Творческая лаборатория
Философская эврика

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

« #91 : 26 Октябрь 2014, 11:14:00 »
Если это оффтоп на взгляд автора ветки, то перенесите мой ответ, Роман, пожалуйста, в тему о неолиберализме.
акцентуация на положительных моментах (не бывает полной неправды в любой, особенно искренней точке зрения)
Если бы не было в идеологии зерна истины, то как бы она пленяла души? Даниил Андреев очень чётко (почти статистически!) показал, за счёт чего одно учение переходит в учение левой руки, а другое, содержащее в себе и ряд ложных утверждений, остаётся в целом ведущим к истине, а не ко лжи. Искренни были инквизиторы, а их обличение грехов истинным. Зерно истины содержала критика национал-социалистов коммунизма и либеральных демократий. Так что, нужно было акцентироваться на положительных моментах в инквизиции и в идеологии нацизма и стараться не замечать расхождений, потому что это война?

Ложь и заблуждения сами «отшелушатся» в совместном пути.
Совместный путь невозможен, когда вектора противоположны. Разногласия разногласиям рознь. А война и есть подлинная цель идеологии неолиберализма: хаос и распад - как переходный этап к абсолютной тирании. Тут не заблуждения «отшелушатся», а сама личность распадётся на шелуху. И совместный путь к смерти вряд ли служит оправданием возможности на этом пути вести интеллектуальный диалог.

нынешних отечественных апологетов либерализма
Отечественные - все в прошлом. Нынешняя идеология неолиберализма не имеет национальности и так же враждебна классическим либеральным ценностям и так же дискредитирует западную социальную модель и все её завоевания, как инквизиция - христианство, а национал-социализм - национальное самосознание.

Неолиберализм - глобальная ложь, разъедающая человеческую личность в самих основах, это тоталитарная система "левой руки", её подлинные цели человеконенавистнические, а плоды ужасающие. Диалог с этой системой крайне опасен и в итоге преступен. Ничего с классическим русским западничеством, правами человека и демократическими ценностями эта идеология уже не имеет - всё ложь и обман: осталась только обёртка, внутри которой духовный яд.

Ничего иного, кроме того, что эта идеология уже принесла Ираку, Ливии, Сирии, Украине, она принести не может в принципе миру. Разоблачать ложь этой идеологии необходимо, заигрывать с ней под видом объективности и толерантности - значит ставить сиюминутное и внешнее выше жизни (не только своей). Отмежеваться от идеологии неолиберализма нужно прежде всего самим русским западникам и либералам, если они хотят сохранить свои ценности.

Зеркало всегда полезно. Ну, а если оно (зеркало) что-то искажает в перспективе, то… Зеркала тоже исправляются, ведь и у Зеркал есть Душа.
Ложь не может быть полезна. У демонов тоже есть душа и они тоже исправляются, только это не дело ума человека: мал ещё, чтобы исправлять демонов. Они только того и ждут... Идеология неолиберализма такое же демоническое наваждение, такая же раковая опухоль в человечестве, как инквизиция и нацизм. После событий на Украине не осознавать этого и оставаться свободным мыслителем уже невозможно - это была развилка, выбор. После которого любой мыслящий человек, исповедующий эту идеологию, становится её орудием и перестаёт быть творческой личностью. Такие экзистенциальные точки случаются в истории.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 26 Октябрь 2014, 11:29:51, Ярослав»

« #92 : 26 Октябрь 2014, 12:59:14 »
Ничего иного, кроме того, что эта идеология уже принесла Ираку, Ливии, Сирии, Украине, она принести не может в принципе миру.
На такой широкий мега и мета-политологический ракурс я не претендую.  Речь, как Вы понимаете, идет о знакомых нам персоналиях, и не более. И только в контексте отечественных реалий. Такой широкий охват и у них я не заметил. Может в не очень пристальном внимании на их мировоззренческую  эволюцию я упустил какие-то необратимые духовные «точки бифуркации», но судить их так строго я не берусь.  Тем более что даже внутри этого немногочисленного сообщества между отдельными персонами есть существенные «духовные» различия.


« #93 : 26 Октябрь 2014, 13:39:52 »
Речь, как Вы понимаете, идет о знакомых нам персоналиях, и не более.
Я говорил об идеологии неолиберализма - в философском контексте данной темы и о плодах этой идеологии в исторической действительности (иллюстрации для). А как трансформируется эта идеология в конкретном психологическом преломлении и как она трансформирует психику конкретных имяреков - это отдельный вопрос. Не думаю, что судить о нацизме или инквизиции - в т.ч. и как извращениях философского плана - можно адекватно, ограничиваясь несколькими частными представителями, подпавшими под влияние этих идеологий. Даже фюреры были людьми... Что же говорить о рядовых идеологах? Если же речь идёт о диалоге с персоналиями, то это вообще личное дело каждого человека, тут никаких вопросов.

но судить их так строго я не берусь
Идеология неолибрализма лишена не только национального, но и личностного начала. Все мы без исключения в той или иной степени заражены этой идеологией, потому что она пронизывает весь быт современного человека. Не исповедуя тех или иных её постулатов на деле, просто не выживешь физически в социуме, который она структурирует. Но самому становиться активным её проводником и служителем - это уже другая стадия. И чем больше человек проникается этой идеологией, тем больше у него обрывается связей с соборными сущностями и с глубинными национальными корнями, а как следствие - тем меньше в нём личностного и больше типически-идеологического. Такая диалектика. В остальном - все мы люди... И судить друг друга у нас нет никакого права. Но судить кого-то и судить о ком-то и о чём-то - разные акты, согласитесь?

Тем более что даже внутри этого немногочисленного сообщества между отдельными персонами есть существенные «духовные» различия.
Роман, Вы о каком сообществе говорите? Я знаю в большей или в меньшей степени подверженных идеологии неолиберализма людей в самых разных сообществах. Но сообщества, идентифицирующего себя с этой идеологией и являющегося одним из её "мозговых центров", я не знаю. В том-то весь фокус, ноу-хау этой химеры: она тотальна, как радиация, но делает вид, что её вообще нет. Нет никакой идеологии неолиберализма - просто свобода мнений... И т.д. Ладно, мы так с Вами совсем тему в сторону уведём. Либо давайте продолжим беседу о неолиберализме (как антисоборности) в соответствующей ветке.

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

ОффлайнСумалётов

  • Упёрся – отойди.
« #94 : 26 Октябрь 2014, 13:47:43 »
Диалог с идеологом...
Идеология диалога...

Звучит похоже, но по-разному.

Твой злонежелатель,
недалёкий от народа
Слава Сумалётов

« #95 : 28 Декабрь 2014, 23:08:18 »
Саша в теме о живописи Рериха высказала, на мой взгляд, очень оригинальную и глубокую мысль о "Высшем Ты":
У живущего нет своего внутреннего Я, но есть внутреннее Ты, к которому мы и стремимся всю жизнь, чьи черты пытаемся уловить, выразить, взрастить в своей душе. Мы стремимся стать не самими собой, а воплотить сущность дорогих нам Ты, то есть сами становимся символом, где наше Я - означающее, а Ты - означаемое. И у каждого Ты - неповторимо, каждый сам участвует в создании любимого Ты. Не только Бог создал нас, но и мы создаем Бога, потому что в каждом чувстве любви по отношению к Ты пребывает Бог. Нет любви как таковой, раз и навеки данной, единой для всех, как нет Бога как такового, потому что Бог слишком любит, чтобы обобщать. Любовь слишком целомудренна, чтобы быть общей.
Мне кажется, эта мысль могла бы в своём развитии значительно расширить тему о рефлексии как богопознании, поднятую автором ветки. Идея "Высшего Ты" философски пока не раскрыта по-настоящему (во всяком случае, я не знаю таких трудов, в отличие от бесчисленных философских медитаций на тему "Высшего Я"). Есть и опасность у идеи "Высшего Ты", как у любой глубокой идеи. Это опасность мистического нарциссизма. Если бы автор ветки помог нам развить философию "Высшего Ты", дополняющую новыми неожиданными гранями философию "Высшего Я", было бы замечательно...  |-:-|

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #96 : 31 Декабрь 2014, 13:04:27 »
Мне кажется, эта мысль могла бы в своём развитии значительно расширить тему о рефлексии как богопознании, поднятую автором ветки.

Да, Вы правы! Прежде чем по существу, хотел бы «преклонить колено» перед Сашей. Говорю это не из дани вежливости или церемониальных преамбул, а прямолинейно и простосердечно. Мне представляется, что её метафорическая артикуляция идеи высшего «Я» как многогранного означающего для «Ты», без которого нет самого «Я», изящна и глубока (еще чуть-чуть, и сам, под влиянием Саши, заговорю художественным языком, что мне не свойственно). Саша не перестает меня удивлять и поражать. Браво.
 
В небольшом по размеру тексте Саша, в общем-то, уже многое сказала. Несколькими «мазками», очень точными, задала направление. Конечно, язык её образный, поэтический, оставляющий место для понятийной рутины. Без которой, как показывает опыт, тоже не обойтись. То есть, остается место и нашему философствующему брату. Но поэтическая интенция, полагаю, первичнее. Как жизнь первичнее рассуждений о ней. Да, вновь поднятая тема «Я-Ты-Мы», чувствую, как высокая мечта, взывает к себе. Смысловая вербализация темы, не отвлеченная, а конкретная и доступная, как я ощущаю, очень тяжела. Но, похоже, от этой темы не уйти. Скорее всего, так или иначе, обращусь к ней в контекстах гносеологического или антропологического дискурсов. Последние в настоящее время зреют. Ох, хватило бы жизни, ещё так много хочется сказать… 


« #97 : 08 Январь 2015, 14:09:07 »
В настоящей и последующих заметках этой ветки предполагается опубликование небольших по объему текстов, которые как составные части должны войти в будущее философское эссе. Предварительное название эссе «Духовная натурфилософия».

Сообразность

«… несмотря, на вечную болтовню их ученых о дорогах к Истине, никто из них не наткнулся, хотя бы случайно, на то, что мы воспринимаем столь четко как самую широкую, самую прямую, и наиболее удобную из всех путей-дорог - большую проезжую дорогу, - великолепный торный путь Сообразного? Не удивительно ли, что они опустили вывести из дел Бога то жизненно важное соображение, что совершенная сообразность, согласование не может быть ничем иным, как абсолютною истиной? Как ясно, как быстро шествие наше вперед, после запоздалого возвещения этого положения! С помощью него исследование было вырвано из рук подземных кротов и отдано как долг, скорее чем как задача, истинным - единственно истинным - мыслителям, людям, соединяющим общую образованность с пламенным воображением. Эти последние, наши Кеплеры, наши Лапласы - "предаются умозрениям", "строят теории", - это суть точные термины; не можете ли вы вообразить вопль презрения, которым бы их встретили наши предки, если бы им было возможно заглянуть через мое плечо, пока я пишу? Кеплеры, повторяю я, предаются умозрениям, теориям - и их теории лишь исправляются (сводятся, просеиваются - очищаются мало-помалу от мякины несообразности), пока наконец они не являют себя как незагроможденная Сообразность, Согласованность, - сообразность, которую и глупейший допустит, ибо эта сообразность есть абсолютная и бесспорная Истина».
Эдгар Алан По "Эврика"

Со-образ-ность! Слово-то, какое! Образ – его корень. Слово, само по себе, упорядочивающее иерархически образ мыслей рефлексирующего исследователя, имеющего воображение, ощущающего и предугадывающего, что собственные границы не тождественны границам бытия. Эта лексическая единица относится к категории понятий, окунающих сходу в мистическую тайну языка как экзистирующую реальность Логоса – ипостаси бытийствующего Божественного Образа. Термин сообразность предполагает не просто логическое согласование, это лишь поверхностный уровень, а многоуровневое и многосмысловое согласование: и генетически обусловленное Первообразом, и подобное Ему, и включенное в Него; и многие другие смысловые оттенки. На что бы ни была направлена гносеологическая интенция субъекта, если соображение сообразности во всех вообразимых аспектах не упускается из виду, то грани Истины действительно открываются в своем подлинном значении. Язык есть мистическая тайна, гнозис. Осознание этого обстоятельства открывает познающему иные горизонты бытия и меняет приоритеты. Но обозначенное осознание не равносильно рассечению познающего духа и обособлению языка как единственного гносеологического источника. По-видимому, неосознанным схватыванием принадлежности языка к метафизическим глубинам объясняются экзотические крайности, выражающиеся в попытке свести философию к критике языка . В этом схватывании есть своя большая, но далеко не исчерпывающая правда. Критика языка, безусловно, дала и ещё больше даст объёмных и многомерных представлений о генезисе и становлении Вселенной, об актуальных и возможных измерениях не только доступного антропосу  мира, но и миров, закрытых для него, тем не менее, от этого вовсе не гипостазированных. На какие-то моменты невидимой и недоступной чувственной перцепции действительности, того же «материального» порядка, что и общеизвестный мир, но указуемой преимущественно вербальным умозрением,  будет обращено внимание и в настоящей работе. В связи с тем, что в языке в уплотненном и свернуто-зашифрованном, латентном виде, сокрыто тайное знание, то в процессе придания ему явной, незамутненной экспликации, исключительное значение имеет точность используемой для отражения подлинной семантики лексемной формы. Малейший звуковой или означающий нюанс может или мгновенно оттенить онтологический смысл, или затуманить его и, соответственно, увести в приблизительность или ложную пустоту. В свете сказанного, термин сообразность представляется просветляющим не только означающим аспектом, но и звуковым.

«Последнее редактирование: 08 Январь 2015, 16:08:10, Роман Сибирский»

« #98 : 30 Январь 2015, 09:12:51 »
Онтологический принцип генетического родства

Позволю себе такую дерзость, не спрашивая соизволения у именитых авторитетов современности от философии, зачислю, пусть и с некоторым опозданием, не от меня зависящим, величайшего американского писателя и поэта XIX-го века Эдгара Алана По в величайшие же натурфилософы, отныне и вовеки. Желая выразить пиетет и дружественные чувства, во-первых, и для стилистического разнообразия, во-вторых, в настоящей работе оного корифея пера в подходящих случаях буду именовать просто Аланом. Знаменитый американский литератор, кроме уже имеющихся посмертных «регалий», которыми он отмечен читающими потомками, достоин ещё одной. Чтобы его изображение, утверждаю это без всяких натяжек, висело в галерее философов в одном ряду с бессмертными Платоном, Аристотелем и другими персоналиями, символизирующими торжество разума. Дабы такое соседство недвусмысленно указывало бы обратившему внимание на портрет самородка из Нового Света, какого уровня мыслитель взирает на него. Причиной, подвигнувшей меня попытаться своими слабыми силами подправить устоявшуюся в столетиях иерархическую пирамиду мудрецов в пользу Эдгара По, послужило знакомство с эссе «Эврика», его последним произведением, опубликованным незадолго до трагической смерти автора. Небольшим по объему текстом, но настолько плотным по мысли и неожиданным по перспективам развития, что аксиологическая значимость его, как представляется, много выше иных многостраничных трактатов. По – «гений открытия», по меткому определению Константина Бальмонта, без сомнения осознавал степень своего новаторства во взгляде на Божественную Вселенную, что представлено в его поэме в прозе, таков подзаголовок «Эврики». Это явствует сразу, из начальных абзацев:
 «Я вознамерился говорить о Физической, Метафизической, и Математической - о Вещественной и Духовной Вселенной: о ее Сущности, ее Происхождении, ее Сотворении, ее Настоящем Состоянии, и Участи ее. Я буду при этом настолько отважен, что призову на суд заключения, и таким образом, действительно подвергну сомнению прозорливость людей величайших и наиболее справедливо почитаемых.
В самом начале да будет мне позволено возвестить - не теорему, которую я надеюсь доказать, ибо, что бы ни утверждали математики, нет, в этом мире по крайнее мере, такой вещи как доказательство; но руководящую мысль, которую, на протяжении этой книги, я буду беспрерывно пытаться внушить.
Мое общее предложение таково: В Начальном Единстве Первого Существа заключается Вторичная Причина Всего и Всех, с Зародышем их Неизбежного Уничтожения».


Те наши современники – апологеты эпохи торжествующей науки и техники, что восторгаются «могущественной магией правдоподобия», захватывающей читателя «Эврики»,  истолковывают её автора, к сожалению, поверхностно и примитивно. Они низводят создателя  «Опыта о Вещественной и Духовной Вселенной», так звучит ещё один подзаголовок книги, до провозвестника Теории Большого Взрыва. Теории, которую разделяют большинство нынешних астрофизиков, несомненно полезной, но парадигмальная лексика которой в онтологическом плане вторична и весьма далека от смыслополагающей   лексики  Эдгара По. К слову, наиболее глубокомысленные представители ученого мира отдают себе отчет, что смысл термина взрыв в названии теории весьма условен. Незадачливых почитателей таланта Алана удивляет его, наиболее подходящие здесь слова, прозорливая удачливость. Они, по-видимому, полагают, в глубине души, что прозрение По не более чем совпадение.
– Ну, а как же иначе, – рассуждают они? – Да, образное мышление По богатейшее, художественное воображение безграничное, выразительность слова редчайшая. Но наука – «дама» строгая, обусловленная исключительно логикой объективной действительности, и весьма далёкая от поэтических фантазий. А то, что Алан предугадал магистральное направление научной мысли, похоже, случайность. От случайности никто не застрахован. Не принимать же всерьёз ссылки на божественную сопричастность к вещам прозаическим, точнее, физическим, которые, даже если Бог и есть, никак не проявляют своего отношения к нему.
Будучи поклонником таланта Алана, надеюсь, весьма иного рода, чем отмеченные выше, я нахожу в его «Опыте…» множество онтологических пластов, содержательная экспликация которых, во-первых, уже даёт и обосновывает ряд конкретных натурфилософских ответов, в том числе, имеющих непосредственное отношение к научному знанию. И, во-вторых, предваряет дискурсивные линии, развитие которых обнадеживает еще большими результатами. В контексте проводимого собственного исследования, я не раз вынужден буду обращаться к цитированию поэмы. При этом, должен признаться, Ваш покорный слуга испытывал мучительные терзания в опасении, с одной стороны, злоупотребить цитированием, а с другой, опустить или неполно изложить позиции, которые, несомненно, не могут быть рассматриваемы, как в приоритетном, так и в обзорном ракурсах, вне связи с именем Эдгара По. Итак, последуем за ним:

«С таким уразумением я ныне утверждаю, что некий взгляд внутрь, совершенно неудержимый, хотя неизъяснимый, понуждает меня к заключению, что то, что Бог первоначально создал, что то Вещество, которое, силою своего Воления, он сделал из своего духа, или из Ничего, не могло быть ничем иным, кроме Вещества в его предельно постижимом состоянии. – Чего? – Простоты!
Это будет единственным безусловным допущением моего рассуждения. Я употребляю слово "допущение" в его повседневном смысле; однако же, я утверждаю, что даже это мое первоначальное предположение очень-очень далеко на самом деле от того, чтобы быть действительно простым допущением. Ничто никогда не было более достоверно - никакое человеческое заключение никогда, в действительности, не было более правильно, более строго выведено, - но увы! поступательный ход вывода находится за пределами человеческого рассмотрения - во всяком случае, за пределами выразимости на человеческом языке.
Попытаемся теперь постичь, чем должно было быть Вещество, когда оно находилось или если оно находилось в своем безусловном крайнем состоянии Простоты. Здесь рассудок тотчас улетает к Бесчастичности - к некоторой частице - к одной частице - к частице одного рода - одного свойства - одной природы - одной величины - одной формы - к некоторой частице, поэтому, "без формы и пустоты" - к частице положительно, частице во всех точках, - к частице абсолютно единственной, самоотдельной, нераздельной и не неделимой только потому, что Он, который создал ее силой своей Воли, может бесконечно менее энергическим проявлением той же самой Воли, само собою разумеющимся образом, разделить ее.
Итак, Единство есть все, что я предрешаю относительно первично созданного Вещества; но я предлагаю показать, что это Единство есть основа изобильно достаточная для того, чтобы объяснить устроение, существующие явления и явно неизбежное уничтожение, по крайней мере, вещественной Вселенной.
Волением в бытие первичная частица довершила деяние или, более точно, представление Мироздания. Мы обратимся теперь к конечной цели, для которой, как нам надо предположить, Частица созидала - то есть, к конечной цели, насколько наши соображения еще могут делать нас способными видеть ее, - к построению Вселенной из нее, Частицы.
Это построение осуществилось через понуждение первично и потому правильно Единого в неправильное состояние Многих. Действие такого свойства включает в себя противодействие. Рассеяние из Единства включает в себя как условие устремление к возвращению в Единство - устремление неискоренимое, пока оно не удовлетворено. Но об этом я буду говорить более подробно позднее.
Допущение безусловного Единства в первичной Частице включает допущение бесконечной делимости. Итак, предположим, что Частица лишь не целиком истощена рассеянием в Пространство. Из одной частицы, как из центра, предположим, сферически излучается по всем направлениям - на безмерные, но еще определенные расстояния в первоначально пустом пространстве - известное, невыразимо большое, однако же, ограниченное число невообразимых, однако же, не бесконечно малых атомов.
Теперь, когда эти атомы так рассеяны, или после того как они рассеяны, какие условия их возможно нам - не предположить, но вывести из рассмотрения как их источника, так и свойства замысла явного в их рассеянии? Так как Единство их источник и отличие от Единства есть свойство замысла, явленное в их рассеянии, мы уполномочены предположить, что это свойство, по крайней мере, общим образом сохраняется через весь замысел и образует часть самого замысла - то есть мы будем уполномочены помыслить беспрерывные отличия, во всех отношениях, от единичности и простоты происхождения».


Главное, но не единственное, умозрение автора «Эврики», основанное на видимой множественности вещественных частиц и их устремленности в первоначальную «изобильную» простоту  из «неправильных» состояний, что эксплицируется в ньютоновском  законе притяжения, состоит в выводе о фундаментальном «родстве» всех частиц в состоянии их предельно возможной расщепленности. Из чего с необходимостью заключается об имевшем место во мраке времен их общем прародителе – проточастице. И хотя свидетельствующий источник интуитивной природы, в его убеждающей очевидности Алан нисколько не сомневается, как если бы он сам своими глазами видел и божественное сотворение первой универсальной частицы, и последующие её деления и излучения из неё дочерних частиц. «Наведения и выведения» Алана выглядят одновременно и чудесными, с одной стороны, и обыденно естественными, с другой, ничуть не ассоциируясь с невообразимой магией. Дело в том, что По апеллирует к некой внутренней реальности, не называемой понятийно, но достоверность которой ощущается как онтологическая подлинность. К аналогичному выводу, о единичной проточастице, обусловившей множественность в вещественной Вселенной и саму вещественную Вселенную, как таковую,  автор этих строк пришел своим путем, при помощи рационализирующего дискурса, обозначившего латентные грани сообразности, которую Эдгар По схватил целостно своей незаурядной художественной интуицией, которая, по существу, есть редко встречающееся субъектное, но не субъективное, чувствилище подлинности, позволяющее в едином духовном акте проникать в суть вещей, что бы там не говорили безнадежные объективисты типа Карла Поппера.  А то, что квинтэссенции обеих результатов совпадают, позволяет надеяться, что выбранный мной ход мысли правильный. Используемая ниже аналитика представляет собой частный аспект критики языка, а точнее – реконструкцию диалектики понятия множественность. Как уже отмечалось мною в другом месте, язык – это гнозис. Язык – атрибут онтологии и символически, всем своим существом, репрезентирует текущий антропный опыт бытия. Между подлинностью бытия и языком нет разрыва, но в языке есть символическая сокровенность, к которой необходимы ключи. Язык аккумулирует опыт человека-микрокосма, погруженного в Логос макрокосма и постигающего его Истину в беспрерывном познавательном расширении своих горизонтов – «Я есмь путь…». Следует добавить, что имеющая хождение физическая Теория Большого Взрыва, в соответствии с которой, в той, или иной, степени удовлетворительности, находит объяснение видимая причинно-следственная динамика формирования Вселенной из некого компактного средоточия, как обосновывающий довод имеет вторичное значение. Скорее не как аргумент, а как наглядная демонстрация внутренней сообразности, раскрываемой предлагаемым дискурсом. Внешняя перцептивная картина, рисуемая данной теорией, как и в любой другой научной дисциплине, включая сопутствующие математические описания, привычно именуемая «объективная», лишь некое обозначение подлинной реальности, недоступной в глубине своей научной  методологии. Совершенно неслучайно мною тщательно избегаются терминологические штампы, включающие определение «объективный». Семантика этого определения путана и, в конечном счете, бессодержательна.

Понятие множественность, в какой бы конкретизирующей лексике оно не употреблялось, в отношении частиц вещества, людей или, например, звёзд, есть противоположение единичному факту – вещественной частице, человеку, звезде. Рождение и закрепление в устойчивом употреблении обозначения чего-либо во множественном числе обусловлено кристаллизацией конкретного вида общезначимого духовного опыта, является суть интерсубъективной апперцепцией. То есть опытом, в котором суммированы индивидуальные репрезентации в их временной динамике, что обеспечивает новое специфическое экзистенциальное качество, как результат некого многомерного пространственно-временного интегрирования. Причем признаки, по которым отдельные феномены относят к определенной множественности, в общем случае не поддаются финитным перечислению и счету, а потому верификация конкретного феномена как принадлежащего данной множественности, опять же, в общем случае, неформализуема. Так, любой из нас, вопрошая первого встречного, как пройти туда-то и туда-то, не сомневается, что обращается к человеку, а не к существу иной природы. Хотя, исходя из формальной логики, вполне резонно усомниться, с кем мы имеем дело, человеком или «неведомой зверушкой». При этом если попытаться сформулировать, на основании каких особенностей было осуществлено причисление отдельного незнакомого  человека к роду людей, то, сколько бы ни продолжался процесс уточнения, всегда найдется контраргумент, в соответствии с которым те, или иные существа, можно также считать людьми. Это справедливо и для огромного числа так называемых объектов, относимых к неживой природе. Уже на данном этапе изложения я упраздняю сложившееся противопоставление объекта и субъекта, обозначая как существо и то, и другое. Указанное упразднение, конечно, не произвольное самоуправство, а имеющее здравое обоснование, которое будет предъявлено в своё время путем углубления рассуждений в выбранном ключе. Надо отдавать себе отчет, что одновременно с вербальной констатацией уникальной множественности, параллельно нетематическим образом, дифференцируется определенного рода целокупность, где отдельные феномены, составляющие её, при неком континууме модусных различий нисходят к единому генетическому источнику. Иначе, протосуществу, положившему начало и послужившему началом множественности подобных существ, прибавившего бытие новой специфической целокупностью. Где определение генетический следует понимать не в узко биологической трактовке, а в семантически расширительной. Действительно, если бы множественные существа, верифицируемые как специфическая целокупность, не состояли бы в генетическом родстве, а представляли собой независимые атомарные факты, то онтологическое сходство между ними нельзя было бы объяснить иначе, как чудом. Следует добавить, что затруднительность формальной верификации родственных существ указывает на их внутреннюю иерархичность, в отличие от рационализируемых множеств, изучаемых физико-математическими науками, улавливающими поверхностно-вторичные закономерности. В то время как для субъектного логоса имманентна способность схватывания целостной сквозной сообразности вербально конституированных целокупностей.

В дальнейшем я более подробно остановлюсь на содержательном представлении вещественной проточастицы. Пока же уделю некоторое внимание значимости, в первую очередь для научного познания, артикулированного выше «закона генетического родства множественных существ», если коротко, просто «закона», определяющего, как принцип, существование любой множественности. Другая формулировка «закона»: экзистенция множественных существ, связанных генетическим родством, есть онтологический принцип, где единичность лишь начальная акцидентная фаза нового рода эссенции. Но прежде короткая ремарка касательно аксиологической оценки самое себя современной науки в лице её институциональных представительств и самоощущения своего места в иерархии знания академической философией. Сегодняшняя наука уверовала в свою самодостаточность, независимость от знаний мистического и философского. Последнему, скорее по инерции, чем по необходимости, академическая и университетская среда ещё попустительствуют. Хотя подавляющее большинство профессуры пользы для развития непосредственно научного знания от философов не видит, причем самоценность другого знания фактически не признается и, если быть последовательным до конца, никакого другого знания с их точки зрения не существует. Конечно, если быть справедливым до конца, большая доля вины за такое положение лежит на самих академических философах, многие из которых и сами сомневаются в какой-либо практической отдаче от философии. А своё философствование полагают одной из отраслей науки. Наскребаемые ими по сусекам  темы исследований, это – либо какая-то проблематика из истории философии, где «перемываются кости» чьих-либо философем прошлого; либо частные аспекты гуманитарной или математической дисциплин, имеющих весьма отдаленное отношение к философии. Попытаемся взглянуть на науку в сослагательной ретроспективе, хотя бы на отдельных примерах и в общих чертах представить, как бы она могла развиваться, если бы ощущала свою подчинённость онтологическим принципам, лишь в частном аспекте – в соответствии с разбираемым «законом», формулировка которого и ему подобных, надо помнить, – вне компетенции науки, как таковой. Так, из утверждения об акцидентности единичных существ, как модификации конституируемого принципа, приходим к положению: если обнаружено одно специфического рода существо, дифференцируемое от существ другого рода, то уже один этот факт предполагает наличие других подобных существ. Если бы это положение учитывалось бы коперниками и кеплерами прошлого, то к ним значительно раньше пришло бы осознание, что, например, Солнце – не уникальное небесное тело, а существуют множество других солнц, и они связаны с каким-то единым порождающим источником,  со всеми вытекающими отсюда последствиями. Другой пример. В настоящее время, в результате относительно дорогостоящих глобальных исследований почти достоверно установлено, что генотипы  всех людей планеты нисходят к единичному геному какого-то далекого нашего пращура. Так что на поверку получается, что библейская легенда об Адаме – не такая уж и легенда. А полученный результат для философски «подкованного» ученого был бы прогнозируем и вполне ожидаем.
– Хорошо, – скажет въедливый оппонент, – подобрать примеры, зная «прикуп», может любой; насколько универсален предлагаемый «закон» покажет дальнейший опыт.
И автор готов с этим согласиться. И даже указать конкретную «проверочную» проблематику, занимающую астрофизиков, по которой пока нет окончательной ясности – рождения новых звезд, которые имеют место быть.  Так вот, не будучи специалистом, тем не менее, утверждаю, что звезды рождаются другими звездами. В данном месте некий ироничный «объективный» материалист может позволить себе съязвить следующим образом:
– А от кого рождаются, уж не от Духа ли Святого?
И при этом даже не заподозрить, насколько он близок к истине. Ищите звезду! Такова в данном случае рекомендация общего плана, что есть подражание известному детективному слогану. Чем скорее наука избавится от гордыни исключительности в торном пути познания и чем раньше придет к осознанию вторичности научных законов и своего места в иерархиях онтологических ценностей, тем грандиознее будут успехи самой науки.

«Последнее редактирование: 02 Февраль 2015, 10:41:02, Роман Сибирский»

« #99 : 30 Январь 2015, 21:51:27 »
В настоящее время, в результате относительно дорогостоящих глобальных исследований почти достоверно установлено, что генотипы  всех людей планеты нисходит к единичному геному какого-то далекого нашего пращура. Так что на поверку получается, что библейская легенда об Адаме – не такая уж и легенда. А полученный результат для философски «подкованного» ученого был бы прогнозируем и вполне ожидаем.

Уже и цифры с погрешностью всего в несколько тысяч лет есть. Почти все люди на Земле имеют одного общего предка, жившего 160 тысяч лет назад. Исключением являются обнаруженные в Африке гаплогруппы A0 и A00. Представителей A0 найдено всего несколько человек, представители A00 одно маленькое африканское племя. Общий предок с А0 жил 180 тысяч лет назад, с А00 - 210 тысяч лет назад. Полученные данные позволяют нам с уверенностью сказать, что 160 тысяч лет назад человечество было на грани исчезновения. (Не всемирный ли потоп?) Источник: pereformat.ru/2013/11/nashi-predki/

Так вот, не будучи специалистом, тем не менее, утверждаю, что звезды рождаются другими звездами.

Также не будучи специалистом, предполагаю иное. На мой взгляд, звезды творятся (рождаются) представителями более высокой ступени космической иерархии, а именно центром Галактики. Галактика расширяется, так как необходимо освобождать место для новых молодых звёзд. А уже звёзды есть творцы планет. Вот такая творческая иерархия: галактика/звезда/планета. А сам творческий процесс происходит следующим образом: сначала создается идея, она реализуется в виде поля, а уже вокруг поля начинается преображение окружающей пустоты (вакуума) в материю. Вот такая иерархия идея/поле/материя.

Свобода не просто право, а обязанность каждого

« #100 : 30 Январь 2015, 22:04:17 »
На мой взгляд, звезды творятся (рождаются) представителями более высокой ступени космической иерархии, а именно центром Галактики.
В центре Галактики - Чёрная дыра. Толком никто не знает, что это такое. По уравнениям Эйнштейна выводится само существование Чёрной дыры, но ни пространство, ни время (в нашем представлении о них) там не существуют. По Козыреву, звёзды рождаются и управляются (ядерные реакции) Временем. Так что, не лишено логики предположение, что Центр Галактики является источником Времени Галактики, которое и есть та творческая сила, что рождает в т.ч. и звёзды. Ещё один нюанс, классическое представление о пространстве как некоей пустоте, которую потом заполняет вещество, уже не удовлетворяет даже квантовую механику. Появилась Теория вакуума, в которой, насколько я понимаю, есть гипотеза, что пространство лишь одно из свойств материи и что вакуум заполнен материей с отличающимися пространственными свойствами от материи физической. Что же такое Время, классическая наука ответить бессильна. Что не мудрено: Время с вынесением за скобки Духовного мира и Творца неуловимо для разума и эмпирических наблюдений, уловимы лишь следы времени в пространстве, но не сама суть времени (времён).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран

« #101 : 02 Февраль 2015, 12:23:37 »
На мой взгляд, звезды творятся (рождаются) представителями более высокой ступени космической иерархии, а именно центром Галактики.

Причины вспышек Н. з. (новых звезд – прим.моё) ещё не очень ясны. Однако, несомненно, что вспышки обусловлены накоплением неустойчивости в звёздах-карликах небольшой массы. Большая часть современных гипотез рассматривает вспышку Н. з. как тепловой взрыв, происходящий вследствие нарушения теплового режима глубоких внутренних слоев. Возникающая при таком взрыве ударная волна выходит на поверхность звезды со скоростью порядка 1000 км/сек и срывает внешние слои фотосферы (-новорожденная звезда; выделение и комментарий мои). (http://dic.academic.ru/dic.nsf/bse/114427/%D0%9D%D0%BE%D0%B2%D1%8B%D0%B5

Антон, по поводу сосредоточия источника замысла о новой звезде, иерархий, имеющих отношение к её появлению, мне представляется, ничего вразумительного никто пока не может сказать. И всяческие рассуждения на этот счет с моей стороны были бы спекуляцией. При обзоре же наблюдений и выводов астрофизиков сразу обращает на себя внимание связь факта появления новой звезды с историей уже имеющейся «поблизости» звезды.

классическое представление о пространстве как некоей пустоте, которую потом заполняет вещество, уже не удовлетворяет даже квантовую механику. Появилась Теория вакуума, в которой, насколько я понимаю, есть гипотеза, что пространство лишь одно из свойств материи и что вакуум заполнен материей с отличающимися пространственными свойствами от материи физической.

Я планирую в своей работе рассмотреть вопрос о пространстве. И в целом мой взгляд коррелирует с приведенной точкой зрения.


« #102 : 02 Февраль 2015, 13:26:37 »
Антон, по поводу сосредоточия источника замысла о новой звезде, иерархий, имеющих отношение к её появлению, мне представляется, ничего вразумительного никто пока не может сказать.

В пользу моей версии: http://kosmos.of.by/news/16066-v-centre-galaktiki-obnaruzheny-zvezdy-kotoryh-tam-byt-ne-mozhet.html. Получается, что в центре Галактики находится нечто иное нежели чёрная дыра, так как существовать на столь малом расстоянии от чёрной дыры звёзды да ещё и такие молодые не могут.

Свобода не просто право, а обязанность каждого

« #103 : 02 Февраль 2015, 14:48:11 »
Наткнулся на очень интересный материал о центре Галактики: lib.uni-dubna.ru/search/files/ogl_tayna/1.pdf Я не одинок в своих представлениях о Вселенной  :) Не может быть в центре галактики чёрной дыры! А вот своеобразный аналог солнца или ядра атома вполне. Центр галактики определяет строение галактики, также как солнце строение солнечной системы.

Свобода не просто право, а обязанность каждого

« #104 : 05 Февраль 2015, 20:04:31 »
По Козыреву, звёзды рождаются и управляются (ядерные реакции) Временем. Так что, не лишено логики предположение, что Центр Галактики является источником Времени Галактики, которое и есть та творческая сила, что рождает в т.ч. и звёзды.
Художественно эту идею описал Снегов, в своей трилогии "Люди как боги". Третья книга повествует о путешествии эскадры кораблей землян к центру галактики. Там, в центре Млечного Пути, путешественники столкнулись с пространственно-временным хаосом, из которого рождаются звезды и вся материя Галактики. Кажется, Снегов был знаком с идеями Козырева. Но не могу это утверждать со стопроцентной уверенностью.
Ещё один нюанс, классическое представление о пространстве как некоей пустоте, которую потом заполняет вещество, уже не удовлетворяет даже квантовую механику. Появилась Теория вакуума, в которой, насколько я понимаю, есть гипотеза, что пространство лишь одно из свойств материи и что вакуум заполнен материей с отличающимися пространственными свойствами от материи физической.
Кстати, если рассматривать вакуум как иноматериальную полноту частиц, получается, Черные Дыры - черные только в нашем представлении. Скорее всего "черными", в нашем воображении, их делает не столько даже наука физика, сколько первобытный страх человека перед небытием и окончательным погружением куда-то, за неведомый нам "горизонт событий". У Льюиса, в его "Космической трилогии" (опять трилогия ;D ) есть любопытный разговор между человеком и, скажем, "Ангелом-правителем" Марса (Уарсой, кажется). Уарса говорит, что то, что для вас чернота вакуума, для нас, наоборот, ослепительная полнота. Подобный взгляд можно применить и к Черным Дырам.
Не может быть в центре галактики чёрной дыры!
Черной Дыры, которая все затягивает и ничего не отдает, на мой взгляд, быть не может в центре. Именно в галактическом центре, а не вообще не может быть. Но в центре должно находиться то, что отдает, а не забирает. Или, можно еще представить (а такое представление распространено, опять же, у писателей-фантастов) что Черная Дыра - тоннель, проход между мирами, "коридор", из которого "изливается вещество". Что и привело к творению Галактики.


Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 05 Февраль 2015, 20:55:01, Вадим Булычев»

Поправки к гегелевскому методу. Пространство и время – диалектические противоположности

Противопоставление единого и множественного – одно из центральных философских различений, которое при корректной интерпретации позволяет эксплицировать содержательное отношение различных субстанций. Вообще, усмотрение противоположений, как имманентной связующей и двигающей пружины действительности, позволило Гегелю, одному из творцов немецкой классической философии, романтику абсолютного идеализма, артикулировать свой диалектический метод и показать его эффективным инструментом аналитического и синтетического анализа. Диалектический метод Гегеля это удивительное, для его времени новое, хотя и хорошо забытое старое, «изобретение», которому он дал новую жизнь. Он заставил обратить на него пристальное внимание коллег по цеху. Без гегелевской огранки эта древняя «жемчужина» вряд ли бы заиграла яркими радужными оттенками. Поступательное движение философского познания уже невозможно представить вне гегелевского диалектического контекста, а философствовать вопреки ему просто неприлично. При этом обескураживает то, что апологет ренессанса абсолютного идеализма не смог распорядиться должным образом своим методом, и именно по причине навязчивой апологетики. Чем не преминули воспользоваться «противоположные» апологеты – материалисты Маркс, Энгельс, а затем и Ленин. Последние по достоинству оценили системную фундаментальность классика немецкой философии. Обозначив у него лишь один существенный недостаток – перевернутость, как определил кто-то из них, с ног на голову. Им оставалось всего ничего, довести его философему, как говорится, до ума – поставить её с идеалистической головы на материалистические ноги, что и было сделано. Появился диалектический и исторический материализм. Однако вся бессмысленная бессодержательность абсолютизации одной положенности, пусть и духовного плана – интеллектуальной, замененной на другую, наличную и видимую – объектную, как и следовало ожидать, никуда не исчезла, поменялись лишь знаки. На поверку вышло, если продолжать вслед за марксистами пользоваться образной антропо-анатомической фразеологией, что ограниченную непосредственную положенность с одного бока повернули на другой, ничего не прибавив семантически. Или почти ничего. Гегель, правильно уловив потенциал свободного движения мысли от одних противоположений к другим и последовательным их снятии в новом содержательном качестве, но переоценив всевластие самодовлеющего интеллекта, упёрся, в конце концов, в мысль-идею, как предел всех возможных противоположений. Вследствие чего Божественный Дух у него это мысль мыслей, а наиреальнейшее Бытие это бытие Бога как абсолютной идеи. Круг замкнулся, диалектическое движение мысли у Гегеля начиналось с отвлеченного бытия, к нему же и возвратилось. И в этом вращении чистой мысли – возвращении в исходную точку Гегель усматривает Истину, от себя замечу, бесперспективную, ничего не дающую человеку. Хотя он постоянно апеллирует к духу как к подлинной реальности, дух у него, в ближайшем рассмотрении, вырождается в понятие. Одной из причин такого положения является именно то, что начинает он не с конкретного диалектического противоречия, улавливаемого и чувством, и мыслью, а с отвлечённого понятия бытия, принимаемого им за непосредственное чувство. Как следствие, он постоянно путается в понятийных противоположениях, снятие которых и призвано вывести на очередной содержательный уровень реальности. Ошибившись однажды, смешав реальности и идеализации и игнорируя «контрольные точки» заявляющего о себе опыта, в результате снятым противоречием оказывается абстракция, принимаемая за содержательность. И далее по цепочке ложный вывод воспроизводит себя на ином уровне. Пара примеров.

Пример первый. Автор диалектического метода, обращаясь к термину материя – краеугольному номинативу философии, науки и, вообще, обыденной вербальной практики – «обнаруживает», что диалектическим противопоставлением последней выступает понятие: «Понимание материи как изначально данной и в себе бесформенной очень древне, и мы его встречаем уже у греков сначала в мифическом образе хаоса, который представляют себе как бесформенную основу существующего мира; следствием этого представления является рассмотрение бога не как творца Вселенной, а только как мирообразователя, как демиурга. Более глубокое воззрение, напротив, признает, что бог сотворил мир из ничего; этим высказывается вообще, с одной стороны, что материя как таковая не обладает самостоятельностью, и, с другой, — что форма не привходит в материю извне, а как тотальность носит принцип материи в самой себе; эта свободная и бесконечная форма, как мы вскоре увидим, есть понятие»1 . Правильно схватывая, что материя лишь внешне являющаяся положенность внутренней жизни нечто, Гегель, однако, это нечто укладывает в прокрустово ложе абстракции, суть идеального момента некоторой целостности иного уровня и иного содержания. И обусловлено это гегелевской произвольной атрибуцией мысли, как самостоятельно существующей, внутри себя движущейся абсолютной сущности, и его «верой» в возможность интеллекта из самого себя извлечь истину, не касаясь чувственных данностей. Он упускает из виду, что способность мыслить, применяя его же предикат, сама есть обнаруживаемая положенность, и как любая внешняя положенность не является окончательной истиной. Хотя стоило ему обратить внимание на традицию языка, то он наверняка бы заметил, что даже в обыденном употреблении материя противостоит духу. Тогда, возможно, он не пошел бы на поводу разума, склонного к гордыне идеализировать себя в своей автономности, и понял бы, что устоявшееся вербальное противопоставление есть истина духовного опыта, обернувшегося гнозисом. Что следует не игнорировать духовную эмпирику как случайное и преходящее мнение, а, приняв к сведению, необходимо углубляться в неё. И в этом углублении искать различение, почему прижилось именно это слово, а не другое. И в чем скрытый смысл отличия лексического значения слова дух от термина понятие, возникшего позднее как спецификация теоретизирующего разума.

Пример второй. Цитата из «Философии природы»: «Единство этих двух моментов — дискретности и непрерывности — есть объективно определенное понятие пространства, но это понятие есть лишь абстракция пространства, на которую часто смотрят как на абсолютное пространство. Те, которые рассматривают это понятие как абсолютное пространство, полагают, что последнее есть истина пространства, в действительности же относительное пространство есть нечто гораздо высшее, ибо оно есть определенное пространство какого-то материального тела. Истина же абстрактного пространства состоит как раз в том, чтобы оно существовало как материальное тело»2. В случае с пространством, которое уже положено, прежде всего, в чувственной сфере, может быть не так очевидна, как в предыдущем примере, коннотация противолежащих терминов, обуславливающих идеализацию, обозначаемую понятием пространство. Если это и так, то лишь для не очень образованного современника Гегеля, среднего человека, целиком занятого повседневностью, далекого и от науки, и от искусства. Но основоположника абсолютного идеализма, философа энциклопедического кругозора и выдающегося интеллекта, знакомого, в том числе, с бессмертными творениями Исаака Ньютона и Гёте, безусловно, невозможно заподозрить в невежестве. Если, всё же, мы наблюдаем хаотическую произвольность противопоставляемых определений, подводимых под заданное понятие, то объяснение этому нужно искать в застилающей глаза направленности воли автора приведенной цитаты, сделавшего потерявший ориентиры разум идолом. У того же Ньютона3, к имени которого, наряду с тем, что он был гениальным физиком, можно присоединить титул выдающегося натурфилософа, мы находим определение абсолютного пространства. Как абстракцию абсолютного неподвижного вместилища движущихся тел, гипостазированной абсолютной статики, противостоящей динамике протяженных физических тел. Статика и динамика – вот единство моментов, в которых прорывается феномен пространства, а не дискретность и непрерывность. Последние есть взаимоотрицающие определения времени и только опосредованные им соотносятся с пространством. При обстоятельном рассмотрении времени я ещё вернусь к его определениям, что позволит взглянуть на его обратную сторону, скрываемую более тщательно, чем обратная сторона Луны. В несколько завуалированном виде, но вполне определенном для схватывания философом такого уровня как Гегель, семантические ракурсы пространства могли быть почерпнуты в отличной от науки области – искусстве. Конкретно у Гёте, творчество которого Георг Вильгельм Фридрих Гегель хорошо знал и к цитированию которого прибегал в своих работах. У Гёте абсолютная статика пространства противопоставляется абсолютной динамике через сравнение архитектуры и музыки. В нашем времени мысль великого немецкого поэта затвердела в выражении «архитектура – это застывшая музыка».

Гегелевский мысленно-спекулятивный метод, против которого Ваш покорный слуга не имеет ничего против, более того, находит его замечательным формальным, сообразным внутреннему логосу действительности приёмом, автор этих строк намерен широко использовать в дальнейшем. Но с двумя существенными поправками. Первая состоит в том, что мысль всегда должна возвращаться к чувственно-духовной эмпирике, в том числе, а, возможно, и в первую очередь, к опыту, заключённому в языке, и сверяться с ней. Дабы не обречь разум на блуждания в пустой отвлечённости. Теперь о второй поправке. Недостаточно указать противолежащие друг другу представления, которые, сжигая себя взаимным отрицанием, возрождаются, как птица Феникс, в содержательном тождестве третьего. Необходимо вскрывать конкретную осмысленную форму перетекания одного в другое, как внутреннее субстанциональное существование. Так, из противопоставления единого и множественного, недостаточно чисто логически показать, что единое, мыслимое как таковое, предполагает многие другие. Само по себе это ничего не прибавляет. Следующий шаг: к отвлеченному умозрению специфического качественного единого необходимо присоединение субстанциональной конкретики, предполагающей и обуславливающей осуществимость из единого подобных многих. В этом шаге голая схема с необходимостью наполняется живым особенным субстанциональным бытием. Именно такое присоединение, касаемо первочастицы вещества, и сделал Эдгар Алан По в «Эврике». Сама отвлеченная диалектика, указующая на необходимость связующего отношения между единым – проточастицей и её множественными другими у него не высказана, а, если так можно выразиться, прочувствована. Выступает ощущаемым непосредственно всем существом автора метафизическим задним планом, в который имманентно включён действительный, прибегнем к омониму, план. Он дерзнул сделать конкретный онтологический набросок творения Вселенной в ракурсе её пространственной множественности. А именно: как буквальное рождение множественности первородных частиц через деление богосотворенной проточастицы, где деление понуждаемо божественным волением в бытие. Добавлю от себя, частиц, связанных генетическим родством, что атрибутивно связано с семантикой термина рождение. Это не законченная картина, можно и нужно содержательно уточнять существо механизма «размножения», представленного Аланом в самом общем виде. Некоторые шаги в этом направлении будут сделаны в дальнейшем поступательном движении настоящего исследования. Уже невозможно, как это долгое время делала и продолжает делать академическая философия, позиционировать свои изыски как слова умудренного мужа, а в действительности ограничиваться рассуждениями самого общего свойства, ни к чему не обязывающими, как беспредметные фантазии наивного и невинного мальчика. Невозможно пробиться к конкретной правде бытия, оставаясь в неопределенности всеобщности. Это равносильно пустой многозначительности сентенций, что женщине предначертано быть матерью, и в то же время, беспомощности во владении материалом, как прийти к такому состоянию. Истина рождения ребенка от этого не прибудет. Остается добавить, что сформулированный ранее принцип генетического родства это дальнейшая ступень конкретизации механизма экзистенциального отношения единого и множественного.

В соответствии с диалектическим методом, к которому уже приложена идеализация статики в форме абсолютного пространства, различение статического и динамического моментов предполагает противостоящую пространству динамическую идеализацию, понятийная семантика которой представляла бы движение и изменчивость в чистом виде. Но как только спекулятивный разум вопрошает о таком понятии, так сразу «натыкается» на уже положенное в чувственном созерцании рассудочного ума представление, которое и есть обозначенная идеализация – суть время. Время и пространство – вот абстрактные, неизъяснимые для разума рамки, в которых живет рассудок, посмеявшийся над разумом в его попытках выйти за пределы положенных им граничных категорий. Причем, рассудок всегда полагал их рядорасположенными категориями, ошибочно, конечно, и добился-таки своего, так что разум смирился с иллюзиями, называемыми объективной картиной мира, принимаемыми за последнюю реальность. Обведенная вокруг пальца многовековая философская мудрость вслед за рассудком по-прежнему послушно вторит набившие оскомину постулаты, которые, как их глубокомысленно не повторяй, ничем большим, чем постулатами не становятся. Разум пасует перед этими пространственно-временными догмами, не в силах подняться над ними, точнее, содержательно раскрыть их, что и означает отстраненно взглянуть на них. Осознание этого и положим нашей первой победой над изворотливым рассудком. Кое-какие первичные выводы из приведенных диалектических рассуждений, пусть и отвлеченных, уже можно сделать в отношении времени и пространства. Последние являются диалектически противополагаемыми, отрицающими друг друга понятиями, а не рядорасположенными, причем коренными, если так можно выразиться, а не вторичными. Взаимоотрицание свидетельствует, что пара – время и пространство, следуя гегелевской мысли, суть тождество в самом себе, и различение чего-то третьего. Причем, время – главное звено пары, ухватившись за которое можно, выражаясь ленинским слогом, или каковой ему приписывают, «вытащить» всю ситуацию, то есть, то третье и что за ним стоит, поскольку внешняя наглядность пространства, кроме количественно бесконечных регресса и прогресса, не оставляет иного содержания. Обыденность времени, как такового – непредставимого, но само собой разумеющегося, ничуть не проясняет его тайну. Время, как тот анекдотический суслик, которого никто не видит, но все соглашаются, что он есть. Констатируемое положение дел в отношении времени и пространства будет исходной диспозицией в моих дальнейших рассуждениях о них.
_________________________________
1 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 1. Наука логики. М., "Мысль", 1974. – 452 с. – С. 293. Электр. ресурс: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000426/st008.shtml
2 Гегель Г.В.Ф. Энциклопедия философских наук. Т. 2. Философия природы. - М.: "Мысль", 1975.-695 с. – С. 46. Электр. ресурс: http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s00/z0000427/st001.shtml
3 Ньютон И. Математические начала натуральной философии. Перевод с латинского и примечания А. Н. Крылова. – М.: Наука, 1989. – 688 с.

«Последнее редактирование: 06 Март 2015, 12:57:44, ВОЗ»


Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика