Искусство слова
Свобода Слова

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #31 : 15 Февраль 2012, 09:53:40 »
Кстати, о стихии и дисциплине...Какою бы  ни была деревня, но если внутрь неё воткнуть, допустим, небольшую шахту, присовокупить туберкулёзный санаторий и лакирнуть всё это, предположим, небольшим пляжем, то... Аборигены, вероятно, "пойдут искать по свету, где утомлённому есть чувству уголок".
Европеоидное лицо шоу-дивы или азиатский лик  старого дервиша нам кажут, - они хороши так как есть, смесь этих лиц, вероятно, интересна. Но.
...А если на получившемся ещё и какой-то дополнительный орган сконструировать, который, вообще-то, отнюдь не на лице - в соответствии с "дисциплиною" ли или по Божьему Проекту - у человека находится... Нет, поглядеть на этакое диво народец сбежится, тут Вы правы. Но настаивать на этом основании, что так лучше и интереснее, было бы неосторожно.
...Прошу рассматривать данную реплику как доказательство моей склонности к нарушению дисциплины.

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 16 Февраль 2012, 09:56:03, КАРР»

« #32 : 20 Февраль 2012, 03:10:37 »
Есть два начала в эстетике: аполлоническое (формообразующее) и дионисическое (стихийное). В различном их сочетании зарождаются различные эстетические нормы и школы.
Симметрия - как критерий гармонии - это лишь одно из сочетаний этих двух начал. Отнюдь не единственное.

Эксперимент ради эксперимента не имеет отношения к художественности. Любая художественность исходит из Замысла (сути, содержания, эйдоса, логоса) и ищет для выявления своего Логоса соответствующую ему форму.
В идеале - форма в искусстве неотличима от содержания: они едины, как в красоте природы или человеческого лица.

На мой взгляд, в искусстве в целом и в поэзии в частности сейчас идёт процесс индивидуализации формы. Постепенно в прошлое начинают отходить классические нормы, где в одну и ту же форму вливалось разное содержание. Также в прошлое отходят и формальные эксперименты ради экспериментов.

Всё больше индивидуальное содержание ищет единственную, только ему соответствующую форму, не только способом перебора всех ранее найденных форм и жанров (а это громадный спектр), не только их комбинированием, но и поиском новых форм и жанров. Всё больше поэтика склоняется к неповторимой импровизации - в каждом конкретном случае своей и единственной.

Мне кажется, что это тенденция. И вытекает она из глубинных процессов, идущих в культуре в целом, - взаимопроникновении автономных сфер и синтезе разных моделей культуры, в частности - коллективно-религиозной и гуманистически-индивидуальной. А также в сильном влиянии друг на друга различных национальных культур сказывается эта тенденция к индивидуализации формы, к размыванию устоявшихся эстетических норм и перегородок, но не размыванию ради размывания, как в постмодернизме, а к выявлению индивидуального лица для каждого конкретного произведения. Это похоже на переход от родового строя к личностному началу, но не индивидуализму, а личности, раскрывающейся в соборной душе.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 20 Февраль 2012, 03:16:18, Ярослав»

« #33 : 27 Март 2012, 05:27:26 »
В первой колонке ценности целостного мировосприятия, а во второй - подмена целого частью (ряд можно продолжить, я выбрал лишь самые характерные для современного массового сознания "оппозиции").

Целостное                                                        Частное

Духовное                                                       Интеллектуальное                                           
Эрос                                                               Секс                                           
Поэзия духовного опыта                              Формализм (интеллектуализм)
Новое религиозное сознание                       Постмодернизм
Чувство                                                           Эмоция
Личность                                                        Индивидуум
Персонализм                                                  Индивидуализм
Соборность                                                    Коллективизм
Диалог-ансамбль культур и религий           Эклектика (космополитизм)
Мифология, религиозная мистика               Вульгарная эзотерика, "нео-оккультизм"
Роза Мира (социальный комплекс идей)    Секулярная демократия (либерализм)
Диалог с Природой (новая наука)                Научное мировоззрение (технократизм, утилитаризм)
Общение                                                         Психологизм
Интуиция                                                        Рацио
Познание (творчество)                                  Эрудиция (компиляция)
Свобода                                                          Своеволие
Нравственность                                             Мораль (законничество)
Иерархия качеств                                           Уравниловка количеств (денежный тоталитаризм)
Организм                                                        Механизм
Культура (восхождение)                                Культ успеха (масскульт)
Цельность (многообразие)                            Односторонность (монизм)
Космическое сознание                                  Систематизм
Экзистенциальная философия                      Академизм
Сотворчество читателя и автора                 Структурализм, герменевтика
Юмор, парадокс                                             Тотальная ирония (стёб)
Сакральное                                                     "Ничего святого"

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #34 : 23 Апрель 2012, 05:15:24 »
Из нескольких форумных постов "выросло" продолжение эссе "Свобода Слова":

Творчество как диалог
(опубликовано в Библиотеке, там же можно скачать файлы с текстом в форматах doc и pdf)

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 18 Ноябрь 2013, 23:35:03, ВОЗ»

« #35 : 01 Июнь 2012, 20:31:29 »
Разврат (любой) - это не нарушение каких-то норм приличия, но охлаждение духа, угасание жизненного центра (внутреннего солнца) личности, вокруг которого эта личность формируется. Это - распад личности, разложение и гниение души.
На тонком плане впечатление от развратника не менее отталкивающее, чем на физическом - от зрелища разлагающейся и гниющей плоти.
Физический разврат - самый грубый, самый очевидный и потому самый "безобидный".
Интеллектуальный разврат уже глубже внедряется внутрь личности и разлагает личность в самой её основе.
Разврат душевный - последний рубеж перед угасанием духа (смерть вторая).
Циник - это заживо разлагающийся духовный организм, останки личности - в самом прямом смысле слова.
Публичный секс на сцене - менее постыдное и менее заражающее тлетворным духом занятие, чем душевный разврат (большинство форумов - представляют из себя именно такое коллективное душевное совокупление на сцене). Опаснее физического он ещё и тем, что люди не замечают его постыдности и его отвратительности: не видят гниения на тонком плане, не слышат зловония. А кто видит и слышит - тому ничего объяснять не надо, но над его вполне здоровой реакцией разлагающиеся души только посмеиваются. Это похоже на смех прокажённого, не ведающего о своей болезни: первоначальная стадия гниения абсолютно безболезненна.

В начале было слово. Если разлагается (развращается, вырождается) слово (язык, речь, общение), то всё остальное "дело техники".

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 01 Июнь 2012, 20:46:52, Ярослав»

« #36 : 02 Июнь 2012, 03:27:35 »
Николай Бердяев.

СТАВРОГИН

Поражает отношение самого Достоевского к Николаю Всеволодовичу Ставрогину. Он романтически влюблен в своего героя, пленен и обольщен им. Никогда ни в кого он не был так влюблен, никого не рисовал так романтично. Николай Ставрогин – слабость, прельщение, грех Достоевского. Других он проповедовал как идеи, Ставрогина он знает как зло и гибель. И все-таки любит и никому не отдаст его, не уступит его никакой морали, никакой религиозной проповеди.

Николай Ставрогин – красавец, аристократ, гордый, безмерно сильный, "Иван Царевич", "принц Гарри", "Сокол"; все ждут от него чего-то необыкновенного и великого, все женщины в него влюблены, лицо его – прекрасная маска, он весь – загадка и тайна, он весь из полярных противоположностей, все вращается вокруг него, как солнца. И тот же Ставрогин – человек потухший, мертвенный, бессильный творить и жить, совершенно импотентный в чувствах, ничего уже не желающий достаточно сильно, неспособный совершить выбор между полюсами добра и зла, света и тьмы.

Под красивой, холодной, застывшей маской ставрогинского лика погребены потухшие страсти, истощенные силы, великие идеи, безмерные, безудержные человеческие стремления. В "Бесах" не дано прямой и ясной разгадки тайны Ставрогина. Чтобы разгадать эту тайну, нужно проникнуть глубже и дальше самого романа, в то, что было до его раскрывшегося действия. И тайну индивидуальности Ставрогина можно разгадать лишь любовью, как и всякую тайну индивидуальности. Постигнуть Ставрогина и "Бесы" как символическую трагедию можно лишь через мифотворчество, через интуитивное раскрытие мифа о Ставрогине как явлении мировом. Если мы прочтем религиозную мораль над трупом Ставрогина, мы ничего в нем не разгадаем. Нельзя отвечать катехизисом на трагедию героев Достоевского, трагедию Раскольникова, Мышкина, Ставрогина, Версилова, Ивана Карамазова. Это принижает величие Достоевского, отрицает все подлинно новое и оригинальное в нем.

Достоевский свидетельствует о положительном смысле прохождения через зло, через бездонные испытания и последнюю свободу. Через опыт Ставрогина, Ивана Карамазова и др. откроется новое. Сам опыт зла есть путь, и гибель на этом пути не есть вечная гибель. После трагедии Ставрогина нет возврата назад, к тому, от чего отпал он в путях своей жизни и смерти.

Достоевский предвосхитил Ницше и многое, раскрывшееся лишь теперь. Но я не предполагаю рассматривать "Бесы" с этой стороны, наиболее ясной. "Бесы" – также мировая символическая трагедия. И в этой символической трагедии есть только одно действующее лицо – Николай Ставрогин и его эманации. Как внутреннюю трагедию духа Ставрогина, хочу разгадать я "Бесы", ибо она доныне недостаточно разгадана. Поистине все в "Бесах" есть лишь судьба Ставрогина, история души человека, его бесконечных стремлений, его созданий и его гибели. Тема "Бесов", как мировой трагедии, есть тема о том, как огромная личность – человек Николай Ставрогин – вся изошла, истощилась в ею порожденном, из нее эманировавшем хаотическом бесновании.

Мы встречаем Николая Ставрогина, когда нет у него уже никакой творческой духовной жизни. Он уже ни к чему не способен. Вся жизнь его в прошлом, Ставрогин – творческий, гениальный человек. Все последние и крайние идеи родились в нем: идея русского народа-богоносца, идея человекобога, идея социальной революции и человеческого муравейника. Великие идеи вышли из него, породили других людей, в других людей перешли. Из духа Ставрогина вышел и Шатов, и П. Верховенский, и Кириллов, и все действующие лица "Бесов". В духе Ставрогина зародились и из него эманировали не только носители идей, но и все эти Лебядкины, Липутины, все низшие иерархии "Бесов", элементарные духи. Из эротизма ставрогинского духа родились и все женщины "Бесов". От него идут все линии. Все живут тем, что было некогда внутренней жизнью Ставрогина. Все бесконечно ему обязаны, все чувствуют свое происхождение от него, все от него ждут великого и безмерного – и в идеях, и в любви. Все влюблены в Ставрогина, мужчины и женщины. П. Верховенский и Шатов не менее, чем Лиза и Хромоножка, все прельщены им, все боготворят его, как кумира, и в то же время ненавидят его, оскорбляют его, не могут простить Ставрогину его брезгливого презрения к собственным созданиям.

Идеи и чувства Ставрогина отделились от него и демократизировались, вульгаризировались. И собственные ходячие идеи и чувства вызывают в нем отвращение, брезгливость. Николай Ставрогин прежде всего аристократ, аристократ духа и русский барин. Достоевскому был чужд аристократизм, и лишь через влюбленность свою в Ставрогина он постиг и художественно воспроизвел этот дух. Тот же аристократизм повторяется у Версилова, во многом родственного Ставрогину. Безграничный аристократизм Ставрогина делает его необщественным, антиобщественным. Он индивидуалист крайний, его мировые идеи – лишь трагедия его духа, его судьба, судьба человека.

В чем же трагедия ставрогинского духа, в чем тайна и загадка его исключительной личности? Как понять бессилие Ставрогина, его гибель? Ставрогин остается неразрешимым противоречием и вызывает чувства противоположные. Приблизить к разрешению этой загадки может лишь миф о Ставрогине как творческой мировой личности, которая ничего не сотворила, но вся изошла, иссякла в эманировавших из нее "бесах". Это – мировая трагедия истощения от безмерности, трагедия омертвения и гибели человеческой индивидуальности от дерзновения на безмерные, бесконечные стремления, не знавшие границы, выбора и оформления. "Я пробовал везде мою силу... На пробах для себя и для показу, как и прежде во всю мою жизнь, она оказалась беспредельною... Но к чему приложить эту силу – вот чего никогда не видел, не вижу и теперь... Я все так же, как и всегда прежде, могу пожелать сделать доброе дело и ощущаю от того удовольствие; рядом желаю и злого и тоже чувствую удовольствие... Я пробовал большой разврат и истощил в нем силы; но я не люблю и не хотел разврата... Я никогда не могу потерять рассудок и никогда не могу поверить идее в той степени, как он (Кириллов). Я даже заняться идеей в той степени не могу". Так писал Николай Ставрогин о себе Даше. Но писал это он тогда, когда уже весь истощился, изошел, омертвел, перестал существовать, когда ничего уже не желал и ни к чему не стремился. Ему дано было жизнью и смертью своей показать, что желать всего без выбора и границы, оформляющей лик человека, и ничего уже не желать – одно, и что безмерность силы, ни на что не направленной, и совершенное бессилие – тоже одно.

Этому творческому и знавшему безмерность желаний человеку не дано было ничего сотворить, не дано было просто жить, остаться живым. Безмерность желаний привела к отсутствию желаний, безграничность личности к утере личности, неуравновешенность силы привела к слабости, бесформенная полнота жизни к безжизненности и смерти, безудержный эротизм к неспособности любить. Ставрогин все испытал и перепробовал, как великие, крайние идеи, так и великий, крайний разврат и насмешливость. Он не мог сильно пожелать одного и одному отдаться.

Одного божественного ему казалось слишком мало, во всем ему нужно было перейти за пределы и границы в тьму, в зло, в дьявольское. Он не мог и не хотел сделать выбора между Христом и антихристом, Богочеловеком и человекобогом. Он утверждал и Того и другого разом, он хотел всего, всего добра и всего зла, хотел безмерного, беспредельного, безграничного. Утверждать только антихриста и отвергнуть Христа – это уже выбор, предел, граница. Но в духе Ставрогина жило и знание Богочеловека, и от Христа он не хотел отказаться в безмерности своих стремлений. Но утверждать разом и Христа и антихриста – значит все утерять, стать бедным, ничего уже не иметь. От безмерности наступает истощение. Николай Ставрогин – это личность, потерявшая границы, от безмерного утверждения себя потерявшая себя.

Разврат Ставрогина есть перелив личности за грани в безмерность небытия. Ему мало бытия, он хотел и всего небытия, полюса отрицательного не менее, чем полюса положительного. Жуткая безмерность небытия – соблазн разврата. В нем есть прельщение смерти, как равносильной и равнопритягательной жизни. Метафизику разврата, бездонную глубину его тьмы Достоевский понимал, как ни один писатель мира. Разврат Ставрогина, его жуткое сладострастие, скрытое под маской бесстрастия, спокойствия, холодности,– глубокая метафизическая проблема. Это одно из выражений трагедии истощения от безмерности. В этом разврате сила переходит в совершенное бессилие, оргийность – в ледяной холод, в сладострастии истощается и гибнет всякая страсть. Беспредельный эротизм Ставрогина перелился в небытие. Его обратная сторона – окончательная импотенция чувств.

Николай Ставрогин – родоначальник многого, разных линий жизни, разных идей и явлений. И русское декадентство зародилось в Ставрогине. Декадентство есть истощение Ставрогина, его маска. Огромная, исключительно одаренная личность Ставрогина не оформлена и не кристаллизована. Единственное ее оформление и кристаллизация – жуткая застывшая маска, призрачный аполлонизм. Под этой маской – безмерность и безудержность потухших и истощенных страстей и желаний.

Трагедия "Бесов" есть трагедия одержания, беснования. В ней раскрывает Достоевский метафизическую истерию русского духа. Все одержимы, все беснуются, все в корчах и в судороге. Один Ставрогин не беснуется – он жутко спокоен, мертвенно холоден, он застыл, утих, умолк. В этом вся суть "Бесов": Ставрогин породил этот бушующий хаос, из себя выпустил всех бесов и в беснование вокруг себя перелил свою внутреннюю жизнь, сам же замер, потух. Безмерность желаний Ставрогина вышла наружу и породила беснование и хаос. Он не совершил творческого акта, не перевел ни одного из своих стремлений в творческое действие, ему не было дано ничего сотворить и осуществить. Его личность расковалась, распылилась и изошла, иссякла в бесновании хаоса, бесновании идей, бесновании страстей, революционных, эротических и просто мерзости человеческой. Личность, ничего не сотворившая, утеряла себя в эманировавших из нее бесах.

Только подлинный творческий акт сохраняет личность, не истощает ее. Истощающая эманация ничего не творит и умерщвляет личность. И трагедия Ставрогина, как трагедия мировая, может быть связана с проблемами творчества и эманации. Всё и все в "Бесах" есть эманация Ставрогина, его внутреннего хаоса безмерности. В этой эманации иссякли силы Ставрогина и перелились во всех и вся, в мужчин и женщин, в идейные страсти, в беснование революции, в беснование любви и ненависти. От самого же Ставрогина осталась лишь мертвая маска. Эта маска бродит среди порожденного некогда живым лицом беснования. Маска мертвеца-Ставрогина и беснование из него вышедших, им истощенных сил! Это перевоплощение Ставрогина в П. Верховенского, в Шатова, в Кириллова, даже в Липутина и Лебядкина, и воплощение чувств его в Лизе, в Хромоножке, в Даше и есть содержание "Бесов". Ставрогин ни с кем не может соединиться, потому что все лишь его порождение, его собственный внутренний хаос. У Ставрогина нет его другого, нет выхода из себя, а есть лишь выходящие из него, лишь истощающая его эманация. Он не сохранил, не собрал своей личности.

Выход из себя в другого, с которым совершается подлинное соединение, кует личность, укрепляет ее. Невозможность выйти из себя в творческом акте любви, познания или действия и истощение в собственных эманациях ослабляет личность и распыляет ее. Судьба Ставрогина есть распадение большой, творческой личности, которая вместо творчества новой жизни и нового бытия, творческого выхода из себя в мир истощилась в хаосе, потеряла себя в безграничности. Сила перешла не в творчество, а в самоистребление личности. И там, где огромная личность погибла и силу свою расточила, там началось беснование выпущенных сил, отделившихся от личности. Беснование вместо творчества – вот тема "Бесов".

И вокруг солнца потухшего, не излучающего уже ни света, ни тепла, вращаются все бесы. И все еще ждут от солнца света и тепла, предъявляют безмерные требования к своему источнику, тянутся к нему с бесконечной влюбленностью и ненавидят, и злобствуют, когда видят солнце потухшее и охлажденное.

Очень замечательны эти переходы в противоположных оценках Ставрогина со стороны всех связанных с ним людей. Для всех образ Ставрогина двоится: для Хромоножки он то князь и сокол, то самозванец-купчик, стыдящийся ее; для П. Верховенского он то Иван Царевич, о котором пойдет легенда в русском народе, который станет во главе переворота, то развратный, бессильный, ни к чему не годный барчонок; и для Шатова он то великий носитель идеи русского народа-богоносца, который тоже призван стать во главе движения, то барич, развратник, изменник идее; то же двойственное отношение у Лизы, которая его обожает и ненавидит. Барство Ставрогина всех прельщает – аристократизм в демократии обаятелен,– и никто не может ему простить барства.

Барство – метафизическое свойство Ставрогина, оно – нуменально в нем. Его трагическая судьба связана с тем, что он – обреченный барин и аристократ. Барин и аристократ обаятелен, когда идет в демократию, но он ничего не может в ней сделать, он вообще не может быть полезен, не способен к "делу". Аристократизм всегда хочет творчества, а не "дела". Только барин и аристократ мог бы быть Иваном Царевичем и поднять за собой народ. Но он никогда этого не сделает, не захочет этого сделать и не будет иметь силы этого сделать. Его не пленяет, не вдохновляет никакая демократизация собственных идей, ему противно и брезгливо встречаться с собственными идеями в других, в объективном мире и его движении.

Великие идеи и мечты вышли из барина и аристократа Ставрогина не потому, что он в мире совершил творческий акт, а потому, что он истощился от внутреннего хаоса. Порожденные им идеи и мечты персонифицировались и потребовали от него, чтобы он осуществил, реализовал то великое, что в нем зародилось, и негодуют и ненавидят, когда встречают истощенного, потухшего, бессильного, мертвого. Ставрогин все мог бы: он мог бы быть и Иваном Царевичем, и носителем идеи русского мессианизма, и человекобогом, побеждающим смерть, мог бы он и любить Лизу прекрасной, божественной любовью. И он ничего не может, ни на что не имеет силы; безмерность страстей и стремлений истощила его, нуменальное барство не позволило ему совершить тот акт жертвы, после которого начинается подлинное творчество. Он остался в себе и утерял себя, он не нашел своего другого и изошел в других, не своих.

Он бессилен над выпущенными им бесами и духами, как злыми, так и добрыми. Он не знает заклинаний. Как бессилен Ставрогин перед Хромоножкой, которая оказывается выше его! У Хромоножки есть глубокие прозрения. Разговор Хромоножки с Шатовым о Богородице и земле по небесной красоте своей и глубине принадлежит к лучшим страницам мировой литературы. Бессилие Ставрогина перед Хромоножкой есть бессилие нуменального барства перед русской землей, землей – вечной женственностью, ожидающей своего жениха.

Идея русской земли жила в Ставрогине, но тут он был бессилен выйти из себя, соединиться. Жениха своего ждет и Лиза, но встретит его лишь на один час. Образ жениха двоится. Ставрогин не способен к браку, бессилен соединиться, не может оплодотворить землю. Ему под силу лишь тихая, угасшая жизнь с Дашей в унылых швейцарских горах. Он обречен ей, этот барин и аристократ, никогда не вышедший из себя через жертву,– Даша не требует от него ничего, не ждет ничего, она примет его погасшего. Только при Даше он может говорить вслух о себе. Это – страшный конец безмерности во всем. Но и этот конец оказался невозможным. Ставрогин боялся самоубийства, боялся показать великодушие. Но он совершил акт великодушия и повесился. То же нуменальное барство показал нам Достоевский в образе Версилова, но человечески смягченное.

Трагедия Ставрогина – трагедия человека и его творчества, трагедия человека, оторвавшегося от органических корней, аристократа, оторвавшегося от демократической матери-земли и дерзнувшего идти своими путями. Трагедия Ставрогина ставит проблему о человеке, отделившемся от природной жизни, жизни в роде и родовых традициях и возжелавшем творческого почина.

Старое религиозное сознание воспрещало творческий почин. Путь к откровению творчества человека лежит через смерть Ставрогина, через гибель Ницше. Достоевский ставит новую проблему, и на муку Ставрогина и Кириллова не может быть старого ответа. Трагедия Ставрогина не излечима старыми религиозными рецептами, и Достоевский глубоко чувствовал это. Здоровые не могут судить о болезнях, раскрывшихся духу Достоевского. И лишь те, которые следуют не за духом Достоевского и не за гениальными и подлинно новыми его прозрениями, а лишь за поверхностным сознанием и платформой "Дневника писателя", могут думать, что у Достоевского все обстоит религиозно благополучно и что отпадение от православной веры любимых его героев есть лишь грех, обыкновенный грех, а не огненная жажда нового откровения, от которой сгорал сам Достоевский.

У Достоевского было в глубочайшем смысле антиномическое отношение к злу. Зло есть зло, оно должно быть побеждено, должно сгореть. И зло должно быть изжито и испытано, через зло что-то открывается, оно тоже – путь. Сама гибель Ставрогина, как и всякая гибель,– не окончательная и не вечная гибель, это лишь путь. Проблема творчества человека не разрешилась и не могла разрешиться в старом сознании, из которого не вышел еще Ставрогин. Где нет исхода для творчества, там началось беснование и разврат.

У Достоевского сама проблема разврата несоизмеримо более глубокая, чем проблема греха. Через гибель что-то открывается, большее открывается, чем через религиозное благополучие. Ставрогин не только отрицательное явление и гибель его не окончательная. Была судьба Ставрогина до "Бесов" и будет судьба его после "Бесов". После трагической гибели будет новое рождение, будет воскресение. И нашей любовью к Ставрогину мы помогаем этому воскресению. Сам Достоевский слишком любил Ставрогина, чтобы примириться с его гибелью. Он тоже возносил молитвы о его воскресении, о его новом рождении. Для православного сознания Ставрогин погиб безвозвратно, он обречен на вечную смерть. Но это не есть сознание Достоевского, подлинного Достоевского, знавшего откровения. И мы вместе с Достоевским будем ждать нового рождения Николая Ставрогина – красавца, сильного, обаятельного, гениального творца. Для нас невозможна та вера, в которой нет спасения для Ставрогина, нет выхода его силам в творчество. Христос пришел весь мир спасти, а не погубить Ставрогина. Но в старом христианском сознании еще не раскрылся смысл гибели Ставрогина, как момента пути к новой жизни. И в этой гибели есть прохождение через Голгофу. Но Голгофа не последний этап пути. Лишь в новом откровении раскроется возможность воскресения Ставрогина и жертвенный смысл гибели того, кто бессилен был совершить сознательную жертву. И вновь будет собрана его истощившаяся, распавшаяся личность, которую трудно не ненавидеть и нельзя не любить. Безмерность желаний и стремлений должна быть насыщена и осуществлена в безмерности божественной жизни. Жизнь в мире губила все безмерное.

Безмерность не могла еще осуществиться. Но наступит мессианский пир, на который призван будет и Ставрогин, и там утолит он свой безмерный голод и безмерную свою жажду.

_______________________________________________
Роза Мира не является новой религией и новой культурой,
но ансамблем и диалогом религий и культур.
«Последнее редактирование: 02 Июнь 2012, 11:34:11, ВОЗ»

« #37 : 25 Июль 2012, 07:23:00 »
Благодаря техническому прогрессу, а интернету в особенности, произошла девальвация поэзии  и девальвация эротики.
Не столько оценка произошедшего интересна, сколько исторический, социальный, культурный и философский анализ (в том числе и с футурологической точки зрения). Никто не хочет попробовать вскрыть тему? Тема, на мой взгляд, глубокая (более чем)...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #38 : 25 Июль 2012, 13:02:11 »
По-моему, сетка только ускорила эти процессы, а начались они давно.
Интерес к поэзии в обществе развивается по синусоиде, у нас спад уже пройден, имхо.
Регресс эротики вообще имеет экономико-социальные корни. Он естественен на стадии женской эмансипации. Имхо.

Путинцева Т

« #39 : 25 Июль 2012, 22:09:32 »
Я имел в виду не потерю интереса, а именно девальвацию, обесценивание, инфляцию: сотни тысяч пишущих (и публикующих!) стихи.

Регресс эротики вообще имеет экономико-социальные корни. Он естественен на стадии женской эмансипации. Имхо.
Опять же: регресс и девальвация не одно и то же, хотя и связанные вещи. Вы считаете, что девальвация обнажённого тела и эроса - это следствие женской эмансипации? разлив и общедоступность порнографии тоже?

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #40 : 26 Июль 2012, 02:49:56 »
Вы считаете, что девальвация обнажённого тела и эроса - это следствие женской эмансипации? разлив и общедоступность порнографии тоже?

Я сказала про экономико-социальные корни. Те же, что обусловили и женскую эмансипацию.
Девальвация эроса связана с эмансипацией, но не ею обуславливается, не она причина.
Корни у этих явлений общие.
Я не знаю, плюсов или минусов больше у женской эмансипации. Перехлёст у суфражисток уж очень велик.
Девальвация эротики тоже в какой-то мере перехлёст.

Путинцева Т

« #41 : 26 Июль 2012, 03:25:46 »
А девальвация поэзии как-то связана с девальвацией эроса, или это разные девальвации?

А женская эмансипация связана, как бы это сказать, с мужским инфантилизмом: что первично? или оба виноваты?

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #42 : 28 Июль 2012, 01:44:18 »
А девальвация поэзии как-то связана с девальвацией эроса, или это разные девальвации?

А женская эмансипация связана, как бы это сказать, с мужским инфантилизмом: что первично? или оба виноваты?

Кажется, Вы несколько ёрничаете уже.
Девальвация поэзии, имхо, тесно связана с девальвацией эроса.
Последнее, думаю, причина первого.
...Женская эмансипация и мужской инфантилизм (если не сказать "феминизация мужчин") - две стороны какого-то начавшегося глобального био-социального процесса.
Есть версия, что это ведёт к вегетативному размножению нас, человеков (над этим ещё Владимир Семёнович Высоцкий в песне посмеялся). А следствие ли это неких мутаций из-за анти-экологических наших шалостей, или Божья мзда, или назревшая необходимость, - того не ведаю.
Масштаб этих явлений уж очень велик и тенденция к развитию просматривается слишком чётко, чтоб счесть их за случайность или моду 

Путинцева Т

« #43 : 28 Июль 2012, 03:28:33 »
Кажется, Вы несколько ёрничаете уже.
Вам показалось. Не тот предмет, чтобы ёрничать. Разве над тяжело больными (поэзия-эрос) можно ёрничать?

Масштаб этих явлений уж очень велик и тенденция к развитию просматривается слишком чётко, чтоб счесть их за случайность или моду
Безусловно. Я свою точку зрения, как мог, описал в эссе "Творчество как диалог" (полная версия в "Новой литературе" опубликована). Но здесь мне была интересна другая точка зрения.

На мой взгляд (если совсем кратко), конечно, эрос и поэзия теснейшим образом связаны между собою: более того, по отдельности (в раздельности) вырождаются. (Одна из причин девальвации обоих качеств человеческого духа.)
А вторая причина - смена старой гуманистической культурной, социальной и исторической парадигмы новой. Такой же тектонический сдвиг происходит в человечестве, как при переходе от античности к средневековью и от средневековья к гуманизму. Только масштабы намного больше, ибо это уже планетарные и общечеловеческие процессы, а не внутри одной из культур (христианской), пусть и ведущей.
И поэзия, как искусство в целом, становится невозможной в прежнем качестве - как автономная сфера индивидуального светского творчества. Всё пришло в движение, всё смешалось в каком-то тумане, всё девальвировалось от этого смешения. Это лишь предварительный, начальный этап - подготовка почвы (перегноя) - наступления Новой Эпохи.

Это возврат к средневековой парадигме культуры, но на новом качественном уровне: синтез средневековой и гуманистической моделей. Поэзия (возьмём только поэзию - как частный пример искусства вообще) в новой культурной эпохе перестаёт быть исключительно автономной индивидуальной сферой. Это касается всего - не только искусства, но и философии, науки, религии. Без потери индивидуального авторского лица поэзия может по-настоящему раскрываться в этой новой культуре лишь в контексте какого-то синтетического коллективного проекта, несущего общую религиозно-философскую идею. Только в синтезе - с другими жанрами, объединёнными под одной крышей (религиозно-философской), - может теперь раскрываться  индивидуальное творчество. Вне такого общего проекта (здания, не знаю как назвать) поэт выпадает из культуры вообще (отсюда девальвация). Это сложнейшая тема. И на самом деле, она связана с эросом, так как эрос является ничем иным как творческой энергией человеческого духа. И эта энергия без религиозного оправдания и осмысления выбрасывается вовне и вырождается. Гуманистическая оторванность творчества (и эроса) от "религиозной вертикали", служившая сначала освобождению творческого духа и бывшая необходимостью развития культуры, науки и философии (в отрыве от религиозной догматики), исчерпала своё поступательное движение: дальше просто стало некуда двигаться, началось топтание на месте, вырождение, компиляция уже открытого. Новых великих открытий и новых "земель" на этом пути не осталось: теперь только в Высь...

Мы пока видим лишь умирание, вырождение, конец старого ("фельетонная эпоха"), но в этом разложении и вырождении не видим ещё таких слабых и маленьких ростков нового и не можем их понять и оценить, даже если увидим. Возвращаясь к поэзии: новая поэзия новой культуры будет органически развиваться только в том или ином синтетическом проекте, в котором достигается диалог (ансамбль) и разных жанров (в том числе и совершенно новых, способных возникнуть только в таких проектах), и разных сфер: культуры, религии, искусства, науки, философии и т.д. Это и есть то, что я называю "синтезом коллективно-религиозной и ренессансно-индивидуальной моделей".

К сожалению, привести наглядных примеров такого синтеза я не могу - он весь в будущем. Но имеющий чутьё будущего может разглядеть в безобразном эмбрионе - человека, а в жёлуде - рощу. И будущая поэзия - один из прекраснейших видов растений в этой "роще". Но этот частный вид не сможет жить отдельно, в отрыве от других видов. И вся "роща" в целом - и есть новое произведение новой культуры и нового искусства, а не отдельное растение, как было в эпоху гуманизма. То есть феномен нового искусства перестанет быть феноменом одного произведения (поэмы, картины, симфонии и т.д.) или одного автора, но станет  феноменом коллективного проекта, в котором максимально раскрыты как индивидуальные качества каждого "вида", так и их диалоговые (ансамблевые) связи друг с другом. За счёт этих новых связей и раскрывается индивидуальность в новой культуре и в новом качестве. Новая культура - это культура контекстов: каждый индивидуальный текст (феномен) может быть по-настоящему прочтён (да и вообще возможен) только в контексте целого.

Но проще один раз показать, чем сто раз рассказывать. (Так и возникла у нас идея "Воздушного Замка". У нас - потому что такая идея не может возникнуть и раскрыться как индивидуальный замысел... Новое искусство и новая поэзия в частности - это процесс, а не результат, это диалог, а не монолог, ансамбль, а не соло.)

При чём же тут эрос? А при том, что как и поэзия и вообще эстетика (питающаяся энергией эроса по преимуществу!), в отрыве от религиозно-философской Идеи, от духовной вертикали эрос сначала атомизируется, а потом - как следствие - обезличивается и вырождается. А религиозное осмысление невозможно без Церкви (в самом высоком и глубоком, творческом смысле, а не в узко-социальном как организации), без коллективного (соборного) творчества. Таково движение Времени, и не нам его изменить: мы можем либо творчески пытаться ответить на вызов Времени, либо выпадем из него вообще, в небытие (вырождение и разложение). То, что сейчас происходит с поэзией и эросом, - это энтропия, косное инерционное сопротивление среды творческой силе Будущего. Противление Воле Бога в конечном итоге, а такое противление всегда демонично, в какие бы одежды ни рядилось. Отсюда и мода на демоническое в современном искусстве. Из глубин духа эта мода выбрасывается на поверхность, вульгаризируется и разливается вширь. Но главный выбор происходит в глубине духа. И этот выбор человечество делает сейчас.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 28 Июль 2012, 05:52:36, Ярослав»

« #44 : 28 Июль 2012, 20:30:49 »
 
То, что сейчас происходит с поэзией и эросом, - это энтропия, косное инерционное сопротивление среды творческой силе Будущего.
    Это же происходит со всей литературой (просто поэзия как нерв - здесь процесс наиболее заметен). Это же происходит с музыкой... со всей человеческой культурой. Впрочем, ты об этом говорил.
    Я же еще добавлю, что кризис начал происходить и на "вертикали" (в её социально-организационной оболочке) - в православной церкви. Да, внешне все ещё кажется - "в Багдаде всё спокойно". Об этом я немного высказался в разделе "Православие" - "Спасение негодяев"... В общем, кризис, кризис, кризис.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 27 Ноябрь 2014, 22:52:35, ВОЗ»

« #45 : 29 Июль 2012, 04:44:15 »
В общем, кризис, кризис, кризис.
Да, а кризис - это смерть (девальвация) старого и рождение нового. И то и другое - и смерть, и рождение - некрасивы, даже безобразны...
Свобода - наш иррациональный "человеческий фактор" - делает определяющий выбор именно в периоды кризиса, и над этим выбором не властен Сам Бог.
Так и в личной жизни, так и в целом для человечества.
Если сделан неверный выбор, то кризис, который не может длиться бесконечно, затихает, но потом, спустя какое-то время, повторяется, только в уже более тяжёлом варианте...

Сейчас, как мне кажется, мы на пороге глобального кризиса, который есть повторение кризиса середины 80-х, завершившегося ложным духовным выбором в начале 90-х, а этот кризис в свою очередь был повторением кризиса 60-х. И каждый раз кризис приходит в более тяжёлой форме, пока не сделан правильный выбор. А правилен только тот выбор, который на благо Целому. На благо всей Планете как живому организму, а не только на благо человечества.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран


Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика