Изобразительное искусство
Сквозь природу (иллюстрированная статья о сквожении иной реальности в живописи)

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Сквозь природу
иллюстрированная статья о сквожении иной реальности в живописи

В истории живописи можно назвать ряд традиций, объединявших художников более или менее ясным осознанием трансфизической реальности, и создавших свои каноны ее воплощения. Одна из них постепенно сложилась в творчестве пейзажиста Архипа Куинджи и была продолжена его учениками, в числе которых – Н. Рерих, К. Богаевский, А. Рылов, В. Пурвит.

Параллельные поиски в русском искусстве происходили в это время не только внутри куинджиевской школы – самостоятельно, опираясь на другие истоки, создавали мифологическое пространство М. Врубель, М. Чюрлёнис (косвенно связанный с линией Куинджи через одного из его учеников), по-своему – К. Петров-Водкин, П. Кузнецов (что особенно интересно – оба они сумели наполнить «сквожением» не только пейзажную среду, но и натюрморт).

Своеобразно примыкает к этой традиции М. Волошин в своих акварельных работах. Можно проследить взаимовлияния Волошина и Богаевского на протяжении почти трех десятилетий, оно касается и постановки художественных задач и живописно-пластических моментов. Кроме того, многое выраженное Волошиным словесно – в стихотворениях и художественно-критических статьях – по направлению мысли созвучно поискам рассматриваемых художников и может для нас стать ориентиром в понимании их искусства.

С середины 20-х годов прямым продолжателем традиции Рериха, Врубеля и Чюрлёниса становится художественная группа «Амаравелла» (П. Фатеев, Б. Смирнов-Русецкий, В. Черноволенко, С. Шиголев, А. Сардан), а также близкий им по мироощущению и языку литовский художник К. Шимонис.

Произведения всего круга рассматриваемых художников составляют весьма широкое стилистическое и смысловое поле. Однако существенное место у каждого из них занимает пейзаж, увиденный «сквозящим», преобразующим взглядом. Их произведения могут разниться по степени, по интенсивности такого сквожения, по силе трансформации земной реальности. Границы здесь простираются от слегка тронутого мифологизмом лирического пейзажа (Рылов), до несомненного и прямого духовидения (Черноволенко).

Можно отметить различия и в другой плоскости. Одни художники (в первую очередь – сам Куинджи) отправную точку для мифотворчества находили совершенно самостоятельно, в своем интуитивном понимании скрытой сущности природы. Для других (Богаевский, Шимонис, во многих случаях – Рерих) чрезвычайно важна была насыщенность живописи культурными смыслами; выстраивая язык своих произведений, они переплавляли разнообразные стилевые источники, переводили их в новое качество, соответствующее космичности их видения.

………………………

Из стихотворения Волошина:

Да, я помню мир иной –
Полустертый, непохожий,
В вашем мире я – прохожий,
Близкий всем, всему чужой.
Ряд случайных сочетаний
Мировых путей и сил
В этот мир замкнутых граней
Влил меня и воплотил.
………………………
Мне так радостно и ново
Всё обычное для вас –
Я люблю обманность слова
И прозрачность ваших глаз.
Ваши детские понятья
Смерти, зла, любви, грехов –
Мир души, одетой в платье
Из священных, лживых слов.
Гармонично и поблекло
В них мерцает мир вещей,
Как узорчатые стекла
В мгле готических церквей…

Стихи эти требуют комментария, иначе может сложиться представление о будто бы присущем поэту высокомерии по отношению к существам с «детскими понятиями», то есть к подавляющему большинству человечества, не обладающему столь же развитым духовным зрением. На самом деле смысл высказанного Волошиным состоит в другом. У человека, сохранившего смутную память о своем предсуществовании, о высших мирах и присущих им более совершенных законах, слух постоянно настроен на восприятие намеков на эти миры; каждое уловленное им соответствие, каждый момент сквожения, отмеченный в любой области жизни, отзывается в нем радостью и чувством новизны. Одновременно с этим он постоянно отмечает и дистанцию, отделяющую существующие вокруг него вещи и явления от их более совершенных, истинных выражений; мир для него затянут некой пеленой, оттого что видимые им краски не так пронзительны, какими они бывают по ту сторону «замкнутых граней». Но это вызывает не разочарование в земной жизни, а, напротив, чувство какой-то прочной, неразрушимой гармонии (хоть и не осуществленной на земле), а потому – чувство любви к этому миру во всех его проявлениях. При этом мир в его глазах может частично освободиться от логических связей, для большинства людей очевидных и обязательных, и уподобиться узору витража, подчас необъяснимому, но завораживающему своей красотой.

Другое дело – попытаться самостоятельно выразить сокровенное знание. Здесь человек оказывается один на один не только с неприспособленностью нашего языка, но и с внезапно возникающими внутренними, психологическими преградами, не позволяющими перевести в словесный план то, что минуту назад казалось таким естественным и понятным. Дает о себе знать какая-то несовмещаемость различных смысловых и энергетических полей, выраженная очень точно Д. Андреевым:

Пучина иррационального
Уж бьет в сторожевые камни,
Ночную душу жжет тоска мне
Перед грядущим. Ткань стиха
Дрожит, звенит от шторма дальнего,
Как холст ветрил – от напряженья;
Уста в пыланьи, мысль в круженьи
И как песок гортань суха.

С мучительными трудностями и неудовлетворенностью оказывается связана попытка не то что рассказать другому человеку, но хотя бы закрепить для самого себя приметы своего запредельного опыта. Неожиданно мысль человека оказывается под напором каких-то деформирующих, ломающих логику, иномерных ветров, как это происходит в дневнике героя романа В. Набокова «Приглашение на казнь» (здесь дело осложняется еще и тем, что, в отличии, например, от Волошина, сформировавшегося в достаточно благоприятной художественно-психологической атмосфере, герой антиутопии Набокова испытывает полнейшее духовное одиночество):

Я кое-что знаю. Я кое-что знаю. Но оно так трудно выразимо! Нет, не могу… хочется бросить, – а вместе с тем – такое чувство, что, кипя, поднимаешься, как молоко, что сойдешь с ума от щекотки, если хоть как-нибудь не выразишь. (…) Мне страшно, – и вот я теряю какую-то нить, которую только что так ощутимо держал. (…) Ошибкой попал я сюда (…) в этот страшный, полосатый мир: порядочный образец кустарного искусства, но в сущности – беда, ужас, безумие, ошибка (…). А ведь с раннего детства мне снились сны… В снах моих мир был облагорожен, одухотворен; люди, которых я наяву так боялся, появлялись там в трепетном преломлении, словно пропитанные и окруженные той игрой воздуха, которая в зной дает жизнь самим очертаниям предметов; их голоса, поступь, выражение глаз и даже выражение одежды – приобретали волнующую значительность; проще говоря: в моих снах мир оживал, становясь таким пленительно важным, милым и воздушным, что потом мне уже было тесно дышать прахом нарисованной жизни. К тому же я давно свыкся с мыслью, что называемое снами есть полудействительность, обещание действительности, ее преддверие и дуновение, то есть, что они содержат в себе, в очень смутном, разбавленном состоянии, – больше истинной действительности, чем наша хваленая явь, которая, в свой черед, есть полусон, дурная дремота, куда извне проникают, странно, дико изменяясь, звуки и образы действительного мира, текущего за периферией сознания, – как бывает, что во сне слышишь лукавую, грозную повесть, потому что шуршит ветка по стеклу, или видишь себя проваливающимся в снег, потому что сползает одеяло. (…) Он есть, мой сонный мир, его не может не быть, ибо должен же существовать образец, если существует корявая копия. Сонный, выпуклый, синий, он медленно обращается ко мне. Это как будто в пасмурный день валяешься на спине с закрытыми глазами, – и вдруг трогается темнота под веками, понемножку переходит в томную улыбку, а там и в горячее ощущение счастья, и знаешь: это выплыло из-за облаков солнце. Вот с такого ощущения начинается мой мир: постепенно яснеет дымчатый воздух, – и такая разлита в нем лучащаяся, дрожащая доброта, так расправляется моя душа в родимой области. – Но дальше, дальше? – да, вот черта, за которой теряю власть… Слово, извлеченное на воздух, лопается, как лопаются в сетях те шарообразные рыбы, которые дышат и блистают только на темной, сдавленной глубине. Но я делаю последнее усилие, и вот, кажется, добыча есть, – о, лишь мгновенный облик добычи! Там – неподражаемой разумностью светится человеческий взгляд; там на воле гуляют умученные тут чудаки; там время складывается по желанию, как узорчатый ковер, складки которого можно так собрать, чтобы соприкоснулись любые два узора на нем, – и вновь раскладывается ковер, и живешь дальше, или будущую картину налагаешь на прошлую, без конца, без конца (…). Там все поражает своей чарующей очевидностью, простотой совершенного блага; там все потешает душу, все проникнуто той забавностью, которую знают дети; там сияет то зеркало, от которого иной раз сюда перескочет зайчик… И все это – не так, не совсем так, – и я путаюсь, топчусь, завираюсь, – и чем больше двигаюсь и шарю в воде, где ищу на песчаном дне мелькнувший блеск, тем мутнее вода, тем меньше вероятность, что найду, схвачу.

Так, пытаясь раскрыть мир своей души, человек вынужден прибегать к «священным, лживым» словам – лживым не в смысле какого-то намеренного сокрытия истины, а в смысле невозможности перейти грань между мирами, в человеческих понятиях выразить свою память о запредельном.

Эта коллизия, только в несколько других формах, была знакома и художникам-романтикам. Она определила преобладающий тип романтического героя – человека, одержимого представлениями об идеальной, универсальной гармонии и болезненно ощущающего их невоплотимость в реальных формах жизни. Отсюда происходило его скептическое отношение к жизни в целом, поскольку она не наполнена духовно возвышающими ориентирами; нередко скепсис получал и более определенный социальный адрес.

 Искусство сквозящего видения, каким оно формируется силами уже нескольких поколений художников, представляет собою другую ступень в решении того же круга вопросов. Оно, безусловно, преемственно связано с романтизмом, восприняв и пафос духовного поиска, и словарь выразительных средств, и сформировавшуюся в романтизме структуру личности художника. Тем не менее можно отметить и ясно различимую грань в мироощущении; можно сказать, что создатели «сквозящего» искусства извлекают совершенно противоположный результат из тех же исходных данных.

Действительно, мистически предчувствуемое пока не может найти себе земного воплощения, и даже его выражение в художественных образах связано с мучительными «трудностями перевода» – но именно этим и доказывается, что духовное знание есть именно знание о реальных запредельных величинах, а не плод человеческого воображения (иначе воображаемое гораздо легче бы укладывалось в привычные понятия). С другой стороны, всякая попытка рассказать об этом «обманными» словами уже сама по себе является серьезным духовным усилием, а всякое состоявшееся сквожение становится шагом, пусть небольшим, к обновлению сознания человечества – отсюда ясное ощущение ценности каждого такого шага, каждого достигнутого «момента истины». Отсюда же, в противоположность романтизму, более объективное звучание и более явный жизнестроительный пафос «сквозящего» искусства (в чем авторы могут иногда и не отдавать себе отчета).

Все это помогает объяснить и некоторые особенности языка искусства сквозящего видения, и, в частности, языка художников куинджиевского направления. Здесь следует заметить, что творчество словесное сталкивается при этом с наибольшими трудностями; в искусстве изобразительном, которому в основном посвящена настоящая работа, гораздо легче открываются возможности для отображения сверхчувственного опыта.

………………………

При рассмотрении живописи некоторых художников-космистов обращает на себя внимание необычайно широкий стилевой диапазон – способный, в других условиях, даже свести на нет индивидуальность художественного почерка. Можно, например, выбрать такой ряд произведений Рериха, чтобы для человека, незнакомого с его живописью, показалась совершенно невероятной принадлежность их одному автору – настолько разниться будут и постановки творческих задач, и языковые приемы. Не меньшие контрасты можно обнаружить и внутри творчества Шимониса или Смирнова-Русецкого.

При этом сами художники, возможно, и не ощущали этого качества, считая такое разнообразие подходов совершенно естественным. Здесь, очевидно, сказывается разница масштабов и точек зрения. Мы, например, будем ощутимо по-разному воспринимать какой-нибудь предмет в том случае, если он находится рядом с нами, или находится на высоте нескольких километров над землей, или в многокилометровой толще океана; однако эта разница будет совершенно несущественной при исчислении расстояния от этого предмета до Солнца. Подобным же образом человек, способный воспринять реальность иных миров, в первую очередь ощущает колоссальный разрыв между сутью этих миров и теми условными формами, в которых он может их художественно выразить. По сравнению с этим сущностным, коренным отличием оказывается не таким заметным стилистический разброс внутри его творчества; более того – такой разброс ему необходим, чтобы с его помощью – не в одном произведении, а всей их совокупностью – выразить силу и многообразие ощущений запредельного.

Этим же объясняется и другая черта их творчества. Почти все они (в меньшей степени это коснулось Богаевского) уделяли серьезное внимание не только широко обобщающим композициям, но и приданию самоценного значения отдельной детали, отдельной художественной находке – она может вырасти в самостоятельный живописный сюжет, если художник ощутил в ней «момент истины», момент состоявшегося сквожения. Иногда картина может свестись к одному эмблематически простому знаку-символу, как это случается иногда у Чюрлёниса и Смирнова-Русецкого (простому по своему пластическому облику, но не по заключенному в нем смыслу).

Уже у Куинджи можно видеть появление большого количества новых для пейзажной живописи сюжетов – новых не в абсолютном значении, а в смысле придания самостоятельного звучания таким нюансам в облике природы, которые, хотя и фиксировались художниками прежде, но не превращались в осознанные смысловые единицы. Характерно также, что почти все рассматриваемые художники, начиная с Куинджи, составляли из картин и этюдов большие серии, варьировавшие какой-нибудь один избранный мотив. Каждое отдельное произведение из такой серии может создавать впечатление чего-то чересчур частного, не доведенного до художественного обобщения, но серии в целом представляют собою многосторонний, полифоничный взгляд на избранный предмет.

Особенность и в том, что природный образ в подобных произведениях зачастую намеренно лишен своей природной жизненности, выглядит подчеркнуто застывшим, схематичным, увиденным аналитическим взглядом. Но это намеренное отстранение исчезает при взгляде на весь живописный цикл. Возникает изменение угла зрения, эффект которого описан (в несколько другой связи) у Д. Андреева:

Как будто раньше мы рассматривали в лупу участок органической ткани, различая её строение и сокращения её волокон, ничего не выражающие… теперь же взглянули простым ясным взором и поняли вдруг, что перед нами – телесная ткань прекрасного лица, живущего глубоко осмысленной жизнью и полного выразительности. Бессмысленная громада мёртвой материи – раньше; ослепительно прекрасное, мощно живущее, мудро и любовно взирающее на нас и на мириады существ Лицо Мира – теперь.

Таким образом можно проследить, как художники с самых элементарных деталей начинают выстраивать свой новый изобразительный канон, задерживаются на этих деталях, многократно варьируя и сверяя их со своим внутренним видением, чтобы в итоге создать живописный язык для выражения уже более многосложных концепций.

Рассмотрим некоторые характерные, многократно используемые элементы этого языка.

Облик Земли нередко предстает обобщенным, лишенным деталей, акцентируется рельеф земной поверхности, рисунок уходящих друг за друга горизонтов.


Н. Рерих. Карельский пейзаж (Ладожское озеро).
Н. Рерих. Карельский пейзаж (Ладожское озеро)

Н. Рерих. Дочь викинга.
Н. Рерих. Дочь викинга

Н. Рерих. Властитель ночи.
Н. Рерих. Властитель ночи



Б. Смирнов-Русецкий. Зеленое ожерелье.
Б. Смирнов-Русецкий. Зеленое ожерелье

Б. Смирнов-Русецкий. Ладога.
Б. Смирнов-Русецкий. Ладога



Н. Рерих. Микула Селянинович.
Н. Рерих. Микула Селянинович

Н. Рерих. Человечьи праотцы.
Н. Рерих. Человечьи праотцы

Н. Рерих. Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится.
Н. Рерих. Прокопий Праведный за неведомых плавающих молится



Н. Рерих. Поход Чингис-хана.
Н. Рерих. Поход Чингис-хана

Н. Рерих. Гималаи. Розовые пики.
Н. Рерих. Гималаи. Розовые пики

Н. Рерих. Канченджунга.
Н. Рерих. Канченджунга

Н. Рерих. Гора пяти сокровищ (Два мира).
Н. Рерих. Гора пяти сокровищ (Два мира)



Во многих акварелях М. Волошина также внимание сосредоточено на осмысленных формах поверхности земли.

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. С Меганома.
М. Волошин. С Меганома

В статье о Богаевском, проецируя и собственное понимание пейзажа, Волошин писал:

Новая морщина у глаза, новая складка в углах губ, новая прядь седины в волосах, шрам на коре дерева, годичное кольцо в разрезе ствола, стертая ступень на крыльце, выбитый камень в стене дома, водомоина на скате холма, выветрившийся зубец скалы на гряде гор — все это письмена времени, знаки ранящих мгновений. Из этих знаков складывается индивидуальное лицо человека, предмета, местности, страны. Везде есть свиток, который можно развернуть и прочесть в нем историю жизни.

Художник, пишущий портрет, только тогда сможет воссоздать лицо человека, когда разберет и передаст всю совокупность внешних и внутренних знаков, оставленных на нем стилетом времени. Такой портрет становится историческим. Пусть он изображает человека неизвестного, безымянного, но раз в портрете развернут свиток его жизни, он становится историческим документом, свидетельствующим о жизни всей эпохи, всей нации, к которым принадлежит изображенный “неизвестный”. (...)

Точно так же исторический пейзаж стремится стать историческим портретом земли. Лицо земли складывается геологически, так же, как человеческое лицо — анатомически, и точно так же определяется морщинами, шрамами и ранами, оставленными на нем стихиями и людьми: знаками мгновений. В этом — смысл Исторического Пейзажа.

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 19 Ноябрь 2013, 09:54:31, Ярослав»

Гималайские этюды Рериха: складки «лица земли»

Н. Рерих. Гималаи. Синяя гора.
Н. Рерих. Гималаи. Синяя гора

Н. Рерих. Синие вершины на закате.
Н. Рерих. Синие вершины на закате

Н. Рерих. Подъем.
Н. Рерих. Подъем

Н. Рерих. Весь хребет.
Н. Рерих. Весь хребет

Н. Рерих. На Фалут.
Н. Рерих. На Фалут

Н. Рерих. Форт Бхарагарх.
Н. Рерих. Форт Бхарагарх



Горы, ступенями поднимающиеся к небу – как выражение духовного восхождения

Н. Рерих. Видение.
Н. Рерих. Видение

Н. Рерих. Помни!
Н. Рерих. Помни!

Н. Рерих. Тум-мо. На вершинах.
Н. Рерих. Тум-мо. На вершинах

Н. Рерих. Книга мудрости.
Н. Рерих. Книга мудрости

Н. Рерих. Слава Гималаев.
Н. Рерих. Слава Гималаев

Н. Рерих. Ведущая.
Н. Рерих. Ведущая

Н. Рерих. Гора Шатровая.
Н. Рерих. Гора Шатровая


С. Шиголев. Вдали горы.
С. Шиголев. Вдали горы

Б. Смирнов-Русецкий. Ступени гор.
Б. Смирнов-Русецкий. Ступени гор

Б. Смирнов-Русецкий. Кавказ.
Б. Смирнов-Русецкий. Кавказ



Диалог гор и неба

М. Чюрлёнис. Из цикла «Знаки Зодиака».
М. Чюрлёнис. Из цикла «Знаки Зодиака»

М. Чюрлёнис. Из цикла «Знаки Зодиака».
М. Чюрлёнис. Из цикла «Знаки Зодиака»

М. Чюрлёнис. Из цикла «Знаки Зодиака».
М. Чюрлёнис. Из цикла «Знаки Зодиака»


В. Черноволенко. Две стихии.
В. Черноволенко. Две стихии

С. Шиголев. Небо и земля. Прошлое.
С. Шиголев. Небо и земля. Прошлое

С. Шиголев. Солнечный ветер.
С. Шиголев. Солнечный ветер

В. Черноволенко. Ущелье.
В. Черноволенко. Ущелье

С. Шиголев. Утренние звезды.
С. Шиголев. Утренние звезды

Б. Смирнов-Русецкий. Молодость планеты.
Б. Смирнов-Русецкий. Молодость планеты

Н. Рерих. Экстаз.
Н. Рерих. Экстаз

Н. Рерих. Зов неба. Молния.
Н. Рерих. Зов неба. Молния

Н. Рерих. Моисей водитель.
Н. Рерих. Моисей водитель

Н. Рерих. Тридесятое царство (Стражи ночи).
Н. Рерих. Тридесятое царство (Стражи ночи)



Горы и ущелья – подобия изваяний. Осмысленные, заостренные, иногда антропоморфные формы.

В. Черноволенко. Безмолвие.
В. Черноволенко. Безмолвие

В. Черноволенко. Хранители тайн.
В. Черноволенко. Хранители тайн

С. Шиголев. Вестники в горах.
С. Шиголев. Вестники в горах

Б. Смирнов-Русецкий. В горном ашраме.
Б. Смирнов-Русецкий. В горном ашраме


Н. Рерих. Ашрам.
Н. Рерих. Ашрам

Н. Рерих. Эллора.
Н. Рерих. Эллора

Н. Рерих. Песнь водопада.
Н. Рерих. Песнь водопада

Н. Рерих. Ведущая.
Н. Рерих. Ведущая

Н. Рерих. Lumen Coeli.
Н. Рерих. Lumen Coeli



Н. Рерих. Сокровище Мира.
Н. Рерих. Сокровище Мира

Н. Рерих. Великий дух Гималаев.
Н. Рерих. Великий дух Гималаев

Н. Рерих. Великан.
Н. Рерих. Великан

Н. Рерих. Ледяной сфинкс.
Н. Рерих. Ледяной сфинкс



Н. Рерих. Монголия.
Н. Рерих. Монголия

Н. Рерих. Триратна.
Н. Рерих. Триратна

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Клубящееся зарево.
Н. Рерих. Клубящееся зарево

Н. Рерих. Куан-ин.
Н. Рерих. Куан-ин

Н. Рерих. Зачарованное царство.
Н. Рерих. Зачарованное царство



Н. Рерих. Карельский пейзаж.
Н. Рерих. Карельский пейзаж

Н. Рерих. Крик змия.
Н. Рерих. Крик змия

Н. Рерих. Предстоящий (Столпник).
Н. Рерих. Предстоящий (Столпник)

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 24 Июль 2013, 21:57:15, Е. Морошкин»

Я пока намеренно рассматриваю особенности изобразительного языка вне связи с индивидуальными художественными задачами, присущими каждому произведению.

Облака и древесные кроны. Ряд картин и множество этюдов Куинджи показывают, что художником владела идея поиска универсального принципа живого развертывания формы, которому подчиняются и растения, и воздушные образования.

А. Куинджи. Дубы.
А. Куинджи. Дубы

А. Куинджи. Березовая роща.
А. Куинджи. Березовая роща



А. Куинджи. Облака.
А. Куинджи. Облака

А. Куинджи. Облако. Эскиз.
А. Куинджи. Облако. Эскиз

А. Куинджи. Облако.
А. Куинджи. Облако

А. Куинджи. Облакоу.
А. Куинджи. Облако

А. Куинджи. Полдень. Стадо в степи.
А. Куинджи. Полдень. Стадо в степи



Облака как почти живые действующие лица в пейзажах Волошина и Смирнова-Русецкого

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин. Облака

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин. Грозою осененная земля…



Б. Смирнов-Русецкий. Красные тучи. Гроза  приближается.
Б. Смирнов-Русецкий. Красные тучи. Гроза  приближается

Б. Смирнов-Русецкий. Шествие.
Б. Смирнов-Русецкий. Шествие

Б. Смирнов-Русецкий. Облако-чаша.
Б. Смирнов-Русецкий. Облако-чаша

Б. Смирнов-Русецкий. Облако над озером (Пирос).
Б. Смирнов-Русецкий. Облако над озером (Пирос)

Б. Смирнов-Русецкий. Дирижер.
Б. Смирнов-Русецкий. Дирижер



У Богаевского – сложные и экспрессивные «небесные спектакли», стилистически ассоциируются с живописью 17-18 веков, с искусством гравюры и шпалеры.

К. Богаевский. Последние лучи.
К. Богаевский. Последние лучи

К. Богаевский. Тропический пейзаж.
К. Богаевский. Тропический пейзаж

К. Богаевский. Южная страна. Пещерный город.
К. Богаевский. Южная страна. Пещерный город

К. Богаевский. Классический пейзаж.
К. Богаевский. Классический пейзаж

К. Богаевский. Утро.
К. Богаевский. Утро



К. Богаевский. Сугдайя (автолитография).
К. Богаевский. Сугдайя (автолитография)

К. Богаевский. Порт воображаемого города.
К. Богаевский. Порт воображаемого города

К. Богаевский. Пейзаж с деревьями.
К. Богаевский. Пейзаж с деревьями

К. Богаевский. Облако.
К. Богаевский. Облако

К. Богаевский. Облако.
К. Богаевский. Облако

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 09:57:39, Е. Морошкин»

Смыслы облачного рисунка в картинах Рериха особенно многообразны. Облака могут своей цветовой гаммой определить эмоциональное звучание картины, могут выглядеть «посланниками небес», доносящими какую-то весть, или вступать в диалог с сюжетом картины.

Сквозь природу.
Н. Рерих. Карелия

Н. Рерих. Зороастр.
Н. Рерих. Зороастр

Н. Рерих. Голос Монголии.
Н. Рерих. Голос Монголии



Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Скрижали завета.
Н. Рерих. Скрижали завета

Н. Рерих. Короны.
Н. Рерих. Короны

Н. Рерих. Знамение.
Н. Рерих. Знамение



Н. Рерих. Ковер-самолет.
Н. Рерих. Ковер-самолет

Н. Рерих. Гибель Атлантиды.
Н. Рерих. Гибель Атлантиды

Н. Рерих. Армагеддон.
Н. Рерих. Армагеддон

Н. Рерих. Гэсер-хан.
Н. Рерих. Гэсер-хан

Н. Рерих. Небесный бой.
Н. Рерих. Небесный бой



«Небесные всадники»

. Рерих. Всадник ночи.
Н. Рерих. Всадник ночи

Н. Рерих. Всадник утра.
Н. Рерих. Всадник утра

Н. Рерих. Знак Майтрейи.
Н. Рерих. Знак Майтрейи

Н. Рерих. Майтрейя-побелитель.
Н. Рерих. Майтрейя-побелитель

Н. Рерих. Светлый витязь.
Н. Рерих. Светлый витязь

Н. Рерих. Калки Аватар.
Н. Рерих. Калки Аватар



Н. Рерих. Микула Селянинович (эскиз).
Н. Рерих. Микула Селянинович (эскиз)

Н. Рерих. Рамаяна.
Н. Рерих. Рамаяна

М. Чюрлёнис. Лодка.
М. Чюрлёнис. Лодка



Среди облаков могут возникать «письмена» или «картины», придавая мифологическому сюжету наивно-аллегорическое звучание, отсылая к эстетике иконы.

Н. Рерих. Превыше гор.
Н. Рерих. Превыше гор

Н. Рерих. София Премудрость.
Н. Рерих. София Премудрость

Н. Рерих. Илья Пророк.
Н. Рерих. Илья Пророк

Н. Рерих. Ангел Последний.
Н. Рерих. Ангел Последний



Космичность пейзажа с облаками

Н. Рерих. Облако.
Н. Рерих. Облако

П. Фатеев. Птицы над планетой.
П. Фатеев. Птицы над планетой

П. Фатеев. Облако.
П. Фатеев. Облако

К. Шимонис. Облака и деревья.
К. Шимонис. Облака и деревья

К. Шимонис. Облака.
К. Шимонис. Облака



Иногда и точка зрения художника переносится в пространство, рождая ощущение парения, свободного присутствия в мире облаков и воздушных течений. А на картине «Ритмы облаков» само пространство дано как бы в вертикальном разрезе, его слоистая структура готова объединить своим ритмом и атмосферу, и изгибы горизонтов, и подземные пласты.

В «Руси» Черноволенко такое же композиционное построение приводит к сущностно новому результату: пространственное измерение естественным образом перерастает в духовно-этическое. Верхняя часть картины увлекает взгляд в вышние сферы, непостижимые и бездонные.

Б. Смирнов-Русецкий. Полет.
Б. Смирнов-Русецкий. Полет

Б. Смирнов-Русецкий. Облака над горами.
Б. Смирнов-Русецкий. Облака над горами

Б. Смирнов-Русецкий. Ритмы облаков.
Б. Смирнов-Русецкий. Ритмы облаков

В. Черноволенко. Русь.
В. Черноволенко. Русь

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 10:03:41, Е. Морошкин»

Близкое к нам, живое, доброе Солнце можно иногда наблюдать у Фатеева. Для Богаевского одной из сквозных тем становится Солнце опаляющее, как бы иссекающее Землю своими карающими лучами (что подсказано художнику некоторыми поэтическими образами Волошина). 

П. Фатеев. Закат.
П. Фатеев. Закат

П. Фатеев. Космическая пашня.
П. Фатеев. Космическая пашня

П. Фатеев. Солнце и облака.
П. Фатеев. Солнце и облака

В. Черноволенко. Колыбель Солнца.
В. Черноволенко. Колыбель Солнца



К. Богаевский. Солнце.
К. Богаевский. Солнце

К. Богаевский. Генуэзская крепость.
К. Богаевский. Генуэзская крепость

К. Богаевский. Горный пейзаж.
К. Богаевский. Горный пейзаж

Б. Смирнов-Русецкий. Космическое пламя.
Б. Смирнов-Русецкий. Космическое пламя



Большая серия закатов Куинджи – аналитическое исследование свойств солнечного света. Солнце здесь – раскаленное, расплавленное, космически отстраненное от Земли.

А. Куинджи. Закат.
А. Куинджи. Закат

А. Куинджи. Закат.
А. Куинджи. Закат

А. Куинджи. Вечер. Эскиз.
А. Куинджи. Вечер. Эскиз

А. Куинджи. Красный закат. Эскиз.
А. Куинджи. Красный закат. Эскиз

А. Куинджи. Красный закат.
А. Куинджи. Красный закат

А. Куинджи. Облака.
А. Куинджи. Облака

А. Куинджи. Закат в степи на берегу моря.
А. Куинджи. Закат в степи на берегу моря

А. Куинджи. Закат.
А. Куинджи. Закат

А. Куинджи. Красный закат.
А. Куинджи. Красный закат



Взгляд в Космос

Н. Рерих. Звезда героя.
Н. Рерих. Звезда героя

Н. Рерих.
Н. Рерих

Н. Рерих. Мост Славы.
Н. Рерих. Мост Славы

Н. Рерих. Полунощное.
Н. Рерих. Полунощное

В. Черноволенко. Звездная радуга.
В. Черноволенко. Звездная радуга

В. Черноволенко. Песнь звезд.
В. Черноволенко. Песнь звезд

В. Черноволенко. Реквием.
В. Черноволенко. Реквием

Б. Смирнов-Русецкий. Космическая геометрия.
Б. Смирнов-Русецкий. Космическая геометрия

Б. Смирнов-Русецкий. Беспредельность.
Б. Смирнов-Русецкий. Беспредельность

К. Богаевский. Звезды (автолитография).
К. Богаевский. Звезды (автолитография)

К. Богаевский. Ночь (автолитография).
К. Богаевский. Ночь (автолитография)



В. Черноволенко. Рождение туманности.
В. Черноволенко. Рождение туманности

Б. Смирнов-Русецкий. Большая туманность Ориона.
Б. Смирнов-Русецкий. Большая туманность Ориона

Б. Смирнов-Русецкий. Туманность Лиры.
Б. Смирнов-Русецкий. Туманность Лиры

Б. Смирнов-Русецкий. Светящиеся миры.
Б. Смирнов-Русецкий. Светящиеся миры

П. Фатеев. В глубинах космоса.
П. Фатеев. В глубинах космоса

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 10:10:18, Е. Морошкин»

У Н. Рериха в облике гор бывают как бы укрупнены, выявлены качества различных земных стихий. В одних случаях подчеркивается ясность, кристалличность формы, особая экспрессия четких граней, иногда возникает впечатление полупрозрачности или самосвечения горных хребтов. В других случаях гибкость линий напоминает о формах растительного царства, гора может даже уподобиться раскрывающемуся цветку (в картине «Клад захороненный»). Горы могут выражать собой и стихию огня, заряжая окружающее пространство напряжением горящих красок, или сами уподобляясь языкам пламени.


Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи



Н. Рерих. Канченджанга. Горные озера.
Н. Рерих. Канченджанга. Горные озера

Н. Рерих. Ладакх.
Н. Рерих. Ладакх

Н. Рерих. Центральные Гималаи.
Н. Рерих. Центральные Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи



Н. Рерих. Гималаи. Закат солнца.
Н. Рерих. Гималаи. Закат солнца

Н. Рерих. Вечер.
Н. Рерих. Вечер

Н. Рерих. Гималаи. Рассвет.
Н. Рерих. Гималаи. Рассвет

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи



Н. Рерих. Гора колокола.
Н. Рерих. Гора колокола

Н. Рерих. Гора М.
Н. Рерих. Гора М

Н. Рерих. Гора М.
Н. Рерих. Гора М

Н. Рерих. Свамбхалха Лам.
Н. Рерих. Свамбхалха Лам



Н. Рерих. Монастырь Шаруген.
Н. Рерих. Монастырь Шаруген

Н. Рерих. Охота.
Н. Рерих. Охота

Н. Рерих. Священные Гималаи.
Н. Рерих. Священные Гималаи

Н. Рерих. Серебряное царство.
Н. Рерих. Серебряное царство

Н. Рерих. Гималаи. Нанда Дэви.
Н. Рерих. Гималаи. Нанда Дэви



Н. Рерих. Сантана (Река жизни).
Н. Рерих. Сантана (Река жизни)

Н. Рерих. Кришна.
Н. Рерих. Кришна

Н. Рерих. Падма Самбхава.
Н. Рерих. Падма Самбхава

Н. Рерих. Клад захороненный.
Н. Рерих. Клад захороненный

Н. Рерих. Обитель Гесера.
Н. Рерих. Обитель Гесера



Н. Рерих. Гималаи (Голубые горы).
Н. Рерих. Гималаи (Голубые горы)

Н. Рерих. Сокровища снегов.
Н. Рерих. Сокровища снегов

Н. Рерих. Нанда Дэви.
Н. Рерих. Нанда Дэви



Н. Рерих. Кулута.
Н. Рерих. Кулута

Н. Рерих. Сосуд нерасплесканный.
Н. Рерих. Сосуд нерасплесканный

Н. Рерих. Земля снежных людей.
Н. Рерих. Земля снежных людей

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 10:16:31, Е. Морошкин»

Огненные горы

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Горный этюд.
Н. Рерих. Горный этюд

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Тибет.
Н. Рерих. Тибет

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Горный этюд.
Н. Рерих. Горный этюд

Н. Рерих. Рассвет.
Н. Рерих. Рассвет

Н. Рерих. Розовый ледниковый цветок.
Н. Рерих. Розовый ледниковый цветок



Н. Рерих. Горящая вершина.
Н. Рерих. Горящая вершина

Н. Рерих. Урусвати.
Н. Рерих. Урусвати


Н. Рерих. Закат.
Н. Рерих. Закат

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи



Н. Рерих. Паломник.
Н. Рерих. Паломник

Н. Рерих. Путь в Шамбалу.
Н. Рерих. Путь в Шамбалу

Н. Рерих. Пророк (Мохаммед на горе Хира).
Н. Рерих. Пророк (Мохаммед на горе Хира)

Н. Рерих. Исса и голова великанова.
Н. Рерих. Исса и голова великанова

Н. Рерих. Весть Шамбалы (Стрела-письмо).
Н. Рерих. Весть Шамбалы (Стрела-письмо)

Н. Рерих. Чинтамани.
Н. Рерих. Чинтамани

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 20:48:31, Е. Морошкин»

Стремление постичь суть природных стихий побуждает художников пристально вглядываться в поверхность земли, рисунки мха на почве и камнях, мысленно проникать внутрь скал и в подводную глубь. Свойства какой-нибудь одной из стихий могут в отдельном пейзаже выйти на первый план, окрасить собою все предметы.


Волошин в статье «Архаизм в русской живописи» дает яркую образную характеристику стиля Рериха начала 1900-х годов:

С сурового, древнего Севера принес свое искусство Рерих. Оно такое же тяжелое, жесткое и неприветное, как его земля.

История Юга граничится переселениями народов, великими войнами, разрушениями древних городов, она делится на столетия и года. История же Севера измеряется лишь геологическими эпохами, пластами речных наносов и костяками ископаемых. Нельзя определить, какими тысячелетиями отделена от нас эта земля Рериха, земля, с которой только что сошла мертвая толща вечных льдов, земля, хранящая на себе только свежие следы глубоких царапин и борозд, оставленных древними ледниками.

На ней еще нет ни кустов, ни деревьев; одни лишь мхи, темные, как письмо древних икон, покрывают влажные, солнцем еще не согретые, не обласканные воздухом скалы. Лишь изредка среди этих пустынь встают редкие заросли низкорослых сосен, черных, узлистых, с тощей хвоей. Земля хранит еще свои первобытные – глухие, темные и глубокие тона под угрюмым и тяжким небом.

Растительное царство загадочно чуждо творчеству Рериха.

Деревья на его картинах встречаются лишь в форме грубо обтесанных бревен, из которых сложены срубы городищ и построены остроконечные частоколы, похожие на оскаленные зубы, или в форме тяжеловесных, богато и грубо раскрашенных кораблей, напоминающих хищных земноводных. (…)

Из четырех стихий мира он познал только землю, а в земле лишь костистую основу ее – камень. Не минерал, не кристалл, отдающий солнцу его свет и пламя, а тяжелый, твердый  и непрозрачный камень эрратических глыб. Перед его картинами невольно вспоминаются все кельтские предания о злых камнях, живущих колдовской жизнью, о менгирах и дольменах, о полях Карнака, о камнях, в толще своей хранящих воронкообразное подобие рта, которое произносит слова, из которых слышатся иногда глухие звуки, которое таит в себе эхо какой-то чужой всему живому жизни; о камнях, по ночам покидающих свое место и рыскающих, подобно крылатым ящерам, в низком болотном воздухе, приходят на ум качающияся скалы, неведомыми руками утвержденные на точке равновесия, столь верно найденной, что ничто в течение тысячелетий не может нарушить той математической гармонии, которая при слабом прикосновении оживляет движением и трепетом тысячепудовые глыбы мертвого вещества.



Сквозь природу.
Н. Рерих. Седая Финляндия

Н. Рерих. Заклятие земное.
Н. Рерих. Заклятие земное

Н. Рерих. Ладога. Этюд.
Н. Рерих. Ладога. Этюд

Н. Рерих. Путь великанов.
Н. Рерих. Путь великанов

Н. Рерих. Могила великана.
Н. Рерих. Могила великана

Н. Рерих. За морями земли великие.
Н. Рерих. За морями земли великие



Н. Рерих. Пещеры в скалах. Этюд Аризоны.
Н. Рерих. Пещеры в скалах. Этюд Аризоны

Н. Рерих. Большой каньон. Аризона.
Н. Рерих. Большой каньон. Аризона

Н. Рерих. Скалы.
Н. Рерих. Скалы

Н. Рерих. Монхиган.
Н. Рерих. Монхиган

Н. Рерих. Монхиган.
Н. Рерих. Монхиган

Н. Рерих. Монхиган.
Н. Рерих. Монхиган



Н. Рерих. Тимур Хада.
Н. Рерих. Тимур Хада

Н. Рерих. Вид подножья Гималаев.
Н. Рерих. Вид подножья Гималаев

Н. Рерих. Вьяса Кунд.
Н. Рерих. Вьяса Кунд

Н. Рерих. Керексуры.
Н. Рерих. Керексуры



Н. Рерих. Бэда проповедник.
Н. Рерих. Бэда проповедник

Н. Рерих. Весна священная (эскиз декорации).
Н. Рерих. Весна священная (эскиз декорации)

Н. Рерих. Урочище («Снегурочка», эскиз декорации).
Н. Рерих. Урочище («Снегурочка», эскиз декорации)



К. Шимонис. Живые камни.
К. Шимонис. Живые камни

П. Фатеев. Скала. Внутренняя жизнь камня.
П. Фатеев. Скала. Внутренняя жизнь камня



К. Богаевский. Старый Крым.
К. Богаевский. Старый Крым

К. Богаевский. Ночь у моря.
К. Богаевский. Ночь у моря

К. Богаевский. Старый Крым.
К. Богаевский. Старый Крым

К. Богаевский. Пустыня. Сказка.
К. Богаевский. Пустыня. Сказка



М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Скалистый берег.
М. Волошин. Скалистый берег

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин



Отдельный камень у Рериха может быть самостоятельной смысловой величиной, и даже центром композиции (как в «Урочище» и «Весне Священной»). Иногда, изображая архитектурные сооружения, Рерих так же подчеркивает живую суть камней, составляющего каменную кладку как живой организм.

Н. Рерих. Гегстад («Пер Гюнт», эскиз декорации).
Н. Рерих. Гегстад («Пер Гюнт», эскиз декорации)

Н. Рерих. Подземелье («Принцесса Мален», эскиз декорации).
Н. Рерих. Подземелье («Принцесса Мален», эскиз декорации)

Н. Рерих. В монастыре («Сестра Беатриса», эскиз декорации).
Н. Рерих. В монастыре («Сестра Беатриса», эскиз декорации)

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 10:32:24, Е. Морошкин»

Во многих картинах и зарисовках Рериха, особенно периода гималайской и монгольской экспедиций, камень доносит до нас весть о прошедших цивилизациях, храня их священные изображения.

Н. Рерих. Монголия. Шара-Мурен.
Н. Рерих. Монголия. Шара-Мурен

Н. Рерих. Три меча.
Н. Рерих. Три меча

Н. Рерих. Белый камень.
Н. Рерих. Белый камень

Н. Рерих. Три меча.
Н. Рерих. Три меча

Н. Рерих. Обитель духа.
Н. Рерих. Обитель духа

Н. Рерих. Гиганты Лахуля (Майтрейя).
Н. Рерих. Гиганты Лахуля (Майтрейя)



Н. Рерих. Страж пустыни.
Н. Рерих. Страж пустыни

Н. Рерих. Майтрейя.
Н. Рерих. Майтрейя

Н. Рерих. Майтрейя.
Н. Рерих. Майтрейя

Н. Рерих. Монастырь Шаруген.
Н. Рерих. Монастырь Шаруген

Н. Рерих. Майтрейя на пути.
Н. Рерих. Майтрейя на пути

Н. Рерих. Черная Гоби.
Н. Рерих. Черная Гоби



Н. Рерих. Майтрейя.
Н. Рерих. Майтрейя

Н. Рерих. Скалы Ладакха.
Н. Рерих. Скалы Ладакха

Н. Рерих. Меч Гесер-хана.
Н. Рерих. Меч Гесер-хана

Н. Рерих. Путь на Кайлас.
Н. Рерих. Путь на Кайлас



Нередко «каменность» становится свойством пейзажа в целом, придавая жесткие очертания изгибам земли, деревьям и даже облакам.

Б. Смирнов-Русецкий. Знойный день.
Б. Смирнов-Русецкий. Знойный день

Б. Смирнов-Русецкий. Каменные острова.
Б. Смирнов-Русецкий. Каменные острова

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель. .
М. Волошин


К. Богаевский. Крымский пейзаж.
К. Богаевский. Крымский пейзаж

К. Богаевский. Поток. Фантастический пейзаж.
К. Богаевский. Поток. Фантастический пейзаж

К. Богаевский. Киммерийская область.
К. Богаевский. Киммерийская область

К. Богаевский. Берег моря.
К. Богаевский. Берег моря

К. Богаевский. Жертвенники.
К. Богаевский. Жертвенники

К. Богаевский. Воспоминание о Мантенье.
К. Богаевский. Воспоминание о Мантенье



Н. Рерих. Два острова на Ладоге.
Н. Рерих. Два острова на Ладоге

Н. Рерих. Карельский пейзаж. Озеро.
Н. Рерих. Карельский пейзаж. Озеро

Н. Рерих. Змей обращенный.
Н. Рерих. Змей обращенный



Н. Рерих. Святой остров.
Н. Рерих. Святой остров

Н. Рерих. Святое озеро.
Н. Рерих. Святое озеро

Н. Рерих. Приказ.
Н. Рерих. Приказ

Н. Рерих. Святые гости.
Н. Рерих. Святые гости

Н. Рерих. Ждут.
Н. Рерих. Ждут



Н. Рерих. Избушка Пер Гюнта (эскиз декорации).
Н. Рерих. Избушка Пер Гюнта (эскиз декорации)

Н. Рерих. Замок Тристана (эскиз декорации).
Н. Рерих. Замок Тристана (эскиз декорации)

Н. Рерих. Замок Тристана (эскиз декорации).
Н. Рерих. Замок Тристана (эскиз декорации)



Н. Рерих. Конфуций справедливый.
Н. Рерих. Конфуций справедливый

Н. Рерих. Лхаса.
Н. Рерих. Лхаса

Н. Рерих. Девидар Нарсинга.
Н. Рерих. Девидар Нарсинга

Н. Рерих. Шекар-дзонг.
Н. Рерих. Шекар-дзонг



Н. Рерих. Явление Мессии.
Н. Рерих. Явление Мессии


Н. Рерих. Сыны Неба – дочери Земли.
Н. Рерих. Сыны Неба – дочери Земли


Н. Рерих. Заклятие огня («Валькирия», эскиз декорации).
Н. Рерих. Заклятие огня («Валькирия», эскиз декорации)

Н. Рерих. Фуэнта Овехуна (эскиз декорации).
Н. Рерих. Фуэнта Овехуна (эскиз декорации)

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 14:35:42, Е. Морошкин»

Поверхность земли: цветовой узор мхов, краски цветов и разнотравья

А. Рылов. Финляндия. Лес.
А. Рылов. Финляндия. Лес

А. Рылов. Весна в Финляндии.
А. Рылов. Весна в Финляндии



Н. Рерих. Ладога. Карелия.
Н. Рерих. Ладога. Карелия

Н. Рерих. Холмы.
Н. Рерих. Холмы

Н. Рерих. Карельский пейзаж.
Н. Рерих. Карельский пейзаж

Н. Рерих. Карельский пейзаж.
Н. Рерих. Карельский пейзаж

Н. Рерих. Карельский пейзаж.
Н. Рерих. Карельский пейзаж

Н. Рерих. Скалы. Тулола.
Н. Рерих. Скалы. Тулола

Н. Рерих. Пещеры в скалах. Этюд Аризоны.
Н. Рерих. Пещеры в скалах. Этюд Аризоны



А. Рылов. Цветущий луг. Этюд.
А. Рылов. Цветущий луг. Этюд

Н. Рерих. Ведунья.
Н. Рерих. Ведунья

Н. Рерих. Пантелеймон Целитель.
Н. Рерих. Пантелеймон Целитель



Вглубь Земли. Рерих обращается к легендам разных народов о раскрывающихся недрах гор, подземных сокровищах, подземных жителях. У других художников – стремление запечатлеть представление о многослойности материи, ее кристаллической структуре.

Н. Рерих. Арджуна.
Н. Рерих. Арджуна

Н. Рерих. Приказ Ригден-Джапо.
Н. Рерих. Приказ Ригден-Джапо

Н. Рерих. Приказ Ригден-Джапо.
Н. Рерих. Приказ Ригден-Джапо

Н. Рерих. Приказ Ригден-Джапо.
Н. Рерих. Приказ Ригден-Джапо



Н. Рерих. Рондские скалы («Пер Гюнт», эскиз декорации).
Н. Рерих. Рондские скалы («Пер Гюнт», эскиз декорации)

Н. Рерих. Хранитель входа.
Н. Рерих. Хранитель входа

Н. Рерих. Недра.
Н. Рерих. Недра

К. Шимонис. Будущее прошлого.
К. Шимонис. Будущее прошлого



В. Черноволенко. Малахит.
В. Черноволенко. Малахит

В. Черноволенко. Недосказанное.
В. Черноволенко. Недосказанное

В. Черноволенко. Молчание.
В. Черноволенко. Молчание



Б. Смирнов-Русецкий. Изумрудный замок.
Б. Смирнов-Русецкий. Изумрудный замок

Н. Рерих. Сокровенное (Сокровище горы).
Н. Рерих. Сокровенное (Сокровище горы)

Н. Рерих. Чудь подземная.
Н. Рерих. Чудь подземная

Н. Рерих. Будда победитель.
Н. Рерих. Будда победитель



Н. Рерих. Жар земли.
Н. Рерих. Жар земли

Б. Смирнов-Русецкий. Атлантида. Подземный огонь.
Б. Смирнов-Русецкий. Атлантида. Подземный огонь

Б. Смирнов-Русецкий. Подземный огонь.
Б. Смирнов-Русецкий. Подземный огонь

Н. Рерих. Нибелунги.
Н. Рерих. Нибелунги

Н. Рерих. Похитители огня.
Н. Рерих. Похитители огня

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 14:43:18, Е. Морошкин»

Кристалличность может проявить себя и в морозных рисунках на стекле, может стать основой образно полифоничных живописных фантазий (Чюрлёнис. Цикл «Зима»).

Б. Смирнов-Русецкий. Морозное окно.
Б. Смирнов-Русецкий. Морозное окно

Б. Смирнов-Русецкий. Окно в ночь.
Б. Смирнов-Русецкий. Окно в ночь

Б. Смирнов-Русецкий. Синие морозные узоры на стекле.
Б. Смирнов-Русецкий. Синие морозные узоры на стекле



М. Чюрлёнис. Зима II.
М. Чюрлёнис. Зима II

М. Чюрлёнис. Зима III.
М. Чюрлёнис. Зима III

М. Чюрлёнис. Зима IV.
М. Чюрлёнис. Зима IV

М. Чюрлёнис. Зима V.
М. Чюрлёнис. Зима V

М. Чюрлёнис. Зима VI.
М. Чюрлёнис. Зима VI

М. Чюрлёнис. Зима VII.
М. Чюрлёнис. Зима VII



В. Черноволенко в некоторых произведениях разрабатывает собственную «подземную мифологию», развивая художественные находки Чюрлёниса и Врубеля. Более поздние и совершенно самостоятельные поиски приводят художника к сквозящему, пронизывающему материю взгляду, когда земное вещество дано как бы в разрезе, выявляется структура разных его слоев, от раскаленных недр до звездных высей.

В. Черноволенко. Храм Солнца.
В. Черноволенко. Храм Солнца

В. Черноволенко. Огненный путь.
В. Черноволенко. Огненный путь

В. Черноволенко. Дверь всегда открыта.
В. Черноволенко. Дверь всегда открыта

В. Черноволенко. Мир гармонии.
В. Черноволенко. Мир гармонии



В. Черноволенко. Формообразование.
В. Черноволенко. Формообразование

В. Черноволенко. Противостояние.
В. Черноволенко. Противостояние

В. Черноволенко. Огненный мост.
В. Черноволенко. Огненный мост

В. Черноволенко. Беспредельное вечное.
В. Черноволенко. Беспредельное вечное



В. Черноволенко. Аккорды.
В. Черноволенко. Аккорды

В. Черноволенко. Структура планеты.
В. Черноволенко. Структура планеты

В. Черноволенко. Мелодия и ритм.
В. Черноволенко. Мелодия и ритм

В. Черноволенко. Древние символы.
В. Черноволенко. Древние символы



В. Черноволенко. Контрасты.
В. Черноволенко. Контрасты

В. Черноволенко. У истоков гармонии.
В. Черноволенко. У истоков гармонии

В. Черноволенко. В ином измерении.
В. Черноволенко. В ином измерении

В. Черноволенко. Путь к себе.
В. Черноволенко. Путь к себе

В. Черноволенко. Мифы.
В. Черноволенко. Мифы

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 14:48:59, Е. Морошкин»

Подводный мир. Мягкие формы, прозрачность света – сквожение идеального мира.

Н. Рерих. Подводное царство (эскиз декорации к опере «Садко»).
Н. Рерих. Подводное царство (эскиз декорации к опере «Садко»)

В. Черноволенко. На дне океана.
В. Черноволенко. На дне океана

Б. Смирнов-Русецкий. На дне океана.
Б. Смирнов-Русецкий. На дне океана

Н. Рерих. Будда-испытатель.
Н. Рерих. Будда-испытатель

В. Черноволенко. Сказка.
В. Черноволенко. Сказка



Мир ушедший в глубины памяти

Б. Смирнов-Русецкий. Китеж (эскиз).
Б. Смирнов-Русецкий. Китеж (эскиз)

К. Шимонис. Город прошлого.
К. Шимонис. Город прошлого



Более условное, аллегоричное выражение подводного мира

В. Черноволенко. Стихия воды.
В. Черноволенко. Стихия воды

А. Сардан. Поэма морского дна.
А. Сардан. Поэма морского дна


Водная стихия у Чюрлёниса

М. Чюрлёнис. Потоп.
М. Чюрлёнис. Потоп

М. Чюрлёнис. Из цикла «Сотворение мира».
М. Чюрлёнис. Из цикла «Сотворение мира»

М. Чюрлёнис. Калнаи.
М. Чюрлёнис. Калнаи

М. Чюрлёнис. Из цикла «Сотворение мира».
М. Чюрлёнис. Из цикла «Сотворение мира»

М. Чюрлёнис. Соната моря.
М. Чюрлёнис. Соната моря

М. Чюрлёнис. Соната моря.
М. Чюрлёнис. Соната моря



Наряду с «окаменением» облика природы, подчеркиванием в нем кристаллических свойств, есть и другая тенденция – подчеркнуть мягкость, струистость форм. Во многом это находит отражение в зимних пейзажах. То, что найдено было в зимних этюдах Куинджи, получило развитие у его последователей: земля укутанная снежным покровом выглядит таинственно и целомудренно, за обобщенными мягкими очертаниями скрыта невыявленная жизнь. Нередко в зимнем пейзаже слышится откровенно сказочная интонация.

А. Куинджи. Лунные пятна в зимнем лесу.
А. Куинджи. Лунные пятна в зимнем лесу

А. Куинджи. Солнечные пятна на инее.
А. Куинджи. Солнечные пятна на инее



Б. Смирнов-Русецкий. Снегурочка.
Б. Смирнов-Русецкий. Снегурочка

Б. Смирнов-Русецкий. Озеро Щучье зимой.
Б. Смирнов-Русецкий. Озеро Щучье зимой

Б. Смирнов-Русецкий. Снегурочка.
Б. Смирнов-Русецкий. Снегурочка



Н. Рерих. Снегурочка. Пролог (эскиз декорации).
Н. Рерих. Снегурочка. Пролог (эскиз декорации)

Н. Рерих. Снежные стражи.
Н. Рерих. Снежные стражи

Н. Рерих. Партизаны.
Н. Рерих. Партизаны




Н. Рерих. Сергиева пустынь.
Н. Рерих. Сергиева пустынь

Н. Рерих. Чан-Танг. Северный Тибет.
Н. Рерих. Чан-Танг. Северный Тибет



Н. Рерих. Весть Тирону.
Н. Рерих. Весть Тирону

Н. Рерих. Святой Сергий.
Н. Рерих. Святой Сергий

Н. Рерих. И не убоимся.
Н. Рерих. И не убоимся



Н. Рерих. Сергий-строитель.
Н. Рерих. Сергий-строитель

Н. Рерих. Домик Сольвейг. Зима (эскиз декорации).
Н. Рерих. Домик Сольвейг. Зима (эскиз декорации)



Б. Смирнов-Русецкий. Зимний закат.
Б. Смирнов-Русецкий. Зимний закат

А. Куинджи. Эффект заката.
А. Куинджи. Эффект заката

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 14:59:31, Е. Морошкин»

Таинственной, завороженной делает природу и сумеречное время, лунный свет. Такой взгляд на пейзаж идет от живописи романтизма; Куинджи существенно переосмыслил, обогатил эту традицию, привнес новое эмоциональное и мистическое наполнение. Предстояние человека перед лицом ночной природы делает более масштабной, более космичной сферу его ощущений, и в то же время в человеке пробуждаются интимные, задушевные чувства связанности с Землей и природными стихиями.

А. Куинджи. Эльбрус лунной ночью.
А. Куинджи. Эльбрус лунной ночью

А. Куинджи. Эльбрус.
А. Куинджи. Эльбрус

А. Куинджи. Ай-Петри. Крым.
А. Куинджи. Ай-Петри. Крым



А. Куинджи. Ночь.
А. Куинджи. Ночь

А. Куинджи. Сумерки в степи.
А. Куинджи. Сумерки в степи

А. Рылов. Белая ночь. Ночная заря.
А. Рылов. Белая ночь. Ночная заря



Н. Рерих. Гималаи (Лунные горы).
Н. Рерих. Гималаи (Лунные горы)

Н. Рерих. Огонь.
Н. Рерих. Огонь

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Гималаи.
Н. Рерих. Гималаи

Н. Рерих. Одинокий путник.
Н. Рерих. Одинокий путник



Н. Рерих. Тибет.
Н. Рерих. Тибет

Н. Рерих. Из цикла «Святыни и цитадели».
Н. Рерих. Из цикла «Святыни и цитадели»

Н. Рерих. Скрещение путей Христа и Будды.
Н. Рерих. Скрещение путей Христа и Будды

Н. Рерих. Средневековый Ревель.
Н. Рерих. Средневековый Ревель




Н. Рерих. Сжигание тьмы.
Н. Рерих. Сжигание тьмы

Н. Рерих. Дозор Гималаев.
Н. Рерих. Дозор Гималаев

Н. Рерих. Чаша Христа.
Н. Рерих. Чаша Христа

Н. Рерих. Знаки Христа.
Н. Рерих. Знаки Христа



Б. Смирнов-Русецкий. Валдай. Озеро при луне.
Б. Смирнов-Русецкий. Валдай. Озеро при луне

Б. Смирнов-Русецкий. Тишина.
Б. Смирнов-Русецкий. Тишина

Б. Смирнов-Русецкий. Начало зимы.
Б. Смирнов-Русецкий. Начало зимы



К. Шимонис. В сумерках.
К. Шимонис. В сумерках

В. Черноволенко. Легенда.
В. Черноволенко. Легенда

В. Черноволенко. Таинство утра.
В. Черноволенко. Таинство утра

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 21:10:04, Е. Морошкин»

От Куинджи идет и новое образное решение самого облика Луны. Здесь есть и надмирность, отстраненность от всего земного, и пристальность ее взгляда. Вслед за Куинджи особую мистическую энергию полнолуния передает Рерих, особенно в ряде Гималайских этюдов, где лапидарность рисунка сочетается с какой-то внеземной густотой и, вместе с тем, изысканностью цветовой гаммы, неожиданно и звучно дополняемой цветовым акцентом лунного диска.

А. Куинджи. Лунная ночь на Днепре.
А. Куинджи. Лунная ночь на Днепре

А. Куинджи. Дарьяльское ущелье. Лунная ночь.
А. Куинджи. Дарьяльское ущелье. Лунная ночь



Н. Рерих. Горный этюд.
Н. Рерих. Горный этюд

Н. Рерих. Луна над монастырем.
Н. Рерих. Луна над монастырем

Н. Рерих. Такламакан. Китайский Туркестан.
Н. Рерих. Такламакан. Китайский Туркестан



Н. Рерих. Мехески – лунный народ.
Н. Рерих. Мехески – лунный народ

Н. Рерих. Философ. Тишина.
Н. Рерих. Философ. Тишина

Н. Рерих. Ойрот, вестник Белого Бурхана.
Н. Рерих. Ойрот, вестник Белого Бурхана

Н. Рерих. Последний путь.
Н. Рерих. Последний путь

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 21:15:18, Е. Морошкин»

Особое отношение к Луне и Солнцу как космическим объектам проявляет Волошин – в акварелях, многих стихотворениях, в венке сонетов Lunaria. Нередко их изображения подчеркнуто укрупнены, интенсивность цветовой атмосферы передает «медных солнц гудящие закаты» как природную мистерию, экстатическое напряжение природных сил.

М. Волошин. Радужная ночь.
М. Волошин. Радужная ночь

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин



М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

М. Волошин. Акварель.
М. Волошин

____________________________________
Пою, когда гортань сыра, душа – суха,
И в меру влажен взор, и не хитрит сознанье.
О. Мандельштам
«Последнее редактирование: 25 Июль 2013, 21:18:16, Е. Морошкин»


 
Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика