Искусство слова
Малая проза Сергея Сычёва

0 Участников и 2 гостей просматривают эту тему.

ОнлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #1 : 25 Апрель 2012, 09:45:45 »
Прим. ред.
Опубликовано в Библиотеке Замка

(там же можно скачать файл сборника в форматах doc и pdf):

Сергей Сычев
"Малая проза"


       Иду за ней
       Ты придёшь ко мне умирать
       … Тех, которые жили рядом
       Боль и небыль
       Рождение критика
       Царская доля
       Варэнички

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв
«Последнее редактирование: 08 Октябрь 2013, 11:40:50, ВОЗ»

« #2 : 22 Сентябрь 2012, 09:13:28 »
Я получил наслаждение от этих новелл, от их языка.
Большое, Сергей, тебе моё читательское спасибо.

Но первая новелла меня потрясла тем, что её композиция, её внутренний корень (зерно), её образная "система" совпала с композицией, сутью и внутренним образом одного из последних моих стих-ий ("Закат разгорается. Осень."):
тот же закат в начале и в конце, та же "любимая тюрьма" (у тебя - "город-тюрьма"), тот же "узник и стражник" ("собою не узнанный страждет"), та же встреча с самим собой "на закате" и "в закате" (цель и задача), то же чувство времени - как функции творческой силы жизни (именно "плотность времени" отделяет мёртвых ("живущих" не своей судьбой) от живых), то же понимание свободы...

Начал перечислять совпадения - и понял, что убиваю живую суть. Узнать такое родство - это потрясение от встречи - радость узнавания. И это не первое наше с тобой "независимое совпадение" в самых глубоких слоях и самых трудных вопросах... Это рождение слова (связь).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 27 Ноябрь 2014, 22:40:50, ВОЗ»

ОнлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #3 : 22 Сентябрь 2012, 12:34:27 »
Ещё раз скажу, что очень рад, Ярослав!
И в самом деле, что выразишь словами, когда душа, узнанная, радуется несказанно...

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв

ОнлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #4 : 20 Февраль 2015, 18:57:48 »
Картошка

На работе был паршивый день. Очень паршивый… В такие дни голову посещают тоскливые мысли о том, что не видать тебе теперь хорошей зарплаты, что завтра окажешься на улице, и вообще о том, что живёшь зря.

 Присутствовавшие при твоей публичной порке начальством люди, тоже начальники, только рангом поменьше, потом в кулуарах сочувственно кивали: мол, неприятно, когда ругают, но что поделаешь. Они не понимали меня и не понимали ситуации в целом. Дело не в том, что ругают: процентов на семьдесят критика была справедливой. Дело в том, что ты не в состоянии что-либо изменить. Это не зависит от тебя. Такова особенность больших корпораций. Система выстроена не тобой, и не тебе её перестраивать. Для этого есть уполномоченные «настройщики». Твоё же дело молчать, слушать, делать вид, что ты собран, мобилен как никогда и готов немедленно меняться и менять своё отношение к работе.

Ты-то готов, а вот готов ли твой «настройщик»?..

В таких невесёлых мыслях ты ждёшь как временного избавления от бесконечного служебного морока конца рабочего дня, прыгаешь в троллейбус и едешь домой, в своё убежище от грубости и непонимания.

Но по дороге надо забежать в магазин, в тот самый беспощадно ругаемый плебсом «Магнит», чтобы купить там молока и хлеба. Отчего плебс ругает «Магнит»? Я думаю, оттого, что не ходит в другие магазины. Ходил бы в другие, ругал бы их. Я тоже часть плебса, и я тоже хожу в «Магнит», только давно не ругаю его. Привык. Да и незачем, думаю, жить в постоянной готовности критиковать и ругать. От этого быстро и легко оскотиниваешься. Вернуться же в человеческое состояние потом намного труднее и дольше по времени. Это я знаю по собственному опыту.

Всё, что нужно купить, уже в руках. По пути к кассе делаю привычный круг по торговому залу. Возле контейнера с картошкой копошатся женщины. Выбирают, набирают. Там всегда кто-то копошится. Но в этот раз всё было как-то по-иному, особенно тихо, что ли. Движения женщин были аккуратны, размеренны и едва заметны. Они о чём-то переговаривались между собой, но речь их была глуха – со стороны не расслышать ни слова. Мне это показалось немного странным, но я не понял тогда, что в этом было странного. Уже потом вдруг осознал – так ведут себя люди, которые привыкли быть незаметными. Они не скандалят и не спорят, не требуют и не качают права. Они не умеют этого делать. Им это не приходит в голову. Они родились тихими и бесправными, с какой-то необъяснимой, похожей на святость готовностью к покорности. С сознанием этого живут. Они не умеют жить по-другому. Они даже не знают, что можно жить по-другому. По-другому – это уже в другом жизненном измерении. Так стоит ли о нём думать?..

Машинально бросаю взгляд на картофельный ценник – 33 рубля за кило.

Круг по залу сделан, встаю в очередь к кассе. Движемся медленно. В какой-то момент внутри меня рождается лёгкое раздражение. Почему? На кого? Вскоре понимаю: лента транспортёра почти пуста, но мне не подступить к ней – передо мной, загораживая спинами ленту, стоят две женщины, у которых из покупок на двоих… крохотный мешочек картошки.

Начинаю вглядываться в них. Кажется, это те, что копошились там. Я в этом почти уверен. Полной уверенности мешает лишь то, что незаметных людей, разумеется, не замечаешь и поэтому не запоминаешь. Первая женщина – лет сорока-сорока пяти, с землистого цвета лицом, из бедных, но непьющих, одета во всё тёмное, скромно, но опрятно. У таких женщин не бывает ни образования, ни профессии. Их участь – всю жизнь мыть где-то полы, вести небогатое домашнее хозяйство и растить детей, которые, как правило, редко бывают благодарными. Вторая и не женщина вовсе – подросток лет четырнадцати-пятнадцати, наверное дочь. Во многом она похожа на мать, только моложе и светлее лицом, чуть больше светлого и в её скромной одежде. В остальном – такое же спокойствие, размеренность и вечная готовность принять любой исход жизненного момента.

… Крохотный мешочек картошки на двоих. Наверное, и килограмма не будет.

Подходят к кассе. Мать отправляет дочь вперёд и готовится расплатиться. Девушка-кассир взвешивает мешочек на весах:

– Сумма вашей покупки двадцать восемь рублей.

Женщина протягивает банковскую карту, с третьей попытки с помощью кассира вводит код.

– На карте недостаточно средств. – Объявляет девушка-кассир.

– Там были деньги. Я знаю, там точно должны оставаться деньги. – С непонятно откуда взявшейся у неё твёрдостью произносит женщина, не повышая голоса.

– Смотрите. – Кассир протягивает к лицу покупателя экран платёжного терминала. – Платить будете?

Женщина не сомневается в том, что терминал говорит правду, но ведь и она права! Она всё предусмотрела. Там должны оставаться деньги. В этом она убеждена.

Покупательница достаёт простенький сотовый телефон и начинает что-то набирать. Собирается звонить? Но кому и зачем?

– Вот. – Обращаясь то ли к себе, то ли к девушке-кассиру, произносит она. В её голосе слышится едва уловимое облегчение. Это скорее оттого, что пусть на секунду, пусть не спасительная, пусть совсем маленькая, ничего не решающая, но правда всё равно была на её стороне. – Двадцать шесть рублей…

Женщина показывает телефон с цифрами на дисплее девушке за кассой.

– Двух рублей всё равно не хватает. Поищите. – Доброжелательно, но настойчиво произносит та.

Пару секунд, больше для очистки совести, женщина шарит по пустым отделениям кошелька, потом обращается к  стоящей невдалеке дочери:

– Алёна, у тебя есть деньги?

Алёна перебирает какие-то копейки в руке и отрицательно мотает головой. Но мать и так знает, что у дочери денег нет.

– Можно, мы потом занесём два рубля? – Без особой надежды просит покупательница.

– Нет. – Коротко отрезает девушка-кассир.

Очередь потихоньку увеличивается.

Моя рука давно сжимает пятидесятирублёвую бумажку. Для них. Сунуть её кассиру – и дело с концом. Но что-то всё время останавливает. Что?.. Боязнь обидеть этим человека? Или стыдливое чувство того, что поймал себя на подленьком желании выступить в необременительной роли грошового благодетеля?..

– Мы не будем покупать. – Произносит женщина. В её голосе и выражении лица нет ни обиды, ни страдания. Всего лишь констатация необходимости уйти без покупки.

Кладу бумажку на кассу.

– Возьмите.

Женщина с тихим достоинством говорит:

– Мужчина, заберите деньги, мы не будем покупать.

Я расплатился за свою покупку и ухожу. Подлая пятидесятирублёвая бумажка продолжает лежать на кассе. Девушка-кассир чуть сбита с толку и с надеждой смотрит на меня.

– Что мне делать? – Кидает она мне в спину.

Я поворачиваюсь и произношу:

– Оплачивайте.

Это неправильное слово. Я должен был сказать: «принимайте оплату» или что-то в этом роде, но желание поскорее убежать всё спутало в моей голове.

Я стараюсь затеряться среди посетителей торгового центра. Боковым зрением вижу, что женщина с дочерью не ушли. Значит, сегодня они будут с картошкой.

… Не дай Бог! Не дай мне, Боже, оказаться в подобной ситуации, где не нашлось бы ни одного человека, готового протянуть мне руку помощи. Я принял бы её, невзирая ни на что!

Потому, что сегодня у меня был паршивый день. Сегодня у меня был очень паршивый день...

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв
«Последнее редактирование: 20 Февраль 2015, 21:20:49, ВОЗ»

« #5 : 20 Февраль 2015, 21:59:48 »
Минимум средств - люблю такую прозу. Музыка души... И запоминается: можно потом вслушиваться, даже забыв сюжет, да и какой тут сюжет? не во внешней канве дело. Я так тургеневские стихотворения в прозе помню: не сюжетно, но музыкально. Спасибо, Сергей: такая проза настраивает какие-то внутренние тона, правильные. Какие и как? зачем анализировать? Для меня в такой прозе и в её воздействии на душу несравненно больше тайны, чем в большинстве внешне мистических и тем более резонёрских опусов, не говорю уже о тенденциозно-политических (так, сравнил просто: недавно тут было... не важно).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 20 Февраль 2015, 22:03:47, Ярослав»

« #6 : 21 Февраль 2015, 03:26:39 »
Когда душе тяжело, она тянется именно к такому искусству. Сергей, спасибо.

Интересно, что я никогда не слышала Вашего голоса, но при этом, когда читаю Вашу прозу, понимаю, что она звучит именно Вашим голосом, что так только Вы можете построить предложение, на подобные детали только Вы можете обратить внимание. Когда читаю Вашу прозу, мне удается взглянуть на мир Вашими глазами. А от этого всегда легче. Наверное, похожее происходит и с чеховской прозой, она помогает душе отвлечься от себя и посмотреть на мир по-другому. Конечно, так можно в некоторой степени сказать про любое произведение, но с прозой чеховского типа (а к ней и Ваша проза примыкает тесным образом - по звучанию - теснее этого родства что может быть?) перенастройка души происходит абсолютно естественно. Кажется естественным забывать о себе. Иначе: не забывая о себе, не сможешь в принципе читать такую прозу.

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран

« #7 : 21 Февраль 2015, 11:17:20 »
Да, читается легко, естественно… И при том, что событийное наполнение предельно простое, без претензий удивить, в серединной части поймал себя на мысли, что я заразился авторским любопытствующим взглядом и мне интересно дочитать и узнать, чем все  кончится.
 
когда читаю Вашу прозу, понимаю, что она звучит именно Вашим голосом, что так только Вы можете построить предложение, на подобные детали только Вы можете обратить внимание.
Но не только голосом, но и своеобразной внутренней раздвоенностью. И в этом я нахожу некоторую «шероховатость». Это я о пассаже с плебсом:
Я тоже часть плебса...
Сознание, по крайней мере, мое сразу ухватывает некий «когнитивный диссонанс», что плебс не может всерьез назвать себя плебсом (он и слова-то такого не знает). Рассказчик-герой как бы оправдывается перед читателем, как бы его не заподозрили в высокомерии по отношению к плебсу. Но подчеркнутое причисление себя к плебсу говорит об обратном. В глубине души он не считает себя плебсом, и правильно делает, так как разграничение проходит не в сфере материальной состоятельности и причастности к «Магниту», а в духовной состоятельности. И читатель это понимает.

«Последнее редактирование: 21 Февраль 2015, 13:15:18, ВОЗ»

« #8 : 21 Февраль 2015, 14:00:58 »
плебс не может всерьез назвать себя плебсом (он и слова-то такого не знает)
Не согласен. Большинство, подавляющее большинство людей (по крайней мере жителей больших городов) много всяких разных слов знают, интернетом пользуются, телевизор смотрят и т.д. И большинство, находясь в толпе (в том же магазине или общественном транспорте), делит внутри себя весь мир на "я" и "они", причём "они" - это "толпа" ("плебс"), а "я" - это личность. Вне зависимости от материального достатка, социальной и профессиональной принадлежности (это лишь проявления, фон) такое внутреннее разделение и отчуждение друг от друга происходит в душах людей, тут Вы правы:
В глубине души он не считает себя плебсом, и правильно делает, так как разграничение проходит не в сфере материальной состоятельности и причастности к «Магниту», а в духовной состоятельности. И читатель это понимает.
Духовная гордыня хуже гордыни материальной и социальной, потому что глубже и хитрее, менее очевидна для "носителя" и пошлее. Мне кажется (я так почувствовал), что музыка этого рассказа как раз лечит именно от духовной гордыни... Начиная с "часть плебса", герой и вслед за ним читатель приходит к ощущению себя "частью народа", к "все мы братья и сёстры одного Отца" или "я ничем не лучше, я хуже, потому что втайне горжусь". Эти мысли могут вспыхнуть в сознании, а могут и нет. Автор не занимается резонёрством: он работает на уровне чувств и музыки души. И это грустная музыка: мы все разделены, отделены друг от друга внешними и, что самое грустное, внутренними стенами, одна из которых - гордыня...

Во всяком случае, я так почувствовал влияние этого рассказа на свою душу. Если у другого читателя эта музыка вызывает другие мысли и чувства, это говорит о том, что перед нами произведение искусства, а не газетный фельетон или морализаторская тирада. Думает ли читатель, читая такие произведения, о том, "плебс" он или нет, "состоялся ли он духовно"? - я не знаю. Но если думает, значит остался глух к главной ноте этого рассказа, глух ... боюсь произносить это слово в лоб, чтобы не снизить его смысла... к  любви. Любви к людям и своей Родине (видите, как сразу опошляется смысл, когда начинаешь писать лозунгами?)

Соборная душа народа отражается в бесчисленных проявлениях в мире и в том числе в произведениях искусства, - жалеющая нас, страдающая и любящая, даже порой грозная, но не гордящаяся, не возносящаяся в "своей духовной состоятельности" и не отделяющая себя ни от одного из своих детей. В голосе соборной души мы можем услышать самые разные ноты, но лишь одной не услышим никогда - голоса самовлюблённой пошлости.

Соборная душа может и не знать слова "плебс", кстати (это слово там без надобности). Но мы это слово знаем, потому что глубоко больны. И одиноки. А в толпе (офисной или уличной) это одиночество усиливается многократно. Каждый в толпе думает, что он-то не "толпа", он-то душа живая, а они... а о них вообще не думают: лица сливаются в "общую массу". Это и есть лицо одиночества.

Чехов о чём бы ни писал, писал только о любви. А ненавидел только пошлость. Мне кажется, что рассказ Сергея в той же традиции (согласен с Сашей: такие вещи хочется читать, когда тебе плохо: они лечат).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 21 Февраль 2015, 14:08:11, Ярослав»

ОнлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #9 : 21 Февраль 2015, 16:31:12 »
Спасибо Вам, друзья, за такие потрясающие и так много значащие для меня отклики.

Когда-то довольно давно Ярослав сказал о ритмичности моей прозы. Сегодня говорили о её звучании, о голосе автора и о попытке читателя проникнуть в душу произведения через не слышимое уху звучание этого голоса. Об этом мы тоже как-то говорили с Ярославом. Мне остаётся лишь объединить два названных элемента и ещё раз сказать о том, что вся моя проза подчинена внутреннему ритму. Она не способна существовать вне этого ритма. И конечно же, эта проза имеет авторский голос, она почти вся пишется с этого голоса и поэтому почти вся она повествовательна, независимо от формы или объёма произведения. Я бесконечно рад, когда читатель это чувствует. Потому, что тогда читатель почти наверняка вглядывается в произведение глазами его автора. Это значит ещё и то, что он способен не просто с интересом прочесть произведение, но прожить его вместе с автором. Именно прожить.

Роман, я не смог бы точнее и глубже Ярослава ответить на Ваше замечание о когнитивном диссонансе, вызванном при чтении фрагмента о плебсе. Ярослав гениальный читатель моих произведений ))) Порой его читательское творчество превосходит моё авторское (что приводит меня в восторг!).

Могу только добавить из своего жизненного опыта, в котором мне приходилось и приходится до сих пор падать по жизни и падать в жизни. Чем старательнее я отделял себя от остального люда, от "серой безликой массы", от плебса, чем больше я думал о своей особенной духовности, о собственной исключительности, тем больнее потом было падать с высоты своего "величия", тем горше было похмелье)))

Когда мой рассказчик говорит о том, что он тоже часть плебса, он не кривит душой, он ощущает и хочет ощущать себя этой частью. Сиюминутно ли, ситуационно либо устойчиво долго, это уже не так и важно... Отчего это происходит с ним? Видимо, от желания разглядеть в каждом окружающем человеке личность и уникальную человеческую судьбу.

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв
«Последнее редактирование: 22 Февраль 2015, 13:52:28, Сергей С.»

« #10 : 21 Февраль 2015, 21:07:59 »
     Сергей, во всём, что Вы пишете, есть то, что ищут люди всегда и везде, не только в литературе, - искренность. Мы все, в большей или меньшей степени, пытаемся чаще казаться, чем быть. У Вас в творчестве всё по-честному. Этим "безумством храбрых" оно притягивает и удивляет меня, как Вашего читателя. Как в любви: любящий "сбрасывает шкурку", становится полностью открытым и абсолютно беззащитным перед любимым, не хочет казаться лучше, чем есть, доверяет самые сокровенные мысли, открывает стыдные для самого себя секреты, отдаёт себя на суд... но суд не осуждения, но понимания.
     Вы любите своего читателя - не хитрите и не жульничаете с ним, не поучаете и не красуетесь. Предельная искренность рождает ответное чувство личной сопричастности, глубокого понимания, сочувствия, единения. По большому счёту - любви. Добра в мире прибыло, это почувствовали все. Спасибо Вам.


« #11 : 22 Февраль 2015, 02:49:01 »
На протяжении всего рассказа у меня шло нарастание тревоги. Необъяснимой. Всё ждал, что случится что-то по-настоящему плохое. И вот уже рассказ подошел к концу, и вроде бы ничего плохого не случилось, но ощущение никуда не делось. Слишком обыденная и в то же время совершенно противоестественная ситуация происходит в рассказе, как происходит она каждый день в жизни каждого. Слишком знакомо всё происходящее и прежде всего чувства героя. И хочется кричать о том, что так не должно быть. Но кричать бесполезно, по крайней мере об этом твердит твой вечно скептически настроенный рассудок. Не оттого ли тревога, что это всё правда и ты не знаешь подобно герою, как это можно изменить? Не помочь нельзя, но и помощь какая-то ненастоящая. Чувствуешь бессилие. Может, можно всё изменить? Вопрошает кто-то тихо и смиренно в твоей душе. Можно... Подсказывает робко сердце, сжимаясь от боли упорно до размера грецкого ореха. Не изменить ничего! Громко рявкает рассудок на распоясавшиеся чувства...

Спасибо, Сергей! Ваш рассказ заставляет шевелиться душу, вырывает из обыденной суеты. Читаешь, а ощущаешь, что это ты стоишь на кассе и сжимаешь в руках эти треклятые 50 рублей, а потом с позором бежишь от своего "как бы благодеяния". Невероятно близко это всё мне...

Свобода не просто право, а обязанность каждого
«Последнее редактирование: 22 Февраль 2015, 14:00:29, ВОЗ»

« #12 : 22 Февраль 2015, 16:00:31 »
Не помочь нельзя, но и помощь какая-то ненастоящая. Чувствуешь бессилие. Может, можно всё изменить? Вопрошает кто-то тихо и смиренно в твоей душе. Можно... Подсказывает робко сердце, сжимаясь от боли упорно до размера грецкого ореха. Не изменить ничего! Громко рявкает рассудок на распоясавшиеся чувства...
Вот на какие меня натолкнул ассоциации этот рассказ: сразу по прочтении, по дороге домой с работы накатило... С каждым годом на даче обновляется поколение бездомных кошек. Редкие живут год, два года - совсем единицы. Уже знаешь в лицо внуков, правнуков и праправнуков тех, кто встречал тебя позапрошлой зимой... Участь домашних животных, ставших бездомными среди людей, несравненно печальнее участи животных диких. То же и с людьми. Одиночество и отчуждение тем острее и безысходнее, чем больше тебя окружает таких же одиноких. И невидимые стены между нами становятся непреодолимыми в больших городах: чем больше мегаполис - тем безысходнее одиночество бездомного, душевно бездомного. К слову: одна из великих заслуг интернет-пространства в возможности преодоления этих невидимых стен пространства социального. Только использовать эту возможность можно по-разному... Антон очень точно передал конфликт чувств, создающий музыку новеллы "Картошка".

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

ОнлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #13 : 22 Февраль 2015, 16:38:57 »
Елена, Антон, большое вам спасибо за сопричастность... За разделённую боль, разделённые сомнения и переживания. Разделение чужой боли, принятие её как своей - это чудо для меня. Разделение и принятие через литературное произведение - это огромный аванс его автору, который он обязан отработать в будущем. Не имеет права на другое.

Елена, Вам хочу сказать отдельные слова благодарности за Ваше доверие. Я не смог бы объяснить в нескольких словах, что оно для меня значит. Не в эмоциональном плане и даже не в плане стимулирования к творчеству. Это на уровне ощущения правильности выбора жизненного пути. Ваши слова помогли мне вдруг ясно понять, что мои внутренние стремления - это не просто моя фантазия, не моё личное хотение. Это то, без чего не будет меня, то, ради чего я пришёл в этот мир. И дело, конечно, не в литературе. Дело в предназначении человека, которое порой ой как сложно найти в одиноких блужданиях по жизни. Ну а в больших городах, как справедливо заметил Ярослав, это одинокое блуждание может превратиться в безысходное состояние.

Слава Богу, что мы все есть друг у друга!

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв

« #14 : 23 Февраль 2015, 03:50:58 »
Всё никак не соберусь сложить вместе и изложить в одном тексте те крупицы нового опыта и осмысления нового искусства, что я собрал в себе за годы... не знаю, как сказать... взаимодействия с сущностью "Воздушного Замка". Я был пять лет назад бесконечно далёк от того понимания этой сущности, что приходило ко мне по мере диалога с ней - и прежде всего через диалог со своей судьбой. Воспользуюсь замечательным поводом и кратко опишу два сугубо личных момента (прошу прощения за их избыточную личностность, но здесь она вроде бы уместна), что помогли мне разглядеть ещё несколько граней нового интерактивного пространства; тех его граней, что непосредственно откликаются на основную ноту (как я её услышал) новеллы "Картошка":
Дело в предназначении человека, которое порой ой как сложно найти в одиноких блужданиях по жизни.
Где-то до 33-35 лет я был озабочен социальной самореализацией (вернее, её отсутствием) - как поэта, литератора, философа (я не славу имею в виду, но нужность своего творчества людям, чувство этой нужности). К 35-ти годам пришло ко мне чёткое осознание того, что в социальном плане роль литературы кардинально изменилась и та её роль, какую играли в обществе в последние два века индивидуальные творческие единицы, к литературе уже не вернётся... А что будет - неведомо. После осознания произошедшего с литературой вообще и поэзией в частности глубинного изменения её социальной миссии, для меня наступили долгие годы пустоты и поиска одновременно... Одиночество стало обыденным фоном жизни: я окончательно смирился со своим подпольем и уже не чаял даже в мечтах из него выйти при жизни; более того - надежда быть востребованным после смерти тоже перестала быть для меня реальной. Так... по инерции разве что почудится нечто эдакое, но тут же изгоняется из души холодным приказным голосом разума. Самым печальным было чувство, что всё написанное пропадёт, так и оставшись никому не нужным и не узнанным. Человек ко всему привыкает: привык и я.

Но вот что интересно, ради чего, собственно, я и затеял здесь это слишком личное предисловие: только когда я стал работать для творческой реализации других - стал вкладывать свой труд, фантазию, энергию в тот проект, что должен помочь другим раскрыть своё творчество и донести его до людей (самое интересное, что моя личная востребованность, как писателя, меня стала занимать намного меньше, чем востребованность общего проекта и творчества других - и это голая правда: я сам удивился поначалу), - только теперь ко мне пришли та уверенность и тот покой, каких я не знал никогда на пути индивидуального литературного делания. Только в Замке ко мне пришла уверенность в том, что уже не моё, но наше творчество никуда не пропадёт, что оно нужно людям и что мы вместе делаем очень благое и с каждым годом всё более востребованное социумом и культурой дело. Эта уверенность настоящая, она не сродни мечтаниям и благим пожеланиям, но подтверждается каждодневным опытом: тенденция мне уже видна так же чётко, как в начале века я чётко увидел смену социальной роли литературы.

Подробнее об этой тенденции я буду писать в другой теме, а здесь мне вот на чём хочется остановить внимание: на удивлении простым и давным-давно известным т.н. "вечным истинам". Меня удивляет само это удивление: надо же - работает! А почему не должно работать то, о чём говорили веками лучшие представители нашего двуногого вида? Конечно, работает, куда денется: "поступай с другими так же, как ты хочешь, чтобы поступали с тобой", "забудь о себе, служи ближнему" и т.д. и т.п. Сколько раз мы слышали эти вечные истины! - и на уровне разума верим в них, на уровне сознания нет никаких сомнений. Но однако живём так, словно бы и не верим, а на всякий случай - выстраиваем запасной вариант: а вдруг эти вечные истины не сработают? Червь сомнения в действенности "духовных механизмов" сидит глубоко в подкорке, он поселился там с раннего детства, утвердился всей материалистической наукой, начиная с семьи и школы. Из сознания этот червь ушёл - молчит в тряпочку, но продолжает молча сверлить душу и ломать судьбы. И говорит о его деятельности именно это странное удивление тому факту, что вечные истины, оказывается, работают на практике, а не в теории. Лучше любых слов это удивление свидетельствует о существовании в душе неверия в первичность духовного. Это и есть то глубокое раздвоение, то противоречие между теорией и повседневностью, что я услышал и в рассказе Сергея; и это противоречие - главная причина нашего одиночества в мире...

Слава Богу, что мы все есть друг у друга!
Ещё один личный момент: за пять лет взаимодействия с сущностью Воздушного Замка я встретил здесь столько настоящих и духовно близких мне людей (друзей - в самом подлинном смысле этого слова!), сколько не встречал за всю свою жизнь. Я вкладываю сейчас в слово "друг" тот же смысл, какой вкладывают в него дети. То есть - настоящий друг. И вот что поразительно: такими друзьями для меня стали люди, с которыми я не встречался в физическом пространстве или встречался лишь мельком. И так и не стали или перестали быть те, с кем за долгие годы мы съели пуды соли... Здесь, внутри нового искусства, исчезает не только разделяющий фактор физического пространства, но и само физическое тело: души общаются напрямую. Отсюда та мера искренности, какая бывает только в детстве и без какой настоящая дружба умирает. Мы здесь во многом дети и тоже играем в игры. Но эти игры хороши и правдивы.

Новое искусство, словно некий "Солярис", проявляет и усиливает в нас как доброе, так и дурное. Это опасная, но безумно увлекательная игра. Примеры деградации личностей в этом пространстве нам всем известны: это двуликое пространство, у него есть два полюса: на одном искренность - на другом фальшь, и оба качества в концентрированном виде, ускорение душевных процессов в интерактивном "Солярисе" поражает своей стремительностью. Ускоряются все процессы. И одиночество здесь тоже доходит до последнего предела. Такое впечатление, что "Солярис" нельзя обмануть просто в силу его устройства... Здесь всё должно быть подлинным, либо тут же превращается в такую откровенную пошлость и фальшь, что в глазах рябит. Да, здесь - в интерактивном искусстве - всё откровенно, души обнажены.

Потрясает, с какой скоростью и как чётко работает здесь, внутри нового искусства, ещё одна вечная истина: подобное к подобному. Диву даёшься: события происходят в Сети, а проявляются в судьбе. Задумаешься невольно: так ли реален наш привычный мир и так ли виртуально искусство, как мы привыкли считать (на деле). В Сети обе реальности переплетаются... Голова кружится от новой миссии новой литературы, от её будущей востребованности. Но уже совсем не той, к какой мы привыкли, но интерактивной - когда чтение и писательство становятся непосредственными актами судьбы, а не только "произведениями", которые читают или пишут. Ну да это отдельная тема: хотя где ещё можно было бы, написав сегодня новеллу, услышать тут же на неё не просто отклики, но творческие отклики, рождающие новые тексты. И всё это в течение двух дней... Такова плотность времени в Сети. Если её возможности творчески преображать, а не пользовать, как привык современный человек пользовать всё на свете, включая собственную душу...

Спасибо, Сергей. Я тоже несказанно рад, что мы все нашли и узнали друг друга. И мы ведь понимаем без слов, что это не просто слова: знать, что твой труд и твоё творчество нужны людям, не пропадут и уже приносят добрые плоды - это знание дорогого стоит: оно даёт тот душевный покой, без которого жить было бы уже невмоготу... да и незачем. Мне есть, с чем сравнить, потому имею право так сказать - без ужимок, прямо, как есть.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 24 Февраль 2015, 04:06:47, Ярослав»

ОнлайнСергей С.

  • Небеса наполнены музыкой так же, как океан водой.
« #15 : 14 Апрель 2015, 08:05:05 »
Опубликовано в продолжение разговора по теме: Он сказал - поехали!


На Марсе жизни нет!

Научной общественностью Земли неопровержимо доказано, что на Марсе жизни нет. Марс – мертвая необитаемая планета.

Для этого всей передовой космической науке Земли потребовались годы и годы непрестанных наблюдений и исследований, миллиарды вполне земных долларов и десятки космических экспедиций. Самые современные телескопы помногу раз излазили своими любопытными циклопьими глазами каждый сантиметр, каждый закоулок красной планеты; специальные космические корабли не один раз облетели под разными углами ее орбиту и послали на Землю тысячи красочных снимков; специально натренированные зонды в разных местах успешно совершили посадку на поверхность Марса; натасканные на отыскание всего, что только может хоть отдаленно напоминать живое, марсоходы избороздили-истоптали своими колесами самые загадочные и таинственные его уголки, где теоретически могла затеряться хоть какая-нибудь завалящая бацилла, и нагребли горы образцов марсианского грунта. И все это только ради одного – доказать, что на Марсе жизни нет.

Сделанное открытие торжественно протрубили во все уголки Солнечной системы. Выглядело это по космическим меркам не совсем красиво – во всем этом присутствовал нескрываемый эгоизм землян, так осуждаемый в любой, даже самой маленькой и самой отдаленной галактике; во всем этом присутствовала нескрываемая их радость от осознания своей единственности и исключительности в доступном им пространстве.

Марсианин Федя, как обычно вечером, выбрался из своего жилища, надежно укрытого в толще марсианского грунта, наружу посмотреть на закат, помечтать, поразмышлять о вечном. Вообще-то, он никогда не называл себя этим жутким словом «марсианин» и всегда содрогался, когда слышал его. Надо же было прийти такому в головы этих кичливых самодовольных землян. Надо же было так беспричинно ославить планету и ее жителей! Куда красивее и добрее звучит Сейти и сейтиане. И кто, скажите, после этого варвар? Кем нужно детей пугать? А как на самом деле все обстоит? То-то же.

Федя, как, впрочем, и все немногочисленные его соседи по планете, был существом удивительно доброго и кроткого нрава. С его лица никогда не сходила добродушная и чуточку ироничная улыбка. Глядя на его полную загадки улыбку, можно было сделать неожиданный вывод, что Федя знает всё и про всех и во вселенной для него больше не осталось неразгаданных тайн. Конечно же, утверждать так, было бы большим преувеличением, хотя, справедливости ради, следует сказать, что, несмотря на свой юный возраст, каких-то неполных девяносто лет, Федя знал очень многое и слыл проницательным сейтианином, которым Федя себя считал всегда, несмотря на свои смешанные корни – родился он здесь и папа его был самым настоящим сейтианином, а вот мама его была родом с далекого мерцающего серебристым светом Пауау, прозванного землянами Плутоном.

Федя никогда не был на родине своей матери, но много слышал от нее об этой планете и без всякого труда в мелких подробностях мог представить себе ее очертания. Ну вот, сказал «планете» и опять не к месту вспомнились вездесущие земляне, которые постоянно выдумывают то, что до них давно изобретено и всем известно, которые переиначивают и перекраивают то, что давно и совсем не ими устроено, что одобрено и признано всеми галактиками и не им одним менять этот давно заведенный и устоявшийся порядок. Вот и сейчас по своему глубокому невежеству они додумались до того, что отказали далекой маминой родине в праве называться планетой.

Вообще, Федя никогда не понимал этих землян: во все дела лезут, всех поучают, корабли в дальние уголки вселенной посылают: мол, смотрите, какие мы тут умные-разумные есть, а в своем доме не могут навести порядок – воюют, убивают, обманывают, норовят отхватить у соседа кусок побогаче, да подножку ему при случае поставить, говорят не то, что думают; даже сами себе никогда не признаются в обмане. И голод у них и болезни страшные и озоновые дыры и ледяные заторы, а им все ни по чем – каждый думает только о своем личном благе. Хорошо, думайте, никто вам мешать не станет, но зачем же очернительством и искажением фактов заниматься? Ну, кто вам сказал, что сейтиане или, по-вашему, марсиане злые и зеленые? Кто? Вы видели хоть одного зеленого сейтианина? Нет? Так откуда же вы взяли этот вздор? А вы видели, чтобы хоть один из нас хоть раз сделал кому-нибудь плохо? Тоже нет? Тогда зачем все это? Мы добрые и красные! Так и запомните – у нас добрый нрав и красная кожа!

Напрасный труд. Земляне упрямы, их проповедями и уговорами не проймешь. У них всегда все наоборот – придумали себе божеств, придумали от их имени себе заповеди, а потом придумали себе, что верят в этих божеств и следуют их заповедям. Одно сплошное надувательство. За тысячи лет не смогли создать ничего по-настоящему цивилизованного, только разрушают то, что создано до них им же подобными, самоутверждаются, «расширяют сферы влияния», а еще хотят, чтобы их называли земная «цивилизация». Видели бы они себя со стороны!

Да ну их, в самом деле! Так можно и закат пропустить.

Федя сел на свой излюбленный валун, подпер голову рукой и стал смотреть в ту сторону, где светило медленно сходилось с горизонтом. Наблюдать закат было самым излюбленным занятием Феди. В эти минуты он чувствовал себя особенно счастливым, самые разные мысли наполняли его, делая красоту окружающего мира еще более близкой и понятной. Он старался не пропускать ни одного заката и устраивать свой день так, чтобы вечер всегда был свободен от дел. Признаться, на Сейти и дел-то совсем немного, но все же…

Вот уже три сейтианских месяца Федя был представлен сам себе и все закаты до одного были в его полном распоряжении – папа и мама Феди находились на заработках на одной из планет в созвездии Большого Ковша, которое глупые и напыщенные земляне именуют созвездием Большой Медведицы. Нельзя сказать, чтобы Федина семья нуждалась, и Фединым родителям было так уж необходимо куда-то уезжать. Скорее, наоборот, там, в далеком созвездии Большого Ковша, остро требовалась их помощь, и папа с мамой без раздумий откликнулись на зов. Они обладали редкой профессией – специалист по песчаной воде. Обучает этой профессии только единственный факультет в одном из университетов вселенной, который находится в маленькой далекой галактике Ыжка. Там, в общем, родители и познакомились. Получив образование, они перебрались на Сейти и быстро наладили пошатнувшееся снабжение жителей планеты песчаной водой (глупые земляне до сих пор уверены, что на Сейти нет воды и те песчаные потоки, которые струятся по поверхности планеты и внутри нее, никакого отношения к воде не имеют). Потом родился Федя, потом были многочисленные командировки в другие уголки вселенной, к которым Федя быстро привык. Труд Фединых родителей всегда щедро оплачивался приглашающей стороной, но они, помня клятву, данную ими себе в студенческие годы, – «Приноси благо другим и не требуй блага взамен!», как могли, отказывались от обильного вознаграждения. Именно из-за этой настойчивой щедрости бедствующих планет, Федины родители и называли в шутку свои поездки заработками.

Федя сидел неподвижно и продолжал наслаждаться закатом и одиночеством. На Сейти не принято надоедать друг другу общением и навязывать свое общество. На Сейти принято созерцательное отношение к жизни и внутренняя погруженность в себя. На Сейти ценят, уважают внутренний мир другого и, как могут, оберегают его. Однажды его чуткое, как и у всех сейтиан, ухо поймало одну из радиоволн, летевших с Земли. Это было напыщенное обращение очередного земного диктатора ни много, ни мало к земному человечеству. Этот диктатор ругал другого диктатора, что окопался в земном поселении с названием Багдад, и требовал от него немедленно установить по всему поселению и другим окрестным поселениям «демократию», угрожая, в противном случае, применить свою демократическую диктаторскую силу. Федя послушал его еще немного и в очередной раз удивился глупости землян. Демократический диктатор так часто произносил слово «демократия», что едва ли понимал и способен был в дальнейшем понять его смысл. Как же землянин, забывший, что такое «демократия», собирается добиться ее установления от другого землянина, который никогда не знал, что это такое?! Глупые, глупые земляне!

Красный закат торжественно полыхал на горизонте красной планеты, а Федя, все так же подперев голову рукой, продолжал любоваться им и думать о своем. Иногда ему было настолько жаль землян, что он подолгу плакал от переполнявшего его чувства жалости. Но что он мог сделать один? На Сейти не принято вторгаться во внутренний мир другого и загружать его чужими проблемами. Федя помнит единственный случай, когда все население Сейти находилось в едином кратковременном негодующем порыве. Это произошло тогда, когда земляне впервые взорвали свою примитивную во всех отношениях и, в первую очередь, в нравственном, атомную бомбу, названную ими «высочайшим достижением цивилизации, способным изменить мир к лучшему», варварски погубившую сотни тысяч других безвинных и беспомощных землян.

На экстренном сходе сейтиан было постановлено немедленно обратиться в Конгресс вселенских цивилизаций с требованием срочного вмешательства в земные дела, и такой конгресс даже был созван, но после многочисленных дебатов и обсуждений было решено не вмешиваться. Решающим фактором послужила статья Конституции Мира, гласившая о том, что каждая цивилизация имеет право на самоопределение и ей гарантировано невмешательство извне в ее внутренние дала. Хотят истребить себя полностью – пусть истребляют. Это их внутреннее дело. Довод сейтиан о том, что земляне находятся на низшей ступени цивилизационного развития и даже не подозревают о существовании Конституции Мира, не возымел действия, хотя был услышан и внимательно изучен.

Закат медленно догорал. Любуясь им, Федя вспомнил, как ездил однажды в гости к студенческим друзьям родителей на планету Фас, что затерялась в галактике Фу, и улыбнулся. Друзья давно звали Федину семью в гости, уверяя, что Феде у них очень понравится. Родители все откладывали поездку на потом и вот, наконец, решились, отодвинув на время все дела. Это была первая Федина поездка, первое знакомство с другими мирами, поэтому она запомнилась особенно ярко. Первое и, в общем-то, единственное в ту поездку, что несказанно удивило и обрадовало Федю, было то, что по кольцам, опоясывавшим планету наподобие колец Баудидинатумбура и Тои (земных Юпитера и Сатурна), можно было бегать, перескакивая с одного кольца на другое, не боясь при этом упасть. Колец оказалось бесчисленное множество, они располагались в несколько ярусов, у каждого из них был свой неповторимый цвет и своя особая поверхность – где-то сплошная и ровная, где-то бугристая, где-то ямистая, где-то состоящая из множества, будто след от метеоритного дождя, полос, а где-то испещренная сотнями мелких отверстий разной формы, через которые проходили потоки яркого света. Каждое кольцо вращалось со своей скоростью. В тех местах, где кольца наиболее близко подходили к планете, ее обитателями были устроены большие лестницы в небо, по которым без труда можно было взобраться на кольца. Впечатления от пребывания на кольцах были действительно яркими и замечательными. Провождение на них времени было излюбленной забавой местной детворы и любимым аттракционом для многочисленных приезжих. На планете было еще много чего замечательного и интересного, но Федя, по малолетству, провел все время своей непродолжительной поездки на кольцах, оставив без внимания другие чудеса этого удивительного мира. Жалел ли он об этом сейчас, глядя на закат? Едва ли. Федя никогда ни о чем в своей жизни не сожалел. И сейчас он пребывал в спокойствии, зная, что рано или поздно, он снова попадет на эту планету и обязательно увидит все ее красоты. Тем более что друзья родителей, провожая Федину семью, дружно виляя мохнатыми хвостиками и высунув от усердия языки, горячо улаивали их не откладывать надолго следующую поездку.

Последние отблески заката полыхнули за горизонтом и исчезли. Федя посидел еще некоторое время неподвижно, продолжая чему-то улыбаться, а затем медленно встал со своего валуна, собираясь отправиться домой. Со стороны Земли до его чуткого уха опять долетела короткая радиоволна: какой-то землянин объявлял всему миру – на Марсе жизни нет!

«Ну и хорошо, что нет. Вам только скажи, что есть, так вы мигом такого наворочаете!» – с легкой досадой на глупых землян подумал Федя и скрылся под поверхностью сейтианского грунта.

25-26 октября 2006

От автора: На мой авторский взгляд, в художественном плане это не лучшее из написанного: тяжеловат язык, сложные нагромождения предложений. Но именно этот рассказ некогда оказался единственным (не считая творений Джона До), который прошёл редакционный отбор в Новой Литературе.

Зажги во мгле свою звезду!
___________________________
Сергей Сычёв
«Последнее редактирование: 14 Апрель 2015, 09:32:34, ВОЗ»


Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика