Искусство слова
Несколько стихотворений разных лет

0 Участников и 1 гость просматривают эту тему.

         

                                                       Ирина Николаева

Несколько стихотворений разных лет


              *      *     *
Так меркнет вдалеке закат
Последней каплей золота и света,
Играет бликами на сумрачной воде,
Цветной мозаикой разбрасывает травы
И убаюкивает светлой тишиной…
                                                     Лето 1979


                *         *         *

От громких разговоров в суете,
От скудости всех оснований наших
И от игрушечных подобий счастья,
Вверяющих ничтожной слепоте,
Уйти в прозрачный шум лесной
И в знойный день голубоокий
Познать смиренный и глубокий
Мир тишины и сладостный покой. 
                                            Январь 1981




Шуточное - Б.Окуджаве   

Ах, Окуджава,
Ваше жало
И не змеиное
И не пчелиное.
Оно - жар поцелуя
Шального ветра
С весною нежною
Над древней Мцхетой.
                        Лето 1982





                  *       *       *


Среди отчаяний, нечистоты, мытарств,
Среди роскошеств и богатства мира
Как горькая приправа из лекарств
Любовь к стихам, она меня хранила
В минуту ту, в тот даже час,
Когда душа моя кровоточила.
Когда, среди предательств без числа
На шее нежной я затягивала узел,
Когда - от одиночества и зла -
Неведомо куда бросалась я вслепую.
И пусть прерывна нить моей судьбы
И нет любви в моей земной юдоли,
Как искру легкую, в себе храню стихи,
Тем искупаю я свою вину пред Богом.
                                            Январь 1981

                 



К смерти

I
Ты приходишь гостьей нежданной,
Среди ночи со мной говоришь, –
Я ж,  усталая и больная,
Бред глотаю твой, словно гашиш.

Слышу в нем шепоток Малюты, –
Те излучины в прорезях глаз
О короткой веселой жути
И о жадной душе говорят.

Вдруг изломанный голос флейты
Среди звона знойных цикад
Вьет мелодию адского лета
И поет о тех, что молчат.

А потом, откинувшись в простынь,
Задыхаясь от слез и борьбы,
Силясь вымолвить слово живое,
Вижу сад неземной красоты.

Там покой, тишина и свежесть,
Льется свет с небесных долин,
Горделиво цветет подснежник,
Ветер спит у сосновых вершин.

Ясно вижу прозрачные  дали, –
Как по ним, бороздя облака,
Тонкокрылый слетает ангел,
Чтоб избавить меня от зла.
                                           1980



II
Ты пришла из какого-то лета
Иль из дальних белесых равнин
И потоками чистого света
Озарила мой дом и овин.

Сушат сено, поют на закате,
Слышен грома далекий раскат
И овеян  цветными ветрами
Золотистый, трепещущий сад.

Так запомню последнее лето –
Плач крестьянок и медленный звон
И  косыми лучами  согрета,
Я уйду в твой серебряный сон
                                                  1981



        *          *         *
Я сказала заветное слово
И прощенья просила у всех
Отчего ж мне все снова и снова
Вслед летит ослепительный смех?

И опять – мимо праздника мира,
Мимо счастья, удачи, наград,
Неземными лучами палима,
Я пройду в свой заснеженный сад.

Там простая обитель и тайна
Встретит светом снежных равнин.
Знаю я, что совсем неслучайно
Мне разлукой венчают жизнь.
                                           Март 1981     



                    Античная страница

Старец оракул, у подножия храма в Афинах живущий,
Что славословит богов и гимны слагает в их честь,
Раз на закате, когда путь свой дневной завершая,
                                                                к западу солнце клонилось,
После молитвы, восславившей Зевса могучую дщерь,
Юным афинкам  - девам, собравшимся вместе, поведал       
                                                                                         скорбную речь.
Будто бы видел однажды он зрением тайным
Стаю птиц большекрылых, что над бездной морскою летели.
Был их полет как стрела, с ввысь устремленным концом.
Ссорились боги в это же время на снежном Олимпе
                                                                   и зло друг на друга кричали.
Вспенилось море тогда, и грозные тучи покрыли лазурь.                                         
                                                                              Гибли птицы.
Но Посейдоном могучим все спасены оказались –
Он птиц превратил в вереницу больших кораблей.
Только одна отказалась с белоснежным своим  опереньем
                                                                                             расстаться,
Чем навлекла на себя гнев всемогущих богов.
                                                                              Надломились
Сильные крылья, боль и тоска захватили стан ее нежный,
Мечется в страхе над вспененным морем одна и криком
                                                                                        протяжным 
Белокрылых друзей созывает.
Но давно уж покоятся   в гаванях мирных они,
                                                                            стоят у причала.
Тело одной лишь ее порою во тьме белизною сверкает.
Крик ее вещий не всякий расслышать сумеет,
А если услышит, то содрогнется и в ужасе кинется прочь.                                     
Долго ль,  о  юные девы, ей в море просторном  скитаться
                                                                            осталось и  сам я не знаю,
Вынесет разве сильной волною на радужный берег ее?
                                                                                                 Лето 1983
                     
 
                     *          *         *
Лишь только ты почувствуешь однажды
Жестокосердный взгляд природы в глубину
Твоих страстей и мыслей безоглядных,
Тогда беги, скрывайся, терпеливо жди,
Но не взыскуй ответа мудрости лукавой.
Ответствуй сам. На страх и риск ищи
Живого бытия целительный остаток.
                                                    Осень 1984



         Леди Годива
           Апокриф

Кто Вы, леди Годива?
Королева,  слуга?
И зачем всем на диво
Вы явились сюда?

Вы сидели на троне,
В белом платье, венце.
Отрешенное что-то
Было в Вашем лице.

Говорили и жили
Не на миг, - на века,
Но еще не любили
Никого, никогда.

В тронном зале толпились
Подлецы и льстецы
И облили всей  грязью
Ваших мыслей цветы.

А за окнами зала,
Где трон Ваш стоял
Город, Богом хранимый,
Под солнцем сиял.

Были залиты светом,
Храмы, парки, сады,
Городские ворота
Были так хороши!

Но случилось злодейство
И  кровавая месть
Вероломство, халдейство
И убийство, и спесь.

И встала над всеми
Стихия войны,
Городские ворота
Осаждали враги.

Гибли люди и дети
И слышался стон.
Нерушимые стены
Сотрясались от волн.

И явился однажды
Рыцарь в праздничный зал
Весь в доспехах и латах,
А голос -дрожал.

Он пришел с поля боя,
Опаленный, седой,
Увидав королеву,
Рассказал обо всем.
 
Он сказал: «Королева,
Вы могли бы спасти
Города, славу и силу,
И возможность любви.

Только тяжкими были
Все наши грехи,
И придется Вам, милой,
Жертвой их искупить».

Королева молчала,
Все чего-то ждала,
Ее брови дрожали
И слезились глаза.

Но решилась Годива.
«Знаю, знаю, должна
Обнаженной, постылой
Я пройти сквозь войска»

Леди, леди Годива,
Кто найдет Вам слова
Чтобы тайная сила
К Вам вернулась сполна?

И нагая, босая,
Сели Вы на коня
И помчались, спасая,
Город свой и себя.

Оказалась забытой
Королевская честь.
Но любовь не убита
И спасение есть.

Город, ею любимый,
Из пепла вставал.
И губами, глазами
Всех к себе призывал.

И ее не убили,
Лишь ссадила с коня,
И она не Годива,
Просто женщина, -  вся.

И одеждой сокрыта,
Вновь к нему подошла
И литые доспехи
От груди отняла.

И открылись ей раны
От прошедших боев,
От обид и обманов
И дурманящих слов.

И к груди припадая
Позабыв обо всем,
Их она целовала
И спасала его.

И жизнь по-другому
Для них потекла
Поднимались постройки.
Восставали леса.

Всюду слышались звуки
Весенних сонат,
Создавался и ими
Невидимый Град.
              9-11 марта 1985 - осень 1993


                   *    *    *
Строгость лика, печаль в глазах,
Неизбывны,  как терпкая жалость,
Ах,  зачем, зачем на губах
Вкуса яблока не осталось?

И зачем мы были сильны,
Словно звери в запертых клетках?
Жизнь губили, гасили огни,
Что для нас зажигали на небе?

Не прислушались к зову земли,
Не пришли на желанную встречу,
Мы теперь враги - не враги,
Причастились кровавой сечи.
                                              Март 1985

 
                 *      *      *
Небо куполом синим, высоким,
Как венцом, замыкает день,
Только мне теперь птицей белой
В светлых глубях уже не лететь.

Может,  сердце мое устало
Все прощать и снова любить,
Может быть и я перестала
Нежной веткой сакуры быть?

И остались от прежней тайны
Дым и соль на весенних губах.
Кто придет к моей новой печали?
Кто одарит надеждой – прах?
                                             3.04.1985


         
          *       *      *
Россия – нагота весны,
Деревьев мерзлых утлая прилежность
Вернуться к жизни из тисков зимы,
Чтобы испить воды таинственную свежесть.

Россия – перелом ключиц,
Огромных глаз отзывчивость и неизбежность
Принять за всех виновность без границ,
Чтоб зло отринуть праведным блаженством.

Россия – храма высота,
Людской разлом средь городского быта
И торжество воскресшего Христа
Из праха, плена, пелены событий.
                                                 4.04.1985   



             *        *       *
Покой души – в согласии с природой,
Когда твое лицо никто не узнает,
Открой его дождю –
                                       осенней чаше с йодом,
Чтобы потухли в нём черты былых невзгод.
Пусть шорох листьев вторит дальней мысли,
Пусть одиночество к губам твоим прильнет,
Все это – отраженье нежности и жизни
В земном пространстве северных широт…
                                                            Осень 1986


  *      *     *
Плачу за все:
За горькие страданья,
За правду, за мечту.
За то, что трепет и молчанье
Печалью озаряют нищету мою.
Но я плачу.
Из кошелька худого
Двугривенный на паперть положу,
Чтоб бомж пропил,
Чтобы дышала воля,
Чтоб сирота  добра  не позабыл.
Чтобы весной сирень
Дарила цвет и свежесть,
Всем тем счастливым и живым,
Кому любовь светила чудным светом,
Кто  жизнью всей  за Слово заплатил.
                                            25 мая 2000 года.

     

«Последнее редактирование: 30 Октябрь 2010, 13:50:45, Ирина Николаева»

Ирина,  спасибо за доверие!

А как Вы относитесь к поэтике Алексея Кольцова?

(Вопрос не случайный.)

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран



Ярослав!

Спасибо за отклик.

Ну, наверное, можно ответить, что мне близка не удалая, а оборванная жизнью песенная лиричность его стихов. Я бы даже усилила – не оборванная, а обреченная жизнью на уход из лирики. У него она - естественней и шире, чем та интонация, которую Вы услышали в стихах моих. Но она остаётся для него почти единственной, а я как бы чувствовала сквозь неё уже состоявшуюся иную жизнь Родины.

Тем не менее, эта интонация – подлинная. Я её слышу и чувствую, и, возможно, она остаётся единственной связью с дорогой для меня памятью о детстве и отрочестве, которые неразрывно связаны с горизонтами и далью русской природы. 

                                                                                               Ирина Николаева


Интонация - это глубже. Я же говорил о внешней стороне - о поэтике (ритмике, рифмовке).
Такую, как у Вас, я встречал только у Кольцова.
Это очень рискованная поэтика, на мой взгляд, так как она идёт по краю: необработанный стих - как пишут совсем уж неумехи или единичные мастера.
Продолжателей у Кольцова - такой его поэтики: то есть рифма, то нет, то рифма намеренно плохая: "земли - враги", то чёткий ритм, то никакого. И это всё вперемешку, не системно и даже не структурно... И тем не менее чувствуется, что можно (никому нельзя - будет дурно - а ему можно, и именно - ТАК).

Что-то похожее я услышал и в Вашей поэтике. Видно, что не потому что человек не знает, как (знает), но делает вид, что не знает...

Это рискованно. Почти ни у кого не получалось.
Получилось ли у Вас - не знаю (описал самое первое впечатление, пока не ушло), я в стихи - как читатель - вживаюсь очень медленно (очень).

__________________________________________
Преображение хаоса в космос – это и есть культура.
"Дикой Америке" интернета нужны свои пионеры, свои безумные мечтатели.
Ярослав Таран


Ярослав!

Отвечу очень искренне: я совсем не поэт. У меня, соответственно, не было технических задач. Технические задачи я ставила в своей профессиональной сфере – истории философии.

Поэтому поэтически я – скорее  немного чукча:  «что вижу, о том пою».

То, что Вы пишите о риске – согласна. Да, конечно, риск. Но, на мой взгляд, очень оправданный, потому что позволяет соединять отдельное в переживаниях и  - несоединимое в видениях и со-чувствиях. И это – не самовыражение, а выявление подлинности.

Скажу откровенно: это очень трудно. Гораздо легче – рифмовать. Но порой эта лёгкость совершенно не согласуется с переживаемой лично мной подлинностью бытия. Это не значит, что легкости стиха не должно быть или что она не имеет значения. Просто это – уже задача поэта. Я стараюсь в эту область не вторгаться. Может быть, поэтому и стихов – не так уж и много.

                                                                                         Ирина Николаева

                                               


Ярослав!

Позволю себе еще одну ремарку. Как мне представляется, она  важна для понимания сути многих  ситуаций в спорах о Данииле Андрееве.

Алексей Кольцов, в письме Белинскому писал очень непосредственно,  открыто и поэтически точно,  - хотя многомудрый советский критик приписал этим интенциям статус «наивно», - о попытках приобщить его к немецкой философии. 

Он писал: «Субъект и объект я немножко понимаю, а абсолюта ни крошечки…».

Вот это признание поэтически одарённого А. Кольцова, но оставшегося без как-либо обозначенных связей с Абсолютом как категорией и формой чистого умозрения, как раз и объясняет многое в прерывистых линиях становления русской интеллигенции.

А также в том, почему так сложно и трудно входит в наш опыт творчество Даниила Андреева.

То есть, я хочу сказать, что жизнь волей-неволей оборвала "на полуслове"  интонации А. Кольцова, или, лучше сказать, русло его поэзии почти совсем пересохло.  Между тем при развитом опыте чистого умозрения, - оно могло бы сформировать совершенно уникальный строй и образ мысли.  Который, несомненно, нашел бы более серьезный отклик в душах и сердцах того поколения русской интеллигенции, к которому принадлежал, - не по рождению, а по праву, - и сам А. Кольцов.

Но, - и это очень печально, - история и судьба интеллигенции развивала совершенно иные ходы воображения, мысли и деятельности. Она связала переживание Абсолюта с совсем иными сферами бытия и старалась вытолкнуть поэзию как бы на периферию умозрения, отказывая ей в праве на причастность к голосу и зову того начала, которое в ХХ веке Даниил Андреев назовёт высшими иерархиями.

Признание А. Кольцова можно считать искренним. Но за этой искренностью стоит, как мне представляется, совсем не наивность, а нечто иное.

                                                                                                                    Ирина Николаева
 

«Последнее редактирование: 28 Октябрь 2010, 17:53:56, Ирина Николаева»

Здесь песни МАБа (Матюхина А.Б.) на стихи Кольцова:
http://matyuhin-songs.narod.ru/songs_kolcov.html

Относительно намеренной "небрежности" в стихе.
Ярослав, есть сложный, сложно-ассоциативный поэт в сети - Радуга. В поэзии он "живёт"  уже даже не на "субмолекулярном" уровне, а на уровне
"тонких взаимодействий", на уровне "полей". То есть мало кто так чувствует слово - его "спектр".

Он жертвует поэтическим (техническим) совершенством стиха ради наиболее точного по значению, наиболее нужного ему слова. Это - принципиально для него.
 У Ирины, похоже, тот же подход.

Стихи Ирины напоминают японскую поэзию. (Недаром слово "сакура" мелькнуло :)  )
Первое из приведённых похоже на японские акварели.

В нескольких стихах явно сквозят серебряновековцы, в одном - неявно - силуэтом - тень Ахматовой разглядеть можно.
А "Леди Годива" - на моё восприятие - длинновата.
И слишком небрежна, совсем не принимаю такую "Леди Годиву".
Это экспромт был, да, Ирина?



 

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 28 Октябрь 2010, 16:38:53, КАРР»

Чтобы потухли в ней черты былых невзгод.

Здесь не опечатка?
Может быть вместо "в ней"  нужно сказать "в нём" (т.е. в лице)?
Или это слишком "в лоб"?


Путинцева Т


 Татьяна!

Спасибо за ссылки, песни на стихи А. Кольцова послушаю обязательно.

А можно ли попросить Вас кинуть ссылку на стихи Радуги. Мне интересно очень. Мне интересно, как именно он переживает совершенство стиха, если жертвует его техникой.

                                                                                Ирина Николаева

P.S. Да, спасибо, опечатка, - но, похоже, смысловая.  Я чувствовала, что что-то не так, но никак "это не так" не могла увидеть, - так у меня бывает. А сейчас Вы сказали, и всё встало на свои места. Thanks.


Татьяна!

Спасибо, специально для Вас опубликую еще и своё  Подражание японскому.

Насчёт Годивы, - нет, это не экспромт, хотя написана на одном дыхании, за несколько минут, по-моему, даже меньше часа. Стихи лились сами.

В целом, я могла бы и согласиться с Вами.  Но она очень  личная,  и для меня - всё еще живая. Её небрежность понятна и мне самой, со временем я хотела всё это устранить, и, если посмотреть на дату, я пыталась это делать. Но изменила - всего одну строчку.  Во всем остальном реальность личная и её отталкивание от реальности и обстоятельств жизни и сейчас для меня столь сильны, очевидны и живы, что недоработки пока мне не удаётся преодолеть.  Так уж сложилось.  Я думаю, что слух режет напряжённый  ритм, но отказаться от него всё равно не получится, - я тогда так и дышала, так и билось сердце.

А вот и подражание японскому:

           
Белый цветок хризантемы
Уносит северный ветер,
Уносит в страну ветвистого мха,
Где царствуют вечно снег и сосна.
Горько ль с цветком хризантемы расстаться?
                                                         Осень 1983


                                                                                 Ирина Николаева

«Последнее редактирование: 16 Февраль 2011, 13:26:36, Ирина Николаева»

А можно ли попросить Вас кинуть ссылку на стихи Радуги. Мне интересно очень. Мне интересно, как именно он переживает совершенство стиха, если жертвует его техникой.

Например, вот:
http://gondola.zamok.net/biblio/teneta/raduga.htm

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 29 Ноябрь 2014, 02:22:06, ВОЗ»

Я думаю, что слух режет напряжённый  ритм, но отказаться от него всё равно не получится, - я тогда так и дышала, так и билось сердце.

Нет, с ритмом всё в порядке, хотя есть сбОи.
Есть несколько неудачных (на мой вкус - неудачных. Субъективно всё в восприятии стихов, Вы это знаете, я это знаю) выражений и несколько неудачных рифм.

Спасибо за "Белый цветок хризантемы".
А Вы не пробовали следовать при подражании японскому их технике стихосложения - хокку, танка?
Японская многозначность Вам доступна. А техника?


(отвечу на Ваш постинг, который в другой теме, в другом разделе, обязательно. Обдумываю ответ. Тугодум я бываю, sorry)

Путинцева Т
«Последнее редактирование: 29 Октябрь 2010, 11:04:24, КАРР»

 
А Вы не пробовали следовать при подражании японскому их технике стихосложения - хокку, танка?

Татьяна!

Я попыталась, поскольку мне действительно близко вот это мгновенно-застывшее в красоте восприятие жизни. Я не чувствую его только как японское, это скорее, наиболее ясное в своей первозданности отражение движений  души в слове и образе. Оно возможно и у нас - при включённости в  какие-то особые жизненные ритмы. Но, повторяю, стезя поэзии требует  внутренней работы, и мне она не то чтобы оказалась не по плечу, - просто она уводила  от тех задач, которые стояли передо мной и не отпускали меня в то время, когда я писала эти стихи. Т.е. я хочу сказать, что правила остранённости у поэзии и философии - разные.

Что касается Годивы, спасибо Вам за это неприятие. Хотя это и неожиданно, может быть, звучит, - но оно мне интересно само по себе. И, если можно, расскажите об этом подробнее, возможно, тем самым, Вы поможете мне преодолеть то, что пока мне не удается преодолеть самой.

Самое интересное вот что.  Не так уж и давно я писала работу об идеале женской красоты во французской живописи и наткнулась на картину Жерома (если память не изменяет) - "Леди Годива". И художник мне помог увидеть вот этот момент женственной жертвы несколько иными глазами. И это заставило многое переоценить, но сам стих исправить, увы, не помогло.

А вообще сама тема единства и противоположности женственности и жертвенности мне близка и я много размышляла об этом, в том числе и в связи с высказанным на страницах "Розы Мира" в сопоставлении со стихами Даниила Андреева. И, я думаю, иначе, т.е. без отсылки к поэтике и ритмике стихов,  эту тему - не понять.
 
                                                                                                          Ирина Николаева

P.S. За ссылку - спасибо. Прочту обязательно, выскажусь здесь.
                                                                                           


«Последнее редактирование: 29 Октябрь 2010, 11:37:37, Ирина Николаева»

Ирина Александровна, мне Ваши стихи понравились, и я предлагаю включить их в наш сборник "Художественное".

Лично мне случалось писать и рифмованным стихом, и белым, и смешанным; использовать и точные рифмы, и слабые (ассонансные), и корневые. Когда пишешь, внутренний голос подсказывает, что нужно делать и как. И впоследствии ЭТУ сторону своих стихов я не менял, если даже редактировал то или иное стихотворение.

Вы нам дали новую, без аналогов "Леди Годиву", в своем уникальном прочтении. Не вижу в этом ничего плохого. Это придание мифическому образу нового измерения, которое его только обогащает.

Насчет сходства с японской поэзией - я этого не увидел. Равно как и с Кольцовым. По формальным признакам - да, по внутренней сути - нет. У Кольцова, на мой взгляд, вообще не было эпигонов, хотя официальные литературоведы, обманываясь опять-таки формальными признаками, находят его влияние на некоторых крестьянских поэтов второго ряда.

Но полемизировать на эти темы ни с кем не буду.


Михаил Натанович!

Сердечно благодарю Вас за отклик, -  я очень признательна Вам за понимание и внимательное чтение.

Я очень люблю стихи. Это чувство отражено и в моих откликах на некоторые выпуски «Переклички Вестников» Е. Морошкина. До сих пор считаю, что этот проект мы пока еще мало оценили.

Мне всегда казалось, что ценны все формы и ритмы стихосложения, поскольку, несомненно, они вмещают в себя различные возможности соединения человеческих чувств в их отношении и к разуму, и к гармонии природы, и к переживанию истории, и, в конце концов, к собственному существованию, предельно отрывающемуся, - в рисках и открытости творчества, - Творцу. В этом смысле стихи – это отражение в слове сложного явления экзистенции, развёрнутого во времени и истории.

Но, повторяю, я не экспериментировала, я доверялась, скорее, непосредственно осязаемой необходимости высказать и оправдать свои чувства и бытие во времени, которое сохраняет память и о нас, грешных.

Что касается А. Кольцова, то не могу не согласиться с Вами. Эпигонов у него не было и, видимо, не могло быть. Отчасти потому, что его судьба его поэзии зависела от связей с социальным временем и его темпами. А они оказались слабыми.

Темпы социального времени совсем иные, чем у становления поэтической традиции. Доверяясь более своим собственным ритмам, медлительной традиции оно многого не прощает. В частности, - невнимания к заботе о своих ценностях перед лицом иного, или нечувствительности к попыткам проецировать себя в будущее. А потому оно часто просто  предоставляет её самой себе. Видимо, так случилось и в случае с А. Кольцовым. Но это – тема отдельного разговора.

                                                                                                            Ирина Николаева



Рейтинг@Mail.ru Союз образовательных сайтов Яндекс.Метрика