Искусство слова
Разговор с Михаилом Афанасьевичем в саду на скамейке

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

ОффлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв
«Последнее редактирование: 08 Октябрь 2013, 14:45:44, ВОЗ»

Спасибо, Сергей!
Я давно хотел поднять тему "Мастера и Маргариты" у нас. От этой темы всё равно не уйти. И Саша собиралась написать. Да всё что-то руки не доходили... Может, оно и к лучшему?
Но ты развязал тему. Теперь придётся, не отвертимся.
И твой рассказ - лучшее, что можно было придумать для "закваски". Это сразу уводит тему на другую глубину, настраивает на иной, не публицистический и не обличительный тон, окунает в иную эстетику. Спасибо.
Позже я напишу свод своих претензий к этому культовому роману (накипело). Но, может, кто-то подхватит тему раньше?

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

Зашёл на огонёк.

Сам я романа не читал, потому сказать мне тут нечего. А вот Сергей... Для него это был крайне мучительный процесс -- сам видел. Да. Теперь так и стоят на его полке две книги с одинаковым  содержанием. Это тоже наверное символично, только не знаю, в чём именно...

Ну, пойду дальше добивать ботинки. Загляну к Сумалётову, оглянусь там. Посмотрю.

____________________
Джон До, Одинокий Ветер

Так всегда! Стоит мне сделать умное лицо - и даже рта не успеешь как следует открыть, так тут же люди идут к Сумалётову. И не знаю, огорчаться мне явно или тайно освобождаться, но ведь обиднее всего бывает на свете, когда сам во всём виноват и свалить не на кого. Разве что на Случай... Известный поводырь и козёл отпущения заодно.

Ну так и сделаем, воспользуемся случаем и будем, невзирая на своё реноме, и без того никакое, пытаться понять,  почему в моём читательском организме сразу, с первого попадания в него (ещё на заре туманной, здоровой, атеистической по инерции и бурной юности) этот роман вызвал стойкое отторжение. Сцены с Иешуа - до несварения почти физиологического. И какое-то интегральное впечатление от романа, что тебя дурят, что это всё ложь, обаятельная и правдоподобная, как всегда. Что ты, как читатель, словно играешь с шулером, которого никак не можешь поймать за руку. Анализ пришёл много лет спустя. Но общее ощущение от романа только усилилось.

И вот - как итог пути - я пару лет назад пробовал перечитать этот роман (перечитывал Булгакова полностью тогда) и... и не смог. СКУЧНО. Именно - стало СКУЧНО. А такого у меня не было ни с одним из писателей такого уровня таланта. Даже многостраничные рацеи Толстого вызывают протест, но не скуку. Скуку, кроме "МиМ", у меня не вызвало ни одно произведение ни одного писателя (такого уровня, как Булгаков, разумеется; повторяю - это единичный у меня случай). Остальные произведения Булгакова я читаю свободно, мне интересно. А здесь...

Всё это заставило меня в очередной раз задуматься об уникальности именно этого произведения как в истории русской и мировой литературы, так и в личности самого автора. Здесь есть о чём поговорить... Особенно интересно проследить историческую, а не литературную роль этого произведения на сломе эпох конца 20-го века. И эта роль тоже уникальна, как ни у одного романа (пожалуй, нет ни одного подобного примера).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 26 Май 2012, 19:45:06, Ярослав»

Пользуясь поводом, я наковырял из трёхлетней давности ветки на форуме "розамира.орг" свои рассуждения о "Мастере и Маргарите" М.А. Булгакова. С огромным трудом нашёл эту ветку. Лишний раз убедился, что форумы нетрадиционной форумной ориентации, вроде нашего ВОЗа, очень нужны. На всех традиционных форумах действует газетный принцип: последнее всегда наверху, а неконтролируемое количество тем и постов неизбежно топит (хоронит безвозвратно) даже самые интересные и некогда бурные дискуссии. У нас - за счёт всяких структурных ухищрений, а также периодической чистки (удаления в Дальний Ящик) потерявших актуальность тем и "пустой породы", а также общего "генерального акцента" на качество, а не на количество - удаётся избежать пока типично форумно-газетной энтропии, подавления количеством качества. Нужны всё-таки (хотя бы в виде альтернативы) такие форумы не газетного типа, но книжного. Но только на форумном движке нам не удастся длительное время выдерживать баланс, и энтропия возьмёт своё рано или поздно, поэтому необходимо доделать и начать заполнять сайт "Сборная", где уже все лучшие темы, произведения, состоявшиеся дискуссии и т.д. займут своё место, будут всегда находиться в первом доступе для читателя через Оглавление и классификатор.
Но вернёмся к теме ветки. Очень хочется, чтобы эта ветка (потенция самой темы и качественная "закваска заглавного поста" позволяют на это надеяться!) стала одной из таких, что создадут со временем "золотой интерактивный фонд" для Сборной Воздушного Замка.

______________

*
…А если представить Мегре обладателем художественного таланта, равного автору "Мастера и Маргариты", тогда вообще труба...

*

Вот у кого не было "тёмной миссии" ИЗНАЧАЛЬНО, так это у Булгакова. Но лучше, тоньше, действеннее, чем он в своём романе, ни один из "тёмных" не выполнил свою задачу (даже Бродский).

*

Всё-таки Булгаков и Бродский являются своеобразными символами части протестной интеллигенции позднего социализма (ещё Набоков, но в меньшей степени), тут "трогать" опасно, как вообще опасно трогать символы и знамёна...

*

Конечно, Булгаков не тёмный, как и Блок. Но... Метаисторически его роман сделал очень нехорошее дело: попал в точку, как говорится: там, где и когда нужно.

*

Подмены не только в образе Иешуа. А во взаимоотношениях Воланда, людей, Иешуа.

*

Интереснее было бы поговорить, например, о метаисторическом значении романа "Мастер и Маргарита" – как "альтернативе" "Сыну Человеческому" Ал.Меня с одной стороны и "Розе Мира" (религиозной русской философии в целом) с другой.

*

Попробую лишь – как дополнение – чуть сместить акцент: с литературной сферы на историческую. Такого масштаба книги надо рассматривать с двух позиций: и как литературу (со всех точек зрения, вплоть до метаисторической, как это делал Андреев), и как определённую силу истории (рычаг воздействия на историю). Про первую – литературную – составляющую здесь сказано достаточно. А про вторую – историческую – вот, несколько штрихов:

Будем рассматривать всё-таки Воланда как посланника инферно (или как символ такого посланника).
"Умный дух" не мог не понимать уже в те годы, что материалистическая доктрина (внушённая им же) недолговечна, что наступит время, когда она начнёт давать сбои и люди будут искать замены. Естественно предположить, что в первую очередь за этой заменой обратятся к традиционному христианству и через (тоже уже ставшую традицией) великую литературу. Вот на стыке этих двух течений и необходимо было подсунуть талантливую и большинству понятную книгу; но такую, которая бы по максимуму (насколько это вообще возможно сделать без явной грубости и тонко) умаляла образ Христа, раз; и предлагала такую маску для Его извечного противника, какую бы он сам хотел нацепить на себя при выходе к людям, когда эти люди, наконец-то, поймут, что он существует.
Вот с этими двумя задачами – как нельзя лучше – справился Мастер.

Кто озаботился, чтобы Мастер осуществил свою задачу? Кто подкинул ему выигрышный билет и тему? Кто инспирировал его и внушал ему идеи, что Евангелия не отражают историческую правду? Что евангелисты (в лице Матфея) суть глупые, наивные обманщики. И т.д. и т.п. Такие рукописи не горят: их сам дьявол сберегает от своих слишком ретивых и не дальнозорких сторонников (материалистов – пока ему это нужно); на будущее...

Иешуа – раз уж всё равно люди обратят свои взоры к Христу – самая удачная подмена, какую только можно измыслить: добрый мечтатель, но никакой реальной силой не обладающий; и даже не производящий впечатления мудрости. Человек. Всего лишь хороший человек с эзотерическими способностями. О Воскресении, конечно, речи нет: Матфей всё фантазирует (писатель!).

Воланд – вот реальная движущая сила истории, в отличие от Иешуа. И вполне симпатичная. Мудрая и действенная. Ни намёка, что Распятие инспирировал именно он (он был там, но люди, люди... недалёкие и злые – что они наделали!). Добрых защищает, злых карает. Элегантно и с юмором. Ни о какой внутренней тьме, вампиричности, демонической жестокости и беспримесной ПОШЛОСТИ и СКУКЕ (подлинного лица Зла, а не личины), конечно, догадаться из образа Воланда невозможно. Лучшей маски и придумать нельзя. Творческим индивидуальностям, гонимым серым большинством, не грех обратиться за помощью к такому мудрому покровителю... Иешуа, кроме "слюноточивого идеализма", всё равно ничего предложить не способен.

Материализм рухнул. Из подполья стали пробиваться на свет альтернативные мировоззренческие системы (сначала ростки – в 60-х; и целая волна – в 80-х). На сломе эпох книга Мастера обрела популярность, превосходящую всю религиозную русскую философию в разы. Никакой "Сын человеческий" Ал.Меня (самая популярная книга, вышедшая из недр православия в то время) не мог конкурировать с Иешуа и Воландом. О "Розе Мира" и не говорю.

От романа Булгакова к всевозможной "эзотерике", наводнившей на сломе эпох книжный рынок России, гораздо ближе, чем к традиционному христианству или русской религиозной мысли (Соловьёву, Ильину, Бердяеву, Д.Андрееву). Концепция "двух сил, делающих одно дело, но каждая по-своему" – это концепция "тайных доктрин и пр.", но не христианства или Розы. Количество душ, сбитых с толку "великим романом" на рубеже веков, огромно.

Это историческое действие слова. Вот моё небольшое (очень упрощённое из-за сжатости) дополнение к разговору.

*

О метапраобразах. Что Дон Кихот или Гамлет – живые существа, у меня никаких сомнений нет. А вот сам "механизм" связи этих существ с литературным творчеством не явен и не понятен. Здесь Андреев сказал только об одной стороне, а таких сторон могут быть тысячи, отсюда и картина изменится до неузнаваемости.

*

Тема любви, а также фельетонно-бытовая сторона романа – вытягивают весь текст. Но вытягивают за собой на свет – и две роковые (по последствиям) подмены: Христос=Иешуа (вкупе с обличением евангелистов) и Дьявол=Воланд. Без этой изумительной "художественной начинки" философия "МиМ"(лживая или ложная) не получила бы такой силы воздействия. Всё скроено – лучше не придумаешь. Очень хочется верить, что Булгаков только поддался инспирациям, а не делал это сознательно.

*

"Степень вины и ответственности" не в нашей компетенции, это вообще юридический подход. Осознанность-неосознанность – вещи текучие и чётко не разделимые. "Лишь Бог да совесть" – а не судья-читатель может что-то сказать о степени вины и ответственности писателя.

*

"МиМ" сыграл свою роковую роль именно в российской культуре – в момент слома материалистического мировоззрения, подсунув суррогат вместо хлеба.

*

Но – что тоже неудивительно! – именно этот роман пропагандировался всеми силами нового государства и генералами его поп-культуры на сломе эпох в России (об этом факте тоже можно задуматься – с метаисторической точки зрения). С какой силой и напором "придворной интеллигентской элитой" раздувался "имидж" МиМ, с такой же – в течение 15 лет – игнорировался сам факт существования "Розы Мира" – нет такой книги, просто нет в природе, и говорить не о чем.

*

Иешуа – даже этически – снижение образа: подлинной глубокой этики не может быть без великой мудрости; а впечатление великой мудрости производит Воланд, или даже Пилат, но никак не Иешуа. Сделать из Христа этакого, милого сердцу российского интеллигента конца 20-го века, трагического романтика-мечтателя, но оторванного от реальности (под реальностью понимаются, конечно, некие "объективные законы-схемы": экономические, социальные, психологические) – это одна из задач, которую поставил Воланд перед Мастером.

*

Критика Евангелий у Даниила Андреева и Булгакова (Мастера) разнятся и по букве, и по духу. Андреев говорит о некоторых элементах, замутняющих евангельский текст. Для Булгакова же – с точностью до наоборот – есть элементы правды, но в целом – фантазия или ложь (вплоть до рассказа о Воскресении Христа).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

Такие рукописи не горят: их сам дьявол сберегает от своих слишком ретивых и не дальнозорких сторонников (материалистов – пока ему это нужно); на будущее...
Неслучайно вождь народов (лишённый даров, чья рана ещё не зажила...) покровительствовал писателю.

Цитировать
с большим удивлением узнал, что Михаил Булгаков назвал свой главный роман «Мастер и Маргарита» потому, что в те годы в Москве «Мастером» звали… Сталина!
http://kp.ru/daily/25649.4/813055/

Цитировать
Почему же Сталин вдруг прервал отношения? Причины оказались такими же обычными, какими они были во все времена: ложь, дурные слухи, клевета, травля и способствующие им стечения обстоятельств.
А может, потому что М.Булгаков уже выполнил свою миссию, написав этот роман...

Marat Shahman

---------------------------------
За движением и полётом – вечная свобода!…
«Последнее редактирование: 02 Июнь 2012, 22:44:06, Maratshah»

   
в моём читательском организме сразу, с первого попадания в него (ещё на заре туманной, здоровой, атеистической по инерции и бурной юности) этот роман вызвал стойкое отторжение. Сцены с Иешуа - до несварения почти физиологического. И какое-то интегральное впечатление от романа, что тебя дурят, что это всё ложь, обаятельная и правдоподобная, как всегда. Что ты, как читатель, словно играешь с шулером, которого никак не можешь поймать за руку.
  Аналогично!
   Да, еще вспоминается - роман Булгакова мне принесли вместе с томиком стихов Бродского. Такое вот совпадение.
     
Вот у кого не было "тёмной миссии" ИЗНАЧАЛЬНО, так это у Булгакова. Но лучше, тоньше, действеннее, чем он в своём романе, ни один из "тёмных" не выполнил свою задачу (даже Бродский).
     Да, пожалуй.
      Впрочем, люди склада сугубо материалистического (не атеисты, ибо атеизм - религия наоборот), а именно образованные, но живущие только этим миром, воспринимают роман Мастера весьма по-своему. У меня есть знакомый в Днепропетровске - убежденный материалист, социалист и журналист в довесок - так вот, он считает, что "Мастер и Маргарита" - это гениальный роман о дружбе и предательстве. То есть, для него центральная тема романа - предательство булгаковского Пилата по отношению к Иешуа. Все остальное, даже любовь Мастера и Маргариты (официальная версия от СМИ), его интересует меньше.
 Насчет "официальной версии" - она как раз звучит самой неубедительной. Лет пятнадцать назад у меня была толстенная книга (впоследствии она куда-то пропала), книга называлась "Великий канцлер", в ней содержалась история создания романа и были приведены фрагменты из более ранних вариантов (а их там много было).
  Так вот, изначально Булгаков планировал роман только о дьяволе. Это должен был быть грандиозный фельетон - в безбожную Москву является сам князь тьмы и начинает вытворять фокусы со всякими негодяями, зарвавшимися чинушами, пролетарскими поэтами-карьеристами и т.д. Но роман все не получался. В нем постоянно чего-то недоставало.
Наконец, в последних уже вариантах романа появляется Мастер. Без Маргариты. Маргарита выходит на сцену уже в самом заключительном варианте. Но изначально роман был о дьяволе.
   
Неслучайно вождь народов (лишённый даров, чья рана ещё не зажила...) покровительствовал писателю.
    Как-то я смотрел интервью с Леонтьевым (ведущий "Однако"). Дело было перед самым выходом фильма "Мастер и Маргарита". Леонтьев вдруг обратил внимание на то, что в романе Булгакова есть один неприкосновенный класс людей - сотрудники НКВД, чекисты. Со всеми советскими чинушами что-то неприятное происходит, а эти бегают, стреляют и хоть бы что им. Они вообще как бы в стороне, этакие сверхлюди. Вот. А потом как раз разговор пошел о странных связях Вождя с писателем.
  И вот еще:
   Среди критиков романа есть один весьма оригинальный взгляд, принадлежащий диакону Кураеву. Речь идет о его нашумевшей брошюре "Мастер и Маргарита: за Христа или против?"
 Чуть позже я могу подробней об этой брошюре рассказать, могу дать ссылку.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 09 Июль 2012, 07:47:10, ВОЗ»

Среди критиков романа есть один весьма оригинальный взгляд, принадлежащий диакону Кураеву. Речь идет о его нашумевшей брошюре "Мастер и Маргарита: за Христа или против?"
 Чуть позже я могу подробней об этой брошюре рассказать, могу дать ссылку.
Было бы очень интересно.

А ещё я хочу попросить участников дискуссии чуть больше уделить своего внимания заглавному посту. На мой взгляд, Сергей очень тонко и очень верно "взял ноту" в своём рассказе в отношении самого Булгакова. Там есть такой "аккорд полутонов", что не сможет передать просто критика "смысловой и образной ткани" романа. И сама музыкальная форма новеллы Сергея Сычева передаёт какие-то, почти невербализируемые "духовные вибрации" (не знаю, как точнее сказать), которые испытывает чуткая и религиозная душа от соприкосновения с этим произведением Булгакова.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

Интересно, пока писала свой пост,  Ярослав успел прокомментировать заглавный пост Сергея. Ну что ж! Явление смысловой синхронии. Решила в своем посте ничего не менять, тем более с отзывом Ярослава согласна всей душой.

Сергей, спасибо за Ваши зарисовки - не в лоб, но зато в самую суть. Словно Вам удалось вывести Булгакова на свежий воздух. От "Мастера и Маргариты" остается удушливое впечатление: Булгаков пытался обхитрить дьявола, поймать его в неопровержимую клетку логических цепочек и замысловатых подковырок, в итоге - писатель сам остался в этой клетке: не опираясь на помощь свыше, человек по определению слабее дьявола, потому что начинает играть по его правилам. Дьявол все равно хитрее, человек сильнее в другом - в глубине сердца зреет творческий огонь, способность любви, непонятной, непостижимой дьяволу - "председателю скуки и пошлости". Именно этого любовного огня нет в романе, нет внутреннего света - единственного лекарства для мятущейся души человека и опоры в неразборчивом рокоте страстей. Сергей, Ваши зарисовки - противоположность роману: в них - предельная простота, контраст, целительный для романа, для читателя романа и, думаю, для автора романа тоже. Вы помогли удушью романа разрешиться дождем.


Среди критиков романа есть один весьма оригинальный взгляд, принадлежащий диакону Кураеву.
Меня работа Кураева заинтересовала богатым литературоведческим материалом, тщательным вниманием к деталям. Более того, статья очень легко читается, написана почти разговорным языком, есть в ней немало метких афоризмов, исторических анекдотов, ярких культурных цитат. Однако работа делится на два слоя: один написан увлеченным литературоведом и талантливым литератором, другой - как будто "не самым выдающимся" учителем начальных классов: и по тону, и по содержанию.

Литературовед Кураев проделал огромную, впечатляющую, да и просто блестящую работу. Ему удалось подобрать "ключик" к прочтению Булгакова, заглянуть на творческую кухню писателя. Я ничуть не сомневаюсь, что в деталях Кураев понял Булгакова, что "оправдания" романа, которые предлагает Кураев, совпадают с мыслями писателя. Но вот другой Кураев испортил впечатление от работы, во-первых, просвечивающим назидательным тоном (читатель чувствует себя не другом, а воспитанником), во-вторых, вкраплением логических и фактических подтасовок, в-третьих, совершенно неуместными упоминаниями буддизма и индуизма, в парах с оккультизмом и язычеством соответственно. Забавно, что на протяжении всей работы Кураев говорит о важности внимательного отношения к любым культурным феноменам, а когда дело касается, скажем, индуизма, позволяет себе индуистов называть индусами, - замена, неприемлемая для научной работы.

По ходу статьи литературовед сменяется "воспитателем" в те моменты, когда от частностей Кураев пытается перейти к общему. Мне кажется, работа Кураева выиграла бы неизмеримо, если бы он не пытался однозначно отвечать на все вопросы, особенно на те, которых ему совсем не задавали "объект и условия исследования". Иногда создается впечатление, что "воспитатель" использует труд литературоведа, и, прикрываясь авторитетом, предлагает читателю некоторые выводы без достаточной аргументации - словно на авось: вдруг в общем шуме и в это поверит?

Я не думаю, что Кураев делал это сознательно, что заранее стремился "протолкнуть" какую-то свою идеологию, иногда обманывая таких нерадивых и еще несмышленых читателей. Мне кажется, что эта статья - своеобразный портрет душевного склада Кураева - сложного и неоднозначного, как у любого не бесталанного человека. Портрет раздвоенности, изображение трагедии: есть все, чтобы человек мог написать гениальную литературоведческую работу, но... Как ни абсурдно, Кураеву, на мой взгляд, не хватает именно веры, не во что-то конкретное, а самой способности верить и доверять, - отсюда постоянное желание бесконечных объяснений и логических построений (в искусстве зачастую работающих ровным счетом наоборот - чем дольше объясняешь, тем меньше верит тебе читатель, но достаточно одной прекрасной, живой строчки, чтобы произведение подарило читателю вселенную), а также страх - оставить что-то на самостоятельный выбор читателя. Похожая "болезнь" поразила и Булгакова.

Работа Кураева не оставляет чувства манящей недосказанности, ей не хватает "пушкинских многоточий". Видимо, автор не смог довериться замыслу и вдохновению, но полностью огородил себя человеческими способностями и пределами. Поэтому творчество читателя по отношению к этой статье возможно разве лишь вопреки. И парадокс: воспитательный тон 1/2 Кураева провоцирует именно воспитательное отношение со стороны читателя. Более того, в данном случае я не чувствую, что это неправильно, напротив: только смотря на эту статью немного сверху, отстраненно, получается увидеть и понять все плюсы работы, увидеть, как наблюдения Кураева оживают и что они, на самом деле, намного глубже, чем сумел разглядеть Кураев-воспитатель. Убирая воспитателя, разрешаем "пошалить" литературоведу, дарим ему свободу - заключительный штрих вечности для любого творчества.

Далее я хочу привести выдержки из работы Кураева, наиболее заинтересовавшие меня. Вообще статья заиграла бы, если убрать из нее все кураевские выводы и умозаключения, оставив одни наблюдения и расшифровку культурных цитат - несвязанными абзацами. Тогда эта работа была бы незаменимым путеводителем по роману, а также прекрасным учебником: "Учимся читать внимательно".



Выдержки из работы А.В.Кураева «Мастер и Маргарита»: За Христа или против?»


    "Д.С.Лихачев как-то заметил, что после “Мастера и Маргариты” по крайней мере в бытии дьявола сомневаться нельзя."


" - Тут в государственной библиотеке обнаружены подлинные рукописи чернокнижника Герберта Аврилакского, десятого века, так вот требуется, чтобы я их разобрал. Я единственный в мире специалист.
     Объяснение весьма интересное. Герберт Аврилакский (Герберт Орильякский, Gerbert d’Aurillac) – это римский папа Сильвестр 2 (999-1003). Еще не будучи папой, он изучал у арабских ученых математику. Он был первым ученым, который познакомил европейцев с арабскими цифрами. Его подозревали в занятиях магией, но вряд ли эти обвинения были основательны – иначе он не был бы избран на папский престол. Тем не менее, фигура Сильвестра стала одним из прототипов легенды о докторе Фаусте. Легенда гласила, что Герберт уговорил дочь мавританского учителя, у которого он учился, похитить магическую книгу ее отца. С помощью этой книги он вызвал дьявола, а уж дьявол сделал его папой и всегда сопровождал его в образе черного лохматого пса [88] . Герберту также приписывали владение искусством изготовления терафима – говорящей мертвой головы (ср. беседу Воланда с головой Берлиоза).
     В подвалах дома Пашкова Воланд замечен не был. С текстами Герберта вроде бы мы его тоже не видим. Неужели соврал? – Нет. Лишаем слова Воланда чрезмерной конкретики и получаем: Воланда интересует некая рукопись, написанная неким Фаустом и хранящаяся в некоем московском подвале. А в таком виде это ложь? – Нет!"


    "В начале романа Воланд говорит, что он всего-навсего очевидец, и повествование о Пилате и тех, чьи судьбы раздавлены Пилатом, идет как о чем-то в высшей степени объективном и достоверном."


     "Вот и через последний булгаковский роман проходит скорбь о власти деяний над авторами этих деяний. Во второй полной рукописной редакции романа (1937-1938) на балу у сатаны появились Гете и Шарль Гуно. Первый – как автор поэмы «Фауст», второй – как автор оперы «Фауст». По Булгакову выходит, что они стали пленниками того демонического персонажа, которому отвели центральное место в своих произведениях."


     "И еще говорящая деталь: когда Воланд осматривает Москву с крыши дома Пашкова, «Его длинная широкая шпага была воткнута между двумя рассекшимися плитами террасы вертикально, так что получились солнечные часы. Тень шпаги медленно и неуклонно удлинялась, подползая к черным туфлям на ногах сатаны».
     Эта подробность непонятна без знакомства с либретто оперы Шарля Гуно «Фауст» (у Гете этой сцены нет).
     Мефистофель шпагой протыкает бочонок, нарисованный на вывеске таверны и просит «господа Бахуса» излить вина. Из рисунка хлещет вино. Брат Маргариты Валентин отказывается принять такой дар – тогда вино вспыхивает огнем. Упоминание Мефистофелем имени Маргариты заставляет Валентина обнажить шпагу. Но его шпага разбивается на куски в воздухе, даже не входя в соприкосновение со шпагой Мефистофеля… Валентин понимает, что перед ним сатана. Мефистофель же своей шпагой очерчивает круг вокруг себя.
     Дальше есть примечательное расхождение между партитурами оперы на русском и французском (оригинальном) языках. По русски: «Мы разрушим демона власть и сразимся мы с силой тьмы!». В оригинале все более трагично: «Из ада пришел тот, кто затупил наше оружие. Мы не можем отбить чары».
     И тут Валентин восклицает: «Но поскольку ты разбиваешь сталь, смотри! Вот крест святой, он нас спасет от ада!»
     Тут Валентин и его друзья обращают свои шпаги острием вниз, а, значит, крестообразными рукоятками – вверх. И так, зажав в руках шпаги, которым они придали значение Креста, они наступают на Мефистофеля. Тот судорожно корчится, будучи не в состоянии выносить вида креста. В конце концов под защитой креста вся компания уходит от Мефистофеля...
     Но в Москве Храма Христа нет. Кресты снесены. Осталась лишь тень от креста. Тень не может бороться с «повелителем теней»; она покорно «подползает к туфлям».


     "В романе постоянно подчеркивается, что Москва залита светом весеннего полнолуния [166] . И действие романа разворачивается на пространстве от среды [167] до воскресной ночи [168] . Сопоставляем: первое воскресенье после весеннего полнолуния... Да это же формула православной Пасхи! В эпилоге вполне прямо намекается на это: «Каждый год, лишь только наступает весеннее праздничное полнолуние...». А если учесть неоднократные упоминания о мае, выйдет, что речь идет о поздней Пасхе. Это, в свою очередь, значит, что 14 нисана иудейского календаря (время действия «пилатовых глав») осталось далеко позади. События разворачиваются на Страстной седмице православного литургического календаря.
    Так в окончательной версии (поначалу действие разворачивалось в июне и лишь при итоговой доработке перенесено на май) московский роман развивается в кощунственной параллели с богослужебным календарем (вновь напомню: кощунственен не роман Булгакова. Кощунственна жизнь москвичей и действия сатанистов, изображенных в нем).
    В Страстную среду Иуда встречался с синедрионом. И роман начинается с Великой Среды: атеистический синедрион (Берлиоз и Бездомный) решает, как еще раз побольнее уязвить Христа. В Страстную среду жена изливает миро (благовонное масло) на голову Иисуса (Мф. 26). В московскую среду голова Берлиоза катится по маслу, пролитому другой женой (Аннушкой) на трамвайные пути.
    Сеанс в варьете приходится на «службу 12 евангелий» – вечер Великого Четверга, когда во всех храмах читаются евангельские рассказы о страданиях Христа. Издевательства Воланда над москвичами (которые сами, впрочем, предпочли быть в варьете, а не в храме) идут в те часы, когда христиане переживают евангельский рассказ об издевательствах над Христом. В эти часы этого дня как раз очень ясное деление: где собираются русские люди, а где – «совки». Именно последние в своем «храме культуры» оказались беззащитны перед Воландом. В 30-е годы население СССР было еще наполовину религиозно (по данным переписи 1937 года) [169] . Другая половина, уже отказавшаяся от личной религиозности, также была неоднородна. Многие по доброму помнили семейные церковные традиции. А вечер «чистого четверга» – это особое время. Это «четверговый огонь», разносимый из храма по домам и по всем комнатам дома… И чтобы в этот, самый эмоционально насыщенный вечер церковно-народного календаря пойти не в гости, не в библиотеку или в обычный театр, а в варьете, да еще на сеанс черной магии – надо было быть совсем уж «отморозком». Так что не среднестастистические москвичи пришли пред очи Воланда на его смотр, а весьма своеобразный контингент. Это были люди, давно снявшие с себя нательные крестики и смывшие с души все следы христианского воспитания. Вот они и оказались беззащитны перед князем тьмы…
    Утром в Страстную пятницу апостолы стояли за линией оцепления, с ужасом наблюдая за голгофской казнью. Утро же этой Страстной пятницы москвичи проводят тоже в окружении милиции, но это оцепление ограждает очередь «халявщиков», давящихся за билетами в варьете. В храме в это время идет чтение Часов. Булгаков так же по часам фиксирует разрастание и распад этой очереди.
    Шествие с гробом безголового Берлиоза оказывается атеистическим суррогатом пятничного хода с Плащаницей.
    Бал у сатаны идет в ночь с Пятницы на Субботу. Маргарита дважды купается в кровавом бассейне. В древней Церкви именно в ночь на Великую Субботу оглашенные принимали крещение в баптистериях – в образ смерти и воскресения Спасителя...
     Но до Пасхи дело не доходит: Воланд не может остаться в Москве Пасхальной: «– Мессир! Суббота. Солнце склоняется. Нам пора». И из Пасхи же убегают Мастер с Маргаритой. Эта московская православная Пасха нигде в романе не упоминается. Но события ведут к ней. И Воланду отчего-то не хочется продлевать свое пребывание в Москве..."


     "Но вот Воланд с крыши Дома Пашкова [174] обозревает Москву, взирая «на необъятное сборище дворцов, гигантских домов и маленьких, обреченных на снос лачуг»... Читатель-не-москвич проходит мимо этой строчки, не замечая ее странности. Чтобы вполне оценить эту булгаковскую подсказку, надо знать географию и историю Москвы. Вспомните парадный, телевизионный вид на Кремль с Большого Каменного Моста. Кремль остается от этого моста по правую руку. Впереди несколько вполне добротных каменных домов, за которыми стоит Манеж. А вот слева от моста на Боровицком холме и стоит Дом Пашкова, «дом с круглой башней». Если теперь смотреть с этого дома, то перед лицом будет Кремль, впереди слева – Манеж, справа впереди – мост. За спиной – Музей изобразительных искусств имени Пушкина. За Музеем – усадьба Голицыных (будущее место работы Ивана Бездомного). Сзади и чуть левее дома Пашкова – усадьба Гагариных. Между Гагариными и Голицыными – усадьба Лопухиных. Наконец, сзади и правее дома Пашкова – Храм Христа Спасителя… Впрочем, всех этих подробностей можно и не знать. Достаточно понять, что речь идет о городском квартале, вплотную примыкающем к правительственной резиденции и стоящем на берегу городской реки. Во всех городах мира это – самый дорогой район. А, значит, в этом районе понятно «необъятное сборище дворцов, гигантских домов». Непонятно – откуда вдруг тут могли взяться «обреченные на снос лачуги».
     И все же они тут были, правда в одном лишь месте и в одно лишь время. С 1933 по 1937 годы. «Тут» значит на месте Храма. Время же лачуг – это время между сносом Храма и началом строительства сталинского «Дворца советов». Храм взорвали в декабре 1931 года. Добивали его еще полтора года. Строительство дворца начали в 1937 году. А вот в промежутке между этимя двумя акциями на месте Храма и появилась «деревня Нахаловка» – самострой, домики, построенные безо всяких разрешений… Ее-то и видит Воланд.
     Весь мистический [178] сюжет «Мастера и Маргариты» может быть понят из этого фрагмента. И этот сюжет может быть резюмирован поговоркой: «свято место пусто не бывает». Смысл ее такой: на месте поруганной святыни поселяются бесы. Место разрушенных иконостасов заняли «иконы» политбюро. Город, в котором взрывают храмы, становится приютом «духа зла и повелителя теней». По слову выдающегося русского знатока античности проф. Ф. Ф. Зелинского, «там, где нет богов, там реют привидения» [179] . В мир, отрекшийся от Спасителя, приходит тот, кто Его кощунственно пародирует."


     "Самая сильнодействующая ложь – ложь, замешанная на правде. В автохарактеристике Мефистофеля правды много. Верно и то, что он – «часть той силы, что вечно хочет зла» [186] . Верно и то, что из этого зла выходит благое. Неверно то, что этот итог Мефистофель приписывает своим замыслам. На деле же из зла, творимого сатаной, добро пересотворяет Господь. Только Богу под силу такая «алхимия», только Его Промысл может ошибку и грех человека обратить ко благу..."


    "Воланд пробует в Москве, забывшей Христа, выдать себя за Вседержителя."


     "– Я счастлива, королева-хозяйка, быть приглашенной на великий бал полнолуния. – А я, – ответила ей Маргарита, – рада вас видеть. Очень рада. Любите ли вы шампанское? – Я люблю. – Так вы напейтесь сегодня пьяной, Фрида, и ни о чем не думайте".
     До чего же пошлый разговор. И мерзкий совет той, которая носит имя Маргариты (гетевская Маргарита сама утопила своего ребенка, но зато и сама же осудила себя на казнь, отказалась бежать из тюрьмы, в покаянии приняла кончину и была взята на Небеса). Плюнуть на свой грех и забыть, а совесть затопить в шампанском – вот уровень нравственного мышления той ведьмы, в которой некоторые литературоведы видят чуть ли не воплощение «русской души»… Хуже совета Маргариты только песенка из мультфильма про Чебурашку (сказка дивная и мультяшка хорошая. Но вот песенка…): «Если мы обидели кого-то зря, календарь закроет этот лист. К новым приключениям спешим, друзья. Эй, прибавь-ка ходу, машинист!». И хорошо ли вообще, что слишком многие герои романа (и Пилат, и Мастер, и Иван) стараются избавиться от мук совести?..
     Воланд их в этом поддерживает."


    "Воланду уже безопасно общаться с человеком, отрезанным от Творца. И у человека нет шанса не быть обманутым в этом контакте."


    "Булгаков своим эпиграфом требует рассматривать свой роман в перспективе гетевского «Фауста». А «Фауст» своим прологом, откровенно цитирующим книгу Иова, требует рассматривать себя в перспективе этой библейской книги."

     "И вновь возвращаемся к этой триаде: книга Иова – «Фауст» – «Мастер и Маргарита». В первой книге душа Иова под защитой Бога. Во второй Бог снимает защиту с души искушаемого человека. В третьей люди сами сдернули небесный покров со своих душ. Город, в котором из каждого окна выглядывает по атеисту, стал игрушкой в руках сатаны."


    "Маргаритой принято восхищаться, видеть в ней возвышенный образ любящей, верной, милосердной женщины. С ней Мастеру предстоит провести вечность. Будем ему завидовать? Желать и себе столь доброго исхода?
    Что ж, посмотрим на ее милосердие.
    Да, Воланду заступничество Маргариты за Фриду поначалу кажется милосердием. Но Маргарита успокаивает духа зла: «Воланд, обратившись к Маргарите, спросил: – Вы, судя по всему, человек исключительной доброты? Высокоморальный человек? – Нет, – с силой ответила Маргарита, – я знаю, что с вами можно разговаривать только откровенно, и откровенно вам скажу: я легкомысленный человек. Я попросила вас за Фриду только потому, что имела неосторожность подать ей твердую надежду. Она ждет, мессир, она верит в мою мощь. И если она останется обманутой, я попаду в ужасное положение. Я не буду иметь покоя всю жизнь. Ничего не поделаешь! Так уж вышло.
     – А, – сказал Воланд, – это понятно».
    Как видим, свой внутренний комфорт Маргарита ценит выше встречи с Мастером. Воланд предупрелил, что исполнит лишь одну ее просьбу. Маргарита имеет все основания подозревать, что Мастер в тюрьме. Но просит она не за него. За себя. За свой покой. Так что Маргарита успешно прошла испытание Воланда. Вот если бы она бросилась сразу просить за Мастера, жертвуя собой – вот тогда она явила бы чуждость своего духа духу Воланда. А так – они оказались одного поля ягодами. Ради себя они могут помогать людям, но ради себя же могут и перешагивать через них. Такая Маргарита Воланду понятна. Ее можно забрать с собой из Москвы.
    Еще Маргарита заступается за Понтия Пилата. Но как-то очень несимпатично описывается это ее «заступничество»: «– Отпустите его, – вдруг пронзительно крикнула Маргарита так, как когда-то кричала, когда была ведьмой, и от этого крика сорвался камень в горах и полетел по уступам в бездну, оглашая горы грохотом. Но Маргарита не могла сказать, был ли это грохот падения или грохот сатанинского смеха». Вариант: «О, как мне жаль его, о, как это жестоко! – заломив руки, простонала Маргарита» [213] . Слишком много в этом нарочитости, позы и штампа..."

    "Вот описание мертвой Маргариты: «ведьмино косоглазие и жестокость и буйность черт». Вот Маргарита ожившая: «Голая Маргарита скалила зубы» [214] . Так что не стоит удивляться, видя, что животные – даже мистические – боятся Маргариту. «Коровьев галантно подлетел к Маргарите, подхватил ее и водрузил на широкую спину лошади. Та шарахнулась, но Маргарита вцепилась в гриву и, оскалив зубы, засмеялась», – говорилось в ранних рукописях [215]."

   "В редакции 1936-37 гг. Маргарита утешается своей тотальной ненавистью: «О нет, – прошептала Маргарита, – я не мерзавка, я лишь бессильна. Поэтому буду ненавидеть исподтишка весь мир, обману всех, но кончу жизнь в наслаждении... Уже на Арбате Маргарита сообразила, что этот город, в котором она вынесла такие страдания в последние полтора года, по сути дела, в ее власти теперь, что она может отомстить ему, как сумеет. Вернее, не город приводил ее в состояние веселого бешенства, а люди. Они лезли отовсюду из всех щелей. Они высыпались из дверей поздних магазинов, витрины которых были украшены деревянными разрисованными окороками и колбасами, они хлопали дверьми, входя в кинематографы, толкались на мостовой, торчали во всех раскрытых окнах, они зажигали примусы в кухнях, играли на разбитых фортепиано, дрались на перекрестках, давили друг друга в трамваях… „У, саранча! – прошипела Маргарита“[217]."

   "Дьяволу бы я заложила душу, чтобы только узнать...". А чем же она тогда будет любить Мастера, если душу она продает сатане? Если не душой, то тем, что она в обнаженном виде демонстрировала всей нечестной публике на балу у сатаны? Значит, лишь плоть Маргарита оставляет для Мастера?
   Но – только ли для Мастера?
   Вот какой-то мужчина попобовал познакомиться с Маргаритой, но встретил ее мрачный взгляд. Маргарита Николаевна тут же пожалела о несостоявшемся знакомстве: «Вот и пример, – мысленно говорила Маргарита тому, кто владел ею, – почему, собственно, я прогнала этого мужчину? Мне скучно, а в этом ловеласе нет ничего дурного, разве только что глупое слово „определенно“? Почему я сижу, как сова, под стеной одна? Почему я выключена из жизни?» Она совсем запечалилась и понурилась».
   В рукописи 36-37 гг. Маргарита не прочь заигрывать даже с Азазелло при первом же их знакомстве на Манежной площади: «Хорошо, пожалуйста, – уже без надменности ответила Маргарита Николаевна, растерялась, подумала о том, что садясь на скамейку, забыла подмазать губы»[220]."

"Любовь делает человека слепым: кроме любимого человека все остальные становятся бесполыми «товарищами по работе» и «гражданами». Для Маргариты Мастер не становится Единственным. Так Мастера она любит или свою новую игрушку, которая расцветила ее жизнь?"

"И еще до встречи с Воландом Маргарита потеряла свою душу. Она кокетничает, когда говорит, «заложила бы душу» – ибо, похоже, она вообще не верит в существование души. Оттого и мечтает о самоубийстве (самоубийцы слепо и наивно полагают, будто уничтожение тела тождественно уничтожению души и ее боли). «Так вот, она говорила, что с желтыми цветами в руках она вышла в тот день, чтобы я наконец ее нашел, и что если бы этого не произошло, она отравилась бы, потому что жизнь ее пуста». Странно, но даже встреча с сатаной и его призраками не убеждает Маргариту в бессмертии души: и утром после бала она по прежнему думает о самоубийстве: «Только бы выбраться отсюда, а там уж я дойду до реки и утоплюсь»."

   "Маргарита – не Муза[225]. Она лишь слушает уже написанный роман. В жизни Мастера она появляется, когда роман уже почти закончен[226].
   Хуже того. Именно Маргарита подталкивает его к самоубийственному поступку – отдать рукопись в советские издательства: «Она сулила славу, она подгоняла его и вот тут-то стала называть мастером». Это или сознательная провокация или потрясающее безмыслие. Или просто медиумичность: и Мастер и Маргарита открыты воздействию Воланда. Во всяком случае пассивность Мастера подчеркивается вполне ясно: «И, наконец, настал час, когда пришлось покинуть тайный приют и выйти в жизнь».
   Нет, эта «черная королева» не сможет вдохновить Мастера на новые творения… Призрак Мастера завещал Ивану Бездомному продолжить роман «о нем». Но призрак Маргариты поцеловал юношу – и профессор Понырев так ничего и не написал (хотя Маргарита и уверяла его, что она знает его будущее и там все будет хорошо). Ничего не напишет и зацелованный Маргаритой призрак Мастера.
   Характерно также, что Мастер и Маргарита обречены на бесплодие; и на земле они не смогли родить детей, тем более не будет детей у призраков."

   Да, я слышу всегдашнее возражение: постойте, сам же Булгаков сказал, что он пишет роман о «настоящей, верной, вечной любви»... Сказать он и в самом деле так сказал. Но – как? С какой интонацией? Это всерьез или с иронией и издевкой? «Что дальше происходило диковинного в Москве в эту ночь, мы не знаем и доискиваться, конечно, не станем, тем более, что настает пора переходить нам ко второй части этого правдивого повествования. За мной, читатель! За мной, читатель! Кто сказал тебе, что нет на свете настоящей, верной, вечной любви? Да отрежут лгуну его гнусный язык! За мной, мой читатель, и только за мной, и я покажу тебе такую любовь!»

   Таким же искусственным фальцетом отдает и от заверения Булгакова о вечной любви и верности Маргариты. Булгаков пошутил – а его шутку приняли всерьез… [230] Столь же мало веры и громкой декларации Маргариты, принимающей баночку с зельем из рук Азазелло – «Я погибаю из-за любви! – и, стукнув себя в грудь, Маргарита глянула на солнце».


    "Булгаков нередко столь ярко выписывал своих персонажей, что читатели принимали характерность за положительность. «Читал труппе Сатиры пьесу. Все единодушно вцепились и влюбились в Ивана Грозного. Очевидно, я что-то совсем не то сочинил» [232]."


    "Дары же Воланда всегда по меньшей мере двусмысленны. Во всем романе он наиболее откровенно врет именно в этой сцене прощания с Мастером.
    О Пилате Воланд говорит так: «Вам не надо просить за него, Маргарита, потому что за него уже попросил тот, с кем он так стремится разговаривать». Стоп! Ведь Иешуа через Левия Матвея просил за Мастера, а не за Пилата!
    Второй звоночек: Воланд предлагает Мастеру создать гомункула: «Неужели вы не хотите, подобно Фаусту, сидеть над ретортой в надежде, что вам удастся вылепить нового гомункула? Туда, туда».
   Снова ложь: Воланд подменяет Фауста Вагнером: гомункула создал Вагнер, «лаборант» Фауста, и, по оценке своего учителя – «беднейшее из всех земных исчадий». Фауст в это время был в летаргическом сне.
   Вагнер – безнадежный книжник: «Меня леса и нивы не влекут, И зависти не будят птичьи крылья. Моя отрада – мысленный полет По книгам, со страницы на страницу. Зимой за чтеньем быстро ночь пройдет, Тепло по телу весело струится, А если попадется редкий том, От радости я на небе седьмом».
   Но не таков Фауст: «Я на познанье ставлю крест. Чуть вспомню книги – злоба ест».
   Фауста тошнит от «спального колпака и халата» Вагнера. Воланд же, называя Мастера Фаустом, подсовывает ему вагнеровский мирок: «Ты будешь засыпать, надевши свой засаленный и вечный колпак» (Маргарита о жизни в обещанном «домике»)."

    "Маргарита увещевает Мастера обзавестись «домиком с венецианскими окнами». Но именно в таком домике и жил Фауст, и именно на эти окна у него была аллергия: "Назло своей хандре Еще я в этой конуре, Где доступ свету загражден Цветною росписью окон!".
    "Воланд сам упомянул Фауста и обещал Мастеру то, что якобы привело бы в восторг самого Фауста. Но реально Мастеру он подсунул то, что у Фауста вызывало лишь приступы хандры.

   "Воланд дарит Мастеру «счастье» с чужого плеча. Оно ему будет жать и натирать душу."


    "По наблюдению святых Отцов, когда человек вступает в общение с Князем тьмы, в его душу начинает постепенно проникать отчаяние. Ты вроде стал хозяином жизни, пробудившиеся в тебе страсти должны толкать тебя к наслаждению жизнью... И вдруг – тоска, «спрут в душе». Это твой новый “духовный покровитель” вдруг сбрасывает маску и дышит тебе в лицо открытым холодом и жаждой уничтожения."


    "Воланд позаботился о том, чтобы этот страх оставался в Мастере навсегда. Он поселил его в зацветающем вишневом саду. Вишня в цвету – это прекрасно, спору нет. Но ведь Мастер перешел в мир иной, и перешел навеки. И вот оказывается, что ничего нового, иного его не ждет. Вишни будут цвести всегда, а плодов не будут давать никогда... Творческая личность обрекается на бесконечное повторение пусть и прекрасных, но земных и уже бывших моментов [252] . Если какие-то тени и будут навещать его [253] – то под строгим условием: «не тревожить». Значит, все будет узнаваемо и стерильно. Новизна не возмутит мир Мастера... В общем, Воланд дарит Мастеру вечность не первой свежести.
    Но прекрасно ли цветение вишен именно для Мастера? Бывает, что день, праздничный для всех, оказывается траурным для одной семьи. Если в этой семье несчастье произошло в новогоднюю ночь – то на годы вперед огни новогодних елок будут не радовать, а мучить. Так какие же ассоциации могут вызывать у Мастера цветущие вишни?
    Вишня цветет в мае. Май и есть месяц очной встречи с Воландом, месяц сумасшествия и смерти Мастера. Значит, вся боль последних недель жизни Мастера будет ему напоминаема постоянно. Как «весеннее праздничное полнолуние» каждый год лишало покоя Ивана Бездомного, так и Мастеру придется маяться каждый май, точнее – вечный май с вечно зацветающими, но никогда не плодоносящими вишнями..."


    "В те же годы другой великий писатель – Толкиен пояснил, кто может дарить вечность такого качества, т. е. земные блага, умножаемые на бесконечность. Бессмертие на земле – это дар от Кольца Всевластья, точнее от его Черного Властелина. Бильбо тяготится этим даром: "я чувствую себя как кусок масла, размазанный по слишком большому куску хлеба"[255]."

____________________________________________________________________________________


Кураев "оправдывает" роман словами: "По справедливому сравнению священника Андрея Дерягина, "ситуация с восприятием романа аналогична завозу в Россию картошки при Петре I: продукт замечательный, но из-за того, что никто не знал, что с ним делать и какая его часть съедобна, люди травились и умирали целыми деревнями".

А перед этой фразой Кураев пишет: "Конечно, чтобы понять любое доказательство, надо иметь культуру мысли. Самое строгое, красивое и логически выверенное математическое доказательство будет непонятно для человека, не владеющего языком математики. Аргументы, убедительные для профессионального историка или филолога, оставят равнодушными тех, чей круг чтения ограничен томами Фоменко и Мулдашева. Булгаков писал для своих – для «белых». Шариковы могли воспринимать лишь поверхностную мишуру, карнавальную смехотворность его романа. Те, кто попримитивнее, возмущались этой сатирой; те, в чьей крови все же были гены «водолаза» – радовались ей."

То есть пусть умирают души целыми деревнями, не души и были? Похоже, именно на гордыню князь мира сего сумел поймать что автора романа, что автора статьи. Очевидно, при внимательном чтении "Мастер и Маргарита" - это попытка разоблачить торжество дьявола, изощренная пародия на все подлинные "реализации" человеческого бытия: на религию, на церковь, на любовь, на образ Прекрасной Дамы, на творчество. Любовь в романе такая же фальшивка, как Иешуа. Весь роман по сути - торжество фальши, подмены. Булгаков таким образом хотел показать, что будет, если люди "проветрят небеса от Бога". То, что Воланд не трогает чекистов - это не попытка заигрывать с властью, это запланированный штрих: вероятно, писатель намекает, что под маской шутки все равно скрывается жестокость и истинных своих слуг Воланд не трогает - иначе чем питаться жителям его "подземного царства"? Нужны страдания, нужны жертвоприношения, но не на первом плане, а втихомолку. И Воланд специально отвлекает внимание людей мишурой трюков и проделок.

Однако Булгакова провели! Как мастера в романе. Читатель невнимательный  и без культурной базы не замечает всех этих изощрений и действительно считает, что Христос - Иешуа, Евангелия - вранье, а дьявол - обаятельный Воланд, то есть травится вершками "духовной картошки". Читателя искреннего, образованного и внимательного оскорбляют карикатуры на все, что ему дорого - как клевета или сплетня о любимом человеке. Есть еще группа читателей-интеллектуалов, которые, на самом деле, пострадали больше всех: они видят все эти детали, они понимают, о чем роман, но упиваются своим "глубоким пониманием", окончательно охладев сердцем.

Роман Булгакова - "классический" образец постмодернизма, отражающий все губительные последствия этого культурного мировоззрения. Ирония над всем и вся, ничего святого, обилие трудно различимых культурных цитат "для своих"... Конечно, Булгаков хотел не этого, но обхитрить дьявола ему не удалось.

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 10 Июль 2012, 02:15:07, Саша»

Среди критиков романа есть один весьма оригинальный взгляд, принадлежащий диакону Кураеву. Речь идет о его нашумевшей брошюре "Мастер и Маргарита: за Христа или против?"  Чуть позже я могу подробней об этой брошюре рассказать, могу дать ссылку.

    Ну вот, опередили (пока я тут мычал да телился - жарко у нас).  :)
    Саше огромное спасибо, такой развернутый комментарий (целая статья!) на брошюру Кураева по "Мастеру и Маргарите" не приходилось читать.
    Мне мало что остается добавить к Сашиному труду, но попробую.
    Больше всего понравился вот этот вывод:
 
Булгаков пытался обхитрить дьявола, поймать его в неопровержимую клетку логических цепочек и замысловатых подковырок, в итоге - писатель сам остался в этой клетке: не опираясь на помощь свыше, человек по определению слабее дьявола, потому что начинает играть по его правилам. Дьявол все равно хитрее, человек сильнее в другом - в глубине сердца зреет творческий огонь, способность любви, непонятной, непостижимой дьяволу - "председателю скуки и пошлости". Именно этого любовного огня нет в романе, нет внутреннего света - единственного лекарства для мятущейся души человека и опоры в неразборчивом рокоте страстей.
     Именно здесь, в заигрывании с дьяволом, кроется основная цепь, точнее - источник всех дальнейших подмен. Ведь изначально и в течение многих лет (не помню уже, сколько там черновых вариантов романа было?) Булгаков писал роман о дьяволе. И только о дьяволе!
      Теперь по Кураичу.
       Саша, Вы очень верно подметили вот это:
 
Меня работа Кураева заинтересовала богатым литературоведческим материалом, тщательным вниманием к деталям. Более того, статья очень легко читается, написана почти разговорным языком, есть в ней немало метких афоризмов, исторических анекдотов, ярких культурных цитат. Однако работа делится на два слоя: один написан увлеченным литературоведом и талантливым литератором, другой - как будто "не самым выдающимся" учителем начальных классов: и по тону, и по содержанию.

      Таковы у него большинство работ, почему он и один из самых читаемых церковных публицистов. Но обширные фактологические познания не спасают от особой, такой страстной, упоенности ума. То есть, автор невольно выстраивает некую ментальную конструкцию и далее "рубит" под нее все факты. И сам это, зачастую, не замечает.
      Вся брошюра Кураева построена вот на этой идее:
 
Булгаков писал для своих – для «белых». Шариковы могли воспринимать лишь поверхностную мишуру, карнавальную смехотворность его романа. Те, кто попримитивнее, возмущались этой сатирой; те, в чьей крови все же были гены «водолаза» – радовались ей."

      Если точнее (как мне кажется): Булгаков пытался обыграть один из основных тезисов атеистической пропаганды (для умных) - да, Христос исторически существовал, но не так как об этом пишут Евангелия. То есть, Он не воскресал, не творил чудес; Он был обычным безобидным проповедником, говорящим о добре, добре, добре.... Вот и портрет булгаковского Иешуа. То есть, Булгаков и его "белые" друзья прекрасно себе отдавали отчет в том, откуда исходит вся эта атеистическая пропаганда. Она от дьявола. И главный герой "Мастера и Маргариты" дьявол. Мне кажется, Булгаков хотел в первую очередь об этом писать. Нечто вроде грандиозного фельетона. И при этом, чтобы понимали истинную суть только "белые" друзья. А все остальные, включая руководителей советского государства, оставались в неведении. Искренне хохоча с проделок веселой свиты дьявола....
      Ну вот так. А дальше Мастера кто-то перехитрил. Не думаю, что Михаил Афанасьевич желал именно такого понимания своего романа, какой в 60-е и 90-е сложился.     

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 12 Июль 2012, 09:25:34, ВОЗ»

Не думаю, что Михаил Афанасьевич желал именно такого понимания своего романа, какой в 60-е и 90-е сложился.
Я даже уверен, что не желал. Но Мастеру подкинул деньги и спас его роман от огня и своих слишком ретивых и близоруких слуг тот, кто желал (и предвидел) именно такое понимание. И кто тут писатель, кто литературный герой: Булгаков, Воланд или Мастер - сам чёрт уже не разберёт. После того как автор ставит последнюю точку - рукопись начинает жить своей судьбой, герои - своей, а писатель - своей. Несёт ли писатель ответственность (и в чём, и какую) за историческую судьбу своих произведений - здесь "судья лишь Бог да совесть", а не мы, имеющие возможность видеть развитие Темы в исторической перспективе, чего не мог видеть сам автор Темы.

Именно - с исторической точки зрения (точнее: метаисторической) - у меня главные претензии к этому роману, а не с литературной и даже не с философско-богословской. А если вспомнить мысль Андреева, что автор кармически связан со своими метапраобразами, то нам остаётся только глубоко сочувствовать Михаилу Афанасьевичу, который обречён на кармическую связь с Воландом.

Это не демон Лермонтова, не гоголевский чёрт, не бесы Достоевского и даже не Мефистофель Гёте, это посерьёзнее "персонаж", потому что маска для этого беса удалась писателю как нельзя лучше: разоблачить её и увидеть подлинную духовную личину очень трудно, почти невозможно: в самом романе нет ни слова, ни на намёка на подлинную сущность зла: ненависть ко всему живому, неутолимую зависть небытия, бездонную скуку и пошлость.

В Воланде много обаяния и ума (чего не скажешь про Иешуа), Воланд не предупреждает о провале в бездну, но соблазняет на ложный путь, ведущий в бездну, - в этом вся разница между ним и другими изображениями демонического начала в русской и мировой литературе.

На память один из бердяевских афоризмов: "зло соблазняет, но оно отнюдь не соблазнительно". А Воланд очень привлекателен, очень соблазнителен. Вот что страшно по-настоящему. Вот где глубочайшая подмена-ловушка. Видимо, и сам автор "слишком долго смотрел в бездну" и... соблазнился. По словам того же Бердяева: на чём душа долго сосредотачивает своё внимание, тем и становится, - это закон духа. Крест метасатирика - страшный крест (судьба Гоголя и тех, кто пошёл за ним). Этот крест не выбирают. А Булгаков, как мне кажется, выбрал - самовольно... и не выдержал. И смех у него получился не освобождающий, как у того же Гоголя, но соблазняющий; а бес не предупреждающий, как у Достоевского, а увлекающий. Да и на что опираться? Не на Иешуа же... У Гоголя и Достоевского был Христос, а у Булгакова - Иешуа...

К слову, есть очень интересная (убедительная) версия, что "Исус Христос" в поэме Блока "Двенадцать" не кто иной, как антихрист в маске Христа. Мне Татьяна (КАРР) подарила книгу о поэме Блока - одна из самых глубоких вещей, что я читал на эту тему (к сожалению, нет сейчас под рукой, даже имени автора не помню). Жаль, что пока Татьяна сама молчит в этой ветке: был бы необходимый для смыслового объёма альтернативный голос (мы раньше не раз спорили о "Мастере и Маргарите" в переписке: у нас полярные оценки этого романа).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 15 Июль 2012, 06:21:56, Ярослав»

А я из трусости молчу. Потому как "несогласная я".
В "Мастере и Маргарите", кажется мне, есть ещё более глубокие пласты, которые отнюдь не на Воланда работают. Оформляю впечатления пока что, смутное бродит - я с этой нитью внутреннюю полемику не первый день веду.
Пока что пара вопросов. К "оппонентам Булгакова".
1) За что Бог любит людей?
Вот таких, как есть - как в романе Булгакова - не весьма симпатичных, порочных, слабых и т.п.
...Иешуа в романе - слабый человек. Он, казалось бы, никак не мог - в тех ситуациях, которые в романе показаны - вызвать такие сильные чувства у Понтия Пилата, у Левия Матвея. Однако же вызвал.
Т.е. либо - за гранью романа лежит его "божественное обаяние", глубина и манкость.
Либо - это чудо, чудо любви, чудо любви-личности.
Иешуа  не эквивалентен Иисусу Христу - в том понимании людьми образа Христа, который дают канонические тексты, который в "Сыне Человеческом" о. Меня...
Булгаков не мог не видеть отличия его героя от канонического. Значит,  сознательно нарисовал такой "ракурс" Иешуа, в котором Христа не узнаешь. А по Божьему это наущению или "сработала конкурирующая фирма" - не стала б утверждать уверенно.
2) Так ли уж симпатичен Воланд?
С людьми-то он обращается, в общем, как ему и положено: по свински. Играет на их пороках.
Запугивает, издевается и т.п. Говорить, что "облагодетельствованные"  им ( те, на которых он оттянулся)  персонажи лучшего и не заслуживают, - значит, забывать о христианской любви и прощении.
3) Где ещё так разгуляться дьяволу, как не в советской стране?
Ну - и т.п.

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 12 Июль 2012, 16:22:06, КАРР»

О "распространении дьяволова семени" посредством романа, - отдельный разговор.
"Модная сатанинка" в Россию извне пришла. Нет у наших прыщавых "служителей культа Сатаны" булгаковско-воландовского" оттенка.
Кстати сказать, Воланд не больше похож на "традиционного" дьявола, чем Иешуа на Иисуса Христа.

Путинцева Т

    Добрый день, Татьяна!
    Ваша точка зрения интересна, но для меня, конечно же, не бесспорна. Вот что "зацепило":
 
В "Мастере и Маргарите", кажется мне, есть ещё более глубокие пласты, которые отнюдь не на Воланда работают. Оформляю впечатления пока что, смутное бродит

     Да, наверное, должна быть и какая-то божественная прерогатива.
     Тут вспоминается ощущение жуткой раздвоенности после первого прочтения. Но "секретная спасительная калитка" в романе должна быть! Иначе бы не было столько разговоров. Мне кажется, искать "отблеск Божества" надо в поэтических моментах романа. А они порой неожиданны, музыкальны, окрыляющие (тем жутче чувство раздвоенности после них, но, тем не менее).
   
Т.е. либо - за гранью романа лежит его "божественное обаяние", глубина и манкость.Либо - это чудо, чудо любви, чудо любви-личности.
    Очень интересное наблюдение. Надо осмыслить....
   
Булгаков не мог не видеть отличия его героя от канонического
     Конечно же не мог. Жить еще в "то время", плюс, родиться в семье богослова.
     
Нет у наших прыщавых "служителей культа Сатаны" булгаковско-воландовского" оттенка.Кстати сказать, Воланд не больше похож на "традиционного" дьявола,
     Да, здесь точно могу засвидетельствовать, что нет. Правда, это на начало 90-х. Сейчас может что и изменилось. Но, сомневаюсь.
      Для сатанистов образ Воланда не интересен. Не интересен потому, что в Воланде нет "Христа наоборот". Нет Евангельского мотива, который можно перевернуть с ног на голову (в этом высший "творческий кайф ортодоксального" сатаниста).
      Кстати сказать, все мои "эзотерические друзья" (и частично я, до "Розы Мира") воспринимали Воланда, как воплощение олицетворенного закона кармы.... Во, как.

Дух дышит, где хочет

Спасибо, Татьяна.
Сразу же ожила ветка (стала объёмнее!) - вот что значит альтернативная точка зрения!
Надеюсь, Вы продолжите с нами эту дискуссию: тема того стоит.
Это ведь не сиюминутные политические пристрастия наши, это вопросы бытийственные.

За что Бог любит людей?
А разве любят за что-то?
Бог есть любовь, Он не может не любить. Он прозревает в людях Свой Замысел - Своей любовью.
И этот Замысел - Божья идея о человеке - прекрасен! И этот Замысел явлен в Иисусе Христе нам - как наш идеал и наша бесконечная потенция.

Мне кажется, что любовь (для человека) - это духовно здоровая и совершенно нормальная реакция на Истину: стоит увидеть Истину (то, что Бог задумал) в ком-то или в чём-то - возникает любовь. Или любовь первична, и она позволяет прозревать истину? Скорее всего, это взаимно возникающие духовные "процессы" в нас.

"Любить — видеть человека таким, каким его задумал Бог и не осуществили родители." (Марина Цветаева.)

...Иешуа в романе - слабый человек.
Иешуа в романе вписан в контекст евангельских событий - вот в чём дело, и совершенно понятно, что идёт речь именно о Христе у Булгакова, - в интерпретации Мастера (самого Булгакова?). Или - Воланда?
Иешуа - в романе - окарикатуренный, духовно выхолощенный и приземлённый Христос.
А это и есть подмена - окарикатуривание Божественного.
Это ведь не князь Лев Мышкин или Алёша Карамазов, это подмена именно исторического Христа. Иначе невозможно прочесть евангельский контекст романа.

Так ли уж симпатичен Воланд?
Да пусть он трижды будет симпатичен: дьявол всегда ходит под чужой личиной, и чтобы соблазнять людей, он должен быть обаятелен. Дело в том, что из всего романа в целом (начиная с эпиграфа) складывается ощущение, что и Воланд и Иешуа служат в одной конторе и на одного Хозяина - Бога-Творца. Как бы параллельные ведомства. Оба служат Богу, каждый на своём фронте. И значит Воланд угоден Богу - и Богу угодно зло.

Из романа (в целом, как растворённая в нём идея) вытекает, что Христа распяли глупые люди, а Воланду это не было нужно. Воланд даже ведёт переговоры через Левия Матвея с "параллельной службой". Всё дипломатично и вежливо. И даже Христос обращается через посредника к Воланду с просьбами! (А это уже прямое кощунство.)

Никакой онтологической, дьявольской ненависти к Богу и Христу из образа Воланда прочувствать невозможно. А возможно вот что:
А по Божьему это наущению или "сработала конкурирующая фирма"
Дьявол - не "конкурирующая фирма". И зло не конкурирует с добром, небытие не есть альтернатива бытию. Дьявол - это смертельная скука небытия, зависть, ненависть, пошлость, бездарность и серость - в своём абсолютном пределе. Никакого "альтернативного бытия" не существует. Тьма не альтернатива свету (не путать, как это делает Воланд, со светом и тьмой физическими), смерть и разложение не альтернатива жизни. Никакой запредельной жестокости, никакой дьявольской ненависти (зависти) ко всему живому и творческому из образа Воланда не исходит (даже теоретически) - наоборот: жалеет и защищает Мастера и Маргариту от дураков.

Из романа - как бы между строк - сквозит мысль: "не грех обратиться к Воланду, если дураки одолели". Ну, или не самый большой грех, когда на кону стоит любовь и творчество. Это и есть духовная подмена - и она разлита по всему роману, как радиация не видна, но выводы делаются читателем непроизвольно такие, какие угодны "обезьяне Бога" на данном историческом этапе: когда материализм-атеизм стал сдавать позиции - нужно было подсунуть вместо хлеба суррогат. Из романа удалена Высь - вместо Христа Иешуа. И уходит Глубь - вместо дьявола Воланд (глава "конкурирующей фирмы"). Это и есть духовный суррогат.

Запугивает, издевается и т.п. Говорить, что "облагодетельствованные"  им ( те, на которых он оттянулся)  персонажи лучшего и не заслуживают, - значит, забывать о христианской любви и прощении.
А Мастер и Маргарита кем облагодетельствованы и что они заслуживают? И кто решает и судит?

Где ещё так разгуляться дьяволу, как не в советской стране?
В католицизме времён инквизиции, в нацистской Германии или в современных США.

Насколько глубже и тоньше Булгакова Достоевский в описании "отца Лжи": разговор с чёртом Ивана Карамазова или поэма о великом инквизиторе. Достаточно сравнить, чтобы все булгаковские подмены стали видны как на ладони. Просто сравнить чувства, возникающие после прочтения того и другого. В Христа по Достоевскому верить хочется, в Иешуа булгаковского - невозможно. Бесы Достоевского разоблачают человеконенавистническую и богоненавистническую природу зла, а Воланд Булгакова просто служит в другой конторе, причём он явно выигрывает по сравнению с Иешуа.

Булгаков не мог не видеть отличия его героя от канонического
  Конечно же не мог. Жить еще в "то время", плюс, родиться в семье богослова.
Вопрос только в том, зачем Булгаков подменил образ Христа на Иешуа, насколько он сознательно это делал? В чём главная идея - зачем? - умалять Христа и подменять Его таким вариантом? Насколько осознавал Булгаков, кому это выгодно и почему именно такая подмена выгодна?

О "распространении дьяволова семени" посредством романа, - отдельный разговор.
"Модная сатанинка" в Россию извне пришла. Нет у наших прыщавых "служителей культа Сатаны" булгаковско-воландовского" оттенка.
Кстати сказать, Воланд не больше похож на "традиционного" дьявола, чем Иешуа на Иисуса Христа.
Зло без маски - это не совсем уже и зло. Не так страшен "культ Сатаны", как отравление добра злом, как затемнение образа Бога (которому служит дьявол в "соседнем ведомстве"). Лучшей личины для дьявола, чем Воланд, придумать трудно: очень удобная маска. Особенно - на фоне Иешуа...

Для сатанистов образ Воланда не интересен. Не интересен потому, что в Воланде нет "Христа наоборот". Нет Евангельского мотива, который можно перевернуть с ног на голову (в этом высший "творческий кайф ортодоксального" сатаниста).
А сатанист не так опасен для духа, как тот, кто от имени Бога (добра, справедливости, правды и т.д.) вершит зло. "Евангельский мотив переворачивать с ног на голову" - грубая, топорная работа: покупаются на такое единицы. А совершить ряд тонких (не столь явных, но очень существенных) духовных подмен, убрать Высь и Глубь, подменив их "слишком человеческим", - это гораздо действеннее по плодам, это уже подмена для миллионов.

Кстати сказать, все мои "эзотерические друзья" (и частично я, до "Розы Мира") воспринимали Воланда, как воплощение олицетворенного закона кармы.... Во, как.
А "закон кармы" придумал Бог, а Воланд служит в Его ведомстве, следит за соблюдением "закона". Это и есть угодная дьяволу подмена: списать на Бога своё зло, а потом с Ним, затемнённым, бороться во имя любви и свободы. Известный приём - где он только не проявляется! Воланд (дьявол) и есть всё злое и всё тёмное, в том числе и в "законе кармы". Дьявол вообще большой законник и аскет. Только из булгаковского Воланда ничего этого не выведешь, при самом большом желании.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 15 Июль 2012, 14:39:21, Ярослав»


Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика