор Тютчев, Георгий Адамович
Выпуск 113.  Марина Цветаева, Лариса Патракова

Выпуск 158.  Александр Блок, Николай Гумилёв
Выпуск 164.  Иван Бунин, Владимир Набоков, Арсений Тарковский
Выпуск 177.  Давид Самойлов, Лариса Миллер
Выпуск 203.  Владимир Набоков, Сергей Есенин, Александр Блок

Выпуск 229.  Александр Пушкин, Анна Ахматова
Выпуск 257.  Александр Блок, Даниил Андреев
Выпуск 266.  Иван Бунин, Анна Ахматова
Выпуск 287.  Арсений Тарковский, Давид Самойлов, Лариса Патракова

Выпуск 310.  Арсений Тарковский, Александр Блок
Выпуск 326.  Максимилиан Волошин, Мария Петровых, Анна Ахматова
Выпуск 363.  Вероника Тушнова, Анна Ахматова
Выпуск 384.  Вячеслав Иванов, Арсений Тарковский, Анна Ахматова

Выпуск 407.  Александр Блок, Фёдор Тютчев, Анна Ахматова
Выпуск 463.  Алексей Толстой, Даниил Андреев
Выпуск 479.  Давид Самойлов, Арсений Тарковский, Варлам Шаламов

Выпуск 499.  Мария Петровых, Зинаида Миркина
Выпуск 549.  Александр Блок, Арсений Тарковский
Выпуск 579.  Николай Гумилёв, Михаил Лермонтов

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 25 Август 2014, 05:38:46, ВОЗ»

Только сейчас вспомнила, что некогда в забыла одно стихотворение, которое непременно должно быть рядом с гумилевскими "Заводями", стихотворением Блока и "Осенью" Анненского.

Арсений Тарковский

               ***

В последний месяц осени,
На склоне
Горчайшей жизни,
Исполненный печали,
Я вошел
В безлиственный и безымянный лес.
Он был по край омыт
Молочно-белым
Стеклом тумана.
По седым ветвям
Стекали слезы чистые,
Какими
Одни деревья плачут накануне
Всеобесцвечивающей зимы.
И тут случилось чудо:
На закате
Забрезжила из тучи синева,
И яркий луч пробился, как в июне,
Из дней грядущих в прошлое мое.
И плакали деревья накануне
Благих трудов и праздничных щедрот
Счастливых бурь, клубящихся в лазури,
И повели синицы хоровод,
Как будто руки по клавиатуре
Шли от земли до самых верхних нот.


Но это знакомый мне вариант стихотворения. Пока искала текст, чтобы разместить здесь, нашла еще один: несколько строк изменены и графика другая. Мне первый вариант ближе. Интересно, на каком из них остановился сам автор?


                      ***

В последний месяц осени, на склоне
Суровой жизни,
Исполненный печали, я вошел
В безлиственный и безымянный лес.
Он был по край омыт молочно-белым
Стеклом тумана. По седым ветвям
Стекали слезы чистые, какими
Одни деревья плачут накануне
Всеобесцвечивающей зимы.
И тут случилось чудо: на закате
Забрезжила из тучи синева,
И яркий луч пробился, как в июне,
Как птичьей песни легкое копье,
Из дней грядущих в прошлое мое.
И плакали деревья накануне
Благих трудов и праздничных щедрот
Счастливых бурь, клубящихся в лазури,
И повели синицы хоровод,
Как будто руки по клавиатуре
Шли от земли до самых верхних нот.

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 01 Ноябрь 2014, 14:20:59, Ярослав»

Сменим тональность (на время) - представим, что налетела буря, мгла...
Поздняя осень, или уже зима...



Пушкин.

Бесы.  

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Еду, еду в чистом поле;
Колокольчик дин-дин-дин…
Страшно, страшно поневоле
Средь неведомых равнин!

«Эй, пошёл, ямщик!..» — «Нет мочи:
Коням, барин, тяжело;
Вьюга мне слипает очи;
Все дороги занесло;
Хоть убей, следа не видно;
Сбились мы. Что делать нам!
В поле бес нас водит, видно,
Да кружит по сторонам.

Посмотри: вон, вон играет,
Дует, плюет на меня;
Вон — теперь в овраг толкает
Одичалого коня;
Там верстою небывалой
Он торчал передо мной;
Там сверкнул он искрой малой
И пропал во тьме пустой».

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Сил нам нет кружиться доле;
Колокольчик вдруг умолк;
Кони стали… «Что там в поле?» —
«Кто их знает? пень иль волк?»

Вьюга злится, вьюга плачет;
Кони чуткие храпят;
Вот уж он далече скачет;
Лишь глаза во мгле горят;
Кони снова понеслися;
Колокольчик дин-дин-дин…
Вижу: духи собралися
Средь белеющих равнин.

Бесконечны, безобразны,
В мутной месяца игре
Закружились бесы разны,
Будто листья в ноябре…
Сколько их! куда их гонят?
Что так жалобно поют?
Домового ли хоронят,
Ведьму ль замуж выдают?

Мчатся тучи, вьются тучи;
Невидимкою луна
Освещает снег летучий;
Мутно небо, ночь мутна.
Мчатся бесы рой за роем
В беспредельной вышине,
Визгом жалобным и воем
Надрывая сердце мне…


......................


Высоцкий.

Погоня.
http://mlmusic.38th.ru/snd_/vv14cd/vv14cd09.mp3

Охота на волков.
http://mlmusic.38th.ru/snd_/vv14cd/vv14cd18.mp3

......................


Оборотень

Как стая псов – слова. Скулят.
Сорвались – и погнали душу!
Всё дальше, глубже – в лес и стужу.
Усталости кусаю кляп.
Петляют звёзды. Ночь одна!
Вздымает страх мне память дыбом!
И глыбой давит глубина.
Глотает тёмный воздух рыба
и мечется в крови по жилам,
и сна и смысла лишена.
Бурлит погоня! Мирным жиром
всплывает вечная луна.
Как лживой жизни речь красна!
Азартен лай!.. Уходит зверь
от братьев лютых… Даль сурова.
Весёлый лес! ты друг, ты верь
в моё прижизненное слово.

сент.2006


________________________


Пастернак

Гамлет

Гул затих. Я вышел на подмостки.
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случится на моем веку.

На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Aвва Oтче,
Чашу эту мимо пронеси.

Я люблю твой замысел упрямый
И играть согласен эту роль.
Но сейчас идет другая драма,
И на этот раз меня уволь.

Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить - не поле перейти.


(Гул затих... Исп. Высоцкий)
http://youtu.be/s5lIG2hnIZs

И - он же (уже - своего Гамлета)...

Владимир Высоцкий

Мой Гамлет

 Я только малость объясню в стихе,
 На все я не имею полномочий...
 Я был зачат, как нужно, во грехе, -
 В поту и нервах первой брачной ночи.

 Я знал, что отрываясь от земли, -
 Чем выше мы, тем жестче и суровей.
 Я шел спокойно прямо в короли
 И вел себя наследным принцем крови.

 Я знал - все будет так, как я хочу.
 Я не бывал внакладе и в уроне.
 Мои друзья по школе и мечу
 Служили мне, как их отцы - короне.

 Не думал я над тем, что говорю,
 И с легкостью слова бросал на ветер -
 Мне верили и так, как главарю,
 Все высокопоставленные дети.

 Пугались нас ночные сторожа,
 Как оспою, болело время нами.
 Я спал на кожах, мясо ел с ножа
 И злую лошадь мучил стременами.

 Я знал, мне будет сказано: "Царуй!" -
 Клеймо на лбу мне рок с рожденья выжег,
 И я пьянел среди чеканных сбруй.
 Был терпелив к насилью слов и книжек.

 Я улыбаться мог одним лишь ртом,
 А тайный взгляд, когда он зол и горек,
 Умел скрывать, воспитанный шутом.
 Шут мертв теперь: "Аминь!" Бедняга! Йорик!

 Но отказался я от дележа
 Наград, добычи, славы, привилегий.
 Вдруг стало жаль мне мертвого пажа...
 Я объезжал зеленые побеги.

 Я позабыл охотничий азарт,
 Возненавидел и борзых, и гончих,
 Я от подранка гнал коня назад
 И плетью бил загонщиков и ловчих.

 Я видел - наши игры с каждым днем
 Все больше походили на бесчинства.
 В проточных водах по ночам, тайком
 Я отмывался от дневного свинства.

 Я прозревал, глупея с каждым днем,
 Я прозевал домашние интриги.
 Не нравился мне век и люди в нем
 Не нравились. И я зарылся в книги.

 Мой мозг, до знаний жадный как паук,
 Все постигал: недвижность и движенье.
 Но толка нет от мыслей и наук,
 Когда повсюду им опроверженье.

 С друзьями детства перетерлась нить, -
 Нить Ариадны оказалась схемой.
 Я бился над вопросом "быть, не быть",
 Как над неразрешимою дилеммой.

 Но вечно, вечно плещет море бед.
 В него мы стрелы мечем - в сито просо,
 Отсеивая призрачный ответ
 От вычурного этого вопроса.

 Зов предков слыша сквозь затихший гул,
 Пошел на зов, - сомненья крались с тылу,
 Груз тяжких дум наверх меня тянул,
 А крылья плоти вниз влекли, в могилу.

 В непрочный сплав меня спаяли дни -
 Едва застыв, он начал расползаться.
 Я пролил кровь, как все, и - как они,
 Я не сумел от мести отказаться.

 А мой подъем пред смертью - есть провал.
 Офелия! Я тленья не приемлю.
 Но я себя убийством уравнял
 С тем, с кем я лег в одну и ту же землю.

 Я, Гамлет, я насилье презирал,
 Я наплевал на Датскую корону.
 Но в их глазах - за трон я глотку рвал
 И убивал соперника по трону.

 Но гениальный всплеск похож на бред,
 В рожденьи смерть проглядывает косо.
 А мы все ставим каверзный ответ
 И не находим нужного вопроса.

1972


......................
......................
......................


Гамлет

…Что, шут? Оступишься – и тут же
вокруг осатанеет мир,
и вьюга жалобно закружит:
воронка неба – ближе, уже!..

Во вздутых жилах – слов удушье:
уже не ближний, а вампир,
но роль свою – всё ту же, ту же! –
исполнит каждый до конца.

Здесь, в луже лжи, как в царской ложе,
встречать небесного гонца!
Сижу и жду, и дрожь по коже…
Вдруг маска упадёт с лица?

Машина времени опять
заставит нас переиграть
всё то же, всё одно и то же…

Вольно на сцене умирать!
Но станет слово чище, строже…
И Гамлета услышит мать.

15 февр.2008

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 25 Август 2014, 05:32:02, ВОЗ»

Владислав Ходасевич
«Путём зерна»

Про себя

I

Нет, есть во мне прекрасное, но стыдно
Его назвать перед самим собой,
Перед людьми ж — подавно: с их обидной
Душа не примирится похвалой.

И вот — живу, чудесный образ мой
Скрыв под личиной низкой и ехидной...
Взгляни, мой друг: по травке золотой
Ползет паук с отметкой крестовидной.

Пред ним ребёнок спрячется за мать,
И ты сама спешишь его согнать
Рукой брезгливой с шейки розоватой.

И он бежит от гнева твоего,
Стыдясь себя, не ведая того,
Что значит знак его спины мохнатой.


II

Нет, ты не прав, я не собой пленён.
Что доброго в наёмнике усталом?
Своим чудесным, божеским началом,
Смотря в себя, я сладко потрясён.

Когда в стихах, в отображеньи малом,
Мне подлинный мой образ обнажён, —
Всё кажется, что я стою, склонён,
В вечерний час над водяным зерцалом,

И чтоб мою к себе приблизить высь,
Гляжу я в глубь, где звёзды занялись.
Упав туда, спокойно угасает

Нечистый взор моих земных очей,
Но пламенно оттуда проступает
Венок из звёзд над головой моей.

1919


...............................................


Ты

Текучая основа жизни –
случайности лучащаяся воля,
ты – память о взыскуемой отчизне
и времени лицо живое.

Окном распахнутое небо –
воздушный замок во плоти,
и бег коня, и запах хлеба –
дыханье твоего пути.

Лист целомудренный и белый,
мерцанье опыта в очах,
подснежники и зори веры,
ты – слёз растопленных очаг.

Один – как друг – как дом – как лес –
стоишь – под треск весёлый звёзд –
исполнен музыкой небес,
и плачешь ты – воскрес Христос!

4 нояб. 2010


...............................................


Владислав Ходасевич
«Тяжёлая лира»

* * *

Так бывает почему-то:
Ночью, чуть забрезжат сны –
Сердце словно вдруг откуда-то
Упадает с вышины.
Ах! – и я в постели. Только
Сердце бьется невпопад.
В полутьме с ночного столика
Смутно смотрит циферблат.
Только ощущеньем кручи
Ты еще трепещешь вся –
Легкая моя, падучая,
Милая душа моя!

1920


* * *

Психея! Бедная моя!
Дыханье робко затая,
Внимать не смеет и не хочет:
Заслушаться так жутко ей
Тем, что безмолвие пророчит
В часы мучительных ночей:
Увы! за что, когда все спит
Ей вдохновение твердит
Свои пифийские глаголы?
Простой душе невыносим
Дар тайнослышанья тяжелый.
Психея падает под ним.

1921


...............................................


ПРОЦЕСС
-складень-

1.
И знать и петь вновь хочется! Так много
случайных снов, но есть одна дорога…

Когда тебя найдёт твоё родное слово,
как ни петляй потом – души не изменить.
Хоть чашу разбивай, хоть вешайся, но снова
я возвращаюсь – жить.

Прочти мой путь: пока идём мы вместе
тебе не будет скучно целый месяц.

2.
И в яме долговой увидишь солнце, если
ты в слове: как дорогу – я время проложил:
устами –  к устью, совестью – к истоку.
Я сам – процесс. И нахожусь – в Процессе.
Ты с каждой встречей – жил!

Ты умирал в пустыне безвоздушной
не раз, не два: как брошенные души –
одни на берегу всемирного потока,
вдруг умолкали дни на годы в складках смерти…
Но качество творилось за порогом.

3.
И сладко просыпаться вместе!
На лунном лоне правды многоокой
премудрых сказок прозревая вести,
найди меня – я нахожусь в Процессе.

Текут потоком слёзы и звёздные лучи…
Ведут беседу скрипки, яблони и львы…
Ты должен здесь испить времён горючей смеси,
чтоб духов различать. Но нас не разлучить!

В дыханье ветра, в шелесте листвы –
ветвями веры, клубнем головы –
ищи меня – найдёшься ты.

4.
Чтоб знать и помнить – надо говорить
о снах и книгах: судьбы их листая,
ты в сумерках себя за нить строки лови!

Так существительное – жить
глаголом жжёт нас, прорастая
в мир полнотой свободы по любви.

окт.-ноябрь 2008 


...............................................


Пушкин

Поэт

Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружён;
Молчит его святая лира;
Душа вкушает хладный сон,
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он.

Но лишь Божественный глагол
До слуха чуткого коснётся,
Душа поэта встрепенётся,
Как пробудившийся орёл.
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы;
Бежит он, дикий и суровый,
И звуков и смятенья полн,
На берега пустынных волн,
В широкошумные дубровы…

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 02 Апрель 2011, 06:00:07, Ярослав»

Арсений Тарковский

ЖИЗНЬ, ЖИЗНЬ

I

Предчувствиям не верю и примет
Я не боюсь. Ни клеветы, ни яда
Я не бегу. На свете смерти нет.
Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
Бояться смерти ни в семнадцать лет,
Ни в семьдесят. Есть только явь и свет,
Ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
Мы все уже на берегу морском,
И я из тех, кто выбирает сети,
Когда идет бессмертье косяком.

II

Живите в доме - и не рухнет дом.
Я вызову любое из столетий,
Войду в него и дом построю в нем.
Вот почему со мною ваши дети
И жены ваши за одним столом, –
А стол один и прадеду и внуку:
Грядущее свершается сейчас,
И если я приподымаю руку,
Все пять лучей останутся у вас.
Я каждый день минувшего, как крепью,
Ключицами своими подпирал,
Измерил время землемерной цепью
И сквозь него прошел, как сквозь Урал.

III

Я век себе по росту подбирал.
Мы шли на юг, держали пыль над степью;
Бурьян чадил; кузнечик баловал,
Подковы трогал усом, и пророчил,
И гибелью грозил мне, как монах.
Судьбу свою к седлу я приторочил;
Я и сейчас, в грядущих временах,
Как мальчик, привстаю на стременах.

Мне моего бессмертия довольно,
Чтоб кровь моя из века в век текла.
За верный угол ровного тепла
Я жизнью заплатил бы своевольно,
Когда б ее летучая игла
Меня, как нить, по свету не вела.

1965


.............................................


Три сестры

                             «…жизнь, поэзия, смерть…»
                                                    из романтических стихов


Три звезды, три свечи серебристых…
На плоту утлой плоти кружиться,
слушать ветра свистящую плеть,
плыть и плакать во времени быстром,
ни одной из вас выбрать не сметь!..
И в заснеженном поле сойти –
там, где Гамлета тают пути,
гаснут робкие страхи и страсти,
ночь струится безбрежною волей
с высоты недоступной и близкой,
где, встречаясь, по-детски лучатся
три сестры, три мечты над Москвою...
Пусть летят три мерцающих птицы…
И на что им бескрылое счастье?
Три звезды – растворяются солью
на глазах, чтоб прощать и прощаться.

ноябрь 2006


***

Не делай выводов, мой друг, скоропостижных,
чтоб не упорствовать потом.
Кривая правды – древо жизни:
небесных сводов шелест книжный,
воздушный замок, скал излом,
крик тишины, изгибы волн...
Безумьем трезвости безбрежной опьянён
чернорабочий бездны – вол,
влюблённый в ласточек, застывших
в мгновенной вспышке снежных догм.
Не делай выводов, мой друг, скоропостижных:
не верь глазам – не рухнет дом.
 
18-22 нояб.09

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

Мандельштам
     
                          ***

     Куда мне деться в этом январе?
     Открытый город сумасбродно цепок...
     От замкнутых я, что ли, пьян дверей? –
     И хочется мычать от всех замков и скрепок.

     И переулков лающих чулки,
     И улиц перекошенных чуланы –
     И прячутся поспешно в уголки
     И выбегают из углов угланы...

     И в яму, в бородавчатую темь
     Скольжу к обледенелой водокачке
     И, спотыкаясь, мертвый воздух ем,
     И разлетаются грачи в горячке –

     А я за ними ахаю, крича
     В какой-то мерзлый деревянный короб:
     – Читателя! советчика! врача!
     На лестнице колючей разговора б!

    февраль 1937


.................................................................


                         ***

В диком мире расчисленных линий
крайний угол нашёлся для зренья:
вечный сор, словно небо излишний,
заметает в него гончар-время.

Эта красная глина чревата
то стихами, то войнами. Только
синий строй наш стихает: солдаты
растворяются солнечной солью
в чёрной памяти звёздного моря,
как в крови неродившихся песен.
Ночь глазами кошачьими смотрит,
паутину бессонниц развесив,
всё считает – кому чего стоит…
Крайний угол не тело – не тесен!

Эта красная глина как тесто,
заметает нас времени веник:
есть углы, где дышать интересно,
где нет страха, ни зрелищ, ни денег.
Мы такого там неба намесим! –
и за словом в карман не полезем:
в глубине голубиной для смеха
в планах века таится прореха,
где живое живым не помеха.

февраль 2005

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

ГЛАВНАЯ РОЛЬ

“...Ты прости меня, родная...”– лепетал я, улыбаясь... Только я опять играю!.. чью-то роль, а чью – не знаю... Стёр бы грим! Но, озираясь, только маски я меняю: то я в стаи собираюсь, то на члены распадаюсь; то я гений, то дурак; то красавец, то урод...
– Вся душа моя в занозах! Я устал от репетиций! Сколько можно?! Я слабею, распыляясь в эпизодах! Не театр, а кабак!– я орал на Сценариста. – Главную, хоть раз бы в век, предложил мне, что ли, роль – где б я стал самим собой!..
Сценарист ответил мне: “Изволь...– и достав громаду карт, прогремел: Играй. Ва-банк”.

1990

Высоцкий: "Он не вышел ни званьем, ни.."(Канатоходец)-3.


ПРО КАНАТ

Проскучали его мы, в ладоши прохлопали: “Ну как это? как это? как это...” После – кричали да охали: “По канату он шёл! Ох, по канату...”
“Остановись! остановись...– родные боялись и плакали: Рухнешь вниз! рухнешь вниз...” И накаркали ведь! Накаркали...
Оглянулся он, остановился и... руками взмахнул, неприлично ругнулся, упал и разбился. Тут послышалось грузное пение: “И это в его-то годы...”

А вот моё личное мнение (значит – закон природы):
Если ты влез вдруг на ёлку (ну, если хотел пошутить), натянул бельевую верёвку, начал по ней ходить,– то шути, то валяй дурака до конца! (Пусть тебе станет не весело...)
На верёвках нельзя останавливаться – не потеряв равновесия.

1990


Виктор Цой by Z-exit Мама мы все сошли с ума


КРИК
Он плоть и кровь, дурная кровь моя...
Высоцкий
Застыл стыд: душа спит...
Я шепнул ему в ухо семь заветных слов... Но он не расслышал. Я сказал тогда громко, помогал звуку жестами рук и мимикой лика. “Глух я”,– ответил он сухо, дверью свистнул и вышел... Я – за ним, я – догнал! Я – по насту босой, застонал, замотал головой над собой и так в него крикнул... что треснули стёкла на всех этажах... Он же плюнул сердито и сгинул. И звон в ушах у меня с тех пор.
Вот и кончился наш неначавшийся спор. Я вернулся домой. Я глухой...

1990


Виктор Цой - Красно-желтые Дни


ПЛАНКА

Не Бог, но кто-то злой над нами планку ставит и аккуратно за временем следит. Влюблённые минут не берегут, врагов не наблюдают. Летит безумная мечта – и планку на лету сбивает!..
В часах просыпался песок – и исчерпал лимит.

“Нельзя сегодня выше! Курить запрещено! Летать как можно тише! Потом другой споёт, долюбит и допишет...” – Такое чёрно-белое, типичное кино: сидит Педант Унылый, людские головы считает, ведёт усталости черту над нашими сердцами... Какую высоту сегодня можно спеть?!
Я жизни клячу тороплю: охота посмотреть.

1990


ГЕРОЙ

Провисла нить времён...
Под звёздным куполом на ней я исполнял весёлый трюк!
Пока уверен в себе шест в руках канатоходца, не сомкнётся над тобой арены круг. Такой единственной поддержкой была мне точная строка. Слова подсказывали сердцу ритм его дыханья – моего движенья: тот вольный ритм, с которого собьёшься – и для арены (блюдца под тобой!) наступит звёздный час: миг твоего паденья придаст ей сил, чтоб чёрной стать дырой, великим, ненасытным пожирателем небесных тел, тёмной тайной космоса...
Не с притяжением земли поспорить шут хотел – и смерть не торопил! Он защищал свою любовь от страхов подлого раба, который в нём сидел на дне, рычал и ненавидел... Так думал я, вступая на канат.
По капле исчезал уродец-страх из крови, разгорячённой близким храпом вороных коней воровки бледной...
Провисла нить – я плачу на опилках.

1991

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 23 Сентябрь 2015, 04:31:31, ВОЗ»

Пушкин

ПОЭТУ

Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум;
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной,
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум,
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.

Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд;
Всех строже оценить умеешь ты свой труд.
Ты им доволен ли, взыскательный художник?

Доволен? Так пускай толпа его бранит
И плюет на алтарь, где твой огонь горит,
И в детской резвости колеблет твой треножник.

7 июля 1830 г.


..............................................


Письмо другу

Как мы постыдно здесь разделены!
Есть платье, плоть… и не узнать друг друга!
И сколько б слов ни пролили, стены
не превозмочь: там огненная вьюга!
Сильнее страх. За дверью воет зверь.
Не расплести, не разодрать доверьем
простую тюль души! Не лучше ль –
стихи, стихи… Найдётся слушатель…
И волны – эхом в окна – клином клин...
Глотая воздух, мир не опрокинь!
Безмерна смерть. Не эта полужизнь.
Но человеком, если хочешь знать,
быть тоже больно. Воет зверь! Дождись:
уснёт и он. Всё сбудется опять!

(Поговори со мною по пути,
чтоб выдержать полвека взаперти.)

…И с книжных полок смотрят на меня –
с кем подлинная встреча впереди,
чьи речи – языками пламени…
небесных рек ликуют хороводы…
и солнца вольного закаты и восходы,
как отблески грядущего……………..
………………………………………..

ноябрь 2006


______________________


Пушкин

                                    Exegi monumentum

Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
К нему не заростет народная тропа,
Вознесся выше он главою непокорной
        Александрийского столпа.

Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
        Жив будет хоть один пиит.

Слух обо мне пройдет по всей Руси великой,
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
        Тунгуз, и друг степей калмык.

И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокой век восславил я Свободу
        И милость к падшим призывал.

Веленью божию, о муза, будь послушна,
Обиды не страшась, не требуя венца,
Хвалу и клевету приемли равнодушно,
        И не оспоривай глупца.

21 августа 1836


..............................................


   Голос из зеркала
           -строфы-

Я проклят зеркалом: любой
в твоей воде своё лишь ловит слово,
но видит то, что хочет, – так сурова,
родная речь, твоя любовь,
что грезится: от ревности немой
я белым стану, очищая ложью
земную пламенную соль!..

Но только трепетной иглой
коснёшься сердца осторожно –
как жизни глиняные ножки
бегут по кочкам за тобой,
поэзия; и шапка-то горит! –
сжимает безнадёжность
в руке картонный меч –
и злому зеркалу грозит!..

Не образ – абразив
сыпучих дат и встреч
строки оттачивает опыт.

Губ розовых тяжёлый ропот,
в костре души тоска сквозная
помогут грешнику в ночи
бедовые орешки щёлкать,
хоть как, хоть задыхаясь, шамкать, –
всё  пережить, пережигая
в простые кирпичи
воздушных замков
глухую глину бытия…

Осколки времени блестят –
на двух веков смотрю закат:
последний луч свободы тает  –
последний внук тебя читает,
посланник огненного рая…

Но что я знаю здесь?! –
какую миру весть
несёшь ты, умирая?

дек.2006


..............................................


Ходасевич

ПАМЯТНИК

Во мне конец, во мне начало.
Мной совершённое так мало!
Но всё ж я прочное звено:
Мне это счастие дано.

В России новой, но великой,
Поставят идол мой двуликий
На перекрестке двух дорог,
Где время, ветер и песок...

28 января 1928, Париж


О Поэте в "Перекличке вестников"

Выпуск 24.  Владимир Набоков, Иван Бунин, Давид Самойлов
Выпуск 43.  Афанасий Фет, Максимилиан Волошин
Выпуск 48.  Алексей Толстой, Василий Жуковский
Выпуск 54.  Евгений Баратынский, Давид Самойлов

Выпуск 72.  Лариса Миллер, Владислав Ходасевич, Владимир Набоков
Выпуск 85.  Владимир Набоков, Афанасий Фет, Анна Ахматова
Выпуск 115.  Афанасий Фет, Иван Бунин
Выпуск 122.  Афанасий Фет, Анна Ахматова, Осип Мандельштам

Выпуск 144.  Владислав Ходасевич, Фёдор Сологуб
Выпуск 145.  Иван Бунин, Арсений Тарковский, Мария Петровых
Выпуск 159.  Давид Самойлов, Лариса Патракова
Выпуск 189.  Марина Цветаева, Анна Ахматова

Выпуск 242.  Лариса Патракова, Давид Самойлов
Выпуск 269.  Николай Языков, Иннокентий Анненский, Осип Мандельштам
Выпуск 322.  Давид Самойлов, Анна Ахматова, Лариса Патракова
Выпуск 331.  Александр Блок, Александр Пушкин

Выпуск 355.  Владимир Набоков, Юлий Даниэль
Выпуск 360.  Марина Цветаева, Вячеслав Иванов, Лариса Миллер
Выпуск 371.  Владислав Ходасевич, Николай Гумилёв
Выпуск 397.  Осип Мандельштам, Марина Цветаева, Борис Пастернак

Выпуск 457.  Лариса Патракова, Николай Гумилёв, Марина Цветаева
Выпуск 478.  Анна Ахматова, Зинаида Миркина
Выпуск 492.  Александр Пушкин, Евгений Баратынский
Выпуск 500.  Давид Самойлов, Арсений Тарковский, Вероника Тушнова

Выпуск 504.  Лариса Патракова, Марина Цветаева, Александр Пушкин
Выпуск 524.  Лариса Патракова, Арсений Тарковский, Осип Мандельштам
Выпуск 532.  Мария Петровых, Арсений Тарковский, Фёдор Сологуб
Выпуск 558.  Осип Мандельштам, Арсений Тарковский

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 25 Август 2014, 05:37:49, ВОЗ»

Пушкин

                 Воспоминание

Когда для смертного умолкнет шумный день,
         И на немые стогны града
Полупрозрачная наляжет ночи тень
         И сон, дневных трудов награда,
В то время для меня влачатся в тишине
         Часы томительного бденья:
В бездействии ночном живей горят во мне
         Змеи сердечной угрызенья;
Мечты кипят; в уме, подавленном тоской,
         Теснится тяжких дум избыток;
Воспоминание безмолвно предо мной
         Свой длинный развивает свиток;
И с отвращением читая жизнь мою,
         Я трепещу и проклинаю,
И горько жалуюсь, и горько слезы лью,
         Но строк печальных не смываю.

19 мая 1828 г.

...............................................................


                    * * *

Разлука больше знает о любви,
чем огненная страсть. Но горе
сжигает мякоть жизни. И твои
пронзительны прозрачные просторы,
пожар осенний… Сердце дома:
небес его бездонная истома –
воспоминания бессмертная поэма,
все двести лет читаемая мной:
из края в край наполненное время
прощения премудрой синевой.
И меркнет свет так тихо, как живой…
 
окт.2006

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран


***


Что делать мне с моей виной?
 
Как только сердце оживает –
и солнцем катится в нём обруч золотой:
то облачным весельем прозревая,
то зрелой тайной яблока блеснув,
себя качает слово на весу
вращающейся в лёгких полноты…–
 
тогда на слух ведут как раз
Вины моей кромешные кроты,
деньгами века вскормленного, Вия;
и воздух хлюпает, как грязь:
“Что с нами сделал ты,
и где твоя Россия?..”
 
февр.2005


...............................................................


Максимилиан Волошин

На дне преисподней

         Памяти А. Блока и Н. Гумилева

С каждым днем всё диче и всё глуше
Мертвенная цепенеет ночь.
Смрадный ветр, как свечи, жизни тушит:
Ни позвать, ни крикнуть, ни помочь.

Темен жребий русского поэта:
Неисповедимый рок ведет
Пушкина под дуло пистолета,
Достоевского на эшафот.

Может быть, такой же жребий выну,
Горькая детоубийца –  Русь!
И на дне твоих подвалов сгину,
Иль в кровавой луже поскользнусь,
Но твоей Голгофы не покину,
От твоих могил не отрекусь.

Доконает голод или злоба,
Но судьбы не изберу иной:
Умирать, так умирать с тобой,
И с тобой, как Лазарь, встать из гроба!

1922


Владимир Высоцкий - Купола

Александр Блок

РОССИЯ

Опять, как в годы золотые,
Три стертых треплются шлеи,
И вязнут спицы росписные
В расхлябанные колеи...

Россия, нищая Россия,
Мне избы серые твои,
Твои мне песни ветровые,–
Как слезы первые любви!

Тебя жалеть я не умею
И крест свой бережно несу...
Какому хочешь чародею
Отдай разбойную красу!

Пускай заманит и обманет,–
Не пропадешь, не сгинешь ты,
И лишь забота затуманит
Твои прекрасные черты...

Ну что ж? Одно заботой боле –
Одной слезой река шумней
А ты все та же – лес, да поле,
Да плат узорный до бровей...

И невозможное возможно,
Дорога долгая легка,
Когда блеснет в дали дорожной
Мгновенный взор из-под платка,
Когда звенит тоской острожной
Глухая песня ямщика!..

1908


Максимилиан Волошин

Благословение

Благословенье мое, как гром!
Любовь безжалостна и жжет огнем.
Я в милосердии неумолим:
Молитвы человеческие – дым.

Из избранных тебя избрал я, Русь!
И не помилую, не отступлюсь.
Бичами пламени, клещами мук
Не оскудеет щедрость этих рук.

Леса, увалы, степи и вдали
Пустыни тундр – шестую часть земли
От Индии до Ледовитых вод
Я дал тебе и твой умножил род.

Чтоб на распутьях сказочных дорог
Ты сторожила запад и восток.
И вот, вся низменность земного дна
Тобой, как чаша, до краев полна.

Ты благословлена на подвиг твой
Татарским игом, скаредной Москвой,
Петровской дыбой, бредами калек,
Хлыстов, скопцов – одиннадцатый век.

Распластанною голой на земле,
То вздернутой на виску, то в петле, –
Тебя живьем свежуют палачи –
Радетели, целители, врачи.

И каждый твой порыв, твой каждый стон
Отмечен Мной и понят и зачтен.
Твои молитвы в сердце я храню:
Попросишь мира – дам тебе резню.

Спокойствия? – Девятый взмою вал.
Разрушишь тюрьмы? – Вырою подвал.
Раздашь богатства? – Станешь всех бедней,
Ожидовеешь в жадности своей!

На подвиг встанешь жертвенной любви?
Очнешься пьяной по плечи в крови.
Замыслишь единенье всех людей?
Заставлю есть зарезанных детей!

Ты взыскана судьбою до конца:
Безумием заквасил я сердца
И сделал осязаемым твой бред.
Ты – лучшая! Пощады лучшим нет.

В едином горне за единый раз
Жгут пласт угля, чтоб выплавить алмаз,
А из тебя, сожженный Мной народ,
Я ныне новый выплавляю род!

1923


Марина Цветаева

* * *

Тоска по родине! Давно
Разоблаченная морока!
Мне совершенно все равно –
Где – совершенно одинокой

Быть, по каким камням домой
Брести с кошелкою базарной
В дом, и не знающий, что – мой,
Как госпиталь или казарма.

Мне все равно, каких среди
Лиц ощетиниваться пленным
Львом, из какой людской среды
Быть вытесненной – непременно –

В себя, в единоличье чувств.
Камчатским медведем без льдины
Где не ужиться (и не тщусь!),
Где унижаться – мне едино.

Не обольщусь и языком
Родным, его призывом млечным.
Мне безразлично, на каком
Непонимаемой быть встречным!

(Читателем, газетных тонн
Глотателем, доильцем сплетен...)
Двадцатого столетья – он,
А я – до всякого столетья!

Остолбеневши, как бревно,
Оставшееся от аллеи,
Мне все – равны, мне всё – равно;
И, может быть, всего равнее –

Роднее бывшее – всего.
Все признаки с меня, все меты,
Все даты – как рукой сняло:
Душа, родившаяся – где-то.

Так край меня не уберег
Мой, что и самый зоркий сыщик
Вдоль всей души, всей – поперек!
Родимого пятна не сыщет!

Всяк дом мне чужд, всяк храм мне пуст,
И всё – равно, и всё – едино.
Но если по дороге – куст
Встает, особенно – рябина ...

1934


...............................................................


* * *

Мне не унять тоски…
И не пытаюсь лживо:
по-пушкински просты
её речитативы.
Её лесов, полей
бескрайние призывы.
Большевиков, царей
упорный полусон.
Горящие разрывы
её времён.
 
С высот необоримых –
соцветие культуры.
В провалах молчаливых –
семипудовой дури
удушье… Алой марлей
на снег! любовь из горла…
Пошла гулять, святая!
По венам и аортам –
невыносимой болью –
хмельная удаль! Орды
со дна восставшей гари…
Всё претерпеть! Не с горя –
за правду умереть.
Тоска! тоска по воле:
запить или запеть!..
 
Хруст наста, звон оков,
надрывный хлыст частушек,
неутолимый вздох
миров иных и зов
колоколов; избушек,
бегущих, как со звёзд –
бесстрашно по пространству
разбросанных даров:
в глухой ночи, в бреду –
предродовые стоны
доверчивых и странных
асимметричных душ
космического строя.
 
ноябрь 2006

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 08 Май 2011, 04:11:48, Ярослав»

Я внес в пост № 13 ссылки на "Перекличку вестников". Есть мысли о добавлении ссылок в другие места этой ветки. Но не нарушит ли это цельности течения мысли в ветке, которая уже сложилась? Если у авторов возражений не будет, то я продолжу.

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 27 Ноябрь 2014, 05:26:13, ВОЗ»


 
Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика