Творческая лаборатория
Дом, который построил Свифт

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #1 : 13 Август 2010, 15:04:31 »
Несколько лет назад я была на одноименном спектакле "Театра Дождей". Там было две сцены, которые, я думаю, запомнила навсегда. Они в простой, полу-сказочной форме, легко и ненавязчиво, осветили самые темные закутки моей души.

Недавно, вспомнив про этот спектакль, захотела найти сценарий, чтобы еще раз оживить в памяти дословно те две сцены. Оказалось, есть фильм М. Захарова "Дом, который построил Свифт", сценарий написал Г. Горин, автор сценариев ко многим фильмам этого режиссера. Посмотрев эти две сцены в фильме, поняла, что фильм как будто "сгладил углы", что у "ТД" акценты расставлены на максимальную откровенность, а здесь эффект затянулся и потерялся - много лишних деталей. (Особенно в сцене с лилипутами) Эти две сцены в фильме явились словно "приукрашенные" и потеряли свою ценность, которая для меня и была именно в гениальной наглядности глубоких человеческих проблем, в наглядности ИСПОВЕДИ. В фильме ощущение исповеди, интимности стерлось, ты перестал быть участником представления, но был обычным зрителем. На спектакле очень остро чувствовалось, что действие происходит чуть ли не у тебя на ладони и ты участвуешь в нем каждым нервом.

Но когда я просто перечитала сценарий, ощущение воскресло. Может быть, так только у тех, кто видел спектакль, но мне кажется, что сценарий сам по себе "ювелирно" написан, и каждая мелочь при наличии щепотки фантазии, оживает. Поэтому приведу в этой ветке эти две сцены. Хотелось бы узнать, какой эффект почувствует читатель.

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

« #2 : 13 Август 2010, 15:06:52 »
2. ЛИЛИПУТЫ

Край стола. Огромная чашка с дымящимся чаем. Здесь же рядом на столе, – тарелка с недоеденным кремовым тортом. Десертная вилочка. На соседнем блюдечке пара кусков пиленого сахара.
По скатерти на стол вскарабкался Первый лилипут. Оглянулся. Потом подошел к чашке, примериваясь к ней. Чашка оказалась в два раза выше него. Тогда он подошел к кускам сахара, тяжело пыхтя, попытался приподнять один из них. Это у него не получилось.
В это время на стол тихо взобрался Второй лилипут, секунду понаблюдал за Первым.
Второй. Сладенького захотелось?
Первый (испуганно). Кто здесь? Это ты, Рельб?
Второй. А ты как считаешь?
Первый. Я спрашиваю: это ты, Рельб?
Второй. Странный вопрос, Флим. (Усмехается). Звучит, как анекдот: в доме всего два лилипута, они встречаются, и один другого спрашивает: «Это ты?»
Первый. Здесь темно. Я испугался, подумал – мышь.
Второй. Я похож на мышь?
Первый. Я не сказал, что ты похож на мышь. Я просто подумал, что это могла быть мышь.
Второй. Зачем ты залез сюда, Флим?
Первый. Я хотел пить.
Второй. Очень интересно. А что у тебя за поясом?
Первый. Фляга.
Второй. Зачем?
Первый. Почему ты меня допрашиваешь?
Второй. Потому что ты заврался и не хочешь сказать правду! А поскольку правду кто-то должен сказать, скажу ее я: ты, Флим, и не собирался пить чай. Ты хотел отнести его Бетти.
Первый. Ну и что?
Второй. Хорошенькое дело: «ну и что?» Посторонний мужчина обслуживает мою жену, а когда я его ловлю с поличным, он говорит мне: «ну и что?»
Первый. Она больна.
Второй, (не может успокоиться). Главное дело: «ну и что?»
Первый. Ей нужен чай с лимоном.
Второй. (зло). Послушай, Флим, я не люблю, когда про мою жену говорят «она». Моя жена больна, у моей жены жар, моей жене нужен чай с лимоном! И мое дело об этом позаботиться.
Первый. Но тебя не было.
Второй. Тем более. Посторонний мужчина не должен заходить в комнату к женщине, когда мужа нет дома. Она звала тебя?
Первый. Да.
Второй. Как?
Первый. Она стонала.
Второй. Это разные вещи, Флим! Зовут кого-то конкретно. А стонут – вообще, в пространство. (Забирает у Первого флягу). И прошу ВАС не заходить в нашу комнату, когда конкретно ВАС не зовут… (Направляется к чашке, только тут понимает, что ему не достать до края. Беспомощно оглядывается).
Первый. Высоко!
Второй. Ненавижу этот саксонский фарфор. То ли дело японские сервизы – прекрасные изящные чашечки по грудь, а эти какие-то громадные безвкусные уроды.
Первый. Я хотел подложить под ноги кусок сахара.
Второй. Ну и что ж?
Первый. Он тяжелый. Одному не поднять.
Второй, (усмехнувшись). А мы попытаемся… (Подходит к куску сахара, с трудом отрывает его от тарелки, делает несколько нетвердых шагов по столу, неожиданно кричит). Помоги! Флим! Помоги!
Первый бросается ко Второму на помощь, вдвоем они укладывают кусок сахара у основания чашки. Молча идут за вторым куском. Этот кусок поменьше. Думаю, я сам справлюсь. Первый, (миролюбиво). Ладно. Чего уж… С трудом поднимают второй кусок, несут к чашке, кладут на первый.
Второй, (садится на сахар). Фу! Устал… Отдохнем… Чертовы англичане! Почему надо выпускать такие сахарные глыбы? Сколько нормальных людей можно было бы накормить одним таким куском рафинада. Сколько можно было б сделать вкусных конфет. Леденцов для девушек. Или «тянучек»…
Первый. Куда им!
Второй. Вот будут портить сахар, выпекать всякие приторные торты, заливать их лужами крема. А простые вкусные, дешевые «тянучки» – нет!
Первый. Куда им!
Второй. Нет, я ж ничего не говорю. Страна действительно развитая.
Первый. Это конечно.
Второй. Дороги здесь ровные. Дома красивые. Экипажи…
Первый. Это конечно.
Второй. И в смысле науки они далеко ушли вперед.
Первый. Ньютон, например.
Второй. Я же не спорю… При чем тут Ньютон?
Первый. Я имею в виду закон всемирного тяготения.
Второй. При чем здесь всемирное тяготение?…
Первый. Ну в том смысле, что мы его там и не знали, а они тут уже им вовсю пользуются.
Второй (подумав). Я же не спорю: страна развитая… Но многое им не дано.
Первый. Это конечно.
Второй. Леденцы, например…
Первый. Куда им!
Второй. Или вот это еще. Помнишь? Как это у нас там называлось? Ну это… как его… Вот черт, забыл. (Задумался). А вообще мне здесь нравится.
Первый (вздохнув). И мне здесь нравится!
Второй. Не ври.
Первый (твердо). Мне здесь нравится!
Второй. Опять врешь! (Начинает злиться.) Что? Что тебе здесь может нравиться?! Спать на краешке дивана? Воровать чай из хозяйской чашки?
Первый. Замолчи!
Второй. Бродить среди огромных домов? Каждую минуту бояться, что на тебя вдруг наступят копытом, лапой, сапогом?
Первый. Замолчи, прошу тебя!
Второй. Знаешь, как нас здесь похоронят?
Первый. Замолчи!
Второй. В спичечном коробке! Всех троих – в одном спичечном коробке!
Первый (орет). Замолчи! (Бросается на Второго.)
Секундная борьба.
Второй. Отпусти! Отпусти, тебе говорят! (Вырывается из рук Первого.) И не смейте приходить в нашу комнату, если вас конкретно не зовут! (Влезает на сахар, пробует дотянуться до края чашки, это ему не удается.) Больше подложить нечего?
Первый. Только кусок торта.
Второй. Ну его к черту. Он липкий. (Спрыгивает на стол.) Пошли отсюда. Попытаемся нагреть воду там, внизу. (Со злобой взглянув на чашку.) У, понастроили! Мерзавцы! (Грозит чашке кулаком.)
Первый. Стой! Я придумал! Я придумал, как можно зачерпнуть чай.
Второй. Ну?
Первый. Нужно, чтоб один встал на другого…
Второй. Еще чего?
Первый (обрадованно). Конечно. Это же так просто: один встанет сюда, другой взберется ему на плечи – и все получится.
Второй. Чепуха! И потом, я не позволю, чтоб кто-то ходил по мне ногами.
Первый. А я не против…
Второй. Хочешь сразить меня благородством?
Первый. И вовсе нет! Так выгодней для дела. Я выше, поэтому тебе будет удобней.
Второй (перебивая). Что?
Первый. Я говорю, поскольку я выше ростом…
Второй. Кто выше ростом? Ты?
Первый. Это же очевидно.
Второй. Что значит «очевидно»? Для меня это совсем не очевидно.
Первый. Перестань, Рельб. Сколько можно выяснять этот вопрос.
Второй. Не понял…
Первый. Я говорю, сколько можно выяснять… Всегда считалось, что я выше тебя. Вспомни: в армии я был правофланговым, а ты стоял далеко сзади. И на балах я всегда шел в первых парах.
Второй. Это ничего не значит. С тех пор прошло много времени.
Первый. Ну и что? Люди растут только до двадцати лет.
Второй. А я – после двадцати!
Первый. Ну хорошо. Зачем нам спорить? Давай померимся.
Второй. Давай, но только трудно без арбитра. Пойдем к Бетти!
Первый. Зачем сюда впутывать Бетти? Встанем спина к спине, все будет ясно.
Второй неохотно подходит к Первому. Они встают друг к другу спинами. Первый оказывается выше.
Первый. Ну?
Второй. Трудно понять… Какие у тебя туфли?
Первый. Такие же, как у тебя.
Второй. А прическа? У тебя же волосы торчат вверх, а у меня приглажены.
Первый. Перестань, Рельб! Сколько раз мы с тобой меримся, и каждый раз ты ищешь какие-то причины.
Второй. Все равно внизу встану я.
Первый. Нечестно, Рельб.
Второй. Внизу встану я, потому что я сильнее!
Первый. Это для меня новость.
Второй. Опять будем спорить?
Первый. Ладно. Становись где хочешь. Но имей в виду, я вынужден буду пройтись по тебе ногами.
Второй (с усмешкой). А что от тебя можно еще ожидать? (Влезает на сахар). Дай-ка мне вилку!
Первый (испуганно). Зачем?
Второй. Для упора, для чего ж еще!
Первый подает Второму десертную вилочку. (Упирается руками). Лезь!
Первый (с опаской). А ты меня не уронишь, Рельб?
Второй. Не знаю. Как пойдет.
Первый. Ты не должен злиться, Рельб. В конце концов, тот факт, что ты оказался внизу, нисколько тебя не унижает. Наоборот! Это благородно. Ты ведь терпишь ради больной жены. Ради нашей замечательной Бетти. Это очень благородно! И еще: раз ты стал внизу, значит, ты – сильный. Самый сильный. В цирке у акробатов внизу становится самый сильный.
Второй. Да лезь ты!
Первый. А я и не выше тебя, а длиннее. Помнишь, меня и в школе прозвали Длинным…
Второй. Тебя в школе прозвали Глистом.
Первый. Ну так имелось в виду, что я длинный, как глист.
Второй. Вовсе не это имелось в виду. Имелось в виду, что у тебя нельзя разобрать, где голова, а где… (Смеется.)
Первый. Ну наконец-то! Наконец к тебе вернулось чувство юмора. Чувство юмора – это главное, что мы привезли оттуда, Рельб. Верно? Здесь так шутить не умеют.
Первый. Куда им…
Первый (похлопав Второго по плечу). Ну я пошел?
Второй (подставляя спину). Счастливого пути!
Первый взбирается Второму на плечи, подтягивается на руках, садится на ребро чашки.
Первый. Ух, как тут жарко! Как в бане… (Нагибается.) Ах, черт возьми!
Второй. Что?
Первый. Хозяин отпил половину. Не достать. Придется сделать так… (Снимает пояс, привязывает к нему флягу, спускает флягу в чашку.) Ну вот! Теперь можно попытаться зачерпнуть. (Вглядываясь в даль.) Какой вид отсюда, Рельб!
Второй. Какой оттуда может быть вид?
Первый. Потрясающе! Знаешь, Рельб, отсюда виден край буфета. В нем стоят хрустальные бокалы. И вот лунный свет упал на них, и теперь они играют разноцветными огоньками. Ах, как красиво! Жаль, что ты не видишь этого… Безумно красиво, Рельб. Очень похоже на фейерверк. Помнишь, как у нас там под Новый год устраивали фейерверки? Хочешь, я помогу тебе подтянуться?
Второй. Вот еще.
Первый. Но я хочу, чтоб ты это увидел.
Второй. Делать мне нечего…
Первый. Когда Бетти выздоровеет, надо будет слазить с ней на буфет. Она так любит эти фейерверки…
Пауза. Некоторое время Первый сидит молча, глядя в сторону буфета, Второй, задумавшись, прохаживается у основания чашки.
Второй. Флим, можно я тебе задам один вопрос?
Первый. Конечно.
Второй. Тебе очень нравится моя жена?
Пауза.
Что ты молчишь?
Первый. Думаю, как ответить… Скажу «очень» – обидишься ты, скажу «не очень» – обидно для Бетти. Я не стану отвечать на твой вопрос, Рельб.
Второй. Ну хорошо. Сформулируем вопрос иначе: а ты хотел бы переспать с моей женой? Первый. Нет. Второй. Почему? Первый. Я очень уважаю тебя, Рельб.
Второй. И только поэтому?
Первый. А еще я слишком люблю Бетти, чтобы позволять о ней так говорить! (После паузы.) Извини.
Второй. Все правильно… За что сердиться? Ты сказал правду. Я никогда не сержусь на правду. Вот когда ты перед этим врал, что, мол, просто пришел сюда выпить чаю, это было противно. А на правду я не сержусь…
Пауза.
Первый. Я скоро уеду от вас, Рельб.
Второй. Куда это?
Первый. Пока не решил. Перееду в другой город.
Второй. Зачем?
Первый. Надо же как-то со всем этим кончать. Мы скитаемся вместе и только мучаем друг друга. Пора разрушить этот дурацкий треугольник. Я уеду.
Второй. Ты пропадешь один.
Первый. Найду какое-нибудь занятие. Все-таки я пианист, Рельб. Я хороший пианист.
Второй. Не говори ерунды. Ты видел здешние инструменты? Каждая клавиша как бревно. Как ты собираешься играть?
Первый. Ногами, Рельб! Я все продумал. Если быстро прыгать с клавиши на клавишу, то получается совсем неплохо.
Второй. Перестань! Ты серьезный музыкант и не должен опускаться до примитивных мотивчиков.
Первый. Кто здесь знает, что я серьезный музыкант?
Второй. Я знаю, Бетти знает…
Первый. Поэтому я и хочу от вас уехать.
Второй. Не говори ерунды! Унизительно прыгать с клавиши на клавишу, точно блоха. Ты – человек и не должен терять достоинства. Ты – мой друг, ты любишь мою жену. А главное – мы оттуда. Три нормальных человека в этой огромной, богом проклятой стране. Нам обязательно надо держаться друг друга. Не бросай нас, Флим!
Первый. Да, конечно, Рельб. Это у меня так… фантазии.
Второй. И приходи к нам.
Первый. Спасибо.
Второй. Всегда, когда хочешь. Даже когда тебя конкретно и не зовут.
Первый. Спасибо, Рельб. Ты очень добр.
Пауза.
Второй (вдруг обращает внимание на туфли Первого). Что это у тебя?
Первый (глядя в сторону буфета). Поразительно, как они светятся…
Второй. Что это, я тебя спрашиваю? (Показывает на туфли.)
Первый. О чем ты?
Второй. Что у тебя в ботинке? Внутри!
Первый (чуть смущен) Ну что ты пристал?
Второй. Ах ты сукин сын! Стельки! Огромные пробковые стельки! И потайные каблуки! Ах, мерзавец!
Первый. Кто дал тебе право оскорблять меня?
Второй. Трижды мерзавец! Я с ним меряюсь по-честному, а он…
Первый. Я тебе предложил быть наверху, сам отказался…
Второй. И давно у тебя эти штуки?
Первый. Мое личное дело.
Второй (распаляясь). Значит, давно. Негодяй! Значит, во всех наших спорах ты был нечестен. И там, в армии, когда стоял правофланговым, а я плелся где-то сзади… И на приемах, когда ты первым открывал танец как самый высокий… И перед Бетти!
Первый. Не заводись!
Второй. Ты больше мне не друг, Флим! Ты обманул меня! Ты обманул мою жену. Наивная женщина, я видел, как она смотрела на тебя восхищенными глазами. Смотри, Рельб, говорила она мне, наш Флим с каждым днем становится выше и выше, наверное, он много работает над собой. О, если б она знала…
Первый (кричит). Знала! Второй. Что?
Первый. Она зна-ла! Потому что видела меня без туфель! И без всего!
Второй (тихо). Замолчи!
Первый. Почему? Это же правда. А на правду ты не сердишься. Так слушай! Мы с Бетти давно любим друг друга. И я хожу в вашу комнату, потому что она зовет меня… конкретно!
Второй. Замолчи!
Первый. Я всегда был выше тебя, Рельб! И дело тут не в каблуках… Просто я всегда наверху! Вот и сейчас. Я достиг края чашки и любуюсь радугой на буфете, а ты, как всегда, струсил и ругаешься внизу.
Второй. Я убью тебя, Флим.
Первый. Сначала дотянись! Пигмей.
Второй. Кто?!
Первый. Да. Это мы с Бетти так тебя называем.
Второй. Да я тебя! (Схватил десертную вилочку, бросился на чашки.)
Первый (вскочил на ребро чашки). Не достанешь! Не достанешь! (Бегает по ребру.) Лилипут несчастный! (Неожиданно покачнулся.) Рельб! Помоги мне, я падаю… Рельб! (Падает в чашку.)
Второй. Флим! Что с тобой? (Беспомощно бегает вокруг чашки.) Флим! Отзовись! Не бросай меня, Флим! (Стучит кулаками в стенку чашки.) ЛЮДИ! ПОМОГИТЕ НАМ! 
Наступила полная темнота.
Потом свет начал медленно разгораться: в дверях стояли Патрик и Ванесса со свечами в руках.
Доктор с изумлением обнаружил рядом с собой Свифта, который внимательно разглядывал чашку.
– Я, кажется, задремал, – пробормотал доктор, поспешно вставая.
– Мистер Свифт, я хочу представить вам нашего нового доктора, мистера Симпсона, – сказала Ванесса.
– Мы уже виделись, – заметил доктор. – Я встретил декана на прогулке. Правда, он не пожелал со мной разговаривать. Ну ничего… Мы подружимся. Не так ли, декан?
Свифт печально разглядывал чашку.
– Что с вами, сэр? – спросил доктор. – У вас на глазах слезы…
– Наверное, чай остыл! – пояснил Патрик.
– Не стоит огорчаться из-за такой ерунды! – Доктор подошел к Свифту, заглянул в чашку. – В чашку что-то упало. Очевидно, мушка… Позвольте! – Он хотел взять чашку из рук Свифта, тот не выпускал ее. – Позвольте! Нет, сэр, я не люблю, когда пациенты меня не слушаются… Позвольте! – Он сжал с силой руку Свифта, отнял чашку, пальцем достал мушку, стряхнул на пол. – Вот и все! Теперь нет повода для огорчений. – С улыбкой протянул чашку Свифту. – Не так ли, друг мой?
Свифт внимательно посмотрел на доктора, потом решительно плеснул чай ему в лицо…

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 13 Август 2010, 16:17:03, Саша»

« #3 : 13 Август 2010, 15:08:31 »
6. НЕКТО

Поздний вечер. В дальнем углу сада стоял огромный фургон, обтянутый мешковиной. Сквозь решетку были видны лица актеров. Один из актеров тихо напевал песенку.
   Перед фургоном, охраняя его, прохаживались два констебля, рыжий и черный, о чем-то тихо переговаривались.
   Неподалеку, оставаясь незамеченным, стоял декан Свифт.
   Сзади него послышался шорох, появился доктор. Свифт не повернул головы…
   Заслышав шорох, черный констебль оглянулся, никого не увидел, но на всякий случай подошел поближе к фургону. Доктор перевел взгляд в его сторону…
   Черный констебль. Прекратить петь!
   Рыжий констебль. Пускай… Они ж негромко…
   Черный констебль. Не разрешено никаких представлений. Народ начнет толпиться.
   Рыжий констебль. Это правильно! Но вообще жалко. Я, знаешь, кое-что у них смотрел. Мне понравилось… Про лилипутов.
   Черный констебль. Это когда в чашке-то утоп? Ха!
   Рыжий констебль. И про великана неплохо… Но вот особенно с этим умора… который живет вечно.
   Черный констебль. Это который?
   Рыжий констебль. Ну который сам себя забыл. (Показывает за решетку.) Вон сидит… «Дубу, говорит, пятьсот лет, а я его желудем помню…» Эй ты! Иди-ка сюда.
   Черный констебль. Не трогай ты их.
   Рыжий констебль. Да ладно, поболтаем только.
   К решетке приблизился Некто.
   Некто. Вы меня, джентльмены?
   Рыжий констебль. Одет-то… Одет-то как! Ну, умора. Как тебя зовут?
   Некто. Видите ли, я так давно живу на свете, что уже забыл свое имя. Поэтому называйте меня просто Некто.
   Рыжий констебль. «Некто»? (Смеется.) Ну, артисты… Скажи, сколько же ты живешь?
   Некто. Несколько тысяч лет.
   Рыжий констебль. Несколько, говорит, тысяч… (Смеется.)
   Черный констебль. Потеха!
   Некто (печально). Напрасно вы смеетесь, джентльмены. Каждый человек живет на земле несколько тысяч лет. Или больше. Просто у многих отшибло память. (Вглядывается в лицо рыжего констебля). Вас, сэр, я где-то видел. Лет пятьдесят назад…
   Рыжий констебль. Пятьдесят? А вот и врешь! Мне всего сорок пять.
   Некто. В этой жизни. В этой! А в той жизни, что была до этой, мы с вами встречались. Прекрасно помню. Вы стояли на посту на базарной площади. Возле городской тюрьмы.
   Черный констебль. Да он сейчас там стоит.
   Некто. Это сейчас. А то было тогда, при короле Георге Первом. (Вглядывается в рыжего.) Ну точно – вы. Я обратил внимание: рыжие усы и веснушки… Да вы сами сможете вспомнить, если напряжете хоть немного свой мозг.
   Рыжий констебль. Как это?
   Некто. Закройте глаза.
Рыжий констебль. Ну… (Закрывает глаза.)
  Некто. Вам сейчас, говорите, сорок пять?
   Рыжий констебль. Да.
   Некто. Теперь постарайтесь спокойно, не торопясь, оглядеть свою прожитую жизнь. Вот вам тридцать. Вспоминаете?
   Рыжий констебль. Ну вспоминаю…
   Hекто. А двадцать? Вы – молодой, здоровый, румянец во всю щеку… Помните?
   Рыжий констебль. Ну помню… Конечно. Я тогда женился на Полли.
   Некто. Прекрасно. А теперь вам десять лет. Помните?
   Рыжий констебль. Ну так, вообще… Мы тогда жили под Глазго, в деревне.
   Hекто. Не отвлекайтесь. Сейчас наступает самый трудный момент. Вот вам уже пять лет. Вспоминаете?
   Рыжий констебль (подумав). Чуть-чуть…
   Некто. Теперь четыре года… Три… Два… Один… Теперь вы в утробе!
   Рыжий констебль. Где?
   Hекто. В утробе! Вы лежите, свернувшись калачиком, через вас бежит кровь матери. Вспоминайте! Ну? Вспоминайте! Вот вы выходите из этой жизни в прошлую… Рра-а-аз! И вот вы стоите в форме и каске на рыночной площади Дублина, возле тюрьмы. Мимо вас проезжают кареты. Над вами летают голуби. А вы стоите и глазеете на них.
   Рыжий констебль (в ужасе открыв глаза. А-а! Вспомнил!
   Черный констебль. Врешь!
   Рыжий констебль. Клянусь! Вспомнил! Стою на рыночной площади…
   Черный констебль. Ты там и сейчас стоишь!
   Рыжий констебль. То сейчас, а то – тогда. Ох, Господи! (Испуганно крестится.) Пресвятая Дева… Вспомнил! У меня ведь всегда было такое странное чувство, будто бы я жил прежде.
   Некто. Разумеется! Все люди жили прежде, надо лишь научиться это вспоминать. Так проповедует декан Свифт!
   Черный констебль (заметив подошедшего доктора). Тихо! Замолчите. (Тянет рыжего констебля за руку.) Пошли, Джек, будут неприятности.
   Рыжий констебль (не может успокоиться). Стою на рыночной площади! Точно! Стою на площади!
   Черный констебль. Ну стоишь… Стоишь! Чего тебя так разобрало?
   Они ушли. Доктор приблизился к Свифту, нерешительно начал разговор.
   Доктор. Сэр, мне бы хотелось, чтоб мы как-то понимали друг друга… Не знаю, что для этого надо сделать, но, поверьте, я вам хочу только добра. (Улыбнулся.) Я не верю, что вы безумны!
   Свифт внимательно посмотрел в глаза Доктору, приложил палец к губам.
   Свифт. Тсс…
   Доктор. Что? Скажите, декан… Скажите!
   Возле решетки фургона вновь появился рыжий констебль. Он не заметил Свифта и доктора.
   Рыжий констебль (постучал по решетке). Мистер Некто!
   Некто (появляясь у решетки). Что вам, констебль?
   Рыжий констебль. Извините, что мешаю спать. Но мне хотелось бы еще немного продвинуться вглубь…
   Hекто. В каком смысле?
   Рыжий констебль. Вспомнить прошлую жизнь. Значит, мы остановились на том, что я стою на рыночной площади.
   Некто. Это уже при короле Георге?
   Рыжий констебль. Да.
   Hекто. Ну и вспоминайте дальше.
   Рыжий констебль (закрыв глаза). Потом мне, стало быть, тридцать… Двадцать… Я женюсь на Полли.
   Hекто. В прошлой жизни вы тоже женились на своей Полли?
   Рыжий констебль (мучительно напрягая память). Получается так. Только та Полли была помоложе. И не такая толстая. Она больше похожа на Кэтти, одну девицу, с которой у меня было кое-что, когда ездил к родственникам в Манчестер.
   Hекто. Не отвлекайтесь. Вспоминайте сосредоточенно. Вот вам двадцать, и вы женитесь на Полли, похожую на Кэтти, потом вам десять, потом вам пять… четыре… три… два… один… Вы в утробе… Назад! Назад! И вот вы в своей позапрошлой жизни…
   Рыжий констебль. Это, значит, уже при короле Эдуарде?
   Некто. Да. Вспомнили что-нибудь?
   Рыжий констебль (испуганно). Вспомнил.
   Некто. Что?
   Рыжий констебль. Стою возле тюрьмы на рыночной площади…
   Hекто. Не путаете?
   Рыжий констебль. Нет, точно: стою на посту, охраняю тюрьму.
   Некто (печально). Да. Я так и думал.
   Рыжий констебль. Что это значит, сэр?
   Некто. Нет смысла вспоминать дальше, Джек. Боюсь, что картина будет одна и та же: время станет меняться, а вы все будете стоять на посту на рыночной площади.
   Рыжий констебль (чуть обиженно). Почему?
   Некто. Очевидно, такова ваша судьба, Джек.
   Рыжий констебль. Это очень обидно, сэр. Я предполагал, что в прошлом мне не пришлось быть каким-нибудь важным лордом или деканом, вроде нашего Свифта, но, с другой стороны… За что ж так со мной? Стою и стою, и ничего не меняется.
   Некто. Извините, Джек, но в этом вы сами виноваты.
   Рыжий констебль. Я?
   Некто. Разумеется. Что вы сделали для того, чтоб хоть чуть-чуть изменить свою судьбу? Был ли в вашей прошлой жизни хоть один решительный поступок? Вы всегда охраняли тюрьму. И при Георге. И при Эдуарде. И при Генрихе.
   Рыжий констебль. Но ведь в тюрьмах сидят разбойники! -
   Некто. Это как посмотреть, Джек. Робин Гуд был разбойником, а впоследствии стал героем. Жанна д'Арк – еретичкой, а через сотню лет – святой. И только вы, Джек, тупо стережете замки тюрьмы из века в век, не раздумывая и не размышляя! Вот и сейчас – чем вы заняты?
   Рыжий констебль. В каком смысле?
   Некто. Ну чем сейчас здесь заняты? Для чего поставлены?
   Рыжий констебль. Сторожить…
   Некто. Значит, через сотню лет, если вам вдруг захочется освежить память об этом дне, что вам суждено припомнить? А ничего хорошего. Вы снова стоите и сторожите безвинных людей, которых упрятали за решетку.
   Рыжий констебль. А за что они вас посадили?
   Некто. За что сажают в Ирландии? За что угодно. Меня – за то, что вечно живу. Скажите, Джек, разве это преступление?
   Рыжий констебль угрюмо задумался
   Доктор (Свифту). Извините, сэр, я вынужден вмешаться. Такие разговоры опасны. Поверьте, я не новичок в психиатрии.
   «Тсс!» – этот звук раздался откуда-то сзади. Доктор испуганно обернулся и увидел, что сзади стоят несколько горожан и прикладывают палец к губам: «Тсс!» Рыжий констебль вновь подошел к решетке фургона.
   Рыжий констебль. Господин Некто!
   Некто. Я здесь, Джек.
   Рыжий констебль. Господин Некто, скажите, как далеко это зашло?
   Некто. Что именно?
   Рыжий констебль. С какого времени я охраняю тюрьмы?
   Некто. Этого я не знаю, Джек. Вспоминайте сами.
   Рыжий констебль. Но ведь вы говорите, что живете несколько тысяч лет.
   Некто. Да, это так. Но я не обязательно должен был встречаться с вами. Что вас волнует? Средние века? Нашествие норманнов?
   Рыжий констебль. Тридцать третий год.
   Некто. Что?
   Рыжий констебль. Тридцать третий год от Рождества. Год распятия! (Переходя на шепот.) Я набожный человек, сэр. Я прощу себе все, кроме этого. Вспомните: тридцать третий год… Иерусалим… Городская тюрьма… Стражники выводят Иисуса из тюрьмы…
   Некто. Бог с вами, Джек, я этого не помню.
   Рыжий констебль. Зато другие помнят. У нас в соборе расписан купол. Там есть и такая картина: его ведут связанного. Рядом толпа, легионеры. А справа на посту стоит стражник. Рыжие усы. Веснушки. Уши торчат. (Заскрежетал зубами.)
   Некто. Образумьтесь, Джек! Это были не вы!
   Рыжий констебль (в отчаянии). А кто же?
   Некто. Уверяю вас. Это был другой человек.
   Рыжий констебль. Тогда почему я помню, как все было? Явственно помню, словно случилось это вчера. Помню, как вывели его, как орала толпа, «как воины, раздевши Его, надели на Него багряницу и, сплетши венец из терна, возложили Ему на голову и дали Ему в правую руку трость, и, становясь перед Ним на колени, насмехались над Ним, говоря – радуйся…». А я стоял рядом. Вооруженный. Смотрел… И пальцем не пошевелил, чтоб спасти невинного.
   Некто. Вы ошибаетесь, Джек!
   Рыжий констебль. Нет, сэр! Теперь понимаю, – это был я. И вот откуда началась моя судьба! И повторяться ей несчетное количество раз, если б вы, сэр, не научили меня вспоминать. А теперь я должен что-то изменить… (Полез за пояс, достал ключ, начал открывать замок решетки.) Доктор (выбежав из укрытия). Что вы делаете, сержант? Рыжий констебль (выхватил пистолет, навел на доктора). Не подходить! Я, сержант Джек, считаю этих людей невиновными и дарую им свободу.
   Вбежал черный констебль.
   Черный констебль. Джек, что ты делаешь?
   Рыжий констебль (наводя на него пистолет). Не подходи! Я, сержант Джек, выпускаю этих людей…
   Черный констебль. А что я скажу судье?!
   Доктор. Констебль! Вас накажут! Вас сурово накажут!
   Черный констебль. Нам грозит трибунал, Джек. Одумайся!
   Рыжий констебль. Ты сам одумайся. Вспомни! Сходи в храм, посмотри картину, не найдешь ли свою рожу среди легионеров?
   Черный констебль. Каких легионеров? Он совсем свихнулся!
   Рыжий констебль (актерам). Я вас отпускаю! (Вставил ключ в замок, повернул.)
   Черный констебль. Стой! (Неожиданно выхватил пистолет, выстрелил в рыжего констебля.) Извини, Джек! Но это мой долг! Я на службе! (Кричит.) Тревога! Тревога! (Убегает.)

   Рыжий констебль пошатнулся, упал на руки доктора. Из фургона вышел Некто, склонился над констеблем.
   Рыжий приподнял лицо, которое при свете луны выглядело мертвенно-бледным, попытался улыбнуться:
   – Ну вот и все, сэр. Теперь у меня все будет по-другому?
   – Конечно, Джек, – прошептал Некто. – Все по-другому. Теперь пошел новый отсчет. Совсем новый.
   – Нет, нет, сэр, – Рыжий попытался приподняться, но не смог. Застонал. – Совсем по-новому не обязательно… Пусть Полли повторится… И Кэтти…
   – Хорошо, – пообещал Некто. – Пусть повторятся. Но финал теперь будет другим, Джек. Теперь у вас будет спокойно на душе. И вы всегда будете видеть это звездное небо. Как сейчас…
   Рыжий констебль прикрыл глаза. Доктор опустил его безжизненное тело на землю. Из фургона вышли все актеры, молча встали вокруг, склонили головы…
   Неожиданно с разных сторон раздались аплодисменты.
   Доктор испуганно оглянулся – несколько горожан с безумными лицами улыбались и аплодировали.
   Доктор в ужасе посмотрел на них, потом на свои ладони, испачканные кровью…
   – Но ведь это кровь! – в отчаянии закричал доктор, обращаясь к Свифту. – Скажите им! ЭТО – КРОВЬ!
   Свифт молча и печально смотрел на него. Аплодисменты усиливались…

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 13 Август 2010, 16:25:34, Саша»

« #4 : 29 Сентябрь 2010, 12:54:54 »
Но когда я просто перечитала сценарий, ощущение воскресло. Может быть, так только у тех, кто видел спектакль, но мне кажется, что сценарий сам по себе "ювелирно" написан, и каждая мелочь при наличии щепотки фантазии, оживает. Поэтому приведу в этой ветке эти две сцены. Хотелось бы узнать, какой эффект почувствует читатель.

Александра, сценарий, на мой неискушенный взгляд, написан просто изумительно! Возникло желание прочитать полностью и при первой возможности посмотреть, хотя бы фильм. Мне, кстати, про фильм как-то рассказывали, советовали посмотреть настоятельно. Огромное спасибо вам за приведенный отрывок. На душе и правда стало намного светлей..

Свобода не просто право, а обязанность каждого

« #5 : 29 Сентябрь 2010, 15:03:39 »
Рада, что Вы прочитали :) Я тоже не устаю восхищаться этой "вещью".

Мне, кстати, про фильм как-то рассказывали, советовали посмотреть настоятельно.
Лично у меня, после спектакля да и после прочтения сценария, от фильма смазанное впечатление. Когда смотрела, постоянно хотелось сказать: "Нет, там не так! Можно по-другому - больше смысла поместится!" А именно, смущало наличие лишних деталей. Фильм более многословен, чем спектакль или сценарий.

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

« #6 : 29 Сентябрь 2010, 15:40:04 »
Лично у меня, после спектакля да и после прочтения сценария, от фильма смазанное впечатление. Когда смотрела, постоянно хотелось сказать: "Нет, там не так! Можно по-другому - больше смысла поместится!"
Знакомое ощущение. У меня так с просмотром всех экранизаций книг, которые я читал. В сознании все совершенно по другому рисуется, когда читаешь.. Так что испытываешь при этом легкое (а чаще все же сильное) разочарование.

Свобода не просто право, а обязанность каждого

« #7 : 29 Сентябрь 2010, 21:19:44 »
Ну тут все-таки не книга, а сценарий, т.е. фильм/спектакль к нему предполагаются... просто странное ощущение, когда понимаешь, что сценарий, несмотря на узость выразительных средств, оказывается шире и глубже фильма. Вот, например, когда посмотришь "Того самого Мюнхгаузена", даже сценарий читать не хочется, потому что восхищаешься фильмом до предела и понимаешь, что лучше уже невозможно...

На счет экранизации книг... а как же "Собачье сердце"?
или "Сталкер", хотя это не экранизация книги, это скорее небывалая видео-поэма, оттолкнувшаяся от книги и уплывшая от нее почти на другой берег ;)

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

« #8 : 30 Сентябрь 2010, 14:55:22 »
На счет экранизации книг... а как же "Собачье сердце"?
или "Сталкер", хотя это не экранизация книги, это скорее небывалая видео-поэма, оттолкнувшаяся от книги и уплывшая от нее почти на другой берег ;)

Пожалуй. Хотя "Сталкер" не читал, и должен признаться, что и "Собачье сердце тоже"..

Свобода не просто право, а обязанность каждого

« #9 : 04 Октябрь 2010, 04:20:29 »
Книги "Сталкер" нет, есть "Пикник на обочине". Не знаю, но мне кажется, что после "версии" Тарковского, книга уже не пройдет, по уровню, по жанру. А вот "Собачье сердце" рекомендую, небольшое произведение, помню, что сама прочитала сразу, не отрываясь от книги. И это из тех романов, где наиболее полно, на мой взгляд, раскрылся талант Булгакова.

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

« #10 : 07 Декабрь 2010, 01:38:10 »
Ну тут все-таки не книга, а сценарий, т.е. фильм/спектакль к нему предполагаются... просто странное ощущение, когда понимаешь, что сценарий, несмотря на узость выразительных средств, оказывается шире и глубже фильма.
Хочу заметить,что это не сценарий, а пьеса.
А вот когда появляется идея поставить фильм/спектакль,тогда к фильму/спектаклю пишется сценарий-просто некий план.
В пьесе нету узости выразительных средств,как раз абсолютно наоборот.Пьеса-это "вопрос",пьеса сама по себе прекрасна. К ней "ответов" верных много.А значит она шире любого фильма/спектакля.
Мне видится пьеса,как что-то совершенное(ничто к ней не предполагается заранее),увиденное художником и изложенное на языке этого совершенства.Режиссер может смотреть на пьесу и воплощать его(совершенство) на  своем "языке".Это как образ,который разные люди видят "под разным углом",тем самым его раскрывая,разгадывая. Все фильмы и спектакли - пропетые "арии" к пьесе.

Здорово,что пьеса еще и сразу сообщает путь,как ее раскрывать(любить):"ставьте спектакли и фильмы". ^-^
И как ошибочно мнение,что не нужно экранизировать/ставить новые фильмы/спектакли по пьесам,если есть уже прекрасные фильмы/спектакли по ним.Здесь вопрос не того,можно лучше или нет,вопрос того ,есть куда дальше раскрывать или нет,есть смелость искать еще и еще новую красоту в пьесе или нет.
Вот, например, когда посмотришь "Того самого Мюнхгаузена", даже сценарий читать не хочется, потому что восхищаешься фильмом до предела и понимаешь, что лучше уже невозможно...
Фильм поставлен по книгам, не по пьесе.

Кстати,помню читала книгу Товстоногова "Беседы с коллегами",там очень здорово можно почувствовать верный путь в чтении пьес.

Александра Тихонова
----
"Говорить о музыке все равно, что танцевать об архитектуре"
«Последнее редактирование: 07 Декабрь 2010, 01:52:59, Alexandra»

« #11 : 07 Декабрь 2010, 09:20:36 »
Фильм поставлен по книгам, не по пьесе.
Пьеса что не книга? ;) Что это за произведения, кстати? Я думала, Горин только пьесы писал...
Неважно, сценарий-то все равно писали. Сценарий - это уже частная реализация произведения, сценарий, как я понимаю, пишется под задумки режиссера. Например, для "Сталкера" постоянно переписывался сценарий, потому что менялось видение картины Тарковским. Более того, когда фильм уже полностью (или почти полностью)  сняли, Тарковский решил переснять заново, абсолютно по-другому, так, что от романа Стругацких и от их сценария "строчки на строчке" не оставил.


Кстати,помню читала книгу Товстоногова "Беседы с коллегами",там очень здорово можно почувствовать верный путь в чтении пьес.
А ты не можешь подробнее рассказать об этой книге? Можешь привести что-то вроде "краткого содержания"? ;) Вектора, в котором рассуждает автор? Пожалуйста...

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

« #12 : 07 Декабрь 2010, 14:45:30 »
Пьеса что не книга?
Оговорилась,имела в виду "по прозе".
Неважно, сценарий-то все равно писали. Сценарий - это уже частная реализация произведения, сценарий, как я понимаю, пишется под задумки режиссера.
Да,так и есть,это то,что нужно для работы режиссеру.А до этого шла речь о пьесе, а она есть полноценное худ.произведение. Сценарии не читают,читают пьесы.Сценарии-это часть работы режиссера и его группы,со сценарием работают,это важно.Применять одни и те же рассуждения к сценариям и пьесам странно,мне кажется. :)
Что это за произведения, кстати? Я думала, Горин только пьесы писал...
Ошибочка вышла) Пьеса,просто на пьесу его вдохновили все те предания и легенды о похождениях барона.
А ты не можешь подробнее рассказать об этой книге? Можешь привести что-то вроде "краткого содержания"? ;) Вектора, в котором рассуждает автор? Пожалуйста...
Вектор? Товстоногов приводит свои рассуждения и описывает некоторые моменты из своей работы с молодыми режиссерами(они разбирают пьесы,то,как их ставить,различные мелочи и т. д.). Запечатлен рабочий процесс, подход. Мне всегда казалось, что читать пьесы нужно немного иначе, нежели прозу. Почитав эту книгу, я утвердилась в этой мысли.

Конечно,бывает,что постановка полностью охватывает пьесу, режиссер попадает в абсолютный резонанс.Это случай с Захаровым и Гориным. Хотя лично я была бы рада,если бы кто-то попытался еще раз посмотреть на пьесу,поставить ее. Думаю,пьеса тоже ;)
Вот Островского сколько ни ставь...есть прекрасные постановки, но охватить пьесы полностью невозможно,к ним "поют арии" :) Думаю, "Дом,который построил Свифт" из той же серии(судя по тексту),театральную постановку не видела.

Александра Тихонова
----
"Говорить о музыке все равно, что танцевать об архитектуре"

« #13 : 07 Декабрь 2010, 19:34:05 »
Оговорилась,имела в виду "по прозе".
Пьесы бывают и в стихах ;) (Шекспир, Пушкин и Ко). Ты имела в виду роман? Или как раз-таки сборник преданий, о котором дальше?

Ошибочка вышла) Пьеса,просто на пьесу его вдохновили все те предания и легенды о похождениях барона.
Художественные произведения, основанные на одних и тех же легендах могут быть и посредственными, и гениальными. Ведь не в сюжете дело! Пушкин "Маленькие трагедии" написал тоже по уже давно известным сюжетам, и поднял их с уровня фольклора на уровень гения. Поэтому, если это пьеса, то значит - конкретная пьеса конкретного автора, произведение искусства.

Кстати, на самом деле, писал ли Горин что-нибудь кроме пьес? ;)



Сценарии не читают,читают пьесы.
Разница между сценарием и пьесой мне давно "ясна без прикрас" ;) Суть в том, что я думала, Горин писал сразу сценарии (мб сразу для М.Захарова), минуя этап "пьеса".


Мне всегда казалось, что читать пьесы нужно немного иначе, нежели прозу.
Каждое отдельное произведение читается по-своему, тут нет правил, только указания сердца. В этом и творчество, что нет алгоритма, каждое новое произведение - душа творит новый путь, ранее не бывший.


Все-таки, если несложно, может, приведешь хоть выдержки из книги, отрывки - думаю, нужно создать отдельную ветку, где бы обсуждать театр и вообще особенности сценического искусства... Возьмешься? ;)

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

« #14 : 07 Декабрь 2010, 22:46:54 »
Пьесы бывают и в стихах ;) (Шекспир, Пушкин и Ко). Ты имела в виду роман? Или как раз-таки сборник преданий, о котором дальше?
Да имела в виду сборник преданий.И хотела подчеркнуть разницу между постановками по пьесам и по романам,повестям и т. д.(т. е. не по пьесам)

Поэтому, если это пьеса, то значит - конкретная пьеса конкретного автора, произведение искусства.
Никто не спорит,я просто ошиблась,забыла ,что была пьеса Горина. Про наличие не пьес в его творчестве ничего не знаю;)
Каждое отдельное произведение читается по-своему, тут нет правил, только указания сердца. В этом и творчество, что нет алгоритма, каждое новое произведение - душа творит новый путь, ранее не бывший.
Конечно. Но согласись,что есть разница между созерцанием картины и иконы(не хотелось бы свернуть на другую слишком глубокую тему,чтобы на нее разве что лишь сворачивать,просто пример), т. к. икону нужно читать.Тут похожая разница...в пути общения с произведением.

Все-таки, если несложно, может, приведешь хоть выдержки из книги, отрывки - думаю, нужно создать отдельную ветку, где бы обсуждать театр и вообще особенности сценического искусства... Возьмешься? ;)
Хорошо,можно,только книга далеко от меня,поищу в интернете.
Я с удовольствием!

Александра Тихонова
----
"Говорить о музыке все равно, что танцевать об архитектуре"

« #15 : 08 Декабрь 2010, 10:46:27 »
Я с удовольствием!
Всех поймал на слове (слово - ловить: корень).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран


Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика