Сетевая поэзия
Фрагменты лит. концерта студии Жизальмо в арт-кафе "Дождь-мажор"

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Концерт "Чёрное и белое". Выступление Марьи Куприяновой (LWint)
Марья Куприянова - чтения "Чёрное и белое"

аминазиновое
от процедурных ангелов в белом-белом
цепью следов, по снегу тревожным бегом
от неизбежных капельниц, манной каши,
прочь от того, кто зрит прегрешенья наши,
зрит наготу сквозь дыры в хитонах тесных,
вмятое в койку тело пластичней теста.
ева, не плачь, не прячь передачку с чаем,
мы здесь одни, и солнце слепит лучами.
больше никто не даст нам аминазина,
мы здесь одни, и я тебя не покину.
прочь - за ворота. Ангел, запри за нами,
выкинь скрижали с нашими именами,
выброси наш диагноз куда угодно,
дай нам ступать по нашей земле бесплодной

***

..у автоответчика, судя по голосу, астма
бронхит, ринит, хронический тонзиллит
и он бормочет: "Всевышнему не до вас, мол
оставьте молитву, он вам перезвонит."
но вот до конца исчерпывается лимит
и пользуясь представившимся моментом
ты вместо давно навязших в зубах молитв
клянешь никогда не доступного абонента
за то, что такая жизнь равнозначна смерти,
такое пекло внутри, что хоть в петлю лезь.
и если уж заповедал "в Меня поверьте",
то пусть докажет, что он в самом деле есть,
хотя бы раз не поленится и ответит!
и все накипевшее, брызжа слюной, рыча
выплевываешь истошностью междометий
и трубку швыряешь с грохотом на рычаг
затем выдыхаешь устало "ну, слава богу,
я все-таки с ним отважился поговорить"
и замирает на миг часовая бомба
которая скоро рванет
у тебя внутри


***

он говорит -
ну, давай за помин души,
ты не переживай и не мельтеши
мы подадим кассацию в высший суд
может быть, слушанье дела перенесут
у нас, говорит, сущий дьявол, а не адвокат
он не проигрывал целую вечность подряд
куда деваться, когда переполнен ад
под котлами огни не горят
тает к чертовой матери лед
черти требуют новых льгот
каждый божий год
у него не бюджет, а сплошной расход,
развал и раздрай
последний бухгалтер пущен в расход
то есть, уволен в рай
ты не бухгалтер - ну и не возникай,
он тебя к себе не возьмет.
из горла отхлебываю - Лехаим!
не ходи на поклон к этим пресным харям
был тут уже такой, и в итоге огреб покой.
мне-то оно на кой?
я уже в пятый раз здесь, а ты все тот
выпей валокордину, тебя трясет
хочешь, я приготовлю тебе отвар
снимет бессонницу, горечь во рту и жар
сьешь валидол, возьми себе выходной
что ты как неродной?
давай еще по одной?
мне наплевать, что записано в личном деле
пусть бы его канцелярские крысы съели
все ерунда, вода, суета сует
надо лететь на свет.
он говорит -
а стакан на глазах пустеет


и я открываю глаза в постели,
в коконе боли в собственном теле
тело желает пить, как будто все сорок дней
моталось в пустыне
и я первый раз вместо "где я?"
скажу
не волнуйся, прорвемся, эй -
и назову его имя




Ишь-гора

Как у нашей старшей поступь была тверда, на стене с плаката скалилась рок-звезда,
по углам - холсты, пылища и провода, в дневнике пятерок стройная череда.
Так бы жить да жить, вот только стряслась беда, как-то утром она пропала невесть куда.
не доела завтрак, не убрала постель,побросала в сумку масляную пастель,
прогуляла школу, вечером не пришла.
Через месяц мы занавесили зеркала.
Как у нашей средней волосы - шелк и лен, и в нее все время кто-нибудь был влюблен.
возвращается к ночи, тащит в руках цветы, в институте - опять завал и одни хвосты.
как-то мать закричала - "черт бы тебя побрал!", вот она и ушла отныне в глухой астрал,
целый день сидит, не ест и почти не пьет, со своей постели голос не подает.
а когда уснет - приснится ей Ишь-гора,
а под той горой зияет в земле дыра,
а из той дыры выходят на свет ветра,
да по той горе гуляет ее сестра.
в волосах у нее репейник, лицо в пыли, а кроссовки - что затонувшие корабли,
и она идет, не тронет ногой земли, обернется, глаза подымет - испепелит.
Становись водой, говорит, становись огнем,
мы с тобою тут замечательно отдохнем,
тут котейка-солнце катится в свой зенит,
тут над всей землей сверчок тишины звенит.
тут ночами светло, да так, что темно в глазах,
оставайся всегда во сне, не ходи назад.
Как для нашей младшей песни поет сова, колыбель ей мох, а полог ее - листва,
у нее в головах цветет одолень-трава, ни жива она, наша младшая, ни мертва.
танцевали мавки с лешими под окном,
увидали крошку, спящую мирным сном,
уносили на ночь деточку покачать, покачали - стало некого возвращать
баю-баю, крошка, где же твоя душа?
потерпи немножко, скоро начнешь дышать.
унесли понежить - видишь, опять беда. баю-баю, нежить, в жилах твоих вода.
ребятенок милый, глазки - лазорев цвет,
не страшись могилы, мертвому смерти нет.
Колыбель ветра качают на Ишь-горе, и встает сестра, и машет рукой сестре.

Мама, мама, мне так легко и слепит глаза, на ладони сверкает пестрая стрекоза,
здесь застыло время, время вросло в базальт, и мне так обо всем не терпится рассказать.
тут тепло, светло, у вас не в пример темней,
не пускай меня скитаться среди теней,
не крести меня и именем не вяжи,
не люби меня, чтоб я не осталась жить,
не давай мне видеть свет ваших глупых ламп,
не люби меня, чтоб я убежать смогла,
позабудь меня, пока я не родилась, отмени меня, пока не открыла глаз,
потому что, даже если я и сбегу,
не хочу остаться перед тобой в долгу.

***
по чудной тропе
бродит чудный зверь,
серебрится жемчугом, лунным льном.
он идет к воде, не оставит след,
и под ним трава не шелохнется.
не зови его,
не ищи его,
не аукнется, не откликнется.

по чужой земле
бродит чудный зверь,
у окна стоит, не заходит в дом.
там очаг остыл, там горшки пусты,
полотенца порваны в лоскуты,
а из дома - гарь,
а с болота - хмарь,
а в округе - хворь,
на пороге - зверь.

не стучись в дома,
здесь кругом чума,
не ищи живых - больше нету их,
по углам образа, на них горящие глаза
отвернуться страшно, войти нельзя.

это просто ветер шумит в ушах
это просто в бег переходит шаг,
по чумной тропе
за тобой след-в-след,
как собака гончая, чудный зверь.
ты беги, беги, сколько хватит сил,
закопайся в мутный болотный ил,
сколько хватит сил,
не смотри назад,
ощущая кожей горящий взгляд.

впереди огни, позади огни,
за спиной окликнут по имени,
ты услышишь зов
и увидишь свет
и пойдешь к воде,
не примяв травы.

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 05 Декабрь 2014, 17:03:55, ВОЗ»

Концерт "Чёрное и белое". Выступление Тамары Путинцевой (Там Птица)

Тамара Путинцева - чтения "Чёрное и белое"

Что дороже - сгоревший грош или ломаный цент?
Веселиться на виселице, если не получается спиться.
В этом замке принцессы курят и пьют абсент.
Предрассветный туман заполняет глазницы прекрасного принца.

В этом замке картины из никотина и дым.
Нарисуй сигаретными искрами в небе застывшие звёзды.
Отнеси к своему состоянию сталь, стань одним.
Подойти к иллюзорной заре за тобой мне не поздно.

Этот замок был слеплен из пустоты твоих глаз,
Вегето-сосудистой дистонии, шизофрении.
Что дешевле? Ложное "Здесь" и простое "Сейчас"...
Забираешь последнюю искру себя. Сохрани её.

***

Двадцать три из примерно семидесяти часов.
Двадцать три часа - по режиму пора учиться,
перестать грустить, не прятаться за засов,
и хватать скорей подвернувшуюся синицу.

Двадцать три в зените, семнадцать в седом уме.
Отстаёшь от графика. Солнце сегодня хмуро.
Заблудившись в яркой и персональной тьме,
бродит на себя пародия, карикатура.

А твои часы песочные нарисованы карандашом.
Вниз не сыплется застывший песок, но рвётся бумага.
Не трясись над рисунком, он не станет меньше смешон.
Двадцать три - не ужас, а отчаянная отвага.

Лепестки песка разворачиваются - не смотри!
Остановленный лист когда-нибудь сменит позу.
Бьют часы песочные. Сегодня их двадцать три.
 А в песке полузасыпанную видно розу.


Акро

Зеркалом давишь осколки
Атомной жизни своей.
Быть иль не быть - всё без толку
В круге теченья людей.
Есть зеркала отраженья
Наших непознанных бед.
И наступает решенье,
Если прожить много лет.

Но молодые проблемы -
Аркой отмеченный путь.
Сонно шагаешь без схемы,
Только б с пути не свернуть.
Утренним криком рассвета
Путь отразился. Не стой!
Игры зелёного цвета
Тают солёной водой.


Затмение

Бывало так, что Луна кричала
И зверем раненым билась в дверь.
Давай поднимемся - и сначала,
Всё будет лучше... но ты не верь!

Не верь в тепло ледяного света -
Бензин на радугу не похож.
Осколки прошлого, брызги лета
Своей ошибкою назовёшь.

Не верь в огонь и не бойся взрыва -
Ведь искры криков давно пусты.
Но кто от скуки, почти игриво,
Пытался нитью зашить мосты?

Не верь - мы прошлое стянем швами.
Не бойся - просто дождись весны.
Под утро легче питаться снами
И грызть останки своей Луны.

Чужую память вращай с начала -
Иное нам не всегда дано.
Бывало так, что Луна молчала
И птицей билась в твоё окно...


Гулливерность

Мы несём возмездие вместо уюта,
Как и раньше - тысячи наших отцов.
Смотрит Гулливер на войну лилипутов,
Яйца разбивающих с разных концов...

Так же я смотрю на паденья и взлёты,
А в кругу моём ненавистен покой.
Я молчу с усмешкой, не зная, кто ты.
Может быть, ты примешь меня такой?

А вокруг меня полыхают бури.
Я бываю зайцем среди волков
И порой дурею от общей дури...
Если бьют меня, значит, мир таков.

Я не буду матерью для всех обречённых,
Заблудившихся, несчастных, упавших в грязь,
Что среди осколков иссиня-чёрных
Носятся и думают: жизнь - удалась!

Жизнь подобна льду и туману танца.
Сижу в круговороте летящих птиц.
Скажи, как хоть на миг мне с тобой остаться,
Когда ты распадаешься на тысячи лиц?

Кружитесь надо мною... Какая жалость,
Что замкнуты навеки мои пути.
Здравствуйте ещё раз, я опять потерялась,
Но, может, вы хотите меня найти?


Субкультуры молодёжи

Они стояли в пробках, высыпались в метро.
Они творили зло и причиняли добро.
Они боялись тьмы, они не верили в свет.
Они не доживут до девятнадцати лет.

Девушки в розовом идут не спеша.
Голоден их мозг и высыхает душа.
Куклы из рекламы, обезличены все.
Они живут гламуром, поклоняясь попсе.

Юноши в косухах, не грустя ни о чём,
Всё перерубают деревянным мечом.
Если защищаться мир не будет жесток.
Они читают фентези и слушают рок.

Ночью по кладбищу готы идут,
Думают о смерти, её любят и ждут.
Режут себе руки, чертят кровью кресты.
Их самоубийства изощрённо просты.

Мальчику в матроске больше не наливай -
Он убит за фразу "Фарфарелло кавай".
Культ японских мультиков, глаза в пол-лица.
Мы не убиваем, а идём до конца.

... Учатся в школе, поступают в институт.
Они волки-одиночки, их не помнят и не ждут.
Искажён их мир, они хотят просто жить,
В канате увлечений отыскав свою нить.



Путинцева Т
«Последнее редактирование: 21 Декабрь 2011, 15:34:11, КАРР»

Концерт "Чёрное и белое". Алексей Мавренков

"МИЛАЯ"
Алексей Мавренков - Милая

Милая, автомобилем
В горле рычит гнусаво.
Дно защитив килем
Дышу равнодушно-вяло.
Стоптаны до кости мысли
Плоть ропщет, и резче
Винной ягоды кисти,
Витиеватость речи.
Каменный, закоренелый
Архитекторов прихотью,
Клейменному, за калым,
Подаю пару к выходу.
И обугленными пальцами,
Постанывая горелой корочкой,
Натягиваю ткань на пяльцы,
Вдеваю тебя в иголочки.
Опалы пятен бензиновых
В разбитной голове кружит.
Липкий листьев жмых
В ледяных целовал лужах.
Тебе рядом со мною течь,
Но опять по себе шьёшь
Льняную личину плеч,
Седины озимую рожь.
Капли звенят, алеют,
Бьются немые оземь.
Милая, на параллели
Выдвигается осень.




"Я ПУСТОТЕЛЫЙ БЕК"
Алексей Мавренков - я Пустотелый бег

Я пустотелый бек
И суетная чаша,
Я дом, в котором Джек,
Нестроен и некрашен.
Я кроткий пилигрим,
Который раз повешен,
Копчу как рыбный дым
Черёмух и черешен.
Порушен на века
Мой корпус первобытный
И хмурые зека
В нём пьют чифирь и сбитень.
Я солнечный удар
Рядов и ржавых кровель
И распадусь, как пар,
Как дух мочи и крови.


Путинцева Т
«Последнее редактирование: 19 Декабрь 2011, 16:53:05, КАРР»

Концерт "Чёрное и белое". Катерина Иванова

"ГАДКИЙ УТЁНОК"
Катерина Иванова - Гадкий утёнок

Страшный снаружи, внутри, позади, спереди,
Это закон и заложено так природой -
Не останется в мире ни одного урода.
Каждый гадкий утенок обязательно станет лебедем.
Внешне ты может и станешь крылат со временем,
Только трудны лебединые эти повадки,
Сидишь и думаешь, может проще остаться гадким?
Воспитанный будучи более простым племенем.
Новые крылья сперва ощущаются слишком тяжкими,
Твоё управление ими трудно назвать полётом,
Чтобы внутри стать лебедем - столько ещё работы,
А пока ты теряешься рядом с любыми пташками.
Мерзко остаться гадким среди изгаженных,
Только не легче последнему в белой стае....
Сила воздастся тому, кто в душе летает
Будь ты хоть в черные перья судьбой наряженный.



"ПЕСНЯ"
Катерина Иванова - Песня

Жизнь летела, я терпела,
Я сидела песню пела,
Глядя в зеркала овал.
Мне никто не подпевал.
Впрочем вру, со мною хором
Кошки пели под забором,
Птицы пели в парке местом,
В целом город был оркестром:
Мне трамваи в такт звенели
И троллейбусы гремели.
Да, фальшиво, неказисто.
Я зато была солисткой.
Но, внезапно, прошлым летом
Вы ко мне явились в дом.
Стала я мечтать о том,
Чтобы спели мы дуэтом.
Скромно глазки закатив,
Подхватили Вы мотив.
Я теперь как не при деле,
Стала ныть, закрывши рот.
Хорошо, что Вы подпели.
Жалко только мимо нот.


Путинцева Т
«Последнее редактирование: 20 Декабрь 2011, 13:16:35, КАРР»

Концерт "Чёрное и белое". Выступление Дениса Вафы
Денис Вафа - чтения "Чёрное и белое"

перебитые струны
перевитые стебли
переспелая теплая боль
перетерта в муку
перекошены окна
перекрашены лица
перебравший живого вина
отправляется вон

вот по улице узкой
немощёной от века
пробирается местный святой
это немощный карлик
и горбун нелечёный
каждый день он гадает, куда
ему деть божий день

божий раб – это каждый
кто готов затаиться
и по капле накапливать сок
не смущайся, прохожий
оставайся надолго
здесь дорога давно заросла
беспечальной травой
все уже позади


***
Вот гул затих; Отелло промахнулся,
Вот горестно вздыхает Дездемона,
Театр закрывается, и можно
Оправиться. И даже закурить.
Зачем грустить - мы только лицедеи,
Что говорить о публике - дай волю
Она тебе состроит козью морду.
Помянем же неправильный спектакль,
Обсудим наши творческие планы
На шумной, на отвязной нашей тризне.
Вот зелен виноград, вот раки красны,
С колосников свисает чья-то тень...
Отелло - мавр, а Дездемона - прима,
Все остальные, кажется, приматы,
Ах, праздник, долгий танец живота...
Назавтра снова подаем Шекспира.


***

Улыбочка, жжёный сахар
До крови зачитанный Захер-Мазох
Я первый в иллюзию заперт
И подглядываю в глазок
За тем, кто возню затеял,
Кто поле своё засеял
Отборною саранчой,
Там "велкам" и там "энджой",
Там песня под паранджой,
Гудит опьянённый рой
-Да здравствую Я Второй
Довольно уже дразниться,
Но третья пуста глазница
И жертвенник тоже пуст,
И зеркало в зеркало смотрит
И взор, пробираясь ad astra,
Зовёт и зовёт Зороастра,
И мёд не находит уст.


***

Резвится возле «Праги» акробат,
Бастард и гастарбайтер, наш Арбат,
Зевнули Турандот и Окуджава,
Тут нынче поселилась, говорят,
Наукой недоказанная жаба.
Блаженный лупит обухом в набат,
Пытаясь разгуляться, разозлиться,
Торопятся орлица и ослица -
Покуда и куда глаза глядят.
Покеда не устанешь ты стелиться,
Пластаться, нагибаться и стелиться,
Барыжить сувенирными вождями,
Покедова, настольная столица.
Кустарных переела ты сластей…
Промытая кислотными дождями
Душа твоя – элизиум страстей.

Кровит Арбат. Забит последний гвоздь.
К фонтану приникает жадно гость,
Поют бичи Брассенса и Дассена.
Строитель прячет штукатурку в горсть,
Желая тёплых слов и седуксена


***

Не дожидаясь полуночи, раскуриваю кальян.
Ласковый шелкопряд, утешавший дневное сердце,
В колбе зелёной выносил сердце ночное,
Глинтвейн, Диманта Галлас, бред мусора вдохновенья,
Лоскут блядовского пеплоса на глаза -
Духовная пища должна быть увлажнена слезами,
Трансорбитальная дефлорация раздвоенным скальпелем,
Чернённое серебро грехопадения сверхновой.
Выдыхаю в окно,  замечаю впервые странное слово
Разлитое в воздухе, слышу пение радуги,
Серебрённая чернь вожделенную скинию
Не постигнет, пока стерегут её
Сияющие, нагие - на растущей луне -
Георгий и Влада, на убывающей - Ходасевич,
У которого наготове пара кубов здравого разумения -
Антидот в зашитом в руку шприце.

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 05 Декабрь 2014, 17:04:37, ВОЗ»

Концерт "Чёрное и белое". Ксения Ершова

"УЧЕНИК ШАМАНА"
Ксения Ершова - Ученик шамана

Ученик шамана юн и зеленоглаз.
Подошвы как кремень, волосы как солома.
Он неизменно в назначенный день и час
Краденным молоком озеро тайно кормит.
Озеро пьёт жадно иссохшим ртом,
Всем своим сердцем, всею прозрачной кожей,
Глядит на кормильца и немо грустит о том,
Что на него наглядеться никак не может.
А мальчик шепчет: "Байкал, Байкал,
Если нагрянет лютая темень
Местных троянцев, местных хазар —
Ты схорони нас, укрой на время..."
Но хоронит Байкал лишь убитых в бою,
Отвечает, по горло наполнен кровью:
"Я такою печалью тебя напою,
Что протяжнее стона, прозрачней боли".
Ученик шамана теперь уже сам — шаман.
Избороздили морщины лицо шамана.
Кормил озерцо, а выкормил — океан
(Лишь по ошибке его океаном не величают).
Кормит шаман озеро молоком
И оно отвечает верной любовью —
Тягучей, глубокой — не выпить глотком,
Не вычерпать ложкой; и тонут, стонут
Печали в Байкале, идут на дно
И почивают долгие годы —
Ждут окончания войн и слов,
Чтоб превратиться в жемчужные ноты

"ВДРУГ ПОНИМАЮ: ВСЁ СБЫЛОСЬ"
Ксения Ершова - я понимаю, всё сбылось...

вдруг понимаю: всё сбылось.
всё позади: беда и чудо.
и город, солнечный насквозь,
как май, сияет изумрудно.
и тихо переходит в память
из ослепительного "сейчас"
земная пройденная нами
дорога из жёлтого кирпича.
из памяти - в забвенье. после счастья
наступит разве что тишина,
молчанье.
                   ...поэтому я и плачу,
как Элли в серебряных башмачках.
нам даровал и мозги, и сердце,
и храбрость великий прекрасный Гудвин.
мы так с тобой сейчас бессмертны,
как никогда уже не будем.



Путинцева Т
«Последнее редактирование: 21 Декабрь 2011, 17:34:17, КАРР»

Концерт "Чёрное и белое". Арсений Травич.
"МОЯ БЛОКАДА" (проза)
Арсений Травич - Блокада

Моя блокада

Каждый день, когда я вхожу в метро, я по-прежнему, как и в детстве представляю его себе бомбоубежищем. Меня до сих пор гипнотизируют его гидравлические двери. Когда я вхожу внутрь, я всегда тайно готов к авиа-налёту. С детства. Со времен Моей Блокады.
Когда я был маленьким, я очень любил фильмы про войну. Заклеенные крест-накрест тёмные окна всегда были где-то рядом, в телевизоре, как и справедливый и долгожданный салют на Красной площади.
Когда самолеты летели бомбить горящие окна, задернутые неплотно, я больше всего хотел перейти к ним, задернуть поплотнее, отмотать время назад, и я шел к бумаге и фломастерам, и рисовал гигантских фашистских роботов-пауков с гигантскими крестами на белых боках.
У меня была такая игра: "Игра в Затемнение". Или "Игра в Блокаду". Самые весёлые игры для меня и мира.
Еще "Затемнение" можно объединить с "Блокадой" - тогда можно получить "Блокадный Ленинград".
Зашториваю окна плотно-плотно, у нас были толстые жесткие занавески, про которые я думал в детстве, что они еще Те, затемняющие когда-то окна во время того реального, мне не было никакого дела до кассового чека на эти занавески.
Потом я садился на пол и готовил на костре из фломастеров в кастрюльке с водой хлебные корки.
Когда я выходил гулять с санками в руках-варежках, я озирался по сторонам, чтобы не попасть под артобстрел, чтобы издалека заметить в небе чёрные силуэты летящих клином "Мессеров", чтобы не проспать сирену, чтобы успеть довезти покойника на моих санках до кладбища.
Иногда я возил на санках продукты домой, полученные по карточкам - снежные граммы хлеба, снежное варенье, которое тоже было в Моей Блокаде, а на поясе болтался автомат.
Огромная белая книга "Вечно Живые" воздвигалась на полке монументом и памятником, текст Рождественского я не читал, зато всматривался в гравюры изрешеченных пулями голых солдат, в молодую мать на кресте, в тихо лежащих под слоем земли черно-белых ребят.
Еще были другие книги - я менял их на молоко, сжигал на фломастерном костре, заматывался в шарфы и большие плащи, ведь Моя Блокада была холодной.
Мы с мамой сидели и грели руки у фломастерного костра, а я вставал и говорил: "Я за едой", она послушно кивала, я одевал валенки и тёплый пуховик, я брал рыже-желтые санки с обломанными кое-где деревяшками, и ехал на лифте на первый этаж, в Город.
Люди кутались в пальто и шарфы, в руках тащили пакеты со своими граммами, спешили от артобстрела в бомбоубежище, иногда мимо проходили взводы солдат, иногда немцы-лазутчики пробивались в осажденный город, а я гордо расстреливал их из автомата и закидывал снежным хлебом, молоком и вареньем, ведь это была Моя Блокада.
Потом я горбился, старел на шестьдесят лет.
А санки становились все тяжелее и тяжелее. На улице темнело. Я знал: домой нужно успеть, ночи в Блокаде страшны морозами и буранами с кладбищенской Невы, где сейчас, быть может, ползёт тихая колонна грузовичков, таких маленьких и спокойных с высоты птичьего полёта. Я прислушался к звуку далёкой сирены.
"Мессеры", - привычно подумал я, мимо меня пробегали испуганные люди, в небе зажглись ловцы-прожекторы и распустились пугающие аэростаты.
Поспешил,  прятался в кустах.
В небе завозились самолёты, забормотали зенитки, гудели сирены и небо сиреневое светилось от вспышек подбитых домов и самолётов, и неподвижные среди всего этого аэростаты оставались темнеть в небе.
...Мы спрятались в каком-то подвале. Я пережил уже не одну бомбежку, и спокойно смотрел, тихо дыша паром. Кто-то запоздало крестился. Плакали младенцы на руках матерей. Дома меня ждала моя старуха, жена, сейчас гудело затемнение, как-то она там? Плотно ли задернула шторы? Хватило ли фломастеров для костра?
Всё заканчивалось быстро. Вечернее зимнее небо успокаивалось, и я осторожно выползал из своего укрытия между деревьями.
Почти все снежные граммы растерялись. Я бежал домой, вкусно скрипя снегом, как пирожным безе, а за мной вихлялись санки.

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 05 Декабрь 2014, 17:05:08, ВОЗ»

Концерт "Чёрное и белое" Светлана Галкина

"ЭТО ВСЁ, ЧТО Я ЗНАЛ..."
Света Галкина - это всё, что я знал...


МОСТ

Я был твердый и холодный, я был мост, я висел над бездной. (с) Франц Кафка, "Мост"
 
   Это все, что я знал:
   я был мост, я висел над бездной,
   Это все, что я мог:
   быть мостом и держать края.
   Я был твердый, холодный, полезный и бесполезный,
   Я смотрел в пустоту подо мной и стоял, стоял.
   Я был мост, и вокруг был туман, и туман был белым.
   Год прошел,
   или дни,
   или день,
   или меньше дня.
   Пустота подо мной,
   не имея другого дела,
   равнодушно и пристально
   вглядывалась в меня.


"ВЕТЕР"
Света Галкина - Ветер

ВЫКЛЮЧАТЕЛЬ ЗИМЫ

Я ловлю тебя ртом и глазами, ветер, мой морозный, прокуренный и сквозной.
Заходи в мою душу, побудешь третьим, молчаливым судьёй между ним и мной.
Заходи в мою комнату чайных ложек, нерассказанных страхов, прекрасных книг.
Заходи в мои мысли, и боже, боже, унеси наконец-то меня от них.

Знаешь, что я могу, что осталось в силе? Это будет не снег - тополиный пух.
Я нашла выключатель зимы и пыли, раздраженных соседей и злых старух.
И отныне ничто месяца и числа, я вольна, я меняю и я творю.
Все, что я говорю, не имеет смысла, но важнее: я все-таки говорю.

Вот смотри: я все время учусь отваге в этом мире, похожем на вечный тир,
и теперь я могу под любой присягой утверждать: это очень нечестный мир.
Ибо ты научился быть безупречным, ты умеешь любому сказать "держись",
чтоб потом обнаружить - ничто не вечно, и твердить этот чертов урок всю жизнь.

И куда б ты ни шел, о тебе ведь вспомнят и швырнут в эту правду, как на асфальт.
Привыкаешь к теплу полусветлых комнат - просыпайся на улице мордой в сталь.
Не останется запаха, цвета, звука, и не ходят часы, и уходит год.
А когда ты кого-то берешь за руку, то на что ты надеешься, идиот?

И поэтому - будь для меня не ставшим, это будет попроще и без потерь.
Слышишь, время? и что? ну и что же дальше? ну и что ты отнимешь у нас теперь?
Сердце бьется на паузы и на такты. Не смотри на меня, не смеши, не зли
и останься ненайденным артефактом где-то в спутанных травах чужой земли.

Это все остается со мной навеки, что бы там ни решили на небесах.
Это наши с тобой города и реки. Это утро в метро, города в снегах.
Это имя твое на пустом конверте. Эти рваные клочья гадальных карт.
Я нашла выключатель зимы и смерти.
Распахнула все двери.
И грянул март.



"Я МАЛЕНЬКИЙ ШУДРА..."
Света Галкина - Я маленький шудра

Я - маленький шудра, я - пыль берегов Индии.
Хожу по парящим лесам, стерегу зной.
К дворам подхожу - мне кричат: уходи, выйди, и
Когда дома нет, то куда это - домой?

А скоро начнутся дожди, и листва вздыблена,
Я - маленький шудра, и ноги мои грязны.
На лодках плывут рыбаки, и в сетях - рыбины,
И волны взлетают, изорваны и грозны.

Я вижу коров. И коровы идут к улицам,
Лениво жуют и величественно горды.
Я глажу их тонкой рукой, и они жмурятся,
И солнце выходит ко мне из большой воды.




Путинцева Т
«Последнее редактирование: 19 Декабрь 2011, 17:34:17, КАРР»

Какая прелесть! "Черное и белое"... 

"Нас мучит тайна Черного квадрата
На Белом фоне, что писал Малевич." (c)


Приветствую, Лисициум.
Мне ребята очень понравились.
Главное - стихи у них хорошего уровня.
Огромное спасибо энтузиасту mrLis1000, который хорошей камерой и с хорошим, на мой взгляд, качеством заснял весь концерт и выложил на Ютубе:   http://www.youtube.com/user/MrLis1000
(я очень боролась с искушением перегнать сюда весь его материал - и поборола его! Выложила здесь только наших Марью и Тамару с самыми близкими их друзьями и двоих девушек, которые чуть подале, но кажутся мне очень перспективными. Хотя и не попавшие сюда - весьма недурно, на мой вкус, пишут). 

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 21 Декабрь 2011, 10:20:37, КАРР»

Давно посмотрела все записи в этой ветке. Решила тогда своим впечатлениям "дать отстояться".  В колбу были добавлены: несколько стаканов времени (как наполовину полных, так и наполовину пустых), самоуверенная столовая ложка жизненных обстоятельств, щепотка разносортных состояний души. В результате эксперимента мне оказались особенно близки образы в стихах Ксении Ершовой (однако остался голод по большей концентрации стиха). О двух стихотворениях Светланы Галкиной (про мост и про шудру) было выявлено: это две удачи. Две удачные читательские встречи в моей жизни.

Особенно в "Мост" хочется вглядываться. Вроде как ни о чем, а затягивает, кружит, вяжет. Напомнило ахматовскую "Поэму без героя" по неуловимой, маскарадной прозрачности. Но в "Мост" даже не вглядываться хочется, а вслушиваться. Очень люблю, когда у стихов такая фигура: живая и в то же время гармоничная, струящаяся. Мне кажется, такая форма идеальна для переводных стихов, по крайней мере, переводные стихи именно в похожей ритмике цепляют меня сильнее всего и меньше всего напоминают, что язык изначально не родной для данных смыслов. Наверное, это происходит потому, что в такой форме вселенский говор музыки покоряет национальное своенравие того или иного языка или просто находит с ним понимание...

Поэтому неудивительно, что при первом чтении мне сразу вспомнился известный гениальный перевод стихов Р.Тагора из его романа "Последняя поэма" (автор этой версии перевода А.Адалис). Приведу здесь все стихи, потому что в варианте песни на музыку Рыбникова текст урезан (опущены все элементы обрядовых реалий и индийской ботаники) и немного перекомпонован.
Стихи не озаглавлены, это прощальное письмо главной героини главному герою:

... Слышишь ли шорох летящего времени?
Вечно его колесница в пути...
Сердца удары нам слышатся в небе,
Звезды во тьме колесницей раздавлены, -
Как не рыдать им у тьмы на груди?..

Друг мой!
Время мне бросило жребий,
В сети свои захватило меня,
Мчит в колеснице опасной дорогой,
Слишком от мест, где ты бродишь, далекой,
Там, где уже не увидишь меня,
Там, где неведомо, что впереди...
Кажется мне: колесницей захвачена,
Смерть уже тысячу раз победив,
Вот я сегодня взошла на вершину,
В блеске зари обагренно-прозрачную... -
Как не забыть свое имя в пути?

Ветер ли старое имя развеял?
Нет мне дороги в мой брошенный край...
Если увидеть пытаешься издали, -
Не разглядишь меня...

Друг мой,
Прощай!
Знаю - когда-нибудь в полном спокойствии,
В позднем покое когда-нибудь, может быть,
С дальнего берега давнего прошлого
Ветер весенний ночной принесет тебе вздох от меня!
Цветом бакуля опавшим и плачущим
Небо тебя опечалит нечаянно, -
Ты погляди, не осталось ли что-нибудь
После меня?...
В полночь забвенья
На поздней окраине
Жизни твоей
Погляди без отчаянья, -
Вспыхнет ли?
Примет ли облик безвестного сонного образа,
будто случайного?...

...Это не сон!
Это - вся правда моя, это - истина,
Смерть побеждающий вечный закон.
Это - любовь моя!
Это сокровище -
Дар неизменный тебе, что давно еще
Был принесен...
В древний поток изменений заброшена,
Я уплываю, - и время несет меня
С края на край,
С берега к берегу, с отмели к отмели...
Друг мой, прощай!

Ты ничего не утратил, по-моему...
Вправе и пеплом и прахом играть -
Создал бессмертной возлюбленной образ, -
Блеск и сиянье бессмертной возлюбленной
вызвать из сумрака можешь опять!

Друг!
Это будет вечерней игрою,
Не помешает меня вспоминать...
Жадным движеньем обижен не будет
Трепет левкоев на жертвенном блюде.
Ты обо мне не печалься напрасно -
Дело достойное есть у меня,
Есть у меня мир пространства и времени...
Разве избранник мой беден? О нет!
Всю пустоту я заполню опасную, -
Верь, что всегда выполнять я намерена
Этот обет.
Если же кто-нибудь, озабоченный,
Ждать меня будет с тайной тревогою, -
Счастлива буду - вот мой ответ!

Из половины светлой месяца в темную
половину вынеся
Благоухающий сноп тубероз, -
Кто - пронеся их дорогою долгою,
В ночь теневой половины месяца
Жертвенный мог бы украсить поднос?

Кто и меня увидал бы в радости
Безграничного всепрощения?..
Соединятся злое и доброе, -
Им на служенье себя отдам!

Вечное право я получила,
Друг мой, на то, что сама отдала тебе...
Ты принимаешь мой дар по частям.

Слыша печальных мгновений течение,
Ими наполни ладонь - и напейся:
Сердце мое, как пригоршню, любовно
Я подставляю твоим устам...

О, несравненный!
Я дар принесла тебе:
Все, что дарю, - мне тобою даровано:
Сколько ты принял - настолько должницею
Ты меня сделал...
О друг мой, прощай.



Интересно, что этот перевод для меня - внутренний образец перевода, своеобразный камертон.

И вот недавно я прочитала одно стихотворение Ояра Вациетиса, и оно, во-первых, ответило моему камертону для переводных стихов (это, по-видимому, перевод с латышского, правда, я так и не обнаружила чей: стихотворение нашла в сети), а, во-вторых, почти идеально совпало с мелодией стихотворения Светланы Галкиной. Здесь тот же самый тон заклинания, нежно-неопровержимого колдовства.

            ***
Водоросль,
мне повезло, я вижу тебя
сквозь толстый слой льда, -
и что тут особенного?

А то, что я вижу тебя
живую.
В зеленой воде ты змеишься,
и я живыми глазами
вижу тебя живую.

И то, что между двумя живыми
слой мертвого льда.
Он бессилен
живым помешать
глядеть друг на друга.

Для нас, живых,
нет большей радости,
если бессильна ржавчина,
если бессильна пуля,
если смерть бессильна.




P.S. Мне бы очень хотелось почитать еще что-нибудь из работ Светланы Галкиной и Ксении Ершовой. Может, есть вероятность и способ с ними связаться и пригласить в Замок?

___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран
«Последнее редактирование: 16 Июль 2012, 06:43:01, Саша»

Может, есть вероятность и способ с ними связаться и пригласить в Замок?

("важно"): есть такая вероятность...
:)
Если не сейчас, то осенью.
Попробую всё же сейчас.
...Написала девушкам.

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 16 Июль 2012, 15:53:49, КАРР»


___________________________________
Красота – это память о лице Бога.
Александра Таран


Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика