Православие в Розе Мира
Вызовы сегодняшнего дня — взгляд из России

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

Это доклад довольно известного в церковных кругах игумена. Игумен Петр принадлежит к "либеральному крылу" Церкви. Некоторые тезисы доклада, на мой взгляд, не совсем верны; но общий анализ нынешних (экуменических и анти-экуменических) настроений в церкви довольно верен. Впрочем, особое раздражение у радикально-настроенной части церкви по отношению к докладу вызвано критикой святителя Игнатия Брянчанининова. Точнее, не столько самого святителя, сколько того факта, что некоторые его радикальные взгляды о спасении только и только православных, стали необычайно популярны (именно в наше непростое время) у определенно настроенных кругов церкви. Святитель Игнатий стал для них как бы "Отцом отцов". Отсюда проистекают многие коллизии современной церковной жизни (особенно интересные в свете наступающей эпохи)... И не только. 


Вызовы сегодняшнего дня – взгляд из России

Доклад игумена Петра (Мещеринова) на международной конференции
«Пути развития и точки соприкосновения между Россией и Западной Европой»
Портал «Богослов.Ru» публикует доклад игумена Петра (Мещеринова), прочитанный на международной конференции «Пути развития и точки соприкосновения между Россией и Западной Европой», организованной фондом «Русское христианство» и Миланским католическим университетом и проходившей 22-24 октября в Сериате (Милан).

В своём докладе мне хотелось бы несколько расширить угол зрения на темы, которым посвящена наша конференция. Это касается исторического контекста – говорить о духовном единстве Востока и Запада надо, начиная не с Владимира Соловьёва, а с гораздо более ранних времён. Это касается и персоналий – помимо Вл. Соловьёва, митр. Антония, о. Николая Афанасьева, акад. Аверинцева и других отечественных и европейских выдающихся деятелей на ниве церковного единства, необходимо упомянуть и сонм русских святых, в жизни и творчестве которых это единство ярко выражалось. И, наконец, так как я должен говорить о вызовах, которые наличествуют сегодня в достаточно сложных отношениях России и Запада, придётся сказать и о противоположной тенденции в русской духовности и упомянуть о тех людях, которые единству христианства противостояли.
И начать здесь нужно с того, что многие века, почти тысячелетие параллельного существования русского Православия (и шире – Православной Церкви вообще) и западных исповеданий, прежде всего Римо-Католической Церкви, глубинное единство Христовой Церкви продолжало оставаться фактом, хотя не признаваемым официальными церковными структурами, но тем не менее совершенно реальным. Восточная и Западная Церкви в 1054 году порвали друг с другом только формально, но не по существу.
Мне представляется, что есть очевидный промысл Божий в том, что первое тысячелетие гораздо более активной – и богословски, и культурно-эстетически, и социально – была Восточная Церковь. За эту активность пришлось заплатить высокую цену – слияния с государством; но вне государства в то время вряд ли был возможен расцвет того, что сейчас мы называем Православием. Со временем цена, заплаченная Православием за своё развитие, потребовала «уплаты по счетам», и Церковь, связанное в одно целое с византийским государством, вместе с ним начала приходить в упадок. С падением же Константинополя, успев «передать эстафету» России, Восточная Церковь попала под османское иго, в условиях которого никакого ни богословского, ни литургического, ни, тем более, культурно-социального развития быть не могло, и речь шла исключительно о консервации и сохранении богатств прошлого. Россия же, получив византийское Православие, не имела соответствующей цивилизационной почвы для того, чтобы творчески усвоить и продолжить развитие богословского наследия Церкви, и поэтому консервация и охранительство с самого начала стали основными компонентами русской церковной жизни. Несомненно, что на протяжении семи столетий Православие в России выявило себя весьма значительно: самобытная храмовая архитектура, уникальная русская икона и знаменный распев, не говоря уже о христианском подвиге целого сонма русских святых – всё это бесспорно; но это выявление Церкви имело две очень заметные черты. Первая – то, что Русская Церковь до-петровского периода проявляла себя в эстетической, но не в богословской, образовательной и христиански-общественной сфере; и второе, как очевидное следствие названного – то, что подвиг русских святых, к сожалению, не осеменял всю жизнь русских людей, а был некоей «вещью в себе»: жизнь шла своим чередом, святость – своим. Святость в русском варианте полагалась прежде всего в уходе от грешной жизни, а сама эта жизнь социума не принимала в себя семена подлинной христианской этики.
На Западе и государства, и их Церкви в конце античности и раннем средневековье находились в периоде становления. К началу второго тысячелетия этот период закончился, Церковь отстояла свою самостоятельность перед лицом государств и получила возможность развиваться – прежде всего в богословской и образовательной, а вслед за этим и во всех областях: как сугубо церковной, так и культурной, общественной и даже материальной (развитие технологий). Очевидным, и, как я уже сказал, промыслительным фактом является то, что ко II тысячелетию по Р.Х. церковная активность с Востока переместилась на Запад, и теперь уже Западная Церковь стала питать Церковь восточную; тем самым сущностное единство Христовой Церкви продолжало выявляться, несмотря на формальный разрыв. Тому есть масса примеров: я приведу три. Первый – из области богословия: Православная Церковь безоговорочно приняла в себя учение о семи Таинствах и о соотношении Священного Писания и Священного Предания; а ведь это учение и даже сами эти формулировки – плод деятельности контрреформационного Тридентского Собора XVI века. Второй пример – жаждущие учёбы православные (в основном, греки) обретали удовлетворение своей жажды на Западе, на период обучения переходя в католицизм, а затем снова возвращаясь в православие. Жизнеописание преп. Максима Грека – яркий образец этого. Наконец, третий, очень зримый и убедительный пример – самое, можно сказать, сердце Святой Руси: Успенский собор в московском Кремле построен в 1475 – 1479 гг. вовсе никаким не греком и никем из единоверных православных, но католиком Аристотелем Фиораванти.
Здесь нужно отметить и то, что и вне сфер собственно церковной жизни связи России с Западом никогда не прекращались. Прежде всего это касалось, конечно же, области торговли и технологий. Под влиянием этих связей к XVII – XVIII векам сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны, всегдашний изоляционистский русский менталитет традиционно отгораживался от Запада, считая его погрязшим в ереси. С другой же стороны черты западной жизни всё более и более проникали в герметичное российское общество – по преимуществу, конечно, в слои элиты. В самой Церкви зрело осознание необходимости образования. Решающую роль здесь сыграл церковный старообрядческий раскол. Именно отсутствие и боязнь богословия, необразованность, сведение церковности к внешнему, к букве, неразвитость вследствие этого христианских духовных и этических начал не только в повседневной, но и в церковной жизни явилось причиной этой церковно-народной трагедии.
Как для Католической Церкви Реформация в конечном итоге оказалась большим благом – она стимулировала Церковь к критическому взгляду на себя, осмыслению и исправлению многих вещей, требующих исправления, реакцией на которые и была Реформация, – так и старообрядческий раскол был для Русской Православной Церкви благом. Он очистил её от самых консервативно-обскурантистких элементов и со всей очевидностью показал Церкви стоящую перед ней дилемму: либо дойти до состояния полной стагнации – а раскол реализовал именно, так сказать, «стагнационный» потенциал исторического православия; либо меняться, обновляться – а это было возможно только с помощью западного образования, потому что никакого другого просто не было: греки находились под турецким игом, а своего образования Русская Церковь за семь веков существования не создала.   
Великим событием в жизни Русской Православной Церкви явились реформы Петра I. До сих пор не утихают споры вокруг его фигуры и осуществлённых им преобразований. Я считаю, что при всех издержках Пётр I продлил жизнь русскому православию и вдохнул в него новые силы; без реформ Петра наша Церковь своими внутренними силами не смогла бы преодолеть герметичную идеологию, приведшую её к расколу, и её ожидала бы участь «закуклившихся» древних восточных церквей. По плодам их узнаете их (Мф. 7, 20), говорит нам Евангелие; к концу XIX века эти плоды были ясно видны. Бурно развивалась не только богословская мысль, но и вообще все стороны церковной жизни; у Русской Церкви были четыре духовные академии, функционировала достаточно эффективная система духовного образования, русская церковная наука приближалась к мировому уровню. Собор 1917 – 1918 гг. показал, какой замечательный потенциал накопила Русская Церковь в результате Петровских преобразований и Синодального периода своего существования. Если бы не насильственный слом, который пережила Церковь вместе со всей страной в результате большевистского переворота, мы бы до сих пор творчески развивали и пользовались плодами этого потенциала.
Что же сделал царь Пётр? Да, со многими неоправданными жертвами, с разрушением канонической православной структуры церковного управления, но Пётр I, установив систему церковного управления по лютеранскому образцу и сделав ставку в своей кадровой политике на южнорусских архиереев, открыл дверь церковному образованию. В силу того, что это образование пришло из Украины и было по сути полностью католическим, первый российский император практически привил Русское Православие к Западной Церкви – и этим, сам того совершенно не осознавая, дал возможность, опять же, вне всяких официальных путей, но по сути, выявить неразрушимое единство Церкви. То, что Русская Церковь, пройдя болезненный кризис старообрядческого раскола и Петровских реформ, вполне приняла и усвоила южнорусскую церковную учёность, является ещё одним свидетельством и здравости русского православия, и глубинного единства Церкви Вселенской.
Обычно сторонники «Московской Руси» пеняют Синодальному периоду, что он ослабил собственно духовную жизнь. Это неверно; наоборот, именно в Синодальное время просиял сонм великих святых – достаточно назвать хотя бы преподобного Серафима Саровского; а такие святые, как святители Филарет Московский или Феофан Затворник, образованнейшие люди своего времени, были бы просто невозможны в «безкнижный» досинодальный период.
То, что в Синодальное время единство Церкви выявлялось особенно ярко, видно и по повседневной жизни русских святых этой эпохи, и по их многоплодной деятельности. Приведу некоторые из многочисленных примеров. Святитель Иоанн (Максимович), митрополит Тобольский, вводил в православный обиход свои обработки инославных текстов: «Феатрон» Амвросия Марлиана, «Царский путь Креста» Бенедикта Хефтена – католических авторов XVII века; «Священные размышления» лютеранина Иоганна Гергарда, и в особенности знаменитый «Илиотропион» – переложение вышедшего в свет в 1627 г. одноимённого сочинения немецкого католического писателя Иеремии Дрекселя. До сих пор одним из известнейших и популярнейших в Русской Церкви аскетических текстов является «Невидимая брань» итальянского монаха Лоренцо Скуполи (1530 – 1610). Переложение этой книги св. Никодимом Святогорцем переработал и издал святитель Феофан Затворник – он же, кстати, рекомендовал читать и переводить сочинения св. Франциска Сальского, епископа Женевского (1567 – 1622)[1]. Католическая живопись и западное многоголосное пение прочно вошли в самый обиход Русской Церкви; процесс этот неоднозначный, здесь много спорного, но факт тот, что отторжения у святых это не вызывало – достаточно вспомнить икону Божией Матери латинского письма, перед которой молился преп. Серафим Саровский, а также иконописные работы святителя Феофана Затворника. Особенно хорошо виден процесс творческого восприятия инославия в жизни и творчестве двух очень существенных для русской святости фигур – святителя Димитрия Ростовского и святителя Тихона Задонского. С этими двумя именами связаны и две инославные книги, определившие русскую духовность послепетровского времени в чрезвычайной степени – до сих пор это влияние ещё не осмыслено должным образом.
Святитель Димитрий Ростовский известен прежде всего своими двенадцатитомными «Житиями Святых», которые оказали огромное влияние на всю русскую культуру. Материал для этого передового для своего времени церковно-научного труда св. Димитрий брал как из православных, так и, во многом, из католических источников. Св. Димитрий почитал западных святых, например, Екатерину Сиенскую; он разделял латинское учение о Божией Матери; с его именем связано укоренение в молитвенной практике православных христиан католического Розария – молитвословия, основанного на песнопении «Богородице, Дево, радуйся» (вспомним, что преп. Серафим Саровский          рекомендовал в своём известном «правиле для мирян» всю вторую половину дня посвящать этой молитве). Всё это не мешало св. Димитрию оставаться светочем Православия и быть причисленным Православной Церковью к лику её святых. Одной из любимых книг св. Димитрия Ростовского было сочинение «О подражании Христу» – популярнейшая в Европе книга, написанная не позже 1427 года; её автором скорее всего является немецкий монах и священник Фома Кемпийский (ок. 1380 – 1471). С XVIII века «Подражание» начинает распространяться в России настолько широко, что становится настольной книгой образованного русского общества на протяжении двух столетий. Достаточно сказать, что высоко ценил «Подражание» святитель Филарет Московский, а один из бесчисленных переводов «Подражания» на русский язык сделан в 1869 г. обер-прокурором Священного Синода К.П.Победоносцевым. Всё это показывает, что книга Фомы Кемпийского была органической частью русской духовности и культуры.
Если святитель Димитрий Ростовский являл в своей практической духовной жизни единство Христовой Церкви в связи с католицизмом, то другой великий святитель XVIII века, Тихон Задонский, творчески обогатил Православие духовностью лютеранской. Здесь я позволю себе остановиться на этом вопросе. Дело в том, что у большинства православных отсутствует адекватное представление о протестантизме, его сущности и истории. Под «протестантизмом» сегодня в России понимаются по большей части баптисты, пятидесятники и бесчисленные нео-протестантские образования. Между тем все они с точки зрения традиционного исторического протестантизма являются сектами. Протестанты в точном смысле этого слова – это лютеране и реформаты; к ним же можно отнести и англикан. Возникновение протестантизма было, на мой взгляд, несомненным актом воли Божией, потому что протестантизм ярко выявил те сущностные стороны христианства, которые исторически перестали осознаваться, чувствоваться и реализовываться в церковной практике Средних веков. Я имею в виду личные отношения человека и Бога как основу живой веры. Не буду вдаваться в бурную историю XVI века; отмечу лишь то обстоятельство, что лютеранство в первые десятилетия своего существования было озабочено преимущественно догматическими вопросами; сама же христианская жизнь, церковная и духовная практика отходила на второй план. В Лютеранской Церкви стал остро ощущаться недостаток именно той духовности, на постулировании которой и стоял первоначальный протестантизм – ещё раз повторю: духовности, зиждущейся на личной, индивидуальной, глубиннейшей связи человека с Богом. Этот недостаток восполнил Иоганн Арндт (1555 – 1621), супер-интендант города Целле в Люнебурге – лютеранский автор, значение которого гораздо шире его конфессиональной принадлежности. Арндт написал книгу «Об истинном христианстве», в которой говорил о внутренней, сердечной жизни человека во Христе и именно её ставил во главу угла церковной жизни. И это – вторая книга, которая оказала великое влияние на русскую духовность.
Арндт отводил богословские споры и различия на второй план (здесь нужно сказать, что и Фома Кемпийский не касался богословских тем, акцентируя внимание на внутренней нравственно-духовной христианской жизни). Но это не было догматическое безразличие, неприемлемое для церковных людей. Понять эту арндтову, как сказали бы теперь, «надконфессиональность» можно только в контексте той эпохи: это было противостояние тому, что за догматическими схоластическими спорами исчезала суть христианства – жизнь во Христе. Парадоксально, что Иоганн Арндт, будучи лютеранином, объективно восстановил святоотеческую традицию. Арндт ссылается как на авторитет на многих отцов – Иринея Лионского, блаж. Августина, свят. Амвросия, преп. Макария Великого, свв. Киприана Карфагенского, Василия Великого, Иоанна Златоуста и на других Отцов и мистиков – Бернарда Клервосского, Бонавентуру, Таулера. Большое влияние на Арндта оказало и сочинение Фомы Кемпийского «О подражании Христу»; он часто цитирует эту книгу.
«Об истинном христианстве» Арндта, вышедшая в свет в 1609 году, разошлась по всей Европе и пользовалась чрезвычайной популярностью, в том числе и в России; первый перевод на русский язык был осуществлён в 1735 году в Галле учившимся там будущим архиепископом Псковским Симоном Тодорским. Арндт повлиял на возникновение пиетизма – движения внутри лютеранства, которое характеризуется приданием особой значимости личному богообщению, религиозным переживаниям, ощущению постоянного живого общения с Богом. Пиетизм и святоотеческий мистицизм в контексте глубинного единства Церкви – явления одного порядка; и это очень ярко выявилось в жизни и творчестве святителя Тихона Задонского. Он находился под большим влиянием книги Арндта, прочтя её ещё в молодости, и ценил её настолько высоко, что ставил её сразу после Библии. «Сначала святую Библию читать, с рассуждением разных Божиих дел, которые она тебе представит; и всегда, поутру и нощию, в ней поучаться, и Арндта прочитывать, а в прочие книги, как в гости прогуливаться»[2], писал святитель некоему столичному молодому дворянину. В подражание Арндту св. Тихон написал свою собственную книгу, назвав её точно так же, как и Арндт, «Об истинном христианстве». Нужно сказать, что творение Арндта непрестанно переиздавалось до революции и пользовалось таким авторитетом, что даже в конце XIX века «Об истинном христианстве» вручалась в качестве награды выпускникам православных духовных семинарий.
Нехватка времени не позволяет мне подробно проследить влияние этих двух книг – «Подражания Христу» и «Об истинном христианстве» – на русскую духовность и культуру. Оставим за скобками массу интересных вопросов – таких, например, как: почему Арндт был более популярен в России в XVIII, а Фома Кемпийский – в XIX веке; почему южнорусский тип духовности, олицетворяемый св. Димитрием Ростовским, более тяготел к католицизму, а северорусский, тип св. Тихона Задонского, к лютеранству; и т.д. Все эти темы требуют отдельного разговора. Скажу лишь, что Фома Кемпийский и Иоганн Арндт выражали именно общехристианскую духовность, которая органично была воспринята Русской Церковью; в творчестве Фомы был более очевиден церковный аспект (скажем, четвёртая часть его книги – о причащении); Арндт же выражал больше индивидуалистическую, личную сторону христианской жизни.
Итак, мы видим, что линия единства Церкви была основной в России послепетровского времени. Выражалась она через многие вещи: через заимствование западного богословского образования и системы церковного управления; через церковное искусство и непосредственную духовность, принявшую в себя лучшие проявления духовности католической и лютеранской; наконец, через крайне осторожное суждение Русской Церкви (в отличие от Церквей греческих) об инославии. Приведу две цитаты. Святитель Филарет Московский: «знай же, что, держась… слов Священного Писания, никакую Церковь, верующую, яко Иисус есть Христос, не дерзну я назвать ложной; …и Восточная, и Западная Церковь равно суть от Бога,.. поскольку та и другая исповедуют Иисуса Христа во плоти пришедша»[3]. Святитель Феофан Затворник пишет о Таинстве Причащения в Лютеранской Церкви: «в какой мере благодать Божия присуща этой церкви – не наше дело судить. Может быть, здесь приложимо слово Господа: по вере вашей буди вам (Мф. 9, 29). На сколько веруют, на столько и получают»[4]. Русское Православие никогда не позволяло себе на формальном, официальном уровне износить суд над инославными братьями и сёстрами во Христе.
Однако такой суд стал износиться частными лицами, порой дерзающими выступать от лица Церкви. С XIX века ярко обозначается линия противления фактическому неформальному единству Христовой Церкви. Здесь нужно назвать два знаменитых имени: одного из родоначальников славянофильства А.С.Хомякова и святителя Игнатия (Брянчанинова). Взгляды Хомякова требуют отдельного разговора – упомяну только о том, что Хомяков отнял у западных христиан всякий шанс не только быть Церковью Христовой[5], но и иметь добросовестную веру и христианскую любовь[6]. Остановлюсь же я на фигуре святителя Игнатия, так как в постсоветской России именно его взгляды получили очень широкое распространение, в значительной мере совпав с менталитетом советских людей, ставших православными.
Святитель Игнатий родился в 1807 году (отошёл ко Господу в 1867); он был представителем сановитого дворянского рода Брянчаниновых. Уже в ранние годы своей жизни он был уязвлен красотой православного монашества и решил избрать именно этот жизненный путь. Для того, чтобы осуществить свой идеал, св. Игнатию пришлось пойти не только против своей семьи и своей среды, но и против воли самого Государя Николая I. Он получил блестящее светское образование, был любимцем Императора, у которого были на него свои виды; но св. Игнатий поступил по-своему и принял монашество. В дальнейшем его карьера развивалась весьма успешно; но для нас очень важно подчеркнуть два обстоятельства – изначально сформировавшийся настрой св. Игнатия на некое противостояние и противление всему, а также то, что он не получил духовного образования, хотя был весьма начитан в православной святоотеческой аскетической письменности. Святитель Игнатий оставил после себя множество писаний. Они очень неровны по своему значению. Учение св. Игнатия о трезвении, о духовнических отношениях, о частных аспектах аскетической практики весьма ценно и жизненно. Но ко многим более общим вещам св. Игнатий был глух, и часто его взгляды на те или иные сферы христианской, церковной и общественной жизни отличались узостью и ригоризмом. Он не способен был воспринимать критику: начётнически поняв св. Отцов, он утверждал, что ад находится физически в центре земли; что ангелы и человеческие души телесны[7]. Когда святитель Феофан Затворник в опровержение этих взглядов издал целую книжку[8], св. Игнатий нисколько не внял исчерпывающим аргументам, приводимым в ней, но, ссылаясь на несколько цитат св. отцов, отстаивал свою позицию[9]. Существенной духовной ошибкой св. Игнатия было постулирование того, что человек в состоянии страстном (т.е. повседневном) не способен к принятию божественной благодати[10] – тем самым упраздняется значение Церкви и её Таинств.
Св. Игнатий всю жизнь боролся с мистицизмом Александровской эпохи. Для него этот мистицизм был совершенно неправославен и чужд святоотеческого учения. Значительная доля истины в этом утверждении, несомненно, есть; но св. Игнатий был человек «чёрно-белый» и никаких «долей» и полутонов не воспринимал. Это привело его к ожесточённому неприятию всего формально-неправославного. Он часто повторял и писал, что спасутся только и исключительно православные, а все остальные, включая некрещёных младенцев, обречены на адские муки. Через запятую, не делая никаких различий, он перечислял этих обречённых: католиков, лютеран, магометан, иудеев, язычников... Неким символом всего неправославного стала для св. Игнатия книга Фомы Кемпийского «О подражании Христу». По всем восьми томам сочинений св. Игнатия рассыпано порицание этой книги – св. Игнатий считал её написанной из состояния «прелести». Он хотел написать целое сочинение против «Подражания», но его желанию воспрепятствовал святитель Филарет Московский. Интересен их диалог по этому поводу. Св. Филарет сослался на св. Димитрия Ростовского, ценившего книгу Фомы и в своих творениях рекомендовавшего её читать. Св. Игнатий ответил: «Мы не знаем, когда святитель Димитрий введён был в благодатное достоинство Святого отца, и, может быть, он написал это ещё тогда, когда был просто благочестивым писателем или проповедником»[11]. Этот аргумент, как и многие аргументы св. Игнатия, может быть обращён и против него самого; в самом деле, пользуясь этой логикой, мы не знаем также, когда и сам св. Игнатий был введён в достоинство Святого отца...
При всём этом надо сказать, что противоречия и неровности творений святителя Игнатия и очевидная узость восприятия им христианства нисколько не отменяет его несомненную личную святость. Здесь очень существенно – и тут я, наконец, после весьма затянувшегося вступления перехожу к основной теме моего доклада, а именно к тем особенностям сегодняшнего дня, которые являются вызовом для единства России и Запада в контексте Церкви, – что в XIX веке св. Игнатий занимал уместное и гармоничное место, в разнообразной палитре русской церковной жизни являя, как бы сказали теперь, крайне правый полюс. Мнения его широкого распространения не получили, будучи сдерживаемы другими, гораздо более церковными точками зрения и в церковно-научной академической среде, и в пастырском и духовном опыте православных христиан. В начале XX века его взгляды стали приобретать вес, особенно среди монашествующих. Однако в общем св. Игнатий воспринимался «одним из» церковных писателей, не более того.
В тот период времени и Россия, и её Церковь были на подъёме; основной линией развития была европейская интеграция; с церковной стороны это выражалось в открытости и даже дружественности к иным традиционным христианским деноминациям. Была и другая, весомая, активная и развивающаяся струя в общественной и церковной российской жизни – национализм, изоляционизм, глупое и гордое превозношение перед Западом и т.п. К этой линии св. Игнатия отнести полностью, конечно, нельзя – всё же он был прежде всего подлинным монахом; но некоторые стороны его творчества отображают именно этот вектор.
По естественному ходу вещей, переболев многими болезнями роста, Россия должна была бы стать замечательной европейской страной с самобытной православной, но отнюдь не изоляционистской культурой. К величайшему сожалению, естественный ход вещей оказался сломлен. Одним из серьёзнейших следствий этого страшного трагического слома всех сторон русской жизни явилось то, что сознание русских людей стало нерелигиозным. Привело это к тому, что когда постсоветский человек приходит в Церковь, он воспринимает её не в традиции собственно церковности, и даже не в исконных традициях русской жизни, а исключительно в советском контексте. Нерелигиозное восприятие Церкви, подмена христианской религиозности секулярной идеологией, рядящейся в церковные и имперско-державнические одежды – главная проблема сегодняшней российской церковности.
И здесь фигура святителя Игнатия (Брянчанинова) оказалась ключевой. В начале 90-х годов именно его сочинения получили в Русской Церкви максимальное распространение. Именно по его «лекалам» стали строить жизнь многие православные. Многие авторитетные люди в нашей Церкви, в том числе и профессора духовных академий, и известные пастыри, стали считать святителя Игнатия каким-то «Отцом Отцов» – не одним из духовных писателей, отображающим богатую палитру святоотеческого наследия всего лишь через свой частный опыт, а как бы итогом, обобщением и выразителем всей православной святоотеческой духовности. Сегодня в нашей церковной жизни (не на уровне Священноначалия и богословия, а на уровне дидактическом и практическом) мы видим торжество взглядов святителя Игнатия. При этом торжествует вовсе не здравая сторона его учения – о трезвости и осторожности в духовной жизни, но именно его, во-первых, крайне узкие взгляды о взаимоотношениях человека и Бога[12], а во-вторых – агрессивный антиэкуменизм.
И это очень совпадает с тем, чем живёт сегодня российское постсоветское общество. Постсоветский человек – это человек, никогда не знавший подлинной христианской религиозной честности, нравственности, общественной солидарности. Лживость, безответственность, безбожие, меркантилизм, цинизм, нечеловеколюбие и прочие воспитанные на протяжении трёх поколений советской жизни качества очень успешно мимикрировали в сегодняшнюю церковность. Для такого менталитета выдранные и из контекста эпохи, и из личного контекста субъективные и радикальные мнения святителя Игнатия, подменившие всё Православие, пришлись очень «ко двору»: ты жалкий грешник, ничтожество, сиди и кайся, смерть впереди – вот и всё христианство. Совершенно необязательно выражать свою веру в общественной и церковной жизни: «не покусись своей немощной рукой остановить попущенное Богом отступление»[13]. Что же касается отношения к европейской христианской традиции и к Европе в целом, то здесь хлёсткие фразы св. Игнатия оказались как нельзя более кстати: все, кроме православных, погибнут – правильно! так и есть, мы ведь самые духовные, самые лучшие, с самым особым путём... А поднявшийся превыше Священного Писания авторитет св. Игнатия объясняется тем, что если в русской дореволюционной жизни он был, как я уже сказал, всего лишь одним из элементов достаточно гармоничной церковной среды и ему был здравый противовес, то сегодня в силу нерелигиозности постсоветского церковного сознания такого противовеса нет: яркость и жёсткость его взглядов пали на плодородную почву и, ничем не сдерживаемые, расцвели пышным цветом.
И это и есть вызов сегодняшнего времени: постсоветское церковное сознание совершенно не воспринимает той широты и интегрального вектора развития, который был присущ дореволюционной православной жизни. А из этого следует неутешительный вывод. Точки соприкосновения между Россией и Западной Европой в сфере церковной возможны сегодня, к сожалению, в очень узком диапазоне: на уровне Священноначалия – при этом оно постоянно вынуждено сталкиваться с недоверием и враждебностью своей непросвещённой паствы при всяких контактах этого рода; на уровне богословов и образованных людей Церкви, чьи имена звучат на нашей конференции; и на уровне частных лиц, которые в силу своей подлинной духовной христианской жизни непосредственно чувствуют живое единство Христовой Церкви. На уровне же, простите за советизм, «широких церковных масс» никаких точек соприкосновения с западным христианством на данный момент нет, и, судя по многим показателям, в том числе и по отношению к взятому нами для иллюстрации творческому наследию св. Игнатия (Брянчанинова), в обозримом будущем не будет.
Но это вовсе не повод для пессимизма. В конце концов, христиане всегда – малое стадо (Лк. 12, 32); в наше время, похоже, одним из критериев принадлежности к этому «малому стаду» становится осознание той цельности и неразделимости Церкви, о которых я говорил выше, и которое никогда не прекращалось и не прекратится до конца времён. И пусть это осознание не затрагивает сегодня большинство православных в России – сам факт наших ежегодных конференций свидетельствует о том, что исконная традиция Русской Церкви, выявляющая глубинное, хотя и неформальное единство христиан, жива и продолжает развиваться. И это вселяет осторожную радость.
Благодарю за внимание.
Петр (Мещеринов), игумен.
_______________________
 [1] Собрание писем святителя Феофана. Выпуск шестой. М, 1899, стр. 111.
[2] Святитель Тихон Задонский. Творения в 5 томах. М., 1889.. Т. 5. С. 331.
[3] Творения Филарета, митрополита Московского и Коломенского. М, 1994, стр. 408, 402.
[4] Св. Феофан Затворник. Письма о молитве и духовной жизни. М., 2005, стр. 357.
[5] А.С.Хомяков. ПСС. М., 1907, т. II, стр. 142-143.
[6] Там же, стр. 102, 108.
[7] См. «Слово о смерти». Святитель Игнатий (Брянчанинов). Сочинения, т. 3, М., 1997.
[8] Св. Феофан Затворник. «Душа и ангел не тело, а дух». М., 1913.
[9] См. «Прибавление к «Слову о смерти»». Святитель Игнатий (Брянчанинов). Сочинения, т. 3, М., 1997.
[10] См. Святитель Игнатий (Брянчанинов). Сочинения, т. 1, М., 1996, стр. 280 - 281
[11] Цит. по: Фома Кемпийский. О подражании Христу. М., 2009, стр. 25.
[12] Мне пришлось в начале 90-х и на собственном опыте, и в тесном контакте со многими монашествующими, преимущественно Оптиной Пустыни, убедиться в том, что даже в аскетической области многие советы св. Игнатия на практике не только «не работают», но и приносят тяжкий вред людям.
[13] См. Отечник, составленный святителем Игнатием Брянчаниновым. М, 1996, стр. 512.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 14 Декабрь 2010, 17:17:30, Вадим Булычев»

Прочитала.
Узнала новые и интересные факты. Очень интересны разбираемые автором примеры влияния Арндта на Св.Тихона Задонского и Фомы Кемпийского на Дмитрия Ростовского.

многие века, почти тысячелетие параллельного существования русского Православия (и шире – Православной Церкви вообще) и западных исповеданий, прежде всего Римо-Католической Церкви, глубинное единство Христовой Церкви продолжало оставаться фактом, хотя не признаваемым официальными церковными структурами, но тем не менее совершенно реальным. Восточная и Западная Церкви в 1054 году порвали друг с другом только формально, но не по существу.
Согласна.

Святитель Феофан Затворник пишет о Таинстве Причащения в Лютеранской Церкви: «в какой мере благодать Божия присуща этой церкви – не наше дело судить. Может быть, здесь приложимо слово Господа: по вере вашей буди вам (Мф. 9, 29). На сколько веруют, на столько и получают».

 Здесь мне вспоминается пример Елены Владимировны Вержбловкой.
Ее родители были евреи, атеисты. Но Елену с детства мучили вопросы о жизни и смерти, о бессмертии души. Она тянулас к Богу, но путь в церковь для нее был закрыт. Ее просто не пускали.
Привожу здесь отрывок из ее воспоминаний.

"И вот однажды в Пасхальную ночь я была одна в своей комнате и плакала. Мне уже было 11 лет и меня из общей с братом «детской» перевели в отдельную комнату. Я плакала о том, что я не в церкви, что все мои подруги исповедывались и причащались и теперь радостно встречают праздник, а я всего этого лишена. Была очень теплая апрельская ночь. Окно было раскрыто, и весь город был наполнен колокольным звоном. Вдруг я решительно сказала себе — глупая, чего ты плачешь? Вот — Бог и ты. Расскажи Богу все свои грехи, потом сама окрести себя и сама причастись. Тогда я не понимала, что такое св. Тайны. Я так и сделала. Налила в чашку воды и опустила туда свой крестик. Поставила свою святую воду на маленький круглый столик и выдвинула его на середину комнаты. Затем я сказала вслух: Господи! я исповедуюсь тебе. (Мне казалось, что все, что я делаю, я должна громко объяснять Богу, чтоб Он это понял). Я встала на колени и рассказала все свои грехи, а их было много. Я старалась все вспомнить. Затем я взяла в руки Евангелие и с ним обошла три раза вокруг столика, на котором стояла чаша, читая, что попадется из Евангелия и молитву «Отче наш». Ничего другого я ведь не знала. Потом я сказала: «Господи, вот я крещусь!» и стала поливать себя своей святой водой. Потом я взяла крашеное яйцо и крошечный куличик, которые мне украдкой сунула наша кухарка, и сказала: «Господи, а это пусть будет мое причастие!». И я съела яйцо и кулич, запивая свое И святой водой. Внезапно все стало изменяться во мне. Первые мгновения я ярко чувствовала теплоту ночи и гул колоколом, и все это входило в меня. Меня наполнило какое-то ликующее счастье, я чувствовала себя прозрачной, как бы хрустальной, и внутри меня с шумом, как от водопада, струилась жидкость—горячая и сверкающая как огонь. Шум был похож на водопад и морской прибой. Он то нарастал, то ослабевал, ритмично перемежаясь. Я не помню, спала ли я в эту ночь. Утром я не могла ни есть, ни говорить. Что-то сдавило мне горло. Я была как в столбняке, я избегала всяких прикосновений. Я так боялась запачкать эту хрустальную чистоту, потерять это чудесное ощущение. Мама испугалась, она была уверена, что я заболела. Постепенно, в течение дня, шум делался все слабее и слабее, и к вечеру все утихло во мне.
Я прожила долгую жизнь, я крестилась поздно — 37 лет. Во время крещения я с волнением ждала, что со мной повторится то чудесное, что было в детстве, но я не почувствовала ничего. Много лет отделяют меня от той ночи. Но когда я вспоминаю, я снова и снова ощущаю ту удивительную теплоту, тот проникающий в меня гул церковных колоколов, я опять слышу этот ритмичный шум водопада и морского прибоя."


Это ни в коей мере не умаляет значения и действенности Таинств. Но Дух дышит, где хочет. И есть такие факты. А факт - вещь упрямая.
И ведь это прекрасно, что случается такая милость Божья! Действительно, ей было дано по вере!
____________

Но я согласна далеко не со всеми оценкам и суждениями Петра Мещеринова!
Например, вот с этим.

"Россия же, получив византийское Православие, не имела соответствующей цивилизационной почвы для того, чтобы творчески усвоить и продолжить развитие богословского наследия Церкви, и поэтому консервация и охранительство с самого начала стали основными компонентами русской церковной жизни."
Господь велел проповедоват Евангелив всей твари, не взирая на цивилизованность. И в первые века христианства многие народы, принявшие христианство были недостаточно цивилизованны. Потом цивилизовались. Какое-то пренебрежение к России, русским мне здесь слышиться.

Далее. Автор, критикуя Игнатия Брянчанинова, говорит следующее:

 "он не получил духовного образования, хотя был весьма начитан в православной святоотеческой аскетической письменности."
Довольно странно слышать такое из уст священника, верующего человека. Кажется, что он забыл пример Марии Египетской, которая не имела образования, что, однако, не мешало ей цитировать священные тексты.

Грустно и то, что автор оправдывает церковные расколы - в Русской Православной Церкви, протестантизм. От этого никто не выиграл. Другое дело, что избежать этого было нельзя.

"По плодам их узнаете их (Мф. 7, 20), говорит нам Евангелие; к концу XIX века эти плоды были ясно видны."
Это сказано о России конца XIX - начала ХХ века. Но в результате победила Октябрьксая революция, и страна жила 70 лет в атеизме. Это тоже можно считать плодом. И многие отмечают (и, кстати, сам автор!), что такое стало возможно из-за ослабления веры в народе. Т.е., автор сам себе противоречит!

И, наконец, вот это.

"Постсоветский человек – это человек, никогда не знавший подлинной христианской религиозной честности, нравственности, общественной солидарности. Лживость, безответственность, безбожие, меркантилизм, цинизм, нечеловеколюбие и прочие воспитанные на протяжении трёх поколений советской жизни качества очень успешно мимикрировали в сегодняшнюю церковность."

Тут, по-моему, комментарии излишни!

Итог.
Мне основная идея доклада кажется верной и актуальной! Но разве так об этом следует говорить?! Доклад проникнут духом формализма. Не чувствуется, что автор - верующий человек. Грустно, что диалог ведется на таком уровне.

"Благодать не отрицает природу, а преображает ее." - Николай Бердяев и Св.Фома Аквинат
_______________

Мария Хотина

И, наконец, вот это.

"Постсоветский человек – это человек, никогда не знавший подлинной христианской религиозной честности, нравственности, общественной солидарности. Лживость, безответственность, безбожие, меркантилизм, цинизм, нечеловеколюбие и прочие воспитанные на протяжении трёх поколений советской жизни качества очень успешно мимикрировали в сегодняшнюю церковность."

Тут, по-моему, комментарии излишни!
Мария, здесь я так же с игуменом не согласен. Хотя, в целом, да, налицо некий обрыв дореволюционной церковной традиции (только трагедии в этом особой не вижу). Абсолютно же плоская, однобокая, радикальная трактовка выдает только одно - уважаемый игумен принадлежит к либерально-политическому крылу церкви. Он просто обязан презирать историческую Россию и быть непримиримым антисоветчиком. Я так же не согласен с обвинением России в нецивилизованности, на момент принятие христианства. Запад тогда лежал в не меньшем варварстве. По сути единственно цивилизованной империей и была Византия. Да и вообще, по большому счету, не сильно и много значит эта цивилизованность, в плане духовности. Но а что касается спорных утверждений игумена - что ж, такова плата за идейно-политическую позицию. Итак, можно сказать доклад верен в общем глобальном охвате проблемы, но грешит идеологическими клише в частных моментах. 

Дух дышит, где хочет

уважаемый игумен принадлежит к либерально-политическому крылу церкви. Он просто обязан презирать историческую Россию...

Да, ситуация забавнейшая! Он принадлежит к "крылу" Русской Православной Церкви и при этом обязан презирать историческую Россию.

В-целом, он производит впечатление политика, отнюдь не человека верующего. И это грустно.
А связи России с Западом, с Востоком со всем миром - да, конечно! Хотим мы этого или нет, но это так. И это прекрасно!

"Благодать не отрицает природу, а преображает ее." - Николай Бердяев и Св.Фома Аквинат
_______________

Мария Хотина

Абсолютно же плоская, однобокая, радикальная трактовка выдает только одно - уважаемый игумен принадлежит к либерально-политическому крылу церкви.

Возможно, трактовка Петра Мещеринова так радикальна, в силу радикальности постсоветского менталитета в современной церкви? По-принципу действие/противодействие?

Ведь основной постулат статьи - враждебность к западной церкви вообще, и к западным хриситинам в частности, со стороны РПЦ, истинен?

Такая враждебность, даже не только в церковной среде, но и вообще в постсовтской России присутствует?

«Последнее редактирование: 22 Декабрь 2010, 21:19:52, Ирина Николаева»

Леонид,
мне кажется, Патриарх вполне терпимо, дружественно и разумно настроен и к Западным Церквям, и к Западу вообще. И, думаю, многие вместе с ним тоже. Меня другое в докладе поразило: не могу избавиться от ощущения, что автор - атеист и политик.

Я враждебности к Западу в постсоветской России не замечала. Скорее, разочарование. Ну и реакция на какие-то ущемления прав россиян со стороны запада. Например, когда немотивированно отказывают в визе, вообще ничего не объясняют, деньги не возвращают + время, потраченное в очередях. Иногда относятся как к людям второго сорта. СМИ, конечно, тоже подливают масла в огонь.

Лучше, если Вадим ответит - я не могу судить о настроениях в РПЦ, могу только за себя говорить и то, что бросается в глаза.

"Благодать не отрицает природу, а преображает ее." - Николай Бердяев и Св.Фома Аквинат
_______________

Мария Хотина
«Последнее редактирование: 27 Ноябрь 2014, 02:18:23, ВОЗ»

Маша, про Патриарха я знаю очень мало, сужу по тому, что слышу от прихожан прихода Александра Невского в Копенгагене, от друзей и знакомых в России и по тому, что читаю в сети.

Запад в постсоветской России не любят. Многие обвиняют Запад в происках против России (с целью её ослабления), и очень многие кичатся русской православностью - ровно, как описанно в докладе, что чуть ли не только православные спасутся, католики развращены институтом папства, протестанты, вообще, не христовы, а от мира сего.

Про сам доклад могу лишь сказать - я его читал, через призму знакомства с трудами Петра Мещеринова, которые в своё время мне очень помогли узнать и понять историю и вероучение Православной Церкви.

Мне доклад показался очень верным по наблюдениям сегодняшнего дня, и как всегда у Петра Мещеринова, очень познавательным в образовательном аспекте.

Я, правда, тоже "антисоветчик", со времён увлечения русским роком 80-х;
совковость в себе, я вижу каждый день и как Чехов выдавливал из себя раба, так я выдавливаю её из себя по капле. Что постсоветская Россия, до сих пор, заражена совковым менталитетом (как это описанно в докладе), у меня не вызывает никаких сомнений и никакого презрения к исторической России, я, в осознании и признании этого факта, не вижу.

На мой взгляд, Игумен Пётр - один из самых лучших катехизаторов в сегодняшней России.
Если у тебя будет время, очень советую прослушать его лекции:
http://www.predanie.ru/audio/lekcii/igumen-petr-meshcherinov/
(лучше, мне кажется, начать со второго блока в 19 лекций)

Многие его сетевые тексты собраны на страничке http://igpetr.jimdo.com/




Что постсоветская Россия, до сих пор, заражена совковым менталитетом (как это описанно в докладе), у меня не вызывает никаких сомнений и никакого презрения к исторической России, я, в осознании и признании этого факта, не вижу.
Леонид, да, согласен, что постсоветская Россия заражена совковым менталитетом. Причин тому множество и не о них сейчас речь. Кстати, об этом немало сказано и в данном докладе игумена Петра. Например, тот факт, что святитель Игнатий Брянчанининов стал в определенной церковной среде одним из основных отцов церкви - это как раз и есть проявление постсоветского менталитета... Да, все так, и здесь я с игуменом Петром согласен. Но ведь верно и другое. В Западном обществе так же еще очень живы стереотипы холодной войны в отношении к России и русским. Так что здесь взаимная неприязнь, и быть ей, по-видимому, до конца эпохи нынешних государственных институтов (только у меня ощущение, что эта эпоха очень скоро и закончится в "огне" грядущего финансового кризиса - вот тогда и взглянем друг на друга без всяких идеологических шор).
Да, еще несколько слов о Ватикане. Я живу на Украине, и здесь хорошо помнят, что творили униаты и раскольники в начале "бандитских" 90-х. Массовые захваты храмов нередко сопровождались и убийствами священников. И все это происходило с молчаливого согласия папского престола (и при тайном финансировании). Именно этот факт, факт чисто политический (прозелитская деятельность Ватикана на территории РПЦ и финансирование всяких сомнительных обществ в 90-е, например: "Богородичный Центр"), а отнюдь не "филиокве", и является одним из препятствий для встречи папы с нашим патриархом. Впрочем, возможно при Кирилле она и произойдет. Нынешний патриарх является духовным наследником митрополита Никодима. Он с полной симпатией относится к Западной церкви. И нынешняя деятельность митрополита Иллариона и ОВЦС тому подтверждение. Недаром на право-радикальных сайтах постоянно муссируется тема, что, мол, патриарх-то наш, оказывается, тайный католический кардинал.

Дух дышит, где хочет
«Последнее редактирование: 27 Ноябрь 2014, 02:21:29, ВОЗ»

Я живу на Украине и здесь хорошо помнят, что творили униаты и раскольники в начале "бандитских" 90-х. Массовые захваты храмов нередко сопровождались и убийствами священников. И все это происходило с молчаливого согласия папского престола (и при тайном финансировании). Именно этот факт, факт чисто политический (прозелитская деятельность Ватикана на территории РПЦ и финансирование всяких сомнительных обществ в 90-е, например, "Богородичный Центр"), а отнюдь не "филиокве", и является одним из препятствий для встречи папы с нашим патриархом.

Да.
Об этом не принято говорить.
Я не живу и не жила на Украине. Но у нас там есть родственники (в Киеве). И я слыхала от мамы о таких фактах. Она один раз сказала, как-то очень неохотно. И еще один раз в газете промелькнула статья, где об этом говорилось. Очень неприятно это обсуждать. Но что было, то было.
И после этого очень странно выглядит покаяние папы Иоанна Павла II за Католическую Церковь в грехах далекого прошлого.

 
Многие обвиняют Запад в происках против России (с целью её ослабления),

Россию так ослабили, что надо же кого-то обвинить. Да, грешным делом, закрадываются и такие мысли, когда смотришь на то, что творится.

Я, правда, тоже "антисоветчик", со времён увлечения русским роком 80-х;
Да, у меня тоже так было. И рок, западный и отечественный. И антисоветская настроенность.
Но после 20 лет перестройки взгляд меняется. И песня Цоя "Перемен!" вызывает горькую усмешку.

совковость в себе, я вижу каждый день и как Чехов выдавливал из себя раба, так я выдавливаю её из себя по капле.
Тебе видней. Я как-то не заметила. Может, ты преуспел?

Что постсоветская Россия, до сих пор, заражена совковым менталитетом (как это описанно в докладе), у меня не вызывает никаких сомнений и никакого презрения к исторической России, я, в осознании и признании этого факта, не вижу.
Да, винят люди совок в нынешнем беспределе. Но ведь остались и хорошие люди в России. Я хочу сказать, что не всех советский строй испортил, много хороших.

А то, что мы связаны с Западом - да, согласна. Игумен Петр привел два очень интересных примера, о которых я не знала.
Могу привести еще:
Сергей Николаевич Дурылин - Франциск Ассизский.
Татьяна Горичева - Фридрих Ницше. Это вообще поразительно. Ортодоксальная православная признается в любви к такому философу!

"Благодать не отрицает природу, а преображает ее." - Николай Бердяев и Св.Фома Аквинат
_______________

Мария Хотина

Да, винят люди совок в нынешнем беспределе.

Это оправдано. Не вдаваясь в существо дискуссии, скажу, что уже в самом начале перестройки этот термин, - очень немногими, правда, - но воспринимался как один из неслучайных инструментов манипуляции сознанием. Это была редкая, но меткая и точная его аттестация.

Всем казалось, что в нём содержится правда о типе человека, на плечи которого выпали все трудности сохранения русской земли и воли в период советской власти. Что для него типично презрение к благам цивилизации, потреблению услуг, жизненным удовольствиям, т.д.  Но на самом деле в нём была  правда о типе бюрократа, который в то время  распоряжался, но не владел богатствами страны и претендовал на  исключительное право участвовать в реальных процессах перераспределения власти и собственности.

Как кажется, что выдавливать из себя по капле «совка» значит выдавливать из себя убеждение, что ты имеешь исключительные права на то, что создаётся общими усилиями. А это очень непросто, - и особенно на фоне традиционного безразличия к личности человека. И мне, в свете понимания этих процессов,  не очень понятно, на кого, собственно, направлен критический пафос доклада?

                                                                                                                      Ирина Николаева

«Последнее редактирование: 25 Декабрь 2010, 13:05:57, Ирина Николаева»

А что лучше: "царёк", "совок" или "пошлячок"? - кому и что из себя выдавливать?

На мой вкус, нынешняя система ценностей в массовом сознании губительнее не только "царька" с её закосневшим и черносотенным "самодержавием, православием и народностью", но и "совка" - с её приоритетом коллективизма и официозным атеизмом, - нынешняя "скала ценностей"  губительнее в разы. Нет ничего страшнее для человеческой души, чем пошлость; это так понимал Чехов!

Пошлость из себя не выдавишь по капле - она превращает душу в труху. И та идеология опасней, которая проникает всюду и незримо, как радиация; от которой не скроешься на кухнях, как от "совка". И при "царьке" и при "совке" схема была проста: "они" и "мы". Опасность нависала над и вовне. Сейчас - внутри. И разделить на "мы" и "они" невозможно: заражены все и противостоять приходится не царю (диктатору и власти), а народу. Это трагичнее и труднее. А главное - нет очевидного и всем понятного внешнего зла: зло разливается сладким пошловатым ядом в каждой душе и разлагает её. Сопротивляться может только живая душа, в которой не умерла духовная жажда. Душа, привыкшая удовлетворяться пошлятиной с детства, к сопротивлению неспособна.
Кладбище Шаданакара состоит в большинстве своём из жертв "Дуггура". Это не жестокая и аскетическая диктатура, это добровольное и сладкое сытое рабство.

И слава Богу, что России пока не удаётся вписаться полностью в систему нынешних западных ценностей! не удаётся создать благополучное потребительское общество: мешает наша экономическая неодарённость и наши просторы. Лучше нищета, лучше внешняя диктатура, чем Дуггур!

Нынешняя "среда", в которой приходится жить и расти тем, кто в ней родился и не видел другую, мне представляется намного опаснее с духовной точки зрения, чем "совок".
Самый страшный враг - "Кривая" у Ибсена в Пер Гюнте - такую победить невозможно.

Маша, "Перемен" требуют наши сердца всегда. Из этой песни сделали "гимн перестройки", привязав её к политической сиюминутности. Песня и глубже, и вообще не о том, если внимательно вслушаться в неё, особенно - в последний куплет.
"Романтика ранней перестройки" (рок и т.д.) очень близка по духу "романтике революции". И финал - как в любой революции. Любая революция всегда заканчивается своей противоположностью, и никогда не приносит того, о чём мечтали.

Главная революция должна быть внутри, а не вовне. Все внешние революции и перестройки - уводят от главного на периферию, живут фикциями и фантомами и занимаются переодеваниями. Мы сейчас находимся в обществе с духовным и нравственным набором ценностей неизмеримо хуже "совка". А делая из "совка" пугало, только скрываем нынешнего "врага", неизмеримо страшнее. Сейчас не раба уже надо из себя выдавливать, а пошлость. И противостоять ей на своей кухне - с близкими и друзьми, а не на баррикадах. Это намного сложнее, потому что это каждодневное, будничное и незримое действо, не сулящее никаких наград и никакой "революционной романтики".

Посмотри на конфликты на нашей "кухне", на "рм-форумах" - насколько всё запутано, насколько трудно разделить конфликтующие стороны на "добро" и "зло"! А при "совке" всё было просто и понятно. Сейчас всё замаскированнее, незримей, путаней и сложнее. И при внешнем благообразии можно провалиться в такую преисподнюю, из которой вылезти будет очень непросто.
Дуггур - самая "гениальная" находка врага человеков...

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 25 Декабрь 2010, 12:23:14, Ирина Николаева»

Н.А.Бердяев

Проблема Востока и Запада - чисто русская проблема. Россия стоит в центре Востока и Запада, она узел всемирной истории, и в ней может синтетически разрешиться вековечная распря. Недаром всё русское самосознание XIX века полно распрей славянофильства и западничества. Всё в новых и новых формах является эта распря. И настаёт время, когда окончательно должно нам преодолеть и славянофильство и западничество. Есть провинциализм и в том и в другом направлении, нет подлинного универсализма ни там, ни здесь.
В национальной плоти и крови должен быть утверждён универсальный разум, всечеловеческая правда, наше национально-религиозное призвание может быть осознано лишь как призвание посредника между Востоком и Западом, соединителя правды Востока с правдой Запада, претворителя двух типов христианского религиозного опыта и двух типов культуры в жизнь единого всечеловечества.
Поэтому наша национальная религиозная миссия прямо противоположна всякому русскому национализму. Новое творческое национальное самосознание не может быть ни славянофильским, ни западническим, оно не рабствует ни у восточной стихии, ни у западного сознания.
Преодоление славянофильства и западничества и будет показателем наступления нашей национальной зрелости, национального самосознания. Славянофильство и западничество - юношеская незрелость, муки рождения самосознания.
Ныне исторической задачей России во всех сферах должно быть зрелое и мужественное национальное самосознание, связанное с универсальным религиозным сознанием. В это национальное самосознание войдёт вся правда славянофильская и вся правда западническая и преодолеется ложный провинциализм славянофильский и западнический.
Ведь и западничество есть провинциализм. На Западе нет западников, западники - провинциальнорусское явление. Поклонение западноевропейскому сознанию, западноевропейской научности и культурности есть идолопоклонство. Сознание может быть лишь универсальным, а не западноевропейским, и наука и культура не могут быть исключительным достоянием западноевропейского провинциализма.

_______________________________________________
Роза Мира не является новой религией и новой культурой,
но ансамблем и диалогом религий и культур.

На мой вкус, нынешняя система ценностей в массовом сознании губительнее не только "царька" с её закосневшим и черносотенным "самодержавием, православием и народностью", но и "совка" - с её приоритетом коллективизма и официозным атеизмом, - нынешняя "скала ценностей"  губительнее в разы. Нет ничего страшнее для человеческой души, чем пошлость; это так понимал Чехов!

Ярослав, не бойся! Я сама боюсь!
Но оптимизм внушает то, что все это уже было. И не так доавно. Революция. Общие жены. Агитки бедного Демьяна. Пошлее т.н."народных частушек" трудно себе что-либо представить (леди Гага отдыхает)! И смотри, ничего, пережили, выправились. И это мне внушает надежду. Сейчас очередной виток.

Маша, "Перемен" требуют наши сердца всегда. Из этой песни сделали "гимн перестройки", привязав её к политической сиюминутности. Песня и глубже, и вообще не о том, если внимательно вслушаться в неё, особенно - в последний куплет.
Да, песня хорошая. Я вообще пафосные вещи люблю. Но иногда обида берет. В-общем, неоднозначно.

Сейчас не раба уже надо из себя выдавливать, а пошлость. И противостоять ей на своей кухне - с близкими и друзьми, а не на баррикадах. Это намного сложнее, потому что это каждодневное, будничное и незримое действо, не сулящее никаких наград и никакой "революционной романтики".
Да, согласна, надо противостоять!!!
Интересно, почему это так усердно навязывается. Говорят, спрос есть. Но я почему-то не верю, т.е. не вижу этого.

"Благодать не отрицает природу, а преображает ее." - Николай Бердяев и Св.Фома Аквинат
_______________

Мария Хотина

Эх, Маша, я о другой "пошлости"... Та, о которой ты говоришь "всё это уже было", -  это не то. Это - поверхностная, видимая, внешняя, понятная.
Я о том "виде пошлости", что Чехов вывел в типах Попрыгуньи и Ионыча. Вот два типа, что "ныне правят бал в мире". Это не локальная, а всемирная идеология. Незримая установка на приоритет ценностей, внутренне враждебных духу.
Лучшее определение пошлости, на мой взгляд, дал Ильин (цитирую на память):
"Пошлость - это такое состояние духа, когда человек ни в чём и ни в ком не способен видеть главное".
"Идеология пошлости" ("денежного тоталитаризма") не навязывается государством, а разливается "радиацией", от которой нигде не скроешься: не хочешь исповедовать эту систему ценностей - просто сдохнешь (и бороться с тобой не надо: сам сдохнешь).
Деньги виртуальны, в отличие от хлеба. И власть денег - власть фантомов над жизнью.
И неужели ты не видишь, что эта "система ценностей" правит бал даже на рм-форумах? Культ внешнего успеха, культ конформизма и благополучия (на первом месте - "хорошо устроиться", а всё остальное - по остаточному принципу, насколько хватит времени и сил), отсюда неизбежно вытекает враждебность души к вершинам, к восхождению (требуют слишком много сил, которые душа не может потратить, так как тратит их на другое - на обустройство "здесь и сейчас"; и по принципу "лиса и виноград" начинает дискредитировать сами вершины - как излишнюю роскошь и рухлядь), это культ массового спроса и культ усреднения, путь наименьшего сопротивления (по сути - это и есть разврат, только чуть прикрытый "высокими материями"). Это выхолащивание духа.

Но лучше я предоставлю опять слово Бердяеву (сколько успеем с ним - до ухода в нашу кочегарку). Я им вновь зачитываюсь и зачитываюсь.
Андреев без Бердяева - то же, что Толстой без Достоевского :)

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран
«Последнее редактирование: 30 Декабрь 2010, 05:14:13, ВОЗ»

Н. А. Бердяев.

Не оптимистическое, а пессимистическое чувство жизни говорит о высшем достоинстве человека и его призванности к вечности.

Зло в человеческой жизни наиболее беспокойно и наиболее жутко не тогда, когда оно видно и бьёт в глаза, а тогда, когда оно прикрыто ложью и обманом, когда соблазняет "добром". Большая часть зла в мировой истории принимает обличье "добра".
С этим связано фарисейство, законничество, лицемерие, условная возвышенная риторика и кристаллизация "добра" в буржуазности.
Буржуазность есть духовная категория в том смысле, что она есть отрицание духа, лживое превращение духа во что-то противоположное духу.

Буржуазность есть прекращение творческого движения духа, угасание и охлаждение огня.  Буржуазность пользуется творческим движением духа. Нет ни одного великого символа прошлого, которым она не пользовалась бы для своих целей. Буржуазность не верит в мир невидимых вещей и не принимает риска, которым сопровождается связывание своей судьбы с этим миром. Буржуазность верит в мир видимых вещей, лишь с ним связывает свою судьбу, лишь его устраивает и укрепляет.

Буржуазность не любит и боится всего, что не даёт гарантии, что может быть проблематическим.

Огромная литература, облитая розовой водой и постным маслом, написана для успокоения буржуа. Царство буржуазности и есть царство мира сего.

Все революционные движения мира, антибуржуазные по своим истокам, опрокинув старое царство буржуазности, потом создавали новое царство буржуазности.
Царство буржуазности всё более консолидируется в мире, захватывая всё большие области и становясь универсальным.
Демократия есть один из путей кристаллизации царства буржуазности.

Буржуазность стоит под символом денег, которые властвуют над жизнью, и под символом положения в обществе. Буржуазность не видит тайны личности, в этом её существенный признак.
Деньги есть символ князя мира сего. И человек оцениваем по своему положению в обществе.

Буржуазность защищает добродетели, принципы, идеи отечества, семьи, собственности, церкви, государства, морали и пр. Она может защищать идею свободы, равенства и братства. Но это и есть самое страшное проявление мирового зла – ложь, подмена. Дьявол – лжец. Отрицание духа может принять формы защиты духа, безбожие может принять формы благочестия, надругательство над свободой и равенством принять формы защиты свободы и равенства. "Идеи", "принципы" могут быть большим злом, чем вожделения и непосредственные инстинкты.

Утилитаризм, желание реализовать что-нибудь во что бы ни стало какими угодно средствами неотвратимо порождает царство буржуазности. На этой почве революции становятся буржуазными, коммунизм перерождается в царство буржуазности. На этой почве торжества при помощи силы и охранения, при помощи лжи христианство стало буржуазным. Царство буржуазности противоположно царству духа и духовности, очищенной от всякой утилитарности, от всякого социального приспособления.
Буржуазности противоположна искренность в карлейлевском смысле слова, подлинность, причастность к оригинальному источнику жизни.

Буржуазность социального происхождения, она всегда означает господство общества над человеком, над неповторимой, оригинальной, единственной человеческой личностью, тиранию общественного мнения и общественных нравов.
Буржуазность есть царство социальной обыденности, царство большого числа, царство объективации, удушающее человеческое существование.

Духовная жизнь есть выход из социальной обыденности, преодоление буржуазности.
Буржуазность есть царство конечного, закрытие бесконечности и вечности, боязнь бесконечности и ненависть к вечности.
Духовный путь есть выход из царства конечного, есть устремлённость к бесконечности и вечности, к полноте, а не к ограничению. Духовная жизнь не есть безопасность, наоборот, она есть опасность. Дух не склоняется перед числом, перед массой, перед интересами охранения.

Буржуа – оптимист, он верит в счастье, закованное в конечном, он делается пессимистом лишь тогда, когда речь идёт об облегчении несчастий и страданий других.
Буржуа обычно считает несчастных виновными, а счастливых заслужившими своё счастье.
Буржуа не принимает трагического в жизни.
Буржуазность борется со страданием путём угашения внутренней жизни и всё большей объективации человеческого существования.

Ложна та идея, что человек есть существо, стремящееся к счастью, и самая идея счастья есть фикция и совершенно бессодержательна.
Духовная жизнь не подлежит рационализации, она ею лишь калечится.
Человек не будет счастливее, когда жизнь его более устроится, страдания его утончатся и обострятся. Счастье не может быть организовано. Пока мир этот будет существовать, блаженство невозможно.

Мировая жизнь окончательно стала под знак экономизма, и интересы экономические стали преобладающими и деспотическими, они всё себе подчиняют. Массы живут по преимуществу интересами экономики, и это сказывается роковым образом на всей культуре, которая делается ненужной роскошью.
Экономизм есть извращение иерархии ценностей.
Капитализм, во главе которого становится финансовый капитал, перестаёт уже быть связанным с либерализмом и индивидуализмом.
Человек чувствует себя совершенно раздавленным нечеловеческой, безликой силой. Деньги – нечеловеческая, безликая сила.

Современные коллективы не органические, а механические. Современные массы могут быть организованы лишь технически, власть техники соответствует демократическому веку.
Безличная и бесчеловеческая власть денег определяет суждения людей. Буржуазное общественное мнение очень тиранично.
Каждый атом походит на другой атом. Индивидуализм совсем не означает личной оригинальности, личного мышления, личного творчества, а обыкновенно означает эгоизм, корысть, изоляцию, разобщённость, волчье отношение к ближнему, полное отсутствие сознания долга сверхличного служения.
Индивидуализм тоже есть своеобразная форма стадности и коллективности.

Мы живём в эпоху плебейского восстания против всякого аристократического начала в культуре.

Культура никогда не существовала для всей массы человечества и никогда не была удовлетворением её запросов и требований.
Народность культуры совсем не означала соответствия уровню народной массы и исполнения её заказов. Народность была выражением духа народа, гений мог его лучше выражать, чем масса.
Но сейчас от культуры всё более требуют, чтобы она была народной в смысле соответствия с запросами и требованиями народных масс. Это перерождает характер культуры и превращает её в феномен другого порядка, которому нужно дать другое имя.

Господство масс и безличных количеств, принимающее то форму буржуазных демократий с диктатурой денег, всегда скрытой и замаскированной, то форму авторитарных государств с открытой диктатурой вождей, ставит в очень трудное положение творческий культурный слой, культурную элиту.

Мы живём в эпоху "социального заказа".
Социальный заказ масс определяет, чем должны быть культура, искусство, литература, философия, наука, даже религия. И нет социального заказа на высшую качественную культуру, на духовную культуру, на настоящую философию, на настоящее искусство.

Социальное одиночество творцов культуры есть характерное явление буржуазной эпохи.

Дух есть качество, стоящее вне всякой утилитарности, заражающей жизнь мира, вне употребления средств, не похожих на цели, вне внешних достижений и реализаций, вне орудий, которыми пользуется "мир" в борьбе, вне "общественного мнения", вне социальной обыденности.

Дух есть высшее качество души, её свобода от власти "мира". Дух есть истина, смысл души.
Человек с трудом вмещает полноту. Но в восточном христианстве есть особенное понимание сердца, как центрального ядра человеческого существа и его духовной жизни. Сердце в этом понимании не есть эмоционально-душевное в человеке, это духовно-душевная целостность, в которую входит и преображённый ум.
Дух есть творческая активность. Всякий акт духа есть творческий акт.

_______________________________________________
Роза Мира не является новой религией и новой культурой,
но ансамблем и диалогом религий и культур.


Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика